Врата Фэнъя

            Вишни и сливы здесь цвели всё так же. С тех пор он столько раз видел цветение разных дерев, ни одно из которых так и не прижилось дома. Цветение, бескрайняя зелень, мириады разноцветья, пестрое покрывало осени, так много, что это не может быть самым впечатляющим, не так ли? Вэнь Кэсин смотрит на одинокое пушистое розовое облако старого дерева, бережно опоясанное молебенными бумажками и разбросавшее лодочки лепестков по озёрной глади.             Напоминает очертаниями тот горящий алым священный клён, растущий на крошечном островке далеко севернее. Под ним этот господин ожидал своего возлюбленного, имени которого уже, как ни прискорбно признаваться в этом, не помнит. Зато помнит тонкую талию, алые горячие губы и следы от укусов на прекрасной коже, нежной и бледной. А если уж вспоминать, как они оскверняли священное древо, то никак нельзя забыть проворные руки и податливое как мягкий воск тело, и... Одна из самых ярких влюблённостей, что пережил этот благодетельный господин, воспоминания о которой так же неизменно остались в его памяти, как сладкий красавец в его прошлом. В Цзяннани, он слышал, прекрасны и ласково сладки не только...             – Хозяин! – любопытный и ничуть не ласковый, а очень даже наглый голос служанки мигом выдёргивает его из благодушно-томного течения мыслей. – Школу Озёрной глади так назвали из-за этого вида? Я думаю это, знаешь...             – Глупое дитя, которое мало того, что не образовано, так ещё и не воспитано, – он цокает языком, когда одёргивает девушку. Гу Сян улыбается в ответ, как и всегда, когда он забывает, кто занимался её воспитанием, с тем же удовольствием играя, в умолчание, что и он. – Посмотри, как застывшая вода преображает бренную красоту этого несчастного мира, и поразмысли.             Гу Сян подходит ближе, цепляется за рукав его ханьфу, когда взбирается на большой и тоже весьма живописный валун, с которого Вэнь Кэсин и наслаждается видом.             Если смотреть с другой стороны, со стен поместья школы, вспоминает он, глядя на воду, это дерево не менее прекрасно. Девушка замирает рядом, подпрыгивает, подаётся вперёд и прикладывает обе ладони к бровям. Украшения в волосах стучат друг о друга драгоценными бусинами, едва слышный их перезвон летит над неподвижной гладью воды.             Когда смотрит на повторяющее её движения отражение, невольно улыбается. Недолго. На смену благодушному настроению приходит воспоминание о том озере, которое они обошли вчера. Мёртвая тёмная вода, покрытая гниющей ряской, пылью и тельцами погибших птиц и животных, распространяющая отраву уже на окружающие кусты и деревья. А-Сян, к счастью, хватило ума держаться подальше, да и он поспешил увести подопечную, пока любопытство не заставило её подойти и убедиться, что озеро на границе территорий имеет те же свойства, что в их долине.             На всякий случай, уже зная ответ, он проверил сам. Ещё раз и позже, убеждаясь, что свойства чёрных вод всё же отличаются, но не менее опасны. Этим и объяснялось запустение в округе, что встретило их – последние две деревни, что они с Гу Сян прошли, оказались покинутыми не только жителями, но и животными. Это же подтверждало опасения главы Чжан – отрава распространилась и размножилась по Цзянху, продвигаясь глубже в землю и воду как опухоль. Если уж добралась до Цзяннани... Он и сам смог оценить масштабы, пока совершал своё путешествие.             – Красиво! – Соглашается эта сомневающаяся, елозя и пританцовывая на месте, как подвижный маленький зверёк. – И всё же, хозяин, если школа Озёрной глади... Ой-и!             Гу Сян взмахивает руками, восстанавливая равновесие, и из-под её ног в озеро ссыпаются мелкие камушки, сбивая гладь в расходящуюся кругами рябь. Лодочки лепестков покачиваются на волнах, не подозревая о грядущем стихийном бедствии, когда Вэнь Кэсин, и не подумавший удержать служанку, снимает крошечную фиалковую заколку с пряди её волос и щелчком запускает её в воду. Всплеск, усиленный ци, вызывает небольшой шторм для лепестковой флотилии, пуская круги во все стороны.             Чёрная вода прошлого озера не шелохнулась даже, когда он направил на неё мощный выброс ци, а потом взметнулась фонтаном и сомкнулась вокруг неосторожно пролетавшей птицы, пока он обследовал берег. Определённо очень похоже на чёрное озеро из их долины, пожравшее достаточно неосторожных, зашедших на его берег. На поверхности этого осталось высушенное, лишённое ци, крови и воды птичье тельце.             – Основной секрет этой школы не в плавности и текучести движений, как принято считать, – произносит господин Вэнь, не отрывая взгляда от кругов, взбаламутивших воду. Девушка, требуя продолжения, кивает, не обращая внимания на то, что лишается уже второго фиалкового кольца, когда он запускает ещё один небольшой шторм. – Чжан Юйсэнь мастер точечного касания, незаметного и стремительного, и пускающего, как эти круги, возмущение по всем энергетическим узлам противника, лишая меридианы возможности взаимодействовать друг с другом и тем увеличивая силу удара.             Круги, наконец, соединяются, сталкивая одну армаду лепестковых лодочек со второй, и в тот же миг ветви вздрагивают, словно от нанесённого по стволу удара, и роняют розовое цветочное оперение. Сотни лепестков опускаются в воду, порождая сотни кругов. Гу Сян выдаёт громкое восторженное: «Оооо...»             – К тому же, – завершает краткую лекцию её хозяин с вернувшимся благодушием, вполне удовлетворённый реакцией девушки, и кивает, – да, озёра в этой местности необычайно тихи и прозрачны. В твоих словах есть доля истины, А-Сян.             – Хозяин! – от резвости, с которой она оборачивается, с валуна в воду ссыпается ещё несколько камушков.             Впрочем, он уже отворачивается, потеряв интерес к движению вод. С той стороны озера, насколько он помнит, вид лучше, чем оголившиеся ветви с этой. К тому же, с тех пор, как он мог часами созерцать красоты природы и мечтать привнести их в долину, минуло достаточно лет, чтобы он понял – нельзя принести в долину живое, но просто вынести из неё мёртвое.             – Глава Чжан, в поместье которого мы направляемся, – произносит он тихо, – так же мастер пускать круги в жадных сердцах и вызывать возмущение алчных умов.             Достаточно оказалось лишь нескольких слухов, да пары строк в песне, – не давая Гу Сян времени на вопросы, на которые эта юная особа всегда была скора, когда не следовало, он одним движением раскрывает веер, отгоняя взметнувшуюся мошкару и назойливые мысли.             – Ты не проголодалась, А-Сян? Мы можем зайти в таверну на площади. Этот почтенный господин не отказался бы от нескольких глотков вина.             Дальнейший путь от берега к домам сопровождает ожидаемое её ворчание, неизменно вызывающее улыбку, искривляющуюся, когда мимо них с песенкой-считалкой на устах пробегает стайка босоногих детишек. Вэнь Кэсин вдыхает аромат цветения и свежести полной грудью, намереваясь отложить его в воспоминании ещё раз, пока круги, что они запустили, не всколыхнули всех этих героев, что осыплют земли Цзянху собственными телами, как сбитыми с веток цветками вишен и слив.