Сокровенное

Татуировка у Му Цина появилась в десять лет. Маленькая и тонкая, повторяющая его почерк. Всего один иероглиф размером с ноготь мизинца, притаившийся на ребрах с левой стороны груди. «Ветер». Мама тогда сказала, что это знак его родственной души — заветное имя. Сначала видно лишь часть — как подсказку, а затем, когда две половинки встречаются, влюбляются и впервые целуются, имена появляются полностью. Тогда на небесах радуются и звонят в колокол в честь еще одной пары, нашедшей друг друга. Му Цин слушал очень внимательно, но так и не понял, почему у мамы на плече виднелось только «восхищение». Он догадался сам, гораздо позже, и с тех пор никому не рассказывал о своем символе. Благо, тату и скрывать особо не приходилось — никто не замечал. Никто, кроме одного идиота. Но тот замечал абсолютно все, что касалось Му Цина — как будто специально искал, до чего бы еще докопаться. — Это что у тебя? — спросил однажды Фэн Синь, тыча ему в ребро. Му Цин взвизгнул на всю раздевалку и покраснел под хохот одноклассников. Фэн Синь удивленно нахмурился. — Это… тату что ли? — Правда? — О, покажи! — Дай посмотреть. Му Цин обомлел. Со всех сторон его окружили взбудораженные подростки. Кто-то из них уже обзавелся собственной отметиной и явно хотел сравнить, чья же татуировка красивее и символичнее. Кто-то до сих пор мог похвастаться лишь чистой кожей и оттого с завистью принимался рассматривать чужие метки родственной души. Каким бы ни был мотив каждого парня, никто из них не шел к нему просто поздравить. Они хотели увидеть, а может и коснуться… — Н-нет. — Жалко что ли? — Мою-то видел. — А ну показывай. Окруженный этой стаей хищников, прижимающий к груди ладонь, Му Цин уже настроился дать отпор и биться до последнего в попытках защитить свою тайну, не дать им вытащить на свет даже одну черточку из того самого символа. Но тут в раздевалку зашел Се Лянь, окинул сборище спокойным взглядом и приподнял брови. Через секунду о татуировке все забыли. Му Цин тогда разозлился. Уже позднее, в их укромном уголке в саду за домом Се Ляня, он наконец сорвался и закричал, что сам мог бы за себя постоять. Потом подрался с Фэн Синем из-за того, что наорал на Се Ляня. Потом помирился с ним под пристальным взглядом друга. Мириться не хотелось. Фэн Синь все это начал. Фэн Синь не умел держать язык за зубами и думать головой тоже не умел — чего уж говорить о какой-то там эмпатии. Хуже всего было то, что в его имени тоже был «ветер», и Му Цина тошнило от того, что придурок разделял что-то общее с его пока еще далекой, но уже желанной родственной душой. — Придурок-Синь, — ворчал он, непременно вызывая гнев Фэн Синя и заставляя Се Ляня горестно вздыхать. — Я вас позвал, чтобы новости рассказать, а вы деретесь, — взяв их обоих за руки и не давая ущипнуть или толкнуть друг друга, парень улыбнулся. — Готовы? — Говори уже, — буркнул Му Цин, снова нарываясь на бешеный взгляд. — Ладно-ладно, — Се Лянь сильнее сжал пальцы, и оба парня поморщились. — Итак… Мне предложили сняться для журнала! Вот так и начинаются новые эпохи — с одной фразы. Конечно, парни этого не знали. Даже когда фото Се Ляня впервые появилось на глянцевых страницах, мир мог не заметить это событие и не свернуть с намеченного маршрута. Но мир заметил. Заметил Цзюнь У. И если неделю назад Се Лянь был просто симпатичным семнадцатилетним подростком и всеобщим любимчиком, то теперь он стал не меньше, чем звездой. Му Цин щурился от его сияния, ворчал, что другу надо бы внимательнее читать контракт и жестче отстаивать свои границы в общении с фанатами. Фэн Синь ставил ему щелбаны, чтобы не зацикливался на негативе. Му Цин огрызался в ответ. Се Лянь вздыхал и вставал между ними, пока снова не подрались. Обложки, витрины, баннеры — вскоре Му Цин уже всюду видел лицо друга. Смотрел. Радовался, как мог. Завидовал. Все усерднее и усерднее садился каждый вечер за уроки, жадно искал в интернете информацию, выложился на экзаменах — все ради того, чтобы стать ближе к желаемому и поступить в выбранный университет. …только для того, чтобы оказаться на факультете издательского дела вместе с Фэн Синем.

***

Если не считать одного придурка, студенческая жизнь Му Цина сложилась весьма неплохо. В отличие от школьных учителей, которые смотрели на нелюдимого ребенка с брезгливостью и пренебрежением, здешних преподавателей больше волновали его знания, чем он сам. Идеальная посещаемость, на отлично выполненные задания плюс умеренная активность на семинарах — этой формулы оказалось достаточно, чтобы застолбить за собой одно из мест на верхушке рейтинга. Правда, всего лишь «одно из». И больше всего Му Цина бесили даже не выскочки, широкой улыбкой (а может и взятками) покупающие себе баллы, а тот факт, что придурок-Синь почему-то очень часто оказывался рядом с его именем в списке отличников. Иногда даже выше, что было совсем уж вопиющей наглостью. К счастью, вернуть себе позицию лидера Му Цин мог меньше чем за неделю. Не научившись ладить с другими в школе, он не стал даже пытаться завести знакомства — занял место на задних партах и был доволен тем, что лишний раз его никто не трогал. Почти все его контакты с одногодками сводились к злобным переглядываниям с Фэн Синем, сидящим у противоположной стены. Вскоре, правда, пришлось признать, что игнорировать друг друга на протяжении всей учебы у них не выйдет: даже не считая групповых проектов, у них обоих все еще был Се Лянь. Учился он в соседнем корпусе, все так же мило улыбался и оставался доброжелательным даже с чересчур навязчивыми поклонниками. Скрипя зубами, Му Цину приходилось объединять усилия с придурком и в две пары злобных глаз отгонять сброд от признанного принца университета. А затем вновь разбегаться по разным углам, не спать ночами в попытках сделать презентацию лучше другого и сверлить друг друга ненавидящими взглядами. Так и прошли почти четыре года.

