"Тайные хроники кота мистера Джоэла"

С того вечера прошло ни много, ни мало – три дня и три ночи. За весь цикл времени дурная слава о проклятом имении, в коем было совершено зверское убийство, разбрелась от низов и дошла до верхов, в лице алчных детективов, рыщущих ценный материал для своей жёлтой газетёнки, исчерпывающей свой срок признанности, а также блюстителей порядка, прошедших вдоль и поперёк всего здания и комнат, дабы зацепиться за мотив преступления с возможным и абсолютно не доказанным (на их взгляд) итогом суицида хозяина поместья на жёлтом мосту, гостями могилы которого доныне стали пернатые мрачные засидчики, парящие близ городка. Не отменно с тем, безмолвное пристанище из земляной крыши миссис Морган, ко всеобщему интересу, не располагалось впритык за супругом, а возвелось намного дальше, чем покойница была обязана нотариусу, специально убеждённому одним из её прошлых подданных. Одним туманным, плотным вечером, заплывающем в комнату через открытое настежь оконце, на кожаном кресле перед разведённым камином сидел, сгорбившись, пожилой мужчина в замшевом пиджаке, как десяток лет назад отслужившем свою гарантию, однако чистом и не проеденном молью. Наполняя помещение большой дымкой сигарет, старец, устало похрапывая, одной рукой старался держать сигару, а второй – перо, постукивающее по документам с введёнными заметками. Плюща морщинистые очи, он моргал в сторону потолка, вспоминая важные мысли и юридические формулировки. Вдруг его прервал вошедший спиной гость. – Эндрю, ваш любимый лёгкий чай закончился, поэтому я попросил добавить в более крепкий побольше сахара, — молвил тот. Старец, не отрываясь, надкусывал перо. – Благодарю вас, Чарльз. Занятно, что вы помните моё предпочтение, даже по прошествии нескольких лет. Не обязательно было это держать в памяти, я попил бы обыкновенного цейлона, — нежно ухмыльнулся старец, поблёскивая белыми бакенбардами. – Как же не стоило? Отчего вы, к примеру, должны разгребать множество недочётов среди бумаг покойного мистера Моргана? Или я, к примеру, по кой обязан выполнять поручения своих хозяев, когда те… Ну, в общем, вы сами знаете… А чай – это, скажем, согревающая благодарность. Причём согревающая морально и физически, — улыбнулся в ответ мужчина, — и, кстати о тепле: отчего так холодно? Ох, вы же открыли окно на всю! Не заболеете? — спросил тот, потянувшись к застёжке. – Прошу прощения, Чарльз, я закурил. В моём возрасте поздно думать и о вреде табака и про болезни. Старость – вот моя самая страшная болезнь. Собеседники промолчали, покуда Чарльз, стоя у подоконника, не услышал раскатный ржач лошадей, что тянули тёмную повозку, едва ли не сливающуюся в одно целое с никудышней погодой вокруг. Сконфузившись, заведующий вопросительно оглянулся на нотариуса. – Кто-то пожаловал? — спросил беседчик, сложив очки на столик. Ничего не отвечая, мужчина помчался встречать аппарат. На улице, неприятно гудящей, остановилась таинственная повозка. Кучер, — по совместительству жандарм, — ловко спрыгнул на землю, пожав руку Чарльзу. – Добрый день, уважаемый. Вы подавали в розыск о пропавшем мальчишке шестнадцати лет с волнистыми русыми волосами? – О, господи, да, это я! — взволновался ожидающий дворецкий. – Мы нашли того, кто вам нужен, — жандарм, опустив причудливую крышу, показал свернувшегося в комочек парня, приснувшего в пути. – Джоэл! — не стесняясь, крикнул Чарльз, стремглав кинувшись обнимать пропавшего — мальчик мой! Наконец-то ты вернулся! Я вернул тебя! Покашляв, жандарм глянул вверх. – Точнее… мы. Мы вернули тебя