Amor Scelestus | Преступная любовь

Атмосфера в Мэноре в это утро была пропитана колючим, почти осязаемым холодом, который не могли разогнать даже самые жаркие камины. В воздухе висел запах старого серебра и тревоги. Утренняя сова изменила все возможные планы на сегодняшний день. Министерство Магии, в попытке провести беспрецедентный социальный эксперимент по "реинтеграции бывших преступников", вынесло вердикт: Люциусу Малфою дается второй шанс. Ему разрешили покидать Азкабан раз в неделю на двенадцать часов под строжайшим надзором и магическими ограничителями, чтобы он мог посещать родовое поместье. Основным условием было взаимодействие с Гермионой Грейнджер - живым символом перемен в этом доме. Люциус должен был доказать, что способен не просто сосуществовать с маглорожденной волшебницей, но и принять новый порядок вещей. Нарцисса стояла у окна в холле, облаченная в дорожную мантию глубокого серого цвета. Её лицо было бледнее обычного, а пальцы беспрестанно перебирали кружево на манжетах. Она уже навещала мужа в тюрьме и в общих чертах описывала ему происходящее в поместье, но Люциус, запертый в четырех стенах, пропитанных дементорами, воспринимал её слова как вынужденную дипломатию. Он не верил или не хотел верить что его жена, истинная Блэк, действительно впустила Грейнджер в их святая святых не как пленницу, а как часть семьи. Перед отъездом в Азкабан Нарцисса попросила Гермиону зайти в библиотеку. Девушка нашла леди Малфой у того самого бархатного дивана. - Гермиона, присядьте, - мягко произнесла Нарцисса, указывая на место рядом с собой. Когда та села, Нарцисса накрыла её ладонь своей. Её прикосновение было прохладным, но в нем чувствовалась материнская поддержка. - Сегодня Люциус вернется в эти стены впервые после суда. Я знаю, что для вас это испытание не из легких. Он заперт в своих убеждениях так же крепко, как в камере Азкабана. Он не верит, что я приняла вас. Он думает, что мы играем в политику. Гермиона молчала, глядя на корешки старых книг. Она представляла ледяной взгляд Люциуса и ту ядовитую вежливость, которой он владел в совершенстве. - Вам придется потерпеть, - продолжала Нарцисса, и её голос стал тише. - Я не прошу вас любить его или прощать. Я прошу вас быть собой. Я покажу ему, как изменился Драко. Я заставлю его увидеть, что мой сын снова начал дышать только благодаря вам. Люциус может быть упрямым, но он любит свою семью больше своих предрассудков. Со временем он поймет, что вы не угроза нашему роду, а его спасение. Позвольте мне вести эту битву, а вы просто... будьте тем светом, который удерживает Драко. Гермиона глубоко вздохнула и кивнула. - Я постараюсь, Нарцисса. Ради Драко. Драко ждал её в коридоре. Он выглядел взвинченным: его обычно безупречная прическа была слегка растрепана, словно он постоянно запускал в волосы пальцы. - Гермиона, послушай меня, - он перехватил её у лестницы, схватив ее за локоть, прижимая к себе. - Я не хочу, чтобы ты была здесь, когда прибудет конвой. Я не хочу, чтобы ты сидела одна в этих пустых залах и ждала, пока мой отец начнет извергать яд. Это будет тяжелый день. Даже для меня. - Драко, я должна быть здесь. Это часть соглашения с Министерством. - Соглашение подождет до вечера, когда страсти улягутся, - отрезал он, и в его голосе прозвучали властные нотки, которые теперь проявлялись только когда он по-настоящему беспокоился о ней. - Я предоставляю тебе Типпи. Она мой личный домовик, она предана мне до кончиков пальцев. Она перенесет тебя куда угодно. В любое место, где ты будешь чувствовать себя в безопасности. Гермиона видела, как дрожат его руки. Он боялся за её душевное спокойствие больше, чем за собственную встречу с отцом. - Навести Нотта, - предложил Драко, пытаясь улыбнуться и приободрить ее. - Пэнси и Блейз всё равно сейчас у него. Они будут рады тебя видеть. Они другие, Гермиона, они не станут задавать лишних вопросов, как Поттер. Или... сходи к своим гриффиндорцам, если хочешь. Гермиона покачала головой, Гарри и Рон сейчас напоминали ей о войне слишком ярко, а ей хотелось тишины и той странной, отстраненной мудрости, которую не нужно было объяснять. - Я хочу в Хогвартс, - тихо произнесла она, сжимая рукой плечо Драко. - К Луне и Невиллу, потом отправлюсь к Нотту. Драко облегченно выдохнул. - Хорошо. Типпи доставит тебя к границе чар. Луна… она поймет. Она всегда понимает больше, чем кажется. Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы и прошептал на ушко. - Будь осторожна. И помни: что бы ни сказал мой отец, когда вернется - это не имеет значения. Ты - моя. И это единственная истина в этом доме. Щеки Гермионы вспыхнули, она конечно давно понимала что их отношения больше чем дружеские, но когда Драко не стеснялся озвучивать эти истины - ее каждый раз бросало в жар. Она смущенно улыбнулась ему и аккуратно поцеловала уголок его губ - это было на грани максимума в прикосновениях сейчас. Драко же одарил ее одним из своих нежных и слегка пугающих взглядов - взглядов хищника, который никогда не отпустит свою добычу, свое сокровище и умрет ради ее защиты.

