между ритмой и чувствами

Тишина после песни казалась слишком громкой. Колонки больше не шипели. Музыка закончилась. В студии снова пахло проводами и пылью, но теперь этот запах казался другим — тяжёлым, густым, будто сама комната чувствовала напряжение. Мичо всё ещё стояла посреди комнаты. Её рука была в руке Тазик. А прямо перед ними стоял Барабаны. Никто не говорил. Секунда. Две. Три. Мичо первой отвела взгляд. — Я… — она сглотнула. — Я не знала, что это будет так громко. Это прозвучало глупо. Очень глупо. Но её мозг просто не мог выдать ничего умнее. Тазик мягко сжала её пальцы. — Это было невероятно, — сказала она тихо. Её голос был искренним. Без сарказма. Без напряжения. Просто правда. Барабаны медленно выдохнул. — Да. Одно слово. Но даже оно прозвучало так, будто далось ему непросто. Мичо снова посмотрела на него. Он стоял немного напряжённо. Плечи чуть подняты, взгляд тяжёлый, будто он пытается что-то решить внутри себя. Она знала этот взгляд. Он появлялся у него, когда он думал слишком много. И это редко заканчивалось спокойно. — Мичо, — снова сказала Тазик. Мичо повернулась к ней. — Да? Тазик выглядела уверенной. Но её глаза всё равно были немного нервными. — Я не беру свои слова назад. Мичо почувствовала, как сердце снова начинает ускоряться. — Я серьёзно, — продолжила Тазик. — Мне правда нравишься ты. Она сказала это спокойно. Как факт. Без драмы. И от этого слова звучали ещё сильнее. Барабаны тихо усмехнулся. Не зло. Но и не весело. — Ты умеешь выбирать момент, — сказал он. Тазик резко повернула голову. — А ты умеешь лезть туда, где тебя не спрашивали. Мичо резко вдохнула. — Ребят… Но они уже смотрели друг на друга. — Я здесь главный на репетиции, — сказал Барабаны. — А я не на репетицию пришла. — Тогда ты ошиблась дверью. Тазик прищурилась. — Или ты просто не хочешь слышать то, что тебе не нравится. Барабаны сделал шаг вперёд. Теперь расстояние между ними было меньше метра. — Я не люблю, когда на моих репетициях устраивают драму. — Это не драма. — Тогда что? Тазик даже не колебалась. — Чувства. Это слово повисло в воздухе. Мичо почувствовала, как её ладони становятся холодными. Она не знала, куда смотреть. На Тазик. На Барабаны. Или просто в пол. — Ты думаешь, я не вижу, как она смотрит на тебя? — продолжила Тазик. Барабаны нахмурился. — Я не слепой. — Тогда почему делаешь вид, что ничего не происходит? Он ничего не ответил. И это было хуже ответа. Мичо тихо сказала: — Можно… не ссориться? Они оба посмотрели на неё. И в этот момент стало очевидно: оба переживают. Просто по-разному. Тазик мягко сказала: — Я не хочу ссориться. Она повернулась к Мичо полностью. — Я просто не хочу молчать. Барабаны вдруг тихо рассмеялся. — Поздновато для этого. — Лучше поздно, чем никогда. — Иногда — нет. Тазик скрестила руки. — Боишься конкуренции? Барабаны посмотрел на неё так спокойно, что это даже пугало. — Нет. — Тогда в чём проблема? Он сделал паузу. А потом посмотрел на Мичо. Прямо. Слишком прямо. — Проблема в том, что ты торопишься. Тазик фыркнула. — Серьёзно? — Да. — И что я должна делать? Ждать год? — Иногда люди именно так и делают. — Я не «иногда люди». Мичо тихо сказала: — Я вообще-то здесь… Они оба снова повернулись к ней. И вдруг Барабаны сделал то, чего она совсем не ожидала. Он подошёл ближе. Очень близко. Так, что она почувствовала запах его кофты — немного табака, немного металла, немного чего-то очень тёплого. — Мичо, — сказал он тихо. Её сердце ударилось о рёбра. — Да?.. Он смотрел прямо в её глаза. — Ты чего хочешь? Вопрос был простым. Но ответ… Ответа не было. Мичо открыла рот. Закрыла. Она смотрела на Тазик. Тазик смотрела на неё с ожиданием. Она смотрела на Барабаны. Он выглядел спокойным, но его взгляд был слишком внимательным. И в этот момент Мичо поняла страшную вещь. Она не знает. Точнее… Она знает. Но это невозможно объяснить. — Я… — она нервно рассмеялась. — Я просто хочу петь. Это был честный ответ. Но не полный. Барабаны слегка наклонил голову. — И всё? Мичо замялась. — И… чтобы вы не ругались. Тазик тихо выдохнула. — Это мило. Но она всё ещё держала её руку. И Мичо это чувствовала. Каждый палец. Каждое движение. И вдруг Барабаны сказал: — Отпусти её. Тазик посмотрела на их руки. — Почему? — Потому что она сейчас даже дышать нормально не может. Мичо покраснела. — Я могу дышать… — Ты врёшь. Он сказал это спокойно. Но уверенно. Тазик медленно отпустила её руку. Мичо сразу почувствовала, как ладонь стала холодной. Барабаны это заметил. И его взгляд на