***

— По части оформления пока много замечаний, но по сути уже отлично, — преподаватель отдал Му Цину исписанные комментариями листы и кивнул. — Нужно доработать и не расслабляться. Это кажется, что впереди еще два месяца, но на деле это всего лишь два месяца. — Приложу все усилия, — Му Цин бережно сложил бумаги в папку. — Конечно, — преподаватель улыбнулся. — И как мне кажется, это будет лучший дипломный проект в вашем потоке. — Ну уж не лучший, — Му Цин вежливо потупился, хотя внутри он уже ликовал, предвкушая очередную победу над придурком-Синем. Поблагодарив преподавателя, он в приподнятом настроении духа пошел к выходу. Только вот уже приблизившись к дверям, Му Цин вынужденно замедлил шаг и насторожился. На пороге, выглядывая на улицу, стоял Фэн Синь. Му Цину бы пройти мимо, да любопытство оказалось сильнее. Тем более, в прошлый раз он видел такую сосредоточенность на лице придурка только когда вокруг Се Ляня терся какой-то непонятный подросток — этот сталкер мог и сейчас поджидать его. Тихо подойдя сзади, Му Цин осмотрелся. Подозрительных личностей не наблюдалось. — Что там? — спросил он. Фэн Синь еще больше помрачнел. — Линь Кэцин. Му Цин слегка удивился — дама эта была падкой на представителей мужского пола, но разборчивостью не отличалась и к Се Ляню, кажется, не проявляла особого интереса. Зато она громче всех верещала, когда Фэн Синь начал носить на запястье широкий браслет и приставала к нему с просьбами посмотреть, чем каждый раз пугала до чертиков (а Му Цина заставляла злорадно хихикать). — И что она сделала? — Му Цин пожал плечами, рассматривая девушку, стоящую у клумб. Фэн Синь покосился на него, немного подумал и расстегнул браслет. Му Цин даже вздрогнул — вот так просто взять и показать тату? Впрочем, от раздолбая Фэн Синя этого вполне можно было ожидать. Искоса глянув на оголенное запястье, парень вздрогнул во второй раз. Иероглиф был выведен размашисто и коряво, но довольно четко и не оставляя простора для воображения: «Страсть». «Совпадение», — подумал Му Цин. Подумал достаточно быстро, чтобы от другой мысли в голову успело проскользнуть только: «Возможно, мы…» — В общем, она теперь уверена, что мы суждены друг другу, — Фэн Синь даже поморщился, застегивая браслет. — У самой еще нет тату, но ей лишь бы броситься на шею первому подходящему, кому достался якобы кусочек ее имени. Му Цин снова глянул на девушку и фыркнул. — И ты собрался ждать тут, пока она не уйдет? — А что еще делать? Фэн Синь вздохнул, покосился на него и пару раз моргнул. К своему ужасу, Му Цин прямо увидел, как зажглась лампочка над его головой. — О! Ты же тоже «Цин»! — Фэн Синь аж просиял. Му Цин съязвил бы, что умнее мысли от него еще не слышал, но именно в этот момент он умудрился проглотить язык от изумления. А так как Фэн Синь от природы был неспособен выдать две светлые идеи в один день, он сделал нечто абсолютно нелогичное — схватил Му Цина за руку и потащил за собой. — Ну давай, помоги мне. — Что… не-не-не! — Му Цин уперся так резко, что Фэн Синь чуть не запнулся, рискуя кубарем скатиться к подножию лестницы. — Ты с ума сошел? Я не пойду! — Всего-то раз — и она отстанет! А то… — Фэн Синь глянул в сторону и побледнел. — Идет! И чуть ли не спрятался за Му Цина, герой. Только вот обернувшись, Му Цин и сам не был уверен, что он сможет выстоять. Линь Кэцин направлялась в их сторону со стремительностью и неотвратимостью торнадо. Уже раскрыв рот, она набрала в грудь побольше воздуха, явно намереваясь быть громкой, но затем взгляд ее опустился на их все еще сцепленные пальцы. Девушка замерла, медленно сомкнула челюсти и еще медленнее нахмурилась. — Пошли, — шепнул Му Цин, чуть сжимая руку Фэн Синя. Тот кивнул и как-то даже выпрямился, вежливо кивая девушке и уже собираясь пройти мимо. — Фэн Си-и-инь, — тут же протянула Линь Кэцин, капризно надувая губы. — Ты что это делаешь? Мы хотели погулять вдвоем. — Ты хотела, — осадил ее Фэн Синь. — А я просто не успел отказаться. — Как это «отказаться»? — она похлопала ресницами. — Но ведь я видела, у тебя на руке… — Знаешь, — Фэн Синь откашлялся, — я более чем уверен, что это — Му Цин. Линь Кэцин замерла. Му Цин тоже. Врать Фэн Синь не умел никогда, и девушке хватило бы даже капли недоверия, всего одного вопроса — и они не смогут придумать оправданий. Придурок начнет мычать что-нибудь невпопад, Му Цин попробует выкрутиться за двоих, а в конечном счете все полетит к чертям. Но на счастье, Линь Кэцин все еще просто хлопала ресницами, явно шокированная произошедшим. Пока она не пришла в себя, Му Цин быстро потянул за собой Фэн Синя. Шаг, второй — все было спокойно. — Ты же не серьезно? — наконец ожила Линь Кэцин. — Серьезно, — бросил Фэн Синь через плечо. Все получилось. Они уже были на приличном расстоянии. Еще пара шагов — и можно было бы даже вздохнуть с облегчением… — Так ты решил водиться с фриком? Му Цин не вздрогнул, не запнулся. Даже почти не поморщился. А если у него и царапнуло в груди — что с того? Это было больно — всегда было. Но когда что-то болит слишком долго, к этому начинаешь привыкать. И все, о чем подумал Му Цин — это не стоит ли ему все же отпустить руку Фэн Синя. Он-то, наверное, нечасто подобное слышит. Еще выкинет чего… Но в тот момент, когда он готовился ослабить хватку, Фэн Синь крепче сжал его ладонь и обернулся. — Сама ты фрик. А мы родственные души. Наверное, Линь Кэцин удивилась. Точно Му Цин сказать не мог — лица девушки он не видел. Он смотрел на Фэн Синя. Мама рассказывала, что когда встречаешь родственную душу, мир становится иным. Вокруг словно поют птицы и распускаются цветы, пока твой самый родной человек предстает перед тобой, окруженный аурой света, как высочайшее божество. Му Цин, естественно, не верил. Это было антинаучно, да и мамины сказки с каждым годом становились все слаще в попытках смягчить горькую и холодную реальность, где они всегда были только вдвоем. Теперь он точно мог сказать, что это неправда. Никакого золотого ореола у Фэн Синя не было ни в первую их встречу, ни сейчас. Это был обыкновенный парень с растрепанными ветром волосами и прямым, решительным взглядом. Только от этого взгляда, за который раньше придурка хотелось прибить, Му Цин вдруг впервые ощутил, как резко обожгло его ребра вокруг тату. Настолько неожиданно, что он чуть не схватился за грудь — только вот рука все еще была сжата в пальцах Фэн Синя. Не дожидаясь ответа от обомлевшей девушки, Фэн Синь развернулся и двинулся дальше. Выйдя за ворота университета, он протяжно выдохнул и наконец отпустил руку. — Фух. Я твой должник, — бросил он, коротко кивнув и развернувшись, чтобы ушагать по своим делам. — …угу, — просипел Му Цин, потирая грудь и смотря ему вслед. «…родственные души», — все-таки догнала его мысль. Жжение у ребер постепенно ослабло, сменилось легким пощипыванием и наконец исчезло. Оставалось только объяснить сердцу, что ему не обязательно колотиться так беспокойно.