***

Типпи перенесла Гермиону к опушке Запретного леса. Замок возвышался поодаль - величественный, всё еще израненный от прошедшей войны, но бесконечно родной. Воздух здесь был другим: он пах озоном, землей и древней магией. Луна и Невилл нашлись у опушки леса, недалеко от хижины Хагрида. Они кормили фестралов. Луна стояла в своем неизменном многослойном наряде, а её взгляд, казалось, был прикован к чему-то невидимому для остальных. Невилл, ставший выше и шире в плечах, бережно держал корзину с сырым мясом. - Гермиона! - Луна обернулась первой, и её лицо осветилось мягким, неземным светом. - В твоем поле стало меньше мозгошмыгов. Они не любят запах оникса и... верности. Гермиона улыбнулась - впервые за это утро искренне. Невилл подошел и крепко обнял её. - Как ты, Герм? Мы слышали новости о Люциусе. Это... смелое решение. - Это необходимое решение, Невилл, - ответила она, Гермиона отметила что она не шарахается от прикосновения Неввила, возможно потому что она видела в нем брата? подходя ближе к тому месту, где воздух странно дрожал. Она протянула руку, и через мгновение почувствовала холодную, бархатистую кожу фестрала. Эти существа, которых видят лишь те, кто познал смерть, всегда вызывали у неё трепет. Теперь же, после всего пережитого, она чувствовала с ними странное родство. Они были величественными в своей мрачности, так же как и её новая жизнь в Мэноре. - Они сегодня очень спокойные, - заметила Луна, подходя ближе. - Они чувствуют, что ты нашла свой берег, Гермиона. Знаешь, фестралы не улетают от тех, кто перестал бежать от своего прошлого. Они гуляли по окрестностям замка несколько часов. Гермиона рассказывала о библиотеке Мэнора, о Нарциссе, о том, как Драко учится жить заново. Она не вдавалась в подробности их близости, но Луна и так всё видела. - Драко Малфой чем-то похож на фестрала, - вдруг сказала Луна, когда они сидели на берегу Черного озера. - Многие его боятся, потому что видят в нем только тень смерти. Но на самом деле он просто несет в себе память о том, что нельзя забывать. Ты помогаешь ему нести этот груз, а он помогает тебе не улететь слишком далеко от земли. Невилл слушал их, задумчиво перебирая сухую траву. - Гарри беспокоится, - негромко произнес он, аккуратно обняв Луну за плечи. - Но я сказал ему, что ты выглядишь... целостной. Словно ты наконец-то собрала все свои осколки в одну картину. Пусть Люциус говорит что хочет. Он - это вчерашний день. А ты и Драко - это будущее. После умиротворяющей прогулки с Луной и Невиллом, где воздух Хогвартса казался целебным бальзамом, Гермиона почувствовала, что ей нужно что-то еще. Ей нужно было подтверждение того, что мир, в который она вошла тоже готов её принять. Типпи, верная и безмолвная, по первому зову перенесла её к поместью Ноттов. Мэнор Теодора отличался от Малфой-мэнора. Если дом Драко был величественным и холодным, то поместье Ноттов казалось заброшенным книжным хранилищем. Высокие окна были занавешены тяжелыми портьерами, а в воздухе стоял стойкий, почти осязаемый запах старой кожи и сухих чернил. Гермиону встретили в малой гостиной. Теодор, Блейз и Пэнси сидели у камина, на столе стояла бутылка дорогого вина и россыпь каких-то экзотических фруктов. - Смотрите-ка, кто решил спуститься с небес на землю, - Блейз Забини первым вскочил с кресла, на его лице заиграла привычная лукавая улыбка. - Наша Гриффиндорская принцесса выглядит так, будто только что общалась с высшими силами. - Она была у Лавгуд, Блейз, это почти то же самое, - лениво отозвалась Пэнси, похлопав по месту рядом с собой на диване, от Пэнси не укрылось удивление Гермионы. - Садись, Грейнджер. Ты бледная, как призрак Барона. Мы слышали, что сегодня "день открытых