секунду стал странным. Почти мягким. Но только на секунду. — Ладно, — сказала Тазик. — Тогда давайте честно. Она сделала шаг назад. — Я сказала, что чувствую. Теперь ваша очередь. Мичо сразу сказала: — Я не— Но Барабаны перебил её. — Я тоже честно скажу. Он посмотрел на Тазик. — Ты меня раздражаешь. Тазик моргнула. — Спасибо. — Но не из-за того, что ты любишь Мичо. Она подняла бровь. — А из-за чего? Он сделал паузу. И потом сказал: — Потому что ты пришла слишком поздно. Комната снова стала тихой. Тазик нахмурилась. — Что это значит? Барабаны снова посмотрел на Мичо. И сказал: — Потому что она уже давно рядом со мной. Мичо почувствовала, как у неё буквально подкосились колени. — Барабаны… Но он не отвёл взгляд. — Ты думаешь, я не замечал? Её сердце пропустило удар. — Чего?.. — Как ты на меня смотришь. Тазик резко повернула голову. — О. Мичо хотелось исчезнуть. Прямо сейчас. Прямо в полу. — Я… это не… Барабаны тихо сказал: — Мичо. Она замолчала. Он продолжил: — Ты думаешь, я глухой? Она нервно покачала головой. — Нет… — Тогда почему ты никогда ничего не говорила? Мичо почувствовала, как глаза начинают немного щипать. — Потому что ты альфа. Это вырвалось. Слишком быстро. Слишком честно. Тазик тихо сказала: — О. Барабаны нахмурился. — И? — И ты… — Мичо отвела взгляд. — Ты слишком крутой. Он удивлённо моргнул. — Что? — Ну… — она покраснела сильнее. — Ты главный в группе, ты уверен в себе, у тебя куча людей, которые тебя слушают, а я просто… Она махнула рукой. — Я. Тазик тихо сказала: — Ты сейчас буквально только что спела так, что у меня мурашки по позвоночнику. — Это случайно получилось! Барабаны вдруг снова тихо рассмеялся. Но на этот раз по-настоящему. — Нет, — сказал он. Он сделал шаг ближе. — Это не случайно. И потом добавил: — И ты не «просто». Мичо подняла голову. И увидела, что он смотрит на неё совсем иначе, чем раньше. Тазик тихо сказала: — Ох. Мичо посмотрела на неё. — Что? Тазик улыбнулась немного устало. — Кажется, я пришла на очень сложную репетицию. Барабаны сказал: — Это точно. И вдруг произошло странное. Тазик подошла ближе. К ним. — Ладно, — сказала она. — Тогда у меня есть предложение. Мичо напряглась. — Какое? Тазик посмотрела сначала на неё. Потом на Барабаны. И сказала: — Может, мы перестанем делать вид, что здесь только один вариант? Они оба посмотрели на неё. — Что ты имеешь в виду? — спросил Барабаны. Тазик пожала плечами. — Ну… Она улыбнулась. — Мы уже все трое в одной комнате. Мичо почувствовала, как её мозг просто завис. — Подожди. — Я серьёзно. Барабаны нахмурился. — Ты сейчас предлагаешь… Тазик спокойно кивнула. — Да. — Ты сумасшедшая. — Возможно. Она снова посмотрела на Мичо. — Но честная. Мичо тихо сказала: — Я… не понимаю. Тазик вздохнула. — Я хочу быть с тобой. Она указала на Барабаны. — Он явно тоже. Барабаны сразу сказал: — Я этого не говорил. — Ты это показал. Он закатил глаза. — Ты слишком много интерпретируешь. — А ты слишком мало признаёшь. Мичо тихо сказала: — Я сейчас упаду. Барабаны быстро посмотрел на неё. — Сядь. Она послушно села на стул у барабанов. Тазик тоже присела на край усилителя. И вдруг вся эта драма стала выглядеть почти… комично. Три человека. Одна студия. И один огромный хаос чувств. Барабаны потер переносицу. — Это самая странная репетиция в моей жизни. Тазик хмыкнула. — У тебя просто мало интересных репетиций. Мичо тихо сказала: — А можно перемотать этот день? Они оба посмотрели на неё. И вдруг… засмеялись. Сначала Тазик. Потом Барабаны. И через секунду сама Мичо тоже начала смеяться. Нервно. Громко. Но искренне. Потому что иногда другого выхода просто нет. Когда смех немного утих, Барабаны сказал: — Ладно. Он посмотрел на них обеих. — Мы не будем решать это за пять минут. Тазик кивнула. — Согласна. Мичо сказала: — Спасибо. Он продолжил: — Но одно правило. — Какое? — спросила Тазик. — На репетициях мы сначала работаем. Тазик усмехнулась. — Даже если между нами романтический хаос? — Особенно тогда. Мичо тихо сказала: — Это звучит разумно. Барабаны снова взял палочки. Тук. Тук. Он посмотрел на Мичо. — Сможешь ещё раз? Она нервно улыбнулась. — После всего этого? — Именно после. Тазик скрестила руки. — Я остаюсь. Барабаны пожал плечами. — Теперь уже всё равно. Мичо вдохнула. Глубоко. И вдруг поняла одну вещь. Эта репетиция действительно стала точкой невозврата. Но, возможно… Это было не плохо. Музыка снова началась. И на этот раз в комнате было три человека. И слишком много чувств. Чтобы всё когда-нибудь снова стало простым.