***

— Слышал, твой парень — Фэн Синь? Му Цину понадобилась секунда, чтобы понять, что обращаются к нему, и еще две, чтобы понять, как ему на это реагировать. Первое желание выкрикнуть «нет» успешно загасилось логикой, напомнившей, что эта легенда поможет держать Линь Кэцин на расстоянии от них обоих. — И что с того? — наконец спросил Му Цин, поднимая глаза. Перед ним стоял хмурый одногруппник, теребящий рукав рубашки. «Ян Чжэнь», — вспомнил он не без труда. — Да… ничего. Странно это, — пробурчал парень. Сказать еще что-нибудь он не успел. Сидящая перед Му Цином девушка резко развернулась. — Так вы правда парочка? — Эм… — едва начал Му Цин, но тут же еще две одногруппницы сорвались с мест и подошли к нему, восторженно сияя глазами. — Серьезно? — А где у тебя тату? — Вы настоящие родственные души? — Эм… наве… не зна… — все пытался Му Цин. Девушки вдруг нахмурились. Неуверенность, с которой он отвечал, явно не соответствовала их ожиданиям. — Так вы еще не целовались? Му Цин похлопал глазами, лихорадочно соображая. — Мы… не торопимся? Девушки переглянулись, выдержали паузу и покивали — ответ был принят. — Фэн Синь такой романтик, готов ждать, — мечтательно протянула одна из них. — И правильно. Если точно знаешь, что это твое, татуировки — только формальность. — Ой, а куда вы ходите на свидания? Три пары глаз опять уставились на Му Цина. Пожалуй, он предпочел бы иметь дело с Ян Чжэнем, но тот уже смотался от греха подальше. — Ну там… по-разному. Везде. На этот раз он не угадал — отсутствие конкретики явно засчитали не в его пользу. Му Цин уже настроился отражать новые выпады, как вдруг одна девушка обернулась (по зову шестого чувства, не иначе) и ахнула: — Вот он! Вмиг пространство вокруг Му Цина опустело — девушки стайкой двинулись к вошедшему в аудиторию Фэн Синю. Тот побледнел, бросил сумку на ближайшую парту и рванул обратно в коридор. Му Цин почти не мог винить его за это. Вернулся Фэн Синь вместе с преподавателем, тихонько пробравшись к своему месту. Всю пару девушки перешептывались и бросали взгляды то на него, то на Му Цина. Разочарование в их глазах все нарастало. «Приехали. Не хватало только слухов о неудачных отношениях», — раздраженно думал Му Цин, с трудом концентрируясь на доске и все чаще поглядывая в сторону придурка-Синя. Как только преподаватель закончил лекцию, он стремительно закинул тетрадь в сумку, прошел вдоль рядов и вцепился в толстовку Фэн Синя. — За мной, — прошипел Му Цин, шагая в сторону двери. Фэн Синь, кажется, удивился, но особо не сопротивлялся. Таща его за собой по коридору к следующей по расписанию аудитории, Му Цин огляделся по сторонам — на них посматривали вопросительно. Закатив глаза, он замедлил шаг и обхватил пальцы Фэн Синя. — Раз сам назвал нас родственными душами, будь добр — поддерживай эту легенду, — пробурчал он. — Поддерживать? — нахмурился Фэн Синь. — Не тупи, — оглядываясь по сторонам, Му Цин заметил, что они наконец-то перестали привлекать к себе внимание. — Мы не можем просто сказать, что встречаемся, а потом игнорировать друг друга — никто не поверит. Так что ходим вместе. Улыбайся и посматривай на меня иногда. Обращай внимание, в общем. Можешь даже приобнять, но не чаще раза в день. Фэн Синь протяжно вздохнул. — Давай лучше расстанемся. — Еще чего, — фыркнул Му Цин. — Не так же быстро! Выжди хотя бы недельку — потом поссоримся. Взгляд его скользнул в сторону и привычно зацепился за яркий плакат, в середине которого красовалась креманка со взбитыми сливками и ягодами. «Весенняя акция — десерт в подарок для каждой пары», — гласила надпись. Ниже мелко-мелко были прописаны и другие условия, но их Му Цин не читал — он не проходил и по самому очевидному критерию, так что десертом мог разве что любоваться. Идея формировалась в нем достаточно долго — мешал Фэн Синь, возмущенно говорящий что-то, не стоящее внимания Му Цина. Они уже успели отойти от плаката, когда он вдруг встрепенулся. — И вообще, с тебя ужин, — решил Му Цин, обрывая Фэн Синя на полуслове и возвращаясь к доске объявлений. — Чего? С меня? — Фэн Синь нахмурился, но все-таки пошел за ним. — Сам же сказал, что ты мой должник, — Му Цин ткнул пальцем в плакат и кивнул. — Сюда. Фэн Синь помолчал и тяжело вздохнул. — В выходные свободен? В субботу Му Цин успел трижды проклясть свою недальновидность. Ни один десерт не стоил того, чтобы провести вечер наедине с Фэн Синем. Он даже думал позвать Се Ляня, но в последний момент усомнился, прокатят ли в таком случае условия «для пары», да и друг, оказывается, уже успел договориться с кем-то о встрече. Пришлось действительно идти вдвоем. Поначалу они молчали. Затем спорили. Под конец почти ругались. Потом объясняли официантке, что они действительно пара и достойны десерта — пришлось подтверждать свою связь татуировкой Фэн Синя и паспортом Му Цина, чтобы наконец получить заветные креманки. Подцепив ложкой густые сливки с кисло-сладким конфитюром, Му Цин прикрыл глаза и понял, что жизнь удалась. — И почему наш мир подстроен под парочек, — вздохнул он. — Не логичнее было бы раздавать десерты одиноким? В качестве поддержки. — Одиноким ты можешь притвориться, даже если уже в отношениях, — пожал плечами Фэн Синь. — А вот найти себе пару гораздо сложнее. — Тридцать восемь процентов, — кивнул Му Цин. — Чего? — Истинную родственную душу по статистике находят чуть больше трети людей. Остальные живут, с кем придется. Ну или… Он замолчал и чуть поморщился — кожа на ребрах заныла. Фэн Синь поскреб свой браслет и невесело усмехнулся. — Ладно, не нагоняй тоску. Найдешь еще себе… кого-то там. «Он видел мою татуировку? — вдруг задался вопросом Му Цин. — Он знает, что она есть, но… Может, не успел разглядеть? Или, если знает, то… Может, он сомневается?» Сам он почти готов был поверить, что его «ветер» сидит прямо перед ним. Не было практически никаких оснований считать иначе. Разве что, кроме дурацкой статистики. И еще чего-то, более иррационального, что сковало горло и тихо сказало: «Даже не думай». И Му Цин перестал думать. Жжение у ребер появлялось снова — когда они опять сходили на «свидание» в парк, когда сидели на скамейке рядом, когда Фэн Синь осторожно взял его за плечо во время работы над групповым проектом. И все же Му Цин молчал. Не так уж сильно и жгла татуировка. Он знал, что если попытается и ошибется, болеть будет гораздо сильнее. К счастью, им оставалось всего лишь два месяца. За это время они успели трижды крупно поссориться — не ради спектакля, а всерьез. Последнюю неделю им уже не пришлось притворяться парой — все и так знали, что они затаили друг на друга обиду. Му Цин защитил выпускную работу, обогнал Фэн Синя на один балл и даже прошел первое собеседование — в давно присмотренной им редакции как раз открыли вакансию к окончанию учебного года. Весь мир подстраивался, чтобы на этот раз он наконец-то оказался подальше от придурка-Синя. «…или нет», — с раздражением понял Му Цин, когда они встретились на финальном этапе отбора. Судя по всему, Фэн Синь и сам этого не ожидал, но удивление на его лице быстро сменилось на привычный подозрительный прищур. Они так и сверлили друг друга взглядами, пока миловидная девушка объясняла, что компания готова выделить лишь одно место, на которое рассматривают их кандидатуры, поэтому финальное задание покажет, кому именно достанется работа. Му Цин приложил все усилия и до ночи сидел над текстом, шлифуя его до идеала. Фэн Синь, видимо, занимался тем же самым. Им назначили дополнительный этап. Затем еще один. В конечном счете, поговорив с каждым из них по полчаса, руководство одобрительно кивнуло. Таким образом они и оказались за соседними столами. Опасная была близость, очень опасная. Му Цин ожидал, что придурок-Синь обязательно найдет повод поспорить, упрется в свою тупую точку зрения, да еще и посмеется над ним, чем выведет из себя. И чтобы не показаться руководству слишком вспыльчивым, Му Цину придется соглашаться, вежливо улыбаться и, возможно, пинать придурка под столом, чтобы не думал о себе слишком много. Но, к неожиданности, Фэн Синь не вынашивал коварных планов. Да и в задачах они почти не пересекались, с первого дня подключившись к разным направлениям работы. Глядя на то, как Фэн Синь сосредоточенно смотрит в свой компьютер, что-то печатает и иногда ругается сквозь зубы, Му Цин постепенно расслабился. Кажется, наличие придурка в жизни наконец-то перестало быть помехой. А татуировка поболела и перестала. Возможно, это было лишь мимолетное помешательство. Не могли же они и в самом деле… Не могли.

