Тряпичная кукла

Слизняковый гриб рос прямо у перекошенных дверей калитки. К такому бы даже конь, голодавший со вчерашнего дня, не притронулся. Аш повернулся — Пай шумно фыркнул ему в спину, недовольно провожая. Тряхнул пышной гривой, но ни намека на слабину не проявил. Ни паладин, ни гордый конь уже сутки ничего не ели. В Западных Чумных землях ни травинки свежей было не сыскать. Проклятая земля. Путь через нее лежал к ордену Серебряной Длани. И требовался по меньшей мере еще хотя бы день пути. А ночлег желался не под чумным небом. Проржавевшие петли калитки мучительно застонали. Эхо скрипа понеслось по округе так протяжно, что Аш невольно сжал эфес меча и ремень уздечки. Зачем-то снова повернулся к коню. Пай верно зашагал следом в узкий дворик, сразу занимая всё пространство величественной тушей. Может быть, эта рухлядь когда-то и была теплым гнездышком, но сейчас от дома мало что путного осталось. Крыша почти провалилась, едва обнажив черные стропила, похожие на ребра морской химеры. Окна зияли слепыми глазницами. Веяло проклятым холодом нежити. Пай коснулся мордой плеча, обдав теплым дыханием. Эльф погладил его, успокаивая. Поднялся на крыльцо. Две из трех ступеней захрустели под ногами, а двери в дом поддались через силу. Конь стукнул копытами по ступенькам след в след. — Пай, не дури, — паладин поморщился, когда конь вознамерился поместиться в дверной проем. Аш отогнал его и закинул уздечку на сломанное перило крыльца. Пусть проклятые земли и кишели заброшенными участками, но когда-то все эти дома были освящены и согревались молитвами к Свету. Животному, пусть и близкому другу, не место в некогда чьем-то храме. Во мраке Аш запнулся о нечто, похожее на стул. Помедлил, пытаясь привыкнуть к темноте. Достал из дорожной сумки огарок свечки. Божественный огонь поискрил на пальцах, зажигая фитиль. Неровные языки скромного пламени заплясали, выхватывая из небытия остатки чьей-то жизни. Внутри дом походил на неблагополучный сарай. Раскиданная мебель укутывалась в ковры пыли, паутинные ошметки витали в воздухе перед лицом. Клочья занавесок колыхнулись разок, когда Аш прошел мимо — к камину. Жирный слой сажи украшал стенки чуть ли не единственного уцелевшего каменного островка в общей разрухе. Выудив из сердцевины камина кусок угля, паладин, преклонив колено, очертил возле стены защитный круг. Символы веры слабо блеснули на прогнивших досках. — Да упокоит Свет души тех, кто здесь жил. Уложив сумку под спину, он прислонился к стене, не сняв ничего, кроме шлема. За порогом тихо заржал Пай, негодующий от одиночества, но Аш уже прикрыл уставшие глаза. Ему казалось, он уснул всего на миг. Но внезапно его разбудил звонкий детский смех. — Просыпайтесь! Ну же, просыпайтесь, господин! Аш еще никогда так резко не пробуждался. Рука сама метнулась к мечу, но вдруг замерла. Ослепительный солнечный луч разливался по полу расплавленным золотом. Камин игриво трещал, и пахло… молоком. Рядом сушились пучки трав и тихо побулькивал котелок на огне. Но больше всего поразила девчушка в ситцевом платье: дитя склонилось над ним и стучало по наплечнику, будто в дверь. Светлые косички закручивались прямо на торчащих ушах. Большие глаза смотрели ясно и пристально. — Вы меня слышите? — Кто ты? — нахмурился паладин. — О! Простите! — девочка отскочила от него. Вежливо склонила головку, сложила ручки, пряча за спину какую-то игрушку, и, как истинная леди, мило представилась: — Меня зовут Памела. А вас? Вы же воин? Вы такой блестящий! Вы принесли весточку от папы Джозефа? Или от дяди Карлина? А как поживает тетушка Марлен, не знаете? Вопросы сыпались один за другим, но Аш не шибко усердно вслушивался в их содержание. Неловко оттолкнулся, поднялся, ощущая себя великаном в скромном жилище. — Я лишь путник, дитя, — ответил после заминки. Памела подошла