"Тайные хроники кота мистера Джоэла"

«Не могу уснуть» — писал юноша, попутно заправляя шоколадные брюки с тонкими полосками, тянущимися до пола, — «Перед глазами стоит картина девушки в лучах заходящего солнца. Я отчаянно пытался сделать её примерную зарисовку, но попытка за попыткой оканчивалась провалом, ибо я сумел расчертить и окрасить ни много, ни мало – менее половины портрета». Походив по дому какое-то время (что разрешалось господином), он почувствовал чьё-то присутствие в коридоре перед собой. Прищурившись, парень увидал девушку, зашедшую в комнату с картинами. На голове, в пучке ухоженных и блестящих волос шуршал подсохший синий цветок, сорванный девушкой ещё утром… Минувший день VI: Отпущение. Простояв битый час под пустой картиной, Джейкоб шарахается от резкого скрипа двери, ведущей в комнату с камином. В прошлом. Парень старается пройти мимо, однако жадное любопытство берёт верх, и он подходит к двери, прислушавшись. Мимолётные, почти неразличимые звуки песни доносятся до слуха. Ежели бы только она была заперта, парень не совершил бы роковой ошибки, заглянув в щель. Свет от огня в камине озарял неисчислимое количество картин девушек, висящих на стенах, под бдительными и настораживающими взорами которых мерцали две тени: мужчина, господин Джоэл, съёжившийся как ребёнок, дрожащими пальцами разминая синий цветок в руках, и та самая девушка, напевавшая какую-то спокойную песенку, бережно лаская голову мужчины, лежащего у неё на коленях. Юноша не смог разглядеть выражение её лица, однако он явно подметил, с какой неприкрытой ложной любовью и заботой она проводила с ним время, скрывая притворство и неведомый страх. Уйдя оттуда, он задумался: – Я увидел что-то, чего мне не следовало? Эта девушка… — мысль вслух прервал громкий мужской голос внутри комнаты. – Чёрт!.. нельзя было поменять этот грёбаный цветок сегодня на протяжении дня? — неожиданно начал браниться мистер Джоэл, — я уколол запястье твёрдым стеблем, и всё по твоей вине! Прочь отсюда, негодная девка! От тебя больше неприятностей, чем пользы. Смекнув, что дело пахнет жареным, художник, переполошившись, побежал не к себе в комнатушку, а в ближайшую сторону, – к покоям девушки, став за дверью в надежде не быть пойманным. В кромешной темноте, стараясь не дышать, он застыл словно окружавшая его мебель. Раздавшиеся шаги из той самой комнаты, созвучно спеша к нему, остановились в полуметре от руки прилипшего к стене парня, – это прибежала плачущая девушка, прикрывшаяся ладонями и хлопнувшая дверью в полную силу, бросившись на кровать. Какое-то время одаривая подушку несколькими слезинками, обиженная особа утихомирилась, легла на бок, опираясь рукой, затем перевернулась на спину, рассматривая пустой потолок, и в такой мере ей стало противно следить за вгоняющей её в тоску и бессилие теменью, что она, утерев глаза, приподнялась с простыни, подошла к шторам, бережно прикоснувшись к уголку их пересечения и, сдёрнув одну за одной занавесью, сложила руки на груди, улавливая серебряные лучи сумрака, разодевшись в расписной лунный наряд с головы до ног. Вновь почувствовав недавно вспыхнувшие чувства, художник, стараясь не выдать себя, следил за откинувшей голову девушкой, напевавшей про себя уже знакомую колыбельную и снимающую с ушей прикрытые волосами серьги-ракушки, кои она положила на подоконник. Облегчённо выдохнув, девушка, прикрыв наполовину свои сияющие голубые глаза, не заостряя внимание на парне в потайном углу, начала переодеваться в кружевную ночнушку, оголив утончённые ключицы, половину тоненьких рук и хрупкие плечи, закруглёнными косточками выпирающие через бархатный кожный покров. Присев на кровать, особа повторно глянула в окно, скорбно привстав, чтобы закрыть его тканью. Однако, уложившись спать, опечаленная девушка будто бы специально повернулась к нему лицом, чем несказанно помогла художнику. Выждав нестерпимые полчаса, парень сложил кулачок из двух ладоней на яростно скачущем сердце, проверил уснувшую девушку и тотчас быстренько открыл окно. Ничего не изменилось. Она была по-прежнему шикарна. Потянувшись за карандашами, про запас оставленными на комоде, парень, вырисовывая точь-в-точь озарённую девушку луной на листочке, подолгу любовался её красотой, порой забывая, что он делал. Закончив рисовать, художник вернул всё на свои места, вышел прочь к себе, где провёл всю бессонную ночь в компании старой половины портрета и новой, объединив их в один изумительный шедевр. С той поры парень ходил безжизненный и серый, отдав почти всю энергию и сон своему творению.