Hitman: Zymosis (Зараза) V2.0

Машины в парк и все гангстеры спят...

Мумий Тролль

Голландия - страна не слишком солнечная, осенью особенно. С утра в Амстердаме шел дождь, который продолжался целый день. Затем улицы заполнил густой туман, стало как-то особенно сыро и неуютно. Виталий Григорьевич Волков, некогда надежда российской науки, довольно молодой профессор медицины, а теперь просто эмигрант без гроша в кармане, уныло смотрел на улицу. «Ненавижу Голландию», - подумал он. Осмотрев дешевую съемную комнату и почесав три дня не бритую щеку, он потянулся за очередным косяком. Надолго это не помогало, но становилось легче. Скоро ему стало не так тоскливо. «А тут ничего», - думал он, - «жить можно». Выпустив смешное колечко дыма, он улыбнулся: «Можно, но только под кайфом». В двери неожиданно раздался звонок. Веселенький такой... Динь! Динь! Динь! Пошатываясь, Виталий открыл дверь. На пороге стоял высокий лысый мужчина, одетый в черное пальто. В воротнике пальто можно было заметить красный галстук. «Любят эти голландцы все яркое...» - лениво подумал бывший профессор, глядя на пришельца. Лица в полумраке коридора было не разглядеть, в руках можно было заметить черную спортивную сумку. - Здорово, бро! - сказал он для приветствия. - Хочешь затянуться? Пришелец ничего не ответил, только молча забрал у Виталия сигарету, бросил её на пол и потушил мокрым ботинком. Не спрашивая разрешения, он прошел в комнату и открыл окно. - Ты что творишь? Чем я буду закуривать тоску по родине?! - в руке у пришедшего появился шприц. - А! У тебя есть что-то получше, ширяться предлагаешь? - укол отрезвляющего средства заставил его сесть на пол. 47-ой отошел от него к креслу, достал из сумки бронежилет и стал ждать. Через несколько минут опьянение прошло окончательно, тоска вернулась. А вместе с ней и способность соображать. - Чем это ты меня? - Экспресс-вытрезвитель. - Какое бесчеловечное изобретение! Что тебе от меня нужно? Незнакомец приблизился к Виталию и посмотрел ему в глаза. Виталию стало страшно, почти как дома при первом нападении. Помолчав несколько секунд, 47-ой заговорил по-русски, с легким акцентом: - Виталий Григорьевич Волков? - Да, - Виталий непроизвольно сделал шаг назад. - Собирайтесь, вы идете со мной. - Я с вами никуда не пойду,- ещё шаг назад. - У нас мало времени, поторопитесь,- голос 47-го не предполагал возражений.- Бронежилет нужно одеть. Виталий посмотрел на незнакомца, прикинул возможность сопротивления и пошел собираться. Он быстро покидал вещи в рюкзак, надел бронежилет и куртку. - Я готов. А у тебя бронежилет есть? 47-ой придирчиво осмотрел Виталия и решил, что лишний груз может стать фатальным. Хрупкое телосложение его подопечного не предполагали ни большой выносливости, ни силы. 47-ой молча взял у него рюкзак, вытряхнул все содержимое на кровать и спросил вполголоса: - Какие из этих вещей нельзя заменить? Виталий выбрал из кучи пачку тетрадей, книгу, ноутбук и почему-то плюшевого мишку. 47-ой кивнул, достал складной нож и за минуту вытащил из ноутбука жесткий диск. Взвесив получившуюся ношу, он все равно остался недоволен. Подумал и рассовал тетради по карманам, затем спросил: - Книга? - Редкая и в Интернете отсутствует. - Хорошо. Давай сюда свой паспорт. - Нет. - Вот тебе другой паспорт, - 47-ой протянул книжечку Виталию. С фотографии в паспорте на Виталия смотрел молодой мужчина со светлыми прямыми волосами, высоким лбом и серыми глазами. Довольно симпатичный, по мнению некоторых в институте. Чуть-чуть горбатый нос и острый подбородок делали его похожим на смешную птицу. Если он побреется, конечно же. - И билет на самолет, - продолжил 47-ой. - А этот отдай, его доставят по другим каналам. По твоему паспорту тебя не выпустят. - Куда доставят? - Есть разница? - Нет. - Тогда прекрати задавать вопросы и делай, что говорю. До конца пути тебя будут звать Иван Петрович Кузнецов. Повтори. - Иван Петрович Кузнецов. - Хорошо. Пошли. Неприятности начались ещё на лестнице. Проходящий мимо человек с бумажным пакетом, полным продуктов из супермаркета, неожиданно споткнулся, куча всего посыпалось на пол. Под пакетом он скрывал пистолет, из которого открыл огонь. 