поближе. Держала за ногу игрушку — как рассмотрел Аш, тряпичную куклу. Такие шьют из лоскутков матери детям и в колыбель кладут как оберег. — Вас как зовут? — Аш. — Может, вы хотите есть, господин Аш? — Нет, дитя, — соврал паладин. Девчушка разочарованно вздохнула: — Жаль! Мама всегда предлагает гостям перекусить у нас. Но сейчас ее нет, они с папой ушли сражаться. Папа тоже воин! Они велели ждать их и не выходить из чулана! Но скоро они вернутся! Я так жду! Девочка закружилась по комнате. Синее платьице весело вздымалось на несуществующем ветру, но Аш смотрел не на него. Памела порхала у окна, но маленькая тень на полу не двигалась вслед, а замерла у подоконника неестественно черным пятном. — Дитя, — позвал паладин, — давно ты ждешь родителей? — Совсем недолго! — Она лучезарно улыбнулась. — Так вы найдете папу с мамой? Аш кивнул, не отводя глаз от тени, начерченной словно сажей у окна. Юркая девчушка уже умчалась, но чернота оставалась коварно неподвижной. — А вы сможете помочь мне, господин Аш? — позвала Памела, замерев в другом углу кухни у массивного сундука. — Сможете его отодвинуть? Паладин подошел к ней, осматривая добротное дерево, окованное медью. Уперся руками в сундук. Тот был неестественно тяжелым, словно внутри лежала груда оружия, но стоял при этом как-то криво. Аш напрягся, мышцы вздулись под латами, и с утробным скрежетом сундук поддался. Двинулся вбок, проезжаясь по препятствию дном. Явил под собой небольшую деревянную дверцу с кольцом. — Вот! — радостно захлопала в ладоши Памела. — Это наш чуланчик! Откройте, господин Аш, откройте! Паладин взялся за кольцо, потянул на себя. Из-под дверцы вырвались чернющие клубы дыма, как из портала в Бездну. Смрад заполнил и ноздри, и пространство. Аш успел отпустить кольцо, и дверца захлопнулась. Но солнечный свет окрасился в оранжево-чумной. Дом задрожал. Аш отпрянул от чулана, оглянулся на девочку — та испуганно смотрела широченными глазенками. — Простите! Я только хотела… чтоб вы положили в чулан куклу! Простите меня! Снаружи раздался гомон. Девчонка подбежала к Ашу, ухватила за ногу. Стремительно бледнея, затараторила: — Это они! Они! Бегите! Только куколку в чулан!.. Пожалуйста! Гомон вокруг нарастал. Скрежет пошел по стенам, будто кто-то ползал снаружи вдоль них. Раздался истошный болезненный крик коня. Пай орал так, будто с него заживо сдирали шкуру. Мир сна лопнул, как гниющий нарыв. Аш подскочил на месте, осознавая, что в действительности проснулся только сейчас. Закаленное сердце предательски заколотилось. Схватив меч, паладин кинулся наружу. Во дворе Пай бился в путах, вставая на дыбы, как бесноватый. Земля кряхтела — из ночного тумана наползали костлявые тела. Оплетали ноги коня, дергали за стремена. Клокотали воем загробным. — Свет, защити! — быстро прошептал Аш молитву. Ринулся прямо в гущу мертвецов. Воззвал к заклинанию Экзорцизма. Зажег священный огонь вокруг себя. Пай, осмелев при появлении хозяина, яростно заржал. Забил копытами, дробя ошметки нежити, доламывая кости. Трупов, однако, это не останавливало, они продолжали наползать, теряя целые куски тел. Гнилая плоть дымилась и шипела, едва касаясь освященных паладинских лат. Скрюченные скелеты в обносках лордеронских мундиров стрекотали обнаженными зубами. И, увы, вовсе не знали страха. — Святой Гнев! — выкрикнул паладин. За спиной раскрылись призрачные золотистые крылья. Он со всего размаха вонзил меч в оскверненную землю. Волна света кольцом разошлась вокруг, отбрасывая скелетов. Твари неистово завыли. Будто в самом деле могли чувствовать боль. Кусками разрывались их туши. Они визжали и бросались в бой снова. От ползающих тел поднялась фигура покрупнее — упырь размахивал ржавым крюком на цепи. В иной день паладин бы только презрительно сузил глаза. Тварь замахнулась — мясницкий крюк устремился