дверей" для старшего Малфоя и Драко предупредил нас что ты можешь прийти после прогулки с Луной. Гермиона тяжело опустилась на диван. Напряжение утра, которое немного отпустило в Хогвартсе, снова начало сковывать её плечи. - Это… сложно. Нарцисса старается, Драко на грани взрыва, а Люциус…я не знаю как себя с ним вести... Теодор Нотт, сидевший в глубоком кресле с книгой на коленях, наконец поднял голову. Его глаза за стеклами очков светились спокойным, аналитическим интересом. - Не принимай это на свой счет, Гермиона. Люциус сейчас - раненый зверь, который пытается сохранить достоинство в клетке. Для него ты будешь напоминанием о том, что его мир рухнул. Лучшая тактика с ним - это холодная вежливость. Не пытайся ему понравиться. Слизеринцы уважают силу и безразличие, а не попытки угодить. Будь острой, как бритва, и он начнет тебя уважать, не давай себя прогнуть под его напором. - Именно, - кивнула Пэнси, отпивая вино, протягивая бокал Грейнджер. - И не смей извиняться за то, что ты там живешь. Это теперь и твой дом. Нарцисса на твоей стороне, а это в их семье значит больше, чем любое министерское постановление. Если она тебя приняла, Люциусу придется проглотить свою гордость, даже если он будет при этом давиться. Блейз, решив, что обстановка стала слишком серьезной, подмигнул Гермионе. - Да бросьте вы. Грейнджер, если он будет слишком сильно ворчать, просто скажи ему, что ты перекрасишь фамильные портреты в красно-золотой. Его хватит удар, и проблема решится сама собой! Гермиона невольно прыснула. Блейз обладал удивительным талантом разряжать атмосферу своей развязностью. Он начал рассказывать нелепые истории о том, как они пытались пережить первые месяцы после войны, изображая в лицах комиссию Министерства. Гермиона смеялась, и это был тот самый смех, который был ей необходим - немного циничный, честный и лишенный напускной святости. Спустя час, когда они решили переместиться в обширную библиотеку Тео (он просто не мог не похвастаться своей коллекцией редких свитков), они всей группой направились к массивной каменной лестнице. Гермиона, увлеченная рассказом Тео о магии крови в древней Месопотамии, не заметила, как край её длинного пальто зацепился за резную балясину. Нога соскользнула с гладкой ступени, и она вскрикнула, теряя равновесие. Блейз, шедший на шаг позади, среагировал мгновенно. Он поймал её за мгновение до падения, но вместо того, чтобы просто поддержать, он резко притянул её к себе. Его руки собственнически обхватили её талию, прижимая спиной к своей груди. В порыве этой внезапной близости он зарылся лицом в её густые волосы, вдыхая их аромат. - Поймал, - судорожно прошептал он ей в самое ухо, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто дружеская забота. - Ты пахнешь дождем, мятой и старым пергаментом, Грейнджер. Очень маняще. Гермиона окаменела. Всё её тело превратилось в кусок льда. Старый страх перед касаниями других мужчин вспыхнул в её сознании ослепительной вспышкой. Она перестала дышать, её глаза расширились от ужаса, а руки бессильно повисли вдоль тела. Блейз не понял этот сигнал и слегка прикусил мочку уха Гермионы, прошептав: - Как же я жалею что первым тебя забрал Драко, я всегда думал какие же у тебя волосы И зарылся руками в копну ее тяжелых волос, проводя руками по скальпу, массируя, Гермиона почувствовала нарастающее возбуждение парня, он прижимал ее слишком сильно к себе. Она словно забыла как дышать, в ее глазах была пустота, она словно олень перед фарами замерла и не могла ничего перед собой поделать, в глазах плескались непролитые слезы, а в голове билась мысль "Драко, спаси меня...". Пэнси Паркинсон, шедшая впереди, обернулась на звук и мгновенно