"Тайные хроники кота мистера Джоэла"

Стоя во всеоружии, Джейкоб бегал глазами по хмурой и необщительной девушке, впоследствии обратив взор на зонтик, прислонённый к ножке мольберта. Туман на полотне разошёлся, и на нём показалась сидящая девушка, наполовину разукрашенная, включая её волосы, кожу, шаль, цветок и кулон. – Это… скучно, не так ли? Рисовать меня в затхлом помещении… Не представляю, как ты рисовал меня в комнате. Так ведь и с ума сойти можно! Кстати о самочувствии: мне легче, — она притупила взгляд, шмыгая носом, внимающим свежий воздух, — для разнообразия я покажу тебе сад. Он велик. В нём вполне возможно заблудиться. Навсегда… — её собеседника передёрнуло после этих слов, — ох, этот дождь, как он осточертел. Мужчина, не спеша, но не добавляя лишних изысков, написал ей зелёный зонт. – Быстрее! — неожиданно поторопила особа, закрывшаяся ладонями от капель, — я сейчас промокну! Закончив, Картер сложил кисть. – Я думала, что вот-вот дождь испортит мой внешний вид. Хоть я сегодня немного неопрятна, тем не менее, мне бы не хотелось идти домой продрогшей и замёрзшей. Мы же едва начали. Идём? — предложила она, взяв зонт, при том ничуть не изменившись, — что? Тебя раздражает статичное изображение? Я, пожалуй, останусь здесь. И это не потому, что я забыла дорогу, нет. Совсем нет. Художник по-доброму закатил глаза. – Не будешь ли ты так добр провести меня? И выбрось эту этикетку, пожалуйста, — сказала девушка, выбросившая клочок бумаги за картину. Картер, потянувшись к нему, обнаружил в «этикетке» заметку служанки от пятого дня: «Сестра, вынуждена признать, она неплохо справляется. Спросишь: «с чем?» Со следованием инструкциям хозяина! Каждый божий день она обязана надевать одно и то же платье, укладывать волосы одной и той же методой и носить в них тот же цветок синего колера, занявшего почти всю половину сада! И всегда свежий! Не будем также забывать и о колыбельной, которую она должна петь ему перед сном. Боже, совсем заболталась. Как будет минутка, я допишу второе письмо.» Затем последовал второй лист: «Хозяин недолюбливает, когда мы «бездельничаем» и карает нас за найденные записки к родственникам или знакомым, поэтому я прячу свои в корпусе зонтика девушки, постоянно оставляющей его у нас или возле гардероба после прогулки в одиночестве. Не волнуйся, она делает так уже много дней. К слову о цветах: не так давно к нам нанялся новый садовник. Ещё совсем зелёный в этом деле, поэтому я постоянно помогаю ему с поисками дорожек в саду. К примеру, я говорю ему: «эти цветы требуют досконального ухода, так что лучше бы тебе запомнить дорогу к клумбам, — так и передай своим новоизбранным, Уинфред! От заднего входа идёшь прямо до красной скамьи, она будет по правую руку. Правую, Уинфред, я помню, как однажды ты перепутал левую и правую смеси для цветов и вылил их на розы, загнившие на позапрошлой неделе. Оттуда ты увидишь жёлтого ангела неподалёку. Иди туда, куда он указывает. Да, верно. В направлении лука. Лука, дорогой, – дальнобойным оружием. Не путай с тем овощем, из которого я готовлю тебе похлёбки. Через некоторое время ты дойдёшь до пруда, вдоль которого перекинуты два разных мостика. Пропускай первый и переходи ко второму. Не через зелёный, – он ведёт к внезапному обрыву холма. Я слышала… часть трагической истории, связанной с тем обрывом. Считать же ты умеешь, я надеюсь? Позже пройдёшь ещё малость и ты прибыл. Удачи! Господи, как с ним трудно…» Сверяясь с перечисленными знаками обозначения, художник рыщет по комнатам. В своей спальне он зарисовывает мост, еле видимый на съеденной молью картине и скамейку, перевёрнутую и застывшую над его постелью. Также не стали исключением ангелы на стене в зале. – Собирался с мыслями? — корректно