Hitman: Zymosis (Зараза) V2.0

Schwulah!!!

Rammstein

Виталий Волков с детства отличался светлой головой и повышенной любознательностью. В семь лет, будучи у тети в деревне, он решил проверить, правда ли, что из дождевого червяка можно без особого труда получить двух червяков. Опыт не удался, но он определил, что при некой минимальной длине из той части, где есть розовое кольцо, снова вырастает длинный червяк. Это, казалось бы, незначительное событие определило всю его дальнейшую жизнь. Ну, и ещё одно обстоятельство. В двенадцать лет Виталик с интересом резал лягушек и рассматривал кровь под световым микроскопом, а по вечерам запоем читал книжки. В старших классах побеждал на олимпиадах по химии и биологии, не забывая носить домой замечания о дерзком поведении. В двадцать пять заменял на лекциях болеющего преподавателя. В тридцать Виталий Григорьевич стал одним из самых молодых профессоров в университете. У него была научная группа, изучающая вирусы и иммунный ответ на них. Жизнь удалась. Его можно было считать счастливчиком. Потому как стать ученым и преподавателем ему не помешало ничего. Ни непрестижность профессии (в его детстве кумирами малолеток были киллеры и братки), ни возможное отсутствие денег (кто тебя кормить будет?!), ни собственная лень, ни бюрократия. Этакий цветок, распустившийся в бурю. В тридцать два его группе удалось добиться некого успеха, которое международное научное сообщество отметило престижной наградой. Вернувшись домой с церемонии награждения, Виталий стал получать по пачке бумажный и десятку электронных писем в день. Письма приходили со всего мира, но удивительно мало отличались по содержанию. Во-первых, его поздравляли с успехом. Во-вторых, его звали на работу. В туманный Лондон, в безумный Токио, в солнечную Калифорнию... От институтов, университетов и частных фирм. Поехали-поехали-поехали... Однажды к нему даже приехали лично. Двое представительных мужчин в строгих костюмах. Представились бизнесменами, весь вечер расписывали сказочные перспективы. Предлагали изменить мир. Звали с собой. А он не поехал. Он вернулся в свою лабораторию. Знаете, почему? На это было две причины. Во-первых, он не представлял себя нигде, кроме Питера. Ему безумно нравился этот город. Со всеми прелестями и недостатками. С холодом и снегом. Ему нравилась гранитная набережная, широкие проспекты, Нева и метро. Ему нравилось, что по всей стране лежит бордюр, а здесь — поребрик. Его семья жила здесь чуть ли не со времен Петра I. У его дедушки была поговорка: «Если днем не бухнуло, то весь день насмарку.» Виталий отказывался переезжать даже в Москву. А вот вторая причина в конце-концов отправила молодого ученого в каморку в Амстердаме. <Автор соблюдает законы РФ, поэтому не скажет вам, что там за причина. Просто придумайте сами любой российский сметртный грех.> Научное сообщество не часто баловало российских ученых престижными наградами. Поэтому, очень скоро Виталию пришлось стать публичной фигурой. Его портреты мелькали в телевизоре и на страницах газет. Ему приходилось выступать с речами. Нельзя сказать, что ему все это очень нравилось. Единственное, что его во всем этом радовало, так это возможность рассказывать школьникам о своей работе. И о медицине вообще. <На Виталия опубликовали компромат.> И вся его прежняя жизнь развалилась, как замок из песка во время прилива. По началу все вроде бы было как прежде. Потом один не в меру ретивый депутат городского закнодетельного парламента нашел запись его выступления в школе. Какие-то школьники записали её на телефон и выложили. <Здесь могла бы быть лекция Виталия.