оценила ситуацию. Она увидела побледневшее лицо Гермионы и хищный блеск в глазах Блейза. - Забини, ты совсем страх потерял?! - Пэнси в два шага преодолела расстояние и буквально вырвала Гермиону из его рук, задвигая её себе за спину. - Убери свои руки, пока Драко не превратил их в подставки для зонтиков! Ты же видишь, ей не до твоих сомнительных игр. Блейз поднял руки вверх, на его лице снова появилась маска беззаботности, хотя в глазах всё еще мерцал опасный огонек. - Тише, Панс. Я просто спасал даму от падения. Не кипятись. Пэнси обернулась к Гермионе и мягко взяла её за локти, заглядывая в глаза, она поняла насколько Гермиона испугалась, когда увидела остекленнелый взгляд той. - Всё в порядке, он просто идиот. Грейнджер, дыши. Слышишь? Ты в безопасности. Гермиона судорожно выдохнула, чувствуя, как дрожь начинает бить её тело. Она кивнула, благодарно глядя на Пэнси. Теодор Нотт, стоявший чуть поодаль, нахмурился. Он подошел к Гермионе, но не стал касаться её, понимая её состояние. - Блейз, веди себя прилично, - холодно произнес Тео, бросая в свсоего товарища испепеляющий взгляд. - Мы не в клубе. Он жестом пригласил Гермиону следовать за ним дальше, но теперь он шел так, чтобы физически отделять её от Блейза. Тео чувствовал к Гермионе глубокое, почти академическое уважение. В Хогвартсе он часто наблюдал за ней издалека - за тем, как она щелкает сложнейшие задачи по нумерологии, как горят её глаза при виде редких фолиантов. - Знаешь, - тихо сказал Тео, когда они вошли в святая святых его библиотеки, - Я всегда был уверен, что если бы Шляпа не сошла с ума и не отправила тебя к этим шумным львам, мы бы стали лучшими друзьями. У тебя мозги истинной слизеринки, Гермиона. Ты видишь структуру магии там, где другие видят только искры. Гермиона благоговейно коснулась кончиками пальцев корешка одной из книг. Слова Тео согрели её. - Возможно, Тео. Но тогда мне пришлось бы делить с тобой эти книги, а я знаю, какой ты собственник. Нотт слабо улыбнулся, он засмотрелся на то как бережно Гермиона относится к старым фолиантам и как загорелись ее глаза. Он бы определенно смог с ней подружиться, вряд ли они могли бы стать парой, но он хотел бы видеть ее чаще. С Пэнси было хорошо, но он часто доставал ее своими "заумными речами", как она сама выражалась. - С тобой я бы поделился. Остаток дня прошел спокойно. Они обсуждали редкие заклинания, пили чай, и Блейз, чувствуя вину, больше не позволял себе лишнего, ограничиваясь лишь шутками на безопасном расстоянии. Эти "змеи", как их когда-то называл Рон, стали для Гермионы неожиданным щитом. Они понимали её тьму, потому что сами жили в ней. Они знали, как обращаться с Люциусом, потому что выросли под похожим ледяным взглядом собственных родителей. Когда настало время возвращаться, Пэнси обняла её - быстро, но крепко. - Не давай ему спуску, Грейнджер. Ты теперь часть этой семьи. Помни об этом. Гермиона вернулась домой, чувствуя себя странно окрыленной. Поддержка слизеринцев дала ей ту самую крупицу уверенности, которой ей не хватало. Она знала, что Люциус Малфой - это всего лишь человек из прошлого, а её будущее строится прямо сейчас, на перекрестке двух миров, где её ценят за ум, стойкость и за то, что она просто есть. Типпи перенесла её обратно в холл Мэнора. В доме было тихо, но эта тишина была другой - тяжелой, напряженной. Из столовой доносились приглушенные голоса. Гермиона медленно пошла на звук. Она остановилась в дверях. За столом сидели трое: Нарцисса, безупречно прямая, Драко, чей взгляд был прикован к тарелке, и Люциус. Старший Малфой выглядел постаревшим: тюремная роба была заменена на домашнюю мантию, но бледность кожи и ввалившиеся глаза выдавали месяцы, проведенные