домой.. Пошли со мной. Противясь, сонный паренёк поднял голову. – Нет, прошу! Мои родители… Они ведь убьют меня и не пожалеют! Не нужно… – Ему не рассказали? — дворецкий, повернувшись, обратился к извозчику. – Никак нет. Полагали, что это сделаете вы, сэр. – Возможно, что вы правы. Оно и к лучшему. Спасибо вам, — он приподнял Джоэла, поставив того на ноги, — видишь ли, дорогой мой мальчик… Твои родители ещё не вернулись. Пошли в дом, я всё тебе расскажу. Обустроившись в той же растопленной комнате, где заседал старец, парнишка выслушал смягчённую и урезанную версию произошедшего со слов Чарльза. Далее нависла пауза. – Я так понимаю: вы нашли сына мистера Петера? Чудесная новость. Хоть какой-то проблеск света среди этого тучного небесного тела, — жалобно вздыхая, заявил нотариус, трепая принесённые бумаги, — хотите, чтобы я озвучил ранее услышанный вами текст из завещания? – Конечно, мы послушаем, — кивнул раздосадованный заведующий. – Итак… господин Иоиль, — тот нежно указал на мальчика ладонью, — в похоронных бумагах вашего отца не указано ваше имя, как и вашей сестры. Однако, раздобыв достаточно справок, выяснилось, что ваша мать, миссис Амелия, оформила имущество мужа исключительно на вас. То есть: если объявится ваша сестра, она не получит ни копейки, ни клочочка земли Морганов, будучи равноправным ребёнком семейства. Она так и записала сию просьбу, — старец мимолётно, с пониманием взглянул на Чарльза, — так как на время отсутствия ваших родителей никто, кроме вас, не в праве руководить имеющимися акциями, вы являетесь их единым управленцем. Тем не менее – не всё так просто… в силу вашего несовершеннолетия вы не можете вступить в полномочия наследника. Целиком или посредственно. Для исправности данной неурядицы необходимо найти человека, который временно станет вашим поручителем и (или) опекуном. Всё, что я могу вам посоветовать: выбирайте с умом. Простите. Послушав, Джоэл поник. – Где мне наколдовать такого человека?.. взять из воздуха? — спросил парень, переведя взор на Чарльза. – Что? Что вы на меня так смотрите? Я? Вы серьёзно? Нет-нет, сэр… Я… не могу понести такую ношу. Извините. – Что ж, по вашим грустным глазам я понимаю, что никого нет на эту должность. Давайте поступим так: я сделаю всё, что в моих силах, а вы подумайте хорошенько. Имейте ввиду: дольше двух дней скрывать это дело от администрации я, увы, не смогу, — собираясь, тихонечко пояснял нотариус, — до свидания, джентльмены. – Ох, я вас провожу, — подхватил дворецкий, придерживая гостю дверь. Спустя какой-то час, он возвращается с пачкой документов, плюхнувшись на диван. – Уговаривал, как мог, но… Он ни в какую, — Чарльз глянул на парня, — что будете делать, сэр? – Что буду делать я? Один? А как же вы? – Спустя недолгое время после пропажи членов семьи, помимо вас, я задумал бросить всё и уйти, однако.. увидев, как имение со всех фронтов стало грязнеть от любопытных зевак и подлецов-журналистов, я был вынужден убедить себя через силу остаться на неопределённый срок. Ещё раз. Теперь.. объявились вы и, стало быть, я могу спокойно уйти, — договорив, Чарльз развернулся. – Насовсем? – Да. Полагаю, что больше никуда устраиваться я не буду. Слишком много историй, скопленных душой, мне пришлось пережить на личной шкуре, оттого вдвойне горько уходить, понимая, сколько ты значишь для человека, знакомого круга, целого городка, повидавшего событий подстать твоей старческой памяти, ни на что не годной. Я соберу кое-какие вещички и сяду в повозку. Простите, с… Господин Джоэл, — прикрыв наполовину веки, заставив