вперед, как лассо. Аш успел поднять щит, но от нечеловеческой силы удара его отбросило назад. Он впечатался в стену дома, слишком хорошо осознавая, что второй такой удар тот может не вынести. Пай набросился на упыря, снося его с ног копытами. Аш выпустил меч со щитом, воздев руки с мольбой к небу. — Услышь меня, Свет! Свет слышал всегда. Даже в проклятых землях. Даже сквозь пелену чумного тумана. Отозвался мгновенно и верно. Пламенный столп обрушился с небес, поражая упыря и остальные наползающие трупы. Пламя нещадно выжгло чумную землю. А когда померкло — повлекло только неестественную тишь. На земле остались обугленные ошметки костей. Новые мертвецы не наступали, но Аш не спешил верить затишью. Пай, тяжело дыша, привычно и доверчиво ткнулся мордой в плечо. — Ты как? — Паладин осторожно погладил его шею, всё еще настороженно осматриваясь вокруг. Собственные ноги с трудом держали. Заклинания отнимали слишком много сил. Он оглянулся на дом — тот выглядел еще более жалко, чем вечером: передняя стена перекосилась и готовилась в ближайшем будущем завалиться внутрь. Меч вернулся в ножны, а щит — за спину. Эльф снова переступил порог под неодобряющее фырканье Пая. Огарок свечи дотлел, но аккуратный рассвет пробирался через дверь и щели в стенах. Возле окна валялась грязная тряпичная кукла. Аш поднял ее, пару раз приложил о руку, выбивая хмарь пыли. Нарисованное углем лицо куклы ласково улыбалось. Аш сразу перевел взгляд в угол кухни — сундук, как и во сне, был на месте. Холодок забрался под латы, под рубашку — к самой груди. Аш второй раз уперся в резное дерево сундука. Отодвинул, приложив не так много сил, как в первый раз. Сундук грохнул, сползая с металлического кольца. Паладин без колебаний взялся за него и дернул дверь на себя. Дым не явился. Только вонь. Аш помедлил, доставая из сумки последнюю свечу. Огонек с пальцев перекочевал на белый фитиль. Крутая лестница чулана увлекала вниз. Но далеко спускаться не пришлось. На первых ступенях, свернувшись калачиком, покоился маленький скелет в синем платьице. — Послушное дитя, — тихо произнес паладин. Сдержать голос ровным, не дав предателю дрогнуть, стоило немалых усилий. Сняв плащ, Аш бережно переложил в него останки хрупких костей. Кукла легла рядом с ними. Почти в объятия скелетных ручек. Прижав к груди, он вынес сверток на улицу. Пай, будто перенимая чувства хозяина, тихо выдохнул. Склонил гривастую голову. Аш, оглянувшись, размышлял недолго. Отнес легкую, но в то же время невероятно тяжелую ношу к иссохшему дереву в углу двора. Земля, отравленная ядом Плети, была твердой и поддаваться не собиралась. Паладин тоже сдаваться не собирался. Упрямо вонзал меч в почву, разрывая ее почти как живое существо. Рвал кусок за куском. Вкладывал печаль и бессильную горечь. Осторожно уложил сверток в яму. — Спи, дитя. Ты не одна. Свет обретет тебя. Могильный холмик сиротливо возвысился у дома. Аш уложил поверх всклоченной земли соцветия мироцвета из своих запасов. Преклонил колени над могилкой. Тихая мольба устремилась к небу. Скромный дворик осветился благословенными лучами. Огоньки заиграли на лепестках мироцвета. Оранжевое солнце поднялось высоко, но согревать не собиралось. Аш надвинул шлем и вскочил в седло. Пай нетерпеливо забил копытами — животине слишком хотелось убраться из проклятого места, но иронично: путь через Западные Чумные земли только начинался. Скверные просторы уходили аж за горизонт бескрайними полями, как Великое море. — Нам нужно найти вести о Джозефе и тетушке Марлен, Пай. Кто бы это ни был. Конь бодро зашагал прочь, молча соглашаясь — на деле же просто уносясь куда подальше отсюда. Позади путников раздался тяжкий шум. Аш оглянулся — передняя стена дома рухнула внутрь, подняв облако пыли. Крыша накренилась сразу следом. Дом сложился как бумажный. И затих.

13.03.2026