***

Тетушки из соседних отделов вот уже битый час шастали туда-сюда. Почему-то постоянно мимо их стола. Почему-то намеренно задерживаясь, чтобы спросить, не кончилась ли бумага в принтере, не спускались ли «молодые люди» сегодня в кофейню, не считают ли они, что за окном отличная погода. Му Цин недоумевал, что за весеннее обострение случилось в офисе, пока Фэн Синь в один момент не потянулся, высоко подняв руки. Тогда все стало понятно. На запястье у него не было браслета — там красовались часы. И края корявой татуировки выглядывали из-под тонкого ремешка. На секунду все внутри Му Цина похолодело — если придурок так смело показывал тату, значит… Но нет — иероглиф все еще был одиноким. Тем интереснее он был для болтливых женщин. — Такой симпатичный и молодой, а все еще без пары, — посетовала одна из них. — Давай-ка я познакомлю тебя с племянницей? Она чудная девушка, вдруг сойдетесь. — Не стоит, — покачал головой Фэн Синь. — Ну как же не стоит? Вы же, молодые, так и не познакомитесь ни с кем, если будете дома сидеть. Фэн Синь тяжело вздохнул. — У меня и так есть… кое-кто. «Да ну», — недоверчиво нахмурился Му Цин, чувствуя, как екнуло сердце. — Правда? — в такт его мыслям спросила сидящая через проход Цзянь Лань. — А мы-то с девочками думали, ты свободная душа. Она игриво улыбнулась, и Му Цин поежился. Он не мог объяснить, но словно чувствовал, как она пыталась подловить Фэн Синя. На запястье у девушки тоже был браслет, и хоть в ее имени не было «страсти», Му Цин инстинктивно опасался, что за полоской кожи может скрываться «ветер», похожий на его собственный. Фэн Синь пожал плечами — понимай, как хочешь. Цзянь Лань поняла по-своему и склонила голову. — Как насчет двойного свидания? Я приду с другом, а ты приводи свою… половинку. Фэн Синь замер. Му Цин покосился на него и почти увидел панику в глазах. «Нет ведь у него никого. И что, спрашивается, выделывался. Пусть теперь выкручивается, как хочет». Тетушка из бухгалтерии все ждала, надеясь, что Фэн Синь вдруг передумает и попросит у нее контакты племянницы. Цзянь Лань хитро щурилась, ожидая ответа на свой вопрос. Фэн Синь нервно сглотнул. И посмотрел на Му Цина. «…я? Нет. Не-не-не. Только не снова», — нахмурился Му Цин. «Пожалуйста, всего один раз», — поджал губы Фэн Синь. «Всего один? А потом? Еще десять лет притворяться парой перед коллегами?» — Му Цин быстро обвел взглядом офис. «С меня ужин. И десерт», — глаза Фэн Синя умоляли. «…два десерта. И сам всем потом будешь объяснять, что мы расстались», — Му Цин прищурился, тихонько выдохнул и уставился в свой монитор. — Мы придем, — объявил Фэн Синь, сверкая улыбкой.