подражать их несколько секунд, отрезал дворецкий, вышедший в коридор. Спустя минуту тот зашёл обратно, положив на столик папку с бумагами, не отрываясь, просверливая ту взглядом. — Это – вещь, которая, быть может, взбудоражит ваше сознание сильнее, чем то, что вы нашли в сейфе вашего отца. Сразу предупрежу: я не знаю, что там находится, какая информация сокрыта от наших глаз. Господин Петер всегда запрещал мне заглядывать в тумбу, запертую на три замка, – место, где это хранилось, – даже для уборки. Горничным и подавно. – Чарли, зачем вы мне помогаете? Почему вы с такой опаской предостерегаете меня от этих бумаг? С какой целью вы отдали их мне конкретно в этот самый момент? Что прои сходит? — бесконечно вопрошал парень. Неловко взяв одну руку за выпрямленный локоть, Чарльз замялся, не произнося ни слова. – Они.. бросили нас?.. меня?.. – Верно. Госпожа Белла по непонятным причинам тоже отсутствует в имении. – Нет, Чарли, я не про то… Они уехали, не предупредив, как воры, и оставили меня и без того в унылой, каторжной жизни.. вас оставили без денег.. имение без хозяина. Поэтому вы уезжаете? Коль вам платили, вы и рады были делать вид заботливого и милосердного друга, а как заработной платы не предвидится – вы тут же вон? Все ли наши понимания были правдивыми? Все ли трудности, из которых мы находили выход сообща? – Сэр, я… Я ни за что… – Вы же были моим старшим братом, Чарли… Вы обманули меня. Сколько ещё притворных скопилось в имении? Всех прочь! Вы все уволены! — раскричался Джоэл, схватив папку со стола, — а здесь у нас что? — он затих, прочитывая текст. Беря во внимание всего пару крохотных и сложенных листов, откидывая иные с искренним ужасом, тот шёпотом произносит: — чушь собачья… Как такое возможно?.. Нарушая атмосферу напряжённой беседы, в дверь дома неистово били кулаками. Вздрогнув, Чарльз обернулся на источник шума. – Погодите здесь. Я проверю, — тот пошёл на порог. Чувствуя, как холод пробирает рёбра, Джоэл подошёл к шторам, отдёрнув занавеску. На ступенях стоял доктор Кёрнсберг, весь промокший и ошалелый. Видимо, он торопился, но не по той причине, кою вырисовал в своём воображении парень. Неожиданные новости, кажется, ждут замёрзшего гостя в скором будущем. Резко отведя взор, Джоэл уставился на окрестность, где, безобразно ржавея, расположился зелёный мост, почерневший за время нагрянувшего пасмура. Последний раз поглазев на общающихся Чарльза и Жака, парень попятился от окна, подошёл к более дальнему и, оттолкнув звенящую оправу, тот выпрыгнул на улицу незамеченным. Врываясь в переливающиеся, мокрые листья накренившихся ветвей, не замечая, как одежда, смешиваясь с встречающимися на скором пути лужами, расплёскивающимися от топота, промокает, впитывает капли грязи, поднятой там же, Джоэл упёрто и напористо спешит неведомо куда, давно перешагнув некогда приятный глазу загадочный мост; никуда не сворачивая, парень, уставший и злой, кое-как добредает по прямой дорожке к роще, редко усыпанной растениями, а через десяток луж вовсе пропавшей пред линией крутого утёса над извилистым склоном с поросшим газоном, облепившем потрескавшиеся металлические прутья кладбищенского забора. Облокотившись на него, Джоэл перевёл дух, ощущая удушающее покалывание в сердце. Поднявшись, парень проходит за ограждение, увидев одну-единственную могилку с надгробной плитой, на коей было выбито «Здесь покоится тело юной Коралины Морган (Кейн) 1712-го года рождения». От прочитанного посетителю скорбного места стало плохо, и он, взявшись за краешек плиты, где был выбит