> Виталия приговорили к большому штрафу. Затем группа непонятных лиц принялась пикетировать университет: чему он может научить нашу молодежь?! Ректор, отправляя его за свой счет на два месяца, говорил: «Затаись. Скоро все уляжется. Потерпи немножко.» Сидя дома, Виталий достал пачку писем, перебрал и спрятал обратно. Он все ещё надеялся. Потом на него совершили нападение, его избили. Поздно вечером, во дворе около дома. Полиция искала хулиганов. Безуспешно. Через два месяца его место в университете оказалось занятым. Потом его опять избили, сломали левую руку. <Личная жизнь Виталия разрушена и, как ему кажется, восстановлению не подлежит.> ...Но в трубке были только гудки. Тогда он решил позвонить родителям. Это было трудно сделать, ведь они написали ему, чтобы он оставил их в покое. Соответствующее письмо он получил по электронной почте. Он звонил маме, звонил папе. Ему никто не ответил. Разбив телефон об стенку, Виталий достал пачку писем, нашел то, что из Амстердама, и пошел собирать вещи. С собой он взял тетради, книги и плюшевого медвежонка Топтыгина. Вышел из квартиры, неся под мышкой рыжего кота. На третьем этаже он позвонил Петровичу, единственному из соседей, который продолжал с ним здороваться. Тот долго не открывал, затем послышалось шарканье шагов и дверь распахнулась. - Привет, Виталик. Заходи. Дома у Петровича пахло машинным маслом и блинами. Петрович усадил гостя на колчаногий стул на кухне. - Тебе чаю или чего покрепче? - Петрович, возьми, пожалуйста, Дарвина. - Кого?- не понял Петрович. - Кота. - Рыжего что ли? Хорошо, давай,- Дарвин перекочевал к Петровичу на руки и заурчал. - С ним забот не будет,- грустно улубнылся Волков.- Ему нужно где-нибудь спать и компания, еду он сам себе достанет. - Разберемся,- кот отправился исследовать свое новое жилище.- А ты куда? - Далеко. - Надолго? - Не знаю. - Хороший ты парень, Виталик, хоть и <...>. Ну, не грусти, может ещё вернешься. - Может быть. Тут ключи для мамы. - Не вопрос. Он рассчитывал, что он снова будет работать и преподавать. Но в Голландии у него тоже что-то не заладилось. Сначала его радушно приняли, но начали очень долго переводить его диплом на английский язык, проверять работы на плагиат... Это тянулось вечность. Ускорить дело, публично заявив, что на родине у него неприятности из-за того, что он неправильный, он посчитал ниже своего достоинства. К тому же, он считал, что сам виноват - нужно было прятаться лучше. Деньги быстро таяли, поэтому он снял дешевую комнату в не самом хорошем районе. Он писал письма теперь уже по всем адресам, с которых приходили приглашения. Но почему-то ему никто не отвечал. А тут ещё он сам вляпался в неприятности. Как-то раз одному седому старику стало нехорошо прямо на улице. Он кинулся оказывать ему первую помощь, быстро просек сердечный приступ. Делал массаж сердца, пока скорая не приехала, благо рука к тому времени успела зажить. Старик выжил. А вот Виталий угодил под суд за медицинскую деятельность без лицензии. При всем своем уме, он не мог знать идиотизма просвещенных европейских законов. До начала слушаний, с него взяли подписку о невыезде. Так что он не мог никуда уехать. Потом ему ответили. Ответ пришел из Лондона. Извинялись за задержку, приглашали к себе. Будучи в тот вечер накуренным, Виталий честно рассказал, что приехать он уже не может. Потом переписка прервалась из-за неоплаченного Интернета. Так прошло несколько дней. А потом в дверях раздался веселенький звонок, и страшный человек с холодными глазами утащил его в ночь. Виталий порадовался, что не оставил в комнате Топтыгина. Сидя в самолете, приглядывая за больным, Виталий вдруг вспомнил. Выслушав отказ, представительные господа вежливо попрощались и ушли. Но один из них прошептал в дверях: «Пожалеешь еще.». Виталий вздрогнул от этого воспоминания. Он летел в неизвестность. И не факт, что не к тем же самым людям. Но этого лысого он почему-то перестал бояться. В аэропорту их встретил человек с табличкой «Vitaly Volkov». 47-ой молча кивнул в его сторону. На прощание, Виталий сказал: - Прощай, лысый. Я бы с тобой пошел в разведку. Тот ничего не ответил. Позже Виталий обнаружил дыру от пули в пачке своих тетрадей.