***

— Ого, — сказала Цзянь Лань, по виду совсем не удивившись. Му Цин одернул рукава рубашки и нахмурился, садясь за стол рядом с Фэн Синем. — А я думала, ты блефуешь, — улыбнулась девушка, постукивая ярко накрашенным ногтем по своему браслету. — С чего бы мне это делать? — усмехнулся Фэн Синь. — Что насчет твоего друга? — Му Цин быстро перевел тему. Цзянь Лань пожала плечами. — Кажется, задерживается. Посидим пока втроем. Разумеется, «друг» задержался. Разумеется, у него возникли срочные дела и он вовсе не смог прийти. Му Цин смотрел на Цзянь Лань со все нарастающим скептицизмом и все отчаяннее теребил край рубашки. — А у тебя уже есть тату, Му Цин? — вдруг спросила она посреди разговора. Му Цин чуть десертом не подавился. — Мм… — он покосился на запястье Фэн Синя (парень быстро накрыл его ладонью) и медленно помотал головой. — А я и думаю, странно все это, — девушка улыбнулась, покачивая ногой. — Будь вы действительно родственными душами, вы бы знали, не так ли? Она улыбалась почти вежливо. Му Цин вдруг почувствовал горечь в горле. И от сладкого легче не стало. Позже, посадив Цзянь Лань в такси, они синхронно выдохнули. — Если она никому не расскажет, возможно, я тебя не прибью, — прошипел Му Цин, глядя вслед автомобилю. — Ты-то с чего возмущаешься? — нахмурился Фэн Синь. — Тебя в ресторан сводили, девушки к тебе не клеются, еще и строишь из себя жертву. — В твоем представлении все так радужно? — вскипел Му Цин. — Ты не думаешь, что если вдруг пойдут слухи, то это будет неконтролируемый процесс? Я вот почти уверен, что она обо всем догадалась. — Ну и что с того, — фыркнул Фэн Синь. — Я тебе больше скажу — мы можем и дальше притворяться парой. — И с чего бы мне это делать? Я только что сказал, что если… — А как же льготы? Аргумент был сильным. Му Цин даже задумался, а затем мотнул головой. — Хватит впутывать меня в свои дела. — Вот и не буду, раз ты такой… такой, — Фэн Синь сердито цокнул языком. — Вот и не надо! — Му Цин сердито зашагал своей дорогой. Ненависть к придурку так и подстегивала его. Татуировка молчала. Глупо было даже думать, что он действительно когда-то считал этого идиота своей родственной душой.

***

Цзянь Лань не стала распускать слухи. По крайней мере, никто не шушукался у них за спиной. Зато девушка настолько часто начала подмигивать Му Цину, что он заподозрил у нее нервный тик. И месяца не прошло, а она снова позвала их на двойное свидание. Му Цин отчаянно хотел отказаться, но Фэн Синь положил перед ним брошюру с информацией о социальной помощи сложившимся парам — в том числе для ближайших родственников. Му Цин подумал, прикинул сумму, ежемесячно уходящую на лекарства для мамы, и глубоко вздохнул. Они вместе сходили в отдел кадров, искренне попросив не разглашать информацию об их связи. Затем вместе пошли на свидание. На этот раз с Цзянь Лань действительно пришел друг — не слишком высокий, но очень обаятельный. С первой секунды устремив все свое внимание на Му Цина, он практически не затыкался весь вечер. Спустя полчаса Му Цин перестал вслушиваться в поток слов и только изредка поглядывал, не слишком ли близко Цзянь Лань кладет руку к руке Фэн Синя. Тот, впрочем, и сам держался на дистанции. После этого было еще одно свидание. Затем еще одно. Затем Му Цин все-таки заметил, что в офисе на них странно поглядывают. Вероятно, из-за того, что ремешок на часах Фэн Синя стал еще тоньше. Впрочем, Му Цина ничего из этого уже не волновало. В его жизни появился Чжан Дафэн.