шикарный автопортрет девушки, как две капли воды похожей на Беллатрис. Вскоре Джоэл вспомнил, как та самая Коралина проводила с ним время с самого его рождения, а после и Бель, пародируя исчезнувшую девушку, стала повторять то же самое, из-за чего искалеченная память парня спутала двух сестёр. Поддавшись панике, Джоэл, упав на ладони в грязь, понемногу задыхался от жалящих лицо горячих слёз, проскальзывающих мимо рта, беззвучно открывающегося для набора воздуха. Скрепив зубы, он вцепился в землю, по неясной причине вырывая её клочки, тотчас улетающие в пропасть неподалёку. Стряхнув напрочь промокшие волосы, опустошённый парнишка поднял голову, подождал, когда дождевые капли, смешиваясь с его слезами, своим барабанным боем не доведут того до вот-вот вырывающегося крика отчаяния. Ливень не прекращался. Вороны, переполошившись от резкого звука, пронеслись за спиной крылатой тенью, исчезнув прочь за кронами деревьев. Среди царящего шума послышались хлюпающие перебежки; когда те приблизились максимально плотно к Джоэлу, шаги стихли. Выжидалась тихая пауза. – Коралина… Она здесь… Как это случилось?.. господи… — ужаснулся пришедший Чарльз, опустив руки по швам, — после стольких лет… Сглотнув, Джоэл спросил, чуть-чуть повернув голову: – Вы знаете её? Задумчиво покивав, собеседник ответил: – Был. Едва ли нашу встречу можно назвать знакомством. Видите ли, мои первые дни заведующего в имении господина Петера выдались весьма нервными, – мне не давала покоя мысль о том, что из свободного моряка я превратился в… прислугу. Скажем так: это была не моя прихоть. Нужда привела меня к вашему имению. В какие-то дни я не встречал Коралину, она будто жила в комнате, — нет, — на неведомом мне этаже, куда я не способен был заглянуть. Странно вышло, я знаю… Ничего не мог с этим поделать. А после, однажды вечером, я повстречал незнакомку в проходе между нынешними вашей комнатой, и комнатой мисс Изабеллы. Коралина жила в первой. Удивительно, как я не замечал. И, так как работы у меня оставалось на день очень много, я мог месяцами не видеться с ней. Даже обыкновенного «здравствуйте» и «как поживаете?» не звучало при нашем спонтанном пересечении в коридоре. В скором часе родилась Белла. И сколько бы я не пытался подружиться с вашей сестрой Бель, она извечно фыркала подле меня перед уходом. Она не считала меня своим другом, и я перестал налаживать с ней контакт. Но и по прошествии пары лет я не замечал, что Коралина и Изабелла хорошо ладили. Что ж, вскоре родились вы, сэр. Поразительно, как с самых пелёнок Коралина заботилась о вас; читала вам сказки по вечерам, играла с вами на улице, пела вам на ночь и ходила с вами в сад, где вы впервые сорвали ей синюю ипомею, которую она вплела себе в волосы. Для неё это стало неким смыслом, знаком, традицией… Она была счастлива с вами и… однажды пропала. Никто из рабочих не знал, куда она подевалась, а любой вопрос к вашим родителям, связанный с ней, вызывал бурю отрицательных реакций. Они словно вычеркнули её из своей памяти. В то же время ваша сестра, Бель, начала её копировать. Уж что произошло в её голове неизвестно, однако поведение, манеры и внешний вид… криво походили на Коралину, — он поднял подбородок на могилу. Склонившись над плитой, Джоэл ответил: – Чарли, вы хотите сказать, что всё это время я был привязан к абсолютно другой девушке, к тому же – второй сестре? — он замолчал, — скажите, она была старше? – Да. Старше вас и госпожи Бель. Насчёт странного поведения вашей младшей сестры я лишь предполагаю, что оно каким-то образом связано с тайной