в Азкабане. На его запястьях тускло поблескивали магические кандалы Министерства. Увидев Гермиону, Люциус замер. Его пальцы, сжимавшие серебряную вилку, дрогнули. Он медленно поднял голову, и его ледяные серые глаза встретились с её карими. - А, - произнес он голосом, в котором всё еще слышалось эхо былого величия, пропитанного горечью. - Наша... благодетельница. Нарцисса так много рассказывала о ваших успехах в просвещении моего сына, мисс Грейнджер. Драко резко поднял голову, его челюсть сжалась, но Нарцисса накрыла его руку своей под столом. - Люциус, дорогой - спокойно произнесла Нарцисса, с легкой улыбкой смотря в сторону Гермионы. - Мы обсуждали это. Гермиона - хозяйка в этом доме наравне с нами. И я прошу тебя проявить уважение, если ты хочешь, чтобы эти визиты продолжались. Люциус перевел удивленный взгляд на жену. В его глазах промелькнуло недоумение, смешанное с шоком. Он видел, что Нарцисса не играет. В её голосе была сталь и... нечто похожее на привязанность к этой девушке. Затем он посмотрел на Драко. Он увидел, как его сын, всегда искавший одобрения отца, теперь смотрит на Гермиону с такой нескрываемой нежностью и готовностью защищать, что слова застряли у Люциуса в горле. Гермиона сделала шаг вперед. Она не отвела взгляд от его холодных глаз, пропитанных пренебрежением к ней. - Добрый вечер, мистер Малфой. Надеюсь, ваш первый день дома проходит... спокойно. Люциус долго молчал, сканируя её своим тяжелым взглядом. Он видел ониксовый месяц на её шее - подарок его жены. Он видел кашемировый свитер Уизли. Он увидел в ней силу, которую не смогли сломать пытки Беллатрисы. - Спокойствие - это роскошь, которой я давно лишен, мисс Грейнджер, - наконец ответил он, и в его тоне, к удивлению Гермионы, не было открытой агрессии. Была лишь бесконечная усталость. - Но, кажется, мой сын нашел в нем какой-то... смысл. Нарцисса утверждает, что я должен поблагодарить вас за его жизнь. Пока что я нахожу это утверждение... дискуссионным. Но я готов наблюдать и решить самому что это. Это было не извинение и не принятие. Это было перемирие. Хрупкое, как тонкий лед, но это было больше, чем Гермиона могла ожидать. Драко встал, подошел к ней и, не обращая внимания на отца, взял её за руку, переплетая пальцы и повел к столу, усаживая ее рядом с н им. Люциус сузил глаза, но промолчал. Вечер прошел в тяжелых, вымученных разговорах, но лед начал трескаться. Нарцисса умело направляла беседу, показывая мужу, что Мэнор больше не является крепостью чистокровности - он стал домом для тех, кто выжил. Когда Люциуса уводили конвоиры Министерства обратно в Азкабан, он на мгновение остановился у двери и бросил последний взгляд на Драко и Гермиону, стоящих плечом к плечу. - Нарцисса не лгала, - тихо произнес он, обращаясь скорее к самому себе. - Ты действительно нашел свой якорь, Драко. Жаль только, что для этого нам пришлось потерять всё остальное. Дверь закрылась. Драко тяжело опустился на стул и закрыл лицо руками. Гермиона подошла к нему, обнимая за плечи. - Он видел, Драко, - прошептала она. - Он всё увидел и понял. - Это было невыносимо, - глухо отозвался он. - Но ты была великолепна. Спасибо, что не ушла навсегда в свой Хогвартс, осталась со мной. - Я всегда буду возвращаться сюда, - ответила она, перебирая легко его волосы, наклонилась и прошептала ему на ухо. - Потому что здесь мой дом, с тобой. В ту ночь в Мэноре было тихо, но это была тишина победы. Маленькой, болезненной, но важной. Люциус вернется через неделю, и через неделю будет легче. Потому что теперь даже в глазах старшего Малфоя Гермиона перестала быть врагом. Она стала той силой, с которой ему придется считаться, если он хочет сохранить своего сына.