Кот по имени Ландо

Три месяца. Девяносто четыре дня. Если считать точно. Оскар не считал. Честно. Просто каждый вечер перед сном он смотрел на дом напротив и отмечал, что свет там по-прежнему не горит, а потом ложился и пытался уснуть. Они переписывались каждый день. Ландо присылал фотографии испанского солнца, своего кота Лео, который оккупировал его кровать в родительском доме, смешные видео с реабилитации, где он корчил рожу, когда измеряли давление. Оскар присылал фото дождя за окном, свои книги, иногда еду. Простые, тихие сообщения. Но Ландо не говорил, когда вернется. А Оскар не спрашивал. Боялся услышать ответ. Иногда ночью ему снилось, что он снова стоит в аэропорту, а Ландо уходит в рукав и не оборачивается. Он просыпался в холодном поту и долго смотрел в потолок, а потом брал телефон и перечитывал их переписку. Убеждался, что Ландо все еще там. Все еще пишет. Все еще жив. В конце третьего месяца переписка стала реже. Сначала Ландо отвечал через час, потом через три, потом через полдня. Его сообщения стали короче. Смайликов стало меньше. Оскар старался не паниковать. Думал: может он занят, может у него дела, может ему правда нужен покой и он просто отстраняется, чтобы не привязываться снова. Может он просто разлюбил. Эта мысль пришла ночью, как вор и поселилась в голове, отказываясь уходить. Оскар ворочался до утра, а утром написал короткое: «У тебя все хорошо?» И ждал ответа шесть часов. Ответ пришел вечером: «Да, все отлично! Просто много всего. Напишу позже :)» «Напишу позже» растянулось на три дня. Оскар перестал есть. Он просто сидел у окна, смотрел на пустой дом напротив и медленно сходил с ума. Он не писал первым, боялся показаться навязчивым. Он ждал. Как кот, который сидит у двери и смотрит, не появится ли хозяин. Ирония судьбы. Теперь он сам был котом. На четвертый день молчания Оскар не выдержал. Он набрал номер Ландо и замер в ожидании. «Абонент временно недоступен.» Он набрал снова. То же самое. И снова. И снова. Пока телефон не показал, что батарея на исходе. Оскар сидел на полу в прихожей, прижимая телефон к уху и слушал механический голос автоответчика. В груди разрасталась черная дыра. Он ушел. Ландо действительно ушел. Решил, что так будет лучше. Решил, что Оскар не стоит его больного сердца. Решил... Звонок в дверь прервал его мысли. Оскар вздрогнул. Посмотрел на часы: половина первого ночи. Кто мог прийти в такое время? Он подошел к двери, глянул в глазок и замер. Сердце пропустило удар. Потом еще один. А потом пустилось в галоп. На пороге стоял Ландо. Он был бледный, уставший, с огромными чемоданами по бокам и с Лео в переноске. На плечах, та самая серая толстовка Оскара, которую он так и не вернул. Волосы отросли и вились еще сильнее, под глазами залегли тени от перелета. Но он улыбался. Слабо, виновато, но улыбался. Оскар распахнул дверь и замер на пороге, не в силах сделать шаг. Тысяча вопросов крутилась в голове, но язык отказывался слушаться. — Привет.. — выдохнул Ландо. Голос сел от усталости. — Я понимаю, что полвторого ночи. Понимаю, что ты наверное спал. Понимаю, что я три дня не писал и ты, наверное, ненавидишь меня. Но мой телефон сдох в аэропорту, а потом я потерял зарядку, а потом была задержка рейса на восемь часов, а потом я просто хотел уже скорее приехать и сказать... — Ландо. — перебил Оскар. Голос дрожал. — Замолчи. Ландо послушно замолчал и смотрел на него огромными глазищами, в которых плескалась тревога. — Ты приехал. — сказал Оскар. Это был не вопрос. Просто констатация факта, которую нужно было проговорить вслух, чтобы поверить. — Да. — Насовсем? — Если пустишь. Оскар шагнул вперед и сделал то, чего не делал никогда в жизни. Он обнял Ландо. Крепко, сильно, прижимая к себе так, будто боялся, что тот снова исчезнет. Уткнулся лицом в его кудри и зажмурился. Ландо пах аэропортом, усталостью и чем-то родным, домашним, забытым. — Придурок.. — прошептал Оскар ему в макушку. — Я