поинтересовалась свернувшая губы трубочкой девушка. Первым ориентиром была красная лавка. Она, казалось, действительно подходила под окружающие розовые кусты, однако среди кровавого свечения колючих цветов встречались также лиловые, двуцветные, белые и другие, усеянные ровно на метр от железных вставок ворот, чтобы какой прохожий или дети не скрывали попусту тяжело взращённые кустарники, с первого взгляда вьющиеся шипастыми линиями вплоть до центра сада, где, притаившись, почивали единичные саженцы магнолии, глициния и укромные колокольчики, звенящие в траве вместо петуха, коего никто не покупал. – Я немного вспомнила. Теперь идём к вон тому ориентиру. Не потеряйся, — выдохнув, предложила попутчица. Туман покрыл изображение, после чего она вновь появилась, присевшая на ту самую скамью. — Немного переведём дух и продолжим путь. Рядом с ней стоял вытянутый сточенный обелиск, предназначенный под какую-то статую. Посматривая на любующуюся садом девушку, Джейкоб не отказывает в удовольствии взглянуть за тоненькую калитку, на концах приближённую к наконечнику стрелы каждой второй соломинкой, указывающей на возвышение, что было не горой и было больше обыкновенного кургана и немалого бугра, десятком копий вытянутого на бескрайней поляне, ведущей к скалам, заснеженным и суровым, смотрящим с высока на блаженное тепло, в котором значился пейзаж. Стрелы напомнили ему о луке, а мелочный растительный выбор вокруг об цвете ангела, указывающего на реку. Девушка, вздохнув, говорит: – Ты такой терпеливый. Невзирая на то, что я приходила сюда непонятно сколько суток за свою жизнь здесь – эти виды меня ничуть не утомили, нежели дорога к ним. А в твоей компании мне стало удивительно тепло и приятно. В знак благодарности я даю тебе это… — особа смахнула пыльцу ближайших цветов на художника, и он почувствовал прилив сил, — пошли? Позади волочился песок и галька от пройденной тропы, где беззаботно кружился аспарагусовый зонтик под тоннами листьев, когда его носитель услышал шум потока под двумя мостами. – Осталась чепуха, – перейти мост. Помнишь, на какую нам переправу? Начертив и разукрасив брод, Джейкоб затряс руками. – Ты в порядке? — спросила обеспокоенная. Картер кивнул и принялся за работу. По её окончанию он услышал: – Да, точно! Я хотела перейти жёлтый мост. Прости, что я такая забывчивая. Вести́ меня, пожалуй, нелегко… Но, уверяю тебя: если бы мы прошли не по тому мосту, нас ждала бы горькая и страшная смерть… Девушка прошла к загороженной местности с голубыми, фиалковыми и синими цветами. – Видишь? В этом углу посажены те же цветы, что я заплетаю в свои волосы. Зачем? Что ж… мой завял, и мне нужен свежий, потому как испорченный внешний вид оскорбит моего отца. Однажды он пугающе разозлился, увидев на мне выцветший цветок; эти, к сожалению, тоже ничтожно бледные… это не сулит ничегошеньки доброго. Уходим. Подумав, что он бы мог придать цветку нужный оттенок, художник отрицал её решение, взяв кисть. – Ты и так на сегодня сполна потрудился. Не желаешь поспать? Или это долг творца – браться за кисточку всякий раз, когда он становится напротив холста? Ладно, делай как считаешь нужным, но прошу: сделай это быстро и чётко. Вскружённая голова Картера упрямо путалась в обозначении оттенков красок, а посему он, ткнув первое, что попалось под руку, перенёс на картину. – Ой, ты справился! Какой причудливый цвет… Отлично, этот цветочек как раз подходит; мне же не стоит медлить, а лучше закрепить его на волосах своим особенным, хитрым способом, — сказала девушка, выходя из рассадника, — ну, на этом всё? Не изволишь накрыть меня? Не хочу, чтобы кто-то увидел, что произойдёт. И не подглядывай! — рассмеялась девушка. Выполнив ежедневное поручение, Джейкоб пошёл спать.