договорённостью Петера и Изабеллы. – Так оно и есть… Мне всегда лгали. Всегда крутили вокруг пальца. Всегда скрывали подробности! — тот ударил кулаками по вырытой ямочке, заполненной водой, замаравшись. – Сэр!.. — дёрнулся Чарльз. Джоэл вновь глянул на плиту с перепачканным грязью лицом. Рассмотрев инициалы, парень тотчас приходит в невероятный шок. – Погодите… её фамилия… Кейн… Она не из нашей семьи! Это она была удочерена! Господи, Чарли, Чарли, Чарли! Нет!! Только не это!! — перекрикивал дождь парень. – Сэр?! Сэр!! — подбежал собеседник, взяв Джоэла за плечо. Парень, быстро встав, начал метаться и падать на скользких следах, дико рыдая. – Я не знал, что была некая Коралина! Я считал, что Бель – притворщица, неродной мне человек! Чарли! Я хотел проучить её! Но я убил её! Она лежит на дне утёса! – Боже… — смог выдать мужчина, аналогично заплакав. – …что мне теперь делать? Что мне делать, Чарли? Меня бросили все. Все, кто мог и давно этого возжелал… К чему же наслаждаться такой жизнью?! Я убийца!! Поджав губы, друг медленно моргал, не выражая никаких эмоций. – Чарли… — жалобно обратился парень к дворецкому, стоящему позади. Он не отвечал, опустив голову. – …Чарли… — последний раз повторил Джоэл, далее обратившись к надгробию: — Коралина, ты столько для меня сделала. И сейчас, когда тебя давно нет на этом свете, ты всё равно находишься рядом, пусть в тебе не течёт жизнь, как прежде. Ты не была мне родной сестрой, но кому как не мне нужно назвать тебя ею, когда Бель… использовала меня, добиваясь желаемого. Именно поэтому я не узнал её. Я говорил ей эти слова там, за жёлтым мостом перед её кончиной, но не всерьёз, а теперь… «Это ты навечно заплатила вдвое больше того, чего я стою…» И я не забуду тебя, дорогая Коралина, — договорив, парень припал к камню в обнимку. – Вы… убили Беллатрисс, так? Как же это случилось? — неуверенно спросил стоящий сзади. – Я лишь хотел проверить, готова ли она пожертвовать жизнью и освободиться со мной от гнёта этой жизни. Действительно ли она любит меня, — Джоэл устремил взор на пропасть, явно вспоминая ту сцену, — остаётся и мне сигануть туда, к камням. Мне не для кого жить… Слушавший его мужчина, сдерживая плач, прикрыл лицо кулаком, стукнув себя пару раз по лбу. – Вы знаете, сэр, одному человеку никогда не понять того, кто не был в той или иной ситуации в его шкуре. Я не рассказывал вам, но ещё в детстве, когда погибли мои родители, тётя и дядя выгнали меня из хижины в родном городке, и мне не оставалось ничего, кроме как пойти, куда вели драные ботинки. Мальчишка, что он может? В тот миг я как никогда нуждался в материнской опеке и отцовских советах, поддержке… Сам диву даюсь, насколько я тогда хотел жить, что сумел вылезти из нищеты, который год пребывая в роскошных условиях вашей семьи. Однако путь до них выдался горестным и тяжёлым… — он замолчал, вспоминая недавний риторический вопрос. – Зачем вы мне это рассказали? Сжав пару раз обжигающие глаза веки, Чарльз вышел из раздумий. – Я.. не ручаюсь за вас, ведь прислуга является для работодателя не более чем циклично-изменчивыми кадрами, но.. поверьте, – я бы точно вас никогда не бросил.. Джоэл довольно хмыкнул. – …и дело совершенно не в деньгах, сэр. Ваша проблема давно побудила меня задуматься о… Нет, чёрт, как же это бредово звучит… – О чём вы, Чарли? Говорите же! — с надеждой поторопил парень. – Я… хотел тебя усыновить, Джоэл. Прости, но твои родители не чета тебе. Поверь старому… — мужчина, не договорив, был чуть ли не сбит с ног напором Джоэла. – Я знал. Знал, Чарли! Из всех