"Тайные хроники кота мистера Джоэла"

Обозрев полную историю проклятой картины, Джейкоб прищурился от проявляющейся белой рамки, заполняющей слепящим заревом комнату, отбрасывая на стены непропорциональные тени художника, исхудалого и немытого, заросшего густой грязной бородой, носящей как серьги хрустальные слёзы тронутого зрителя. Освещение, также быстро, как появилось, погасло, спрыгнув чернеющей кляксой в угол комнаты, откуда тотчас материализовалась фигура чёрного кота. – Снова здравствуй, освободитель, — поприветствовало Картера говорящее животное, — я всё никак тебя не покину. Колыхая головой, мужчина блёкло ответил: – Снова ты? Скажи, зачем мне нужно было знать обо всём. Я просил лишь немного истории. Гордо выпрямившись, кот распахнул свои яркие жёлтые зрачки. – Неужели неясно? Ты – тот, кто спас меня из про́клятых.. или прокля́тых.. Не суть. И то, и то подходит. Прокля́тых оков другого измерения, куда меня заточили ... А впрочем – тебе необязательно это знать, господин, — тот широко улыбнулся. – Издеваешься? Уже господин? Безвинно подняв жёлтые глаза, кот продолжил. – Ты помог мне стать свободным, поэтому я тебя так называю. Не думай – это лишь знак уважения, не более. Будь благодарен. Тебе повезло, что я не счёл это за удачное стечение обстоятельств, которое рано или поздно вывело бы меня из мира, где я был заперт. Посему проси всё, чего пожелаешь. Считай: я твоя золотая рыбка, джин, волшебная щука и.. Ой, этих сказок у вас в мире ещё не написали. Перебрал. Опустив взгляд в пол, Джейкоб спросил: – Несёшь какую-то небылицу… Снова Желание.. Сказки.. Говорящий кот… Так скажешь, кто ты? Насупившись, странный собеседник, скрутив вбок передние лапы, устойчиво стоя на задних, возвысился угольным дымом, представ перед Джейкобом в известном ему обличьи. Покрутив драгоценную пуговицу, человек прижал уста вниз. – Как я уже говорил, моё имя Гоэт. Древнейший и, как многие не знают, могущественный демон, хотя по моей судьбе об этом не скажешь. Искусство.. моя слабость.. в прямом и переносном смысле. Видишь ли, я помню частично, кто так жестоко наказал меня, но я выдвинул парочку возможных теорий. И я найду их. И отомщу. Точно также, как это сделал господин Джоэл в своём юношестве. Его сестра, Бель, заслужила смерть. И если ты думаешь, что я управлял им в этот момент – брось. Я лишь исполнил его заветную мечту, о которой он попросил меня на бумажке. «Быть счастливым». Хотя я поражён его силой воли и терпением. Умудриться убить родственника… Похоже, они зашли слишком далеко в ограничениями его свобод. Так нельзя… Ибо это влечёт ужасающие последствия. И я прекрасно его понимаю. Что ж, заболтался я с тобою, друг. Желай, чего хочешь, и я пойду. – Вновь ты с этим. Достал. Неужели ты подарил мне второе желание? – Второе? Разве ты использовал первое? — недоумевал демон, постукивая пальцами о пересечённо-сложенные руки, — твоя хотелка узреть своё прошлое, повлекшее историю конфликта семьи Морганов, была одобрена в знак благодарности за беседу, впервые в жизни принёсшую мне приятные ощущения в мою пустую оболочку. – Хорошо, я услышал тебя, и отлично, что у меня в запасе осталось прошение. – Очень надеюсь, – с которым ты определился? — поджимая время, выпалил Гоэт. – Я хочу… чтобы та девушка… была счастливой. Хотя бы после смерти, — твёрдо закончил Джейкоб, подняв страдальческие глаза на собеседника. Довольно погладив отлично постриженную бородку, демон ответил: – Скольких я не встречал людей, все они просили банальные и скучные нужды, вызванные личными корыстными недостатками: стать богатым, обрести популярность, хорошо играть в карты. Словом: лентяй, трус и слабак. Терпеть не могу таких. Ты же, пожелав только что, вселил в меня веру в людей; оказывается, не все люди ещё превратились в законченных эгоистов, которых хлебом не корми, но дай нажиться на чужом горе и боли. Отчасти в этом виновна любовь, не так ли? Удивительная вещь эта ваша любовь. Увы, как бы я не хотел её ощутить, я не могу. Не дано. Но перед тобой я лично склоняю шляпу, Джейкоб Картер, — обещано склонившись и, сняв короткий цилиндр, Гоэт торжественно объявил: — да будет так. Послушай: не убирая под ткань эту чудесную картину, бери её с собой на улицу. Ходи везде, где пожелаешь, но запомни моё распоряжение. Всегда будь на людях. И вскоре вы вместе станете счастливы, — перекатив одну бровь к другой, Гоэт вышел за порог, удерживая деревянной рукой дверь, — до новых встреч, Джейкоб Картер. И премного благодарю за оказанную услугу. На том разговор утих. Не вынося губительной тишины в никчёмной и бедняцкой будке, мужчина оглянул полотно картины девушки с синим цветком, играющем в лучах солнца, проникающих через небольшие щели в хлипкой и пыльной двери; подорвавшись, Картер, забыв про другие вещи, уходит прочь, взяв с собой собственный шедевр. Спустя несколько дней голодных прогулок, на улице к нему подошёл пожилой человек, представившийся директором столичной галереи, прояснив, что в здешнем городке он оказался по работе. Каково было восхищение этого знатного господина, когда он увидел творение Картера. Незамедлительно предложив тому уехать с ним в день последнего пребывания в городе ***, господин сразу выслушал от Картера условия хранения и использования картины, после озвучив предлагаемую цену выкупа. Последующие месяца Джейкоб провёл в загородном домике хозяина картинной галереи, ожидая, когда его труд повесят в самом начале здания для наилучшего обзора и дальнейших множественных симпатий. Вскоре перестановка подошла к концу, полотно с девушкой было установлено на полагаемом ему месте, а художнику выплачена полная сумма, кою он экономил невзирая на её колоссальный номинал. Купив в том же городке небольшую студию, Картер разжился необходимыми предметами мебели, не шибко роскошными и вычурными для его скромного нрава. С тех пор, каждый вечер, усевшись напротив горящего закатом окна, творец заваривал дорогой чай за успех своей работы. – После того, как моя будняя рутина завершится, вспоминая, я буду рисовать для тебя; рисовать непокорные ручьи, блаженные берега и заливы, торговые порта, прикреплённые к ним, суету провинциальной жизни и деревенскую глушь, а разом с ними – засеянные луга, могучие утёсы, живописные леса и сады, несравнимые с твоей красотой.