***

Они встретились на книжной выставке, и этот парень стремительно покорил Му Цина своим остроумием. Он был очаровательным. Он был милым. Он — самое главное — был свободным. И как однажды выяснил Му Цин, все еще не имел татуировки. Могла ли судьба быть настолько ироничной, чтобы использовать против Му Цина его же любимое оправдание? Проверять ему не хотелось. Но Чжан Дафэн однажды сам спросил насчет его отметки, и Му Цин, немного подумав, сказал правду. — Вот как? Я рад, — кивнул парень. И на этом все. Он знал, когда стоит давить, а когда — молчать, и Му Цин был благодарен ему за это. Фэн Синь узнал случайно — заметил совместное фото, пока Му Цин от скуки пролистывал галерею. Так и не избавился от своей давней привычки подмечать каждую мелочь. И почему-то разозлился, почти закатил скандал — не будь они в комнате отдыха, наверняка разорался бы. Но вместо этого он лишь злым шепотом высказывал Му Цину, что из-за подобной небрежности его могли бы заподозрить в измене — и тогда тех самых слухов, которых так боялся Му Цин, уж точно не получилось бы избежать. Му Цин так же тихо, но не менее яростно пояснил, что его дела придурка-Синя не касаются, и он всегда следит за тем, что делает и что говорит, в отличие от некоторых. Они предсказуемо разругались. — Он специально меня из себя выводит, — жаловался Му Цин, сидя в ресторане — на счастье, теперь не только Фэн Синь водил его в подобные места. — Поговори с кем-нибудь, пусть тебя переведут в другой кабинет, — пожал плечами Чжан Дафэн. — Не обязательно терпеть его. — Пока не выйдет, — вздохнул Му Цин. — Он по совместительству тот самый коллега, у которого отметина совпадает с моим именем. Если мы с ним «расстанемся» — прощайте льготы. Чжан Дафэн постучал пальцами по столу. Лицо его стало сосредоточенным. — Почему бы нам не попробовать? — Что? — Му Цин глянул на него, подумал и застыл. — Ты… ты о… — Поцелуй, — парень пожал плечами. — Говорят, даже если татуировки не было, после поцелуя с родственной душой она проявляется сразу целиком. Так что если мы и правда… — Но… нет, подожди, — Му Цин сглотнул. — Это как-то… — Ладно, я не тороплю, — кивнул Чжан Дафэн. — Но смотри, притворяться тебе тоже не обязательно? Покажи на работе свое тату, объяви меня партнером. И забудь про этого… коллегу. Это было логично. Это был хороший вариант. И чем дольше Му Цин думал над этим, тем меньше он понимал, почему мозг вместо того, чтобы быстро согласиться, пытается искать все новые и новые оправдания. Его спас сигнал телефона. Извинившись, Му Цин просмотрел пришедшие сообщения. Придурок-Синь Му Цин, она снова Выручишь? Нахмурившись, Му Цин тяжело вздохнул.

Вы

Опять двойное свидание?

Придурок-Синь Хуже. Групповое — Групповое, — Му Цин цокнул языком, раздумывая. — Что там? — поднял брови Чжан Дафэн. — Да… тот самый. Зовет на «свидание». Му Цин устало потер лоб и вздрогнул — Чжан Дафэн смотрел прямо и сердито, буквально прожигая его глазами. — А его как зовут? Этого коллегу, — спросил он, прищурившись. — …это важно? — Му Цин выключил телефон. — Не знаю. Наверное, нет, если там не какой-нибудь… Фэнхуа. Они посмотрели друг другу в глаза. Му Цин промолчал. Когда Чжан Дафэн попросил счет, он тоже молчал. И даже когда тот ушел, не прощаясь и не обняв его напоследок. Вечером пришло сообщение от мамы. Му Цин написал ей, что все в порядке. И долго-долго смотрел в потолок, пока не вспомнил, что так и не ответил Фэн Синю.

Вы

В последний раз

И я не шучу. После этого свидания ищи другого «Цина»