родных людей вы, чужой человек, стали мне настоящим отцом. Но и в моей семье был один замечательный человек. Она… — Джоэл обернулся к могиле. Покуда двое стояли, крепко сдерживая друг друга в объятьях, к ним, карабкаясь и осторожно переходя грязевые ямы, тихонечко бранясь, подошёл доктор Кёрнсберг, чем-то размахивая в разные стороны. – Вот вы где!.. я думал, что больше вас не увижу!.. бех'ите этот.. как его… словом: возьмите эту штуковину, parapluie³⁶, и бегите за мной. Я пх'оложил самый безопасный обход, пока искал вас, — пришедший доктор, отдав зонтик, потянулся во внутренний карман плаща за ещё одним, но гораздо меньшим по размеру, прытко перескакивая текущие ручейки, — остох'ожно, не сломайте его!.. мне выдали их в Па'хи под х'оспись, как пх'офессиональный инвента'х для случаев выезда в дождливые деньки… – Где?.. — стараясь кричать громче усиливающегося дождя, спросил Чарльз. – Гох'од Па'хи!.. Фх'анция!.. – Странно, что вы везли их сюда, так далеко. Когда я работал на корабле, частенько доводилось видеть поставки от английских судов с похожим товаром, но никто из команды не понимал, зачем они нужны. И боялись!.. то чёрные везут, как на траурные мероприятия, то белые, как на свадьбу, то с цветами!.. причём разными: зелёными, оранжевыми, синими!.. – Кем?.. — крикнул Кёрнсберг. – Цветами!.. зелёными!.. синими!.. — повторил Чарльз. Отчётливо услышав последнюю фразу, Джоэл, выпрямившись, рванул из-под рук попутчика и, обогнав доктора, стремглав перелетал все препятствия на дороге. – Джоэл! Ты куда побежал? Джоэл!! — в полный голос испуганно восклицал Чарльз, опустив накрытие. Не слушая его, парень загипнотизировано бежал в сторону сада, приговаривая: – Только не цветы… Лишь бы не их… Только не они… Сбиваясь с ног, дрожа и мотаясь, как отпавший лист на ветру, Джоэл, пропитанный текучей и липкой глиной и песком, затрудняющими передвижение, практически ползком добрался до измятого сада, никем не прикрытого занавесом несколько дней назад, посему все цветочные кусты, все клумбы, все рассадники, держащиеся на последнем издыхании, ждали его с превеликим нетерпением. Сообразив, что нужно делать, парень в пару шагов доскакал до механизма, накрывающего растения и, сжимая тугой вентиль, он никак не мог его прокрутить; верно предположить, что минувшие дождливые дни, – пока никому не было дела до миниатюрного парка, – оставили свой рыжий оттиск на рукоятке, отчего та, облезая краской, не хотела идти на уступки и прокрутитьсч, чтобы помочь спасти уцелевшие цветики. Бросив эту затею, Джоэл, сбивая лавки, добежал до синего кустарника, изрешечённого каплями воды; углубляясь внутрь зарослей, парень искал самую целостную ипомею. Заходя дальше, он неожиданно услышал тупой звук удара о что-то постороннее под ногами. Нагнувшись, Джоэл поднял из тайничка коробку, небрежно впитавшую синий сок и пыльцу искромсанных цветов сверху. Сняв с себя верхнюю одежду, парнишка укутал находку в свёрток, бегом унося её в имение, прихватив валяющийся рядом бутон. Когда стихла буря, а на небе воцарился греющий свет солнца, на все убеждения Чарльза, Джоэл вновь вышел к зелёному мосту. Он проводил там всё обеденное, свободное и появившееся время, пока его новый опекун, допивая чай, не взяв охапку толстых книжек для обучения многим экономическим и предпринимательским основам и, не приложив её к груди, не выходил во двор по не высохшим дырам в земле, направляясь по следам юного господина к безымянному утёсу, где, качая лепестками, над могилой погибшей девушки стойко стояли в вазе её любимые синие цветы.