47-ой, шедший позади Виталия, едва успел толкнуть его из-под обстрела, одновременно поднимая руку с оружием. Один выстрел — и нападавший упал. 47-ой схватил Виталия за шиворот и потащил вниз, нужно было торопиться. - Ты все ещё хочешь остаться? - прошептал 47-ой. Выйдя из подъезда, агент со своим спутником быстро зашагали по пустой улице. Пройдя, никого не встретив, три квартала, они подошли к перекрестку. Там они поймали такси. - Центральный Вокзал, пожалуйста, - сказал 47-ой, занимая место рядом с водителем. Пистолет он убирать не стал, водитель покосился, но промолчал. Виталий сжался на заднем сиденье, ему хотелось сдохнуть. Грязная машина с тонированными стеклами выехала из переулка и последовала за такси. 47-ой открыл окно и сделал два выстрела. Машина с простреленными колесами, потеряв управление на мокрой дороге, врезалась в столб. На вокзале они не пошли к поездам. Как раз в это время прибыл пригородный экспресс, народ повалил в метро. 47-ой и Виталий растворились в толпе. Толпа понесла их вниз, под землю. Покатавшись на метро и поняв, что их больше не преследуют, спутники, наконец, отправились в аэропорт Схипхол. Перед тем, как зайти в терминал, они зашли в супермаркет. Подойдя к камере хранения, 47-ой закрылся дверцами от посторонних взглядов. Он положил свои пистолеты и паспорт Виталия в камеру, забрал оттуда кейс. Подходя к металодетектору, 47-ой сунул руку за отворот пальто, достал что-то и выбросил в урну. В урне валялось множество мелочей, которые нельзя брать в самолет. Перед регистрацией, он спросил шепотом: - Как тебя зовут? - Я помню. Регистрацию и таможню, они прошли без происшествий. Скоро объявили посадку. Сидя у иллюминатора, Виталий рассматривал взлетные огни. Мокрый асфальт как-то неприятно блестел в свете прожекторов. 47-ой сидел на соседнем кресле. Несмотря на бизнес-класс, ему было немного тесновато — ноги не помещались. Симпатичные стюардессы начали махать руками, показывая, как надевать спасательный жилет при посадке на воду. 47-ой поморщился от неприятного воспоминания, у него был опыт такой посадки. - Ты можешь пока поспать. Лететь не меньше двух часов. - Спать? Не получится. Нас же сейчас развлекать по-всякому будут. Кормить-поить, кино показывать. «Я где-то уже слышал подобное, но где?...» - зазвенел тревожный сигнал в голове у 47-го. Он попытался вспомнить, это было что-то фоновое, не связанное с его работой... Точно. Кафе в другом аэропорту, телевизор на стене. Аккуратно причесанный молодой человек в костюме дает интервью журналисту: - ... желаю вам дальнейших успехов в борьбе с болезнями, - голос за кадром. - Спасибо, - молодой человек просто светится. - Извините, но мне пора. Нас ещё развлекать по-всякому будут. Шампанским поить, концерт петь. «Врач, молодой ученый», - 47-ой нахмурился. Опять ученый-медик. Второй раз за короткое время. «Что же с ним случилось? Впрочем, меня это не касается». Ближе к концу пути по внутренней громкой связи раздался голос: - Говорит командир экипажа. На борту есть врач? Если есть, пройдите в третий салон. Виталий приподнялся в своем кресле. - Выпусти меня. - Нет. - Выпусти, - сказал он неожиданно твердо. 47-ой молча встал, они вместе пошли, куда сказано. В третьем салоне обнаружился больной мужчина с высокой температурой. Виталий быстро выпросил у стюардессы каких-то таблеток, посадил больного отдельно от других, благо места были, попросил вызвать скорую к самолету. Он попытался что-то спросить, но тот ничего не смог ответить - не говорил ни по-русски, ни по-английски. Виталию очень не понравилось то, что он видел. Что-то было очень неправильно, не просто грипп. До конца полета Виталий молчал, о чем-то задумавшись, 47-ой тоже не горел желанием вести беседы.