***

Шумно. Вокруг было шумно. Му Цин немного выпил, и от этого шум только возрос. Какофония звуков отражалась в его голове, засоряла мозг ненужной информацией и давила на виски. Тот, кто придумал собирать несколько парочек в одном месте, был полнейшим извращенцем. — А почему имя не полное? — расслышал он вопрос, обращенный куда-то в их сторону. — Мы не спешим, — ответил Фэн Синь давно знакомой и уже привычной отговоркой. — Тату Му Цина еще не проявилась. — Так почему бы не поцеловаться? Вам такими темпами уже по тридцать стукнет, а вы все будете за ручку держаться? Му Цин подавил желание заткнуть уши и потянулся за своим бокалом, надеясь, что опьянеет раньше, чем сойдет с ума. Краем глаза он заметил, как Фэн Синь теребит ремешок часов, но затем рядом грохнул приступ смеха, и голова болезненно отозвалась на этот импульс. Два часа спустя они наконец-то откланялись и вышли на улицу. — Какое мучительное свидание, — выдохнул Фэн Синь. Му Цин устало прикрыл глаза. — Худшее из тех, что у нас были. Первое место в рейтинге отстоя. — И все же мы его пережили, — посмеялся Фэн Синь. — Надо отметить. Пошли возьмем по кофейку. — Поздно уже, какой кофе. — Тогда по мороженке. Сладкое на ночь тоже было вредным, но сил возражать у Му Цина не осталось. К тому же, посидеть в парке и насладиться теплым вечером было не самой плохой идеей. Завидев впереди скамейку, он развалился на ней, вытянул ноги и не открывал глаза, пока Фэн Синь, сбегавший чуть дальше, не вернулся с двумя рожками мороженого. — Все, это точно последний раз, — он покачал головой, присаживаясь рядом. — Ты и раньше так говорил, а потом все равно — давай еще разок, давай всего один, — поморщился Му Цин. Фэн Синь пожал плечами. — Ты вообще-то и сам ко мне с этим приставал. Вечно таскал всюду, как свою «пару», пока не завел себе… этого, как его. — Забей, — фыркнул Му Цин, покачивая ногой. — Мы расстались. — Оу. Мне… жаль. — Ты бы хоть притворился искренним. Криво улыбнувшись, Фэн Синь снял часы и потер татуировку. Линии как будто стали четче, хотя Му Цин не был уверен — он уже давненько не видел ее вот так — оголенную, беззащитную. На секунду он представил, как хорошо рядом смотрелось бы «Му», выведенное такими же уверенными и размашистыми росчерками. Думать о таком было стыдно, и все же глаза он не отвел. — Я не могу, как она жжется иногда, — пояснил Фэн Синь, увидев, куда направлен взгляд Му Цина. «…жжется?» Сердце вдруг так и зашлось неровным ритмом. Ребра не то что кольнуло, Му Цин словно почувствовал, как контуры тату прочертили раскаленной иглой. Поморщившись, он потер грудь, стараясь избавиться от позабытого чувства жжения. Поймав взгляд Фэн Синя, он осекся, но было уже поздно. — И у тебя бывает? — парень удивленно наклонил голову. Му Цин пожал плечами. — Как у всех, наверное. Фэн Синь задумчиво помычал. — Не помню, чтобы слышал об этом от кого-нибудь. Се Лянь никогда не жаловался. Да и в офисе вроде никто не страдает. — Значит, мы особенные, — пожал плечами Му Цин. Татуировку снова обожгло. Фэн Синь не ответил и только покрепче сжал кулак. Они помолчали. Мороженое не спешило таять, а Му Цин не спешил его доедать, чтобы у него подольше была причина ничего не говорить. Фэн Синь давно уже сидел с пустыми руками, и все же молчал. Когда Му Цин наконец расправился с рожком и глотнул воды из бутылки, Фэн Синь откашлялся и помолчал еще пару секунд, прежде чем заговорить. — Му Цин… Продолжения не последовало. Покосившись в его сторону, Му Цин увидел, что Фэн Синь опустил глаза. Он смотрел на его бок — в то место, где однажды увидел татуировку. Неуверенно, но с какой-то неясной надеждой в глазах. — Можно посмотреть? — чуть ли не прошептал он. Поддавшись первому порыву, Му Цин быстро прикрыл это место ладонью, как будто контуры тату могли проступить сквозь рубашку, и тут же стиснул зубы от опалившей его боли. А Фэн Синь все так же не отводил от него взгляд. — Или хотя бы… Хотя бы скажи, что там написано? В горле стоял ком. Это было иначе. Совсем не то же самое, что вскользь упомянуть перед Чжан Дафэном, какой иероглиф скрывается под слоями ткани. Му Цин физически ощущал, как это слово, если только он посмеет его произнести, сметет что-то неуловимое, порвет невидимую сеть, удерживавшую их на краю и уберегавшую от падения в бездну. Фэн Синь вдруг вздрогнул от легкого ветерка, слегка погладившего их по плечам и едва шевельнувшего первые опавшие листья. Му Цин проследил за тем, как пылинки поднялись и опустились на асфальт, и затаил дыхание. — «Ветер». Тихо-тихо было вокруг, и в этой тишине еле слышный вздох почти оглушал. — Му Цин… — Пожалуйста, не… не надо, — он сглотнул. Глупое сердце разучилось биться и выдавало нечто несуразное, то разгоняясь до предела, то вдруг замирая. Фэн Синь сжал пальцы, обхватив свое запястье, и склонился ближе. — Боишься, что это правда? Му Цин едва смог отдышаться и зажмурился. — Я… Боюсь, что не выйдет. Голос сорвался, и вместе с этим Фэн Синь издал какой-то странный звук, тут же взяв себя в руки. — Му Цин. Он покачал головой. Это все было слишком. Уже не только ребра — все его тело горело от воспоминаний о каждой секунде, пока Фэн Синь был рядом. Каждый удар в школьных драках, каждое случайное касание, каждый раз, когда их пальцы переплетались. Каждая клеточка хотела, чтобы ко всему этому добавилось ощущение губ Фэн Синя на его собственных губах. И только сознание твердо повторяло: «Не смей». — Му Цин. А-Цин. Посмотри, пожалуйста. Му Цин стиснул зубы и с трудом приоткрыл глаза. Перед ним было запястье и татуировка с частью имени. — Это ты. Я знаю это. А если не ты, то… — Фэн Синь сглотнул. — То к черту все. Пальцы его мелко дрожали. Му Цин поднял руку, осторожно коснулся запястья Фэн Синя и одновременно с ним скривился от боли. Это было до странного привычным — сколько раз они вот так вот ранили друг друга. И верить, что они могли принести друг другу что-то кроме боли, было попросту смешно. «Даже не думай», — сказало ему сознание. «Да иди ты…» — ответил ему Му Цин. Фэн Синь успел только повернуть к нему голову и склониться чуть ближе — в следующий момент Му Цин впился в его губы, приник сразу всем телом, прижался как можно теснее и крепко-крепко зажмурился. А ровно через секунду руки Фэн Синя сомкнулись вокруг него, окончательно слив их в единое целое. Му Цин не знал, как нужно целоваться. Он бездумно приникал и приникал губами ко рту Фэн Синя, нерешительно вытаскивал кончик языка, вздрагивал, когда получалось соприкоснуться с чужим языком. Фэн Синь провел рукой по его спине, остановил ее на затылке и мягко направил его голову так, чтобы они по меньшей мере не сталкивались зубами. Поцелуй стал мягче, но страсти в нем не убавилось. Му Цин выливал в него все свои страхи, всю свою ревность, всю обиду и злость, и неожиданно трепетные чувства, и бесконечную нежность, что щипала его где-то в глубине. Он все тонул и тонул, не желая отстраняться, стараясь остановить время в этом моменте, чтобы как можно дольше не замечать очевидного. Он больше не чувствовал жжения. Кожу не покалывало. Даже еле заметное тепло у сердца как будто притихло или вовсе исчезло. Ни-че-го. «Сказано было, не пробуй», — ехидно усмехалось сознание. Му Цин даже не гнал от себя эту мысль, слишком занятый переживаниями о том, как теперь он будет жить, осознавая, что после такого чувственного поцелуя татуировка никак не проявила себя. Вместо этого он предпочел бы навечно остаться в моменте и даже задохнуться в поцелуе, но Фэн Синь вдруг отстранился, обхватил его покрепче одной рукой, а вторую поднес к глазам. Му Цин зажмурился и спрятал лицо, уткнувшись в шею Фэн Синя. Если уж все сложилось так, то он мог по меньшей мере не открывать глаза больше никогда в жизни. Может, если он не увидит этого, тогда сможет притвориться, будто все получилось. — Эй, не дрожи. В голосе Фэн Синя было столько нежности, что Му Цин не сдержался и всхлипнул. Как бы он хотел и дальше слушать этот голос, не заботясь о законах Вселенной и чертовых правилах определения родственных душ. — Ну хватит, тише. Что ты… — Фэн Синь все шептал, не в силах говорить нормально — голос его срывался. — П… пр… — Му Цин глубоко вздохнул и снова всхлипнул. — Прости. Рука, поглаживающая его по спине, остановилась на секунду, а затем Фэн Синь только крепче обнял его. — Дурак ты. Слишком уж много тепла было в этом голосе. Столько, что даже сквозь пелену отчаяния вдруг пробился лучик надежды. — И я тоже дурак, — тепло выдохнул Фэн Синь в его волосы. — Надо было поцеловать тебя еще на первом свидании. Му Цин хихикнул, затем еще раз. Он прикрыл рот рукой, но смех так и рвался наружу. Слезы тоже не останавливались, так что он просто задрожал, не понимая, в какую сторону уведет его истерика. Фэн Синь все шептал ему что-то, продолжая обнимать, пока дыхание Му Цина наконец не стало ровнее. Вытерев лицо, он с трудом разлепил опухшие глаза. Первым, что он увидел, было улыбчивое лицо Фэн Синя. Потом, все еще подрагивая, Му Цин опустил взгляд на его руку. В мутном от недавних слез мареве сложно было что-то различить, да и почерк у Фэн Синя всегда был такой, что даже если постарается, разобрать иероглифы — задача не из легких. Но надпись на его запястье была выведена так твердо, что спутать ее с чем-то другим было просто невозможно. «Му Цин».

***

В офисе узнали как-то слишком быстро. Первым же, что услышал Му Цин, даже не успев скинуть куртку, было: «Поздравляю». Он недоуменно поморгал, огляделся и еще с минуту раздумывал, не сказаться ли на пару дней больным, чтобы за это время какое-нибудь другое событие отвлекло внимание от его персоны. Но задачи, к сожалению, ждать не могли. Периодически оборачиваясь, Му Цин прошел к своему столу и облегченно выдохнул, присаживаясь рядом с Фэн Синем. — Чего крадешься? — усмехнулся тот, протягивая ему стаканчик с кофе. — Я… спасибо… э… Му Цин поморгал, не уверенный, какую мысль следует озвучить первой. Прежде всего, Фэн Синь прямо-таки светился от счастья, сверкая влюбленными глазами — это было в большей степени приятно и заставляло сердце биться чаще. Далее, он явно купил кофе для Му Цина, что было приятно вдвойне и участило пульс еще сильнее. А вот от третьего пункта сердце вдруг запнулось и объявило тревогу. Ни браслет, ни часы не скрывали тату на запястье Фэн Синя. Осторожно и быстро выхватив стаканчик, Му Цин обхватил его пальцы, спрятал руку поглубже под стол и уставился на придурка. — Ты идиот? Ты зачем так… все же узнают! Фэн Синь приподнял брови и переплел их пальцы (сердце снова радостно застучало, но Му Цин его уже не слушал). — Все же и так знали. Ну, некоторые. А кто не знал, те догадывались, — Фэн Синь пожал плечами. — Я просто внес ясность. Му Цин неверяще покачал головой. — Но… ведь… А-а если… Фэн Синь вдруг улыбнулся и наклонился ближе. Му Цин вздрогнул, но тот лишь поднял руку и на миг прижался губами к его ладони. — Все хорошо. Просто теперь я могу это сделать. А ты просто… поддерживай. Улыбка его стала хитрой. Му Цин недоуменно нахмурился. — Что… — Обращай на меня внимание, посматривай иногда и улыбайся. Можешь приобнять — и не обязательно только раз в день. Уловив намек, Му Цин фыркнул и попытался вырвать ладонь, но Фэн Синь удержал его пальцы. — А еще можешь целовать меня, пока никто не видит. Му Цин покраснел и отвел взгляд. Наконец отпустив его, Фэн Синь с улыбкой развернулся к своему монитору. «Все равно дурак, — думал Му Цин, смущенно потирая щеки и не поднимая глаза на коллег, если кто-то подходил к нему с вопросами. — Вот так вот при всех… Разве ж так делается». Все его нутро замирало каждый раз, стоило кому-нибудь пройти мимо, как будто с первого же взгляда любой бы разобрал, что именно написано на запястье Фэн Синя. А уж когда Цзянь Лань направилась в их сторону с пачкой бумаг, Му Цин даже дышать перестал. — Фэн Синь, посмотри. — Угу. Он протянул руку, и девушка среагировала моментально. — О-о, погоди-ка. Пальцы ее удержали руку Фэн Синя на месте, и Му Цин моментально вспыхнул искренним негодованием. Не было у нее права вот так вот его касаться. Ни малейшего. И она поняла — в тот же миг отпустила руку и наклонила голову, рассматривая татуировку. Коротко улыбнувшись, Цзянь Лань посмотрела на Му Цина и вдруг задорно подмигнула. — Так и знала. Покачивая бедрами, она вернулась за свой стол. Му Цин гневно выдохнул, попялился на монитор, вспоминая, чем только что занимался, а затем положил руку на стол, как бы невзначай задевая ладонь Фэн Синя. Фэн Синь усмехнулся, положил бумаги перед собой и начал перелистывать их одной рукой, второй накрыв пальцы Му Цина. «…ладно. Может, так даже лучше», — подумал Му Цин, спокойно выдыхая и возвращаясь к работе.

***

Вы

Привет. У меня все в порядке. Ты как?

Му Цин вздохнул. Впереди его ждала классическая смс, что-нибудь вроде «все хорошо, дорогой, не переживай». Затем он обещал навестить маму, как только выдастся свободный день. Она говорила, что не стоит — у него ведь и без того полно дел. Почистив зубы, Му Цин получил то самое сообщение и помедлил, глядя на экран. В последнее время он действительно был в порядке и даже не приходилось лукавить, оберегая маму от волнений. Пожалуй, стоило хоть раз нарушить привычный порядок и действительно приехать к ней. Даже без объявления, просто заявиться на порог и обнять. И провести с ней все выходные — как раньше, когда он был совсем малышом. Или даже начать с малого. Внести коррективы в привычный диалог. Му Цин огляделся, как будто он не был один в ванной, и задрал футболку. После нескольких попыток выбрав удачный ракурс, он отправил маме фото, на котором четко виднелась его татуировка. Ждать реакции Му Цин не стал, решив, что еще успеет позвонить ей с утра, и прошел в спальню. — Я думал, ты уже уснул, — бросил он, обходя кровать и укладываясь рядом с Фэн Синем, рассматривающим в полумраке свое запястье. — Еще нет, — Фэн Синь улыбнулся, не сводя глаз с татуировки. — Хотел взглянуть еще раз и засмотрелся. Му Цин провел пальцами по крупным линиям и усмехнулся. — Уродство. Фэн Синь фыркнул и легонько пнул его. — Наоборот, красота. Я как будто всему миру говорю, что люблю тебя. Му Цин покраснел и отвернулся. Он так не умел и, наверное, ему уже не суждено было научиться громко заявлять о своих чувствах. Он мог лишь шептать, намекать, скрываться, боясь даже немного приоткрыть завесу тайны, не рискуя доверить чужим глазам самое драгоценное, что имел. Единственное, что он мог пообещать — это сберечь притаившееся у самого сердца заветное имя, спрятать от любых косых взглядов и пронести рядом с собой через всю оставшуюся жизнь. Но Фэн Синю этого, кажется, было достаточно.