думал, ты не вернешься… — Я говорил, что вернусь. — Ландо обнял его в ответ, насколько позволяли чемоданы и переноска. — Коты всегда возвращаются. Просто иногда им нужно время, чтобы понять, где их дом. — Твой дом здесь? — Если ты здесь - да. Из переноски донеслось возмущенное мяуканье. Лео требовал внимания и требовал выпустить его на свободу. Они засмеялись. Оба. Устало, нервно, счастливо. Оскар отстранился, подхватил один чемодан и переноску, впустил Ландо в прихожую. Там все так же стояла забытая дрель на тумбочке, он так и не убрал ее, как талисман, как обещание. — Я так и не забрал дрель. — заметил Ландо, снимая кроссовки. — Мне вернул свитер.— ответил Оскар, кивая на его плечи. Ландо улыбнулся. Настоящей улыбкой, от которой у Оскара внутри все переворачивалось. Они прошли на кухню. Оскар включил чайник, привычный ритуал, который вдруг обрел новый смысл. Ландо сел на тот же стул, на котором сидел в ту самую первую грозу. Лео выпустили из переноски и кот немедленно начал исследовать территорию, задрав хвост трубой. — Ты похудел. — заметил Ландо, глядя на Оскара. — Ты тоже. — Я болел. — А я сходил с ума. Повисла тишина. Но не та, тяжелая и давящая, которая была раньше, а новая: теплая, уютная, в которой можно было просто быть вдвоем. — Прости, что пропал.. — тихо сказал Ландо. — Я не специально. Там столько всего навалилось. Обследования, процедуры, разговоры с родителями, а потом я просто хотел приехать и сказать все лично, а телефон сдох. И я подумал, может, это знак? Может, не надо ничего говорить.? Просто приехать и... — Ландо. — М? — Я тоже тебя люблю. Ландо замер с открытым ртом. Кружка в его руках застыла на полпути к губам. — Что?.. — Я люблю тебя. — повторил Оскар. Медленно, четко, глядя прямо в глаза. — Я понял это в тот момент, когда ты закрыл дверь у меня перед носом и каждую ночь после этого и  сейчас, когда ты сидишь на моей кухне в моем свитере с моим котом... хотя кот не мой, но теперь, видимо, наш. — Лео наш? — переспросил Ландо глупо. — Если ты наш, то и кот ваш. Ваш. Наш… Короче блять.  Ландо поставил кружку на стол. Его руки дрожали. — Оскар, у меня больное сердце. Я могу умереть. Не завтра, не через год, но вообще могу. Ты готов к этому? Ты, который боится прикосновений, готов к тому, что однажды я могу просто... — Не надо. — перебил Оскар. Он встал, подошел к Ландо и опустился перед ним на корточки, заглядывая снизу вверх. — Я готов ко всему. К твоему больному сердцу. К твоей тактильности. К тому, что ты будешь врываться в мое пространство каждый день. К тому, что Лео будет спать на моей подушке. Я готов, Ландо. Потому что без тебя это пространство пустое, и сердце у меня тоже болит. По-другому, но болит.. У Ландо потекли слезы. Молча, без всхлипов, просто ручьем по щекам. — Ты правда такой дурак.. — прошептал он. — Самый большой дурак на свете. — Знаю. — Оскар осторожно взял его руки в свои. — Но ты меня таким полюбил. — Полюбил. — отозвался Ландо. — И до сих пор люблю.. И, кажется, уже не смогу разлюбить. — Вот и не надо. Они сидели на кухне до утра. Пили чай, разговаривали, иногда молчали. Лео освоился и в итоге улегся у Оскара на коленях, довольно жмурясь. Ландо смотрел на это с умилением. — Он тебя принял. — заметил Ландо. — Это редкость, он обычно чужих не любит. — Я не чужой. — просто ответил Оскар. — Я свой. Когда за окном начало светать, Ландо вдруг резко побледнел и прижал руку к груди. — Ландо? — Оскар мгновенно напрягся. — Что с тобой? — Ничего. — Ландо попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Просто перелет, усталость.. Сейчас пройдет. — Где твои таблетки? — В чемодане. Оскар метнулся в прихожую, раскрыл чемодан, нашел аптечку. Вернулся, налил воды и подал таблетку. Ландо послушно проглотил, запил и откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Оскар смотрел на него и чувствовал, как страх сжимает горло. Ландо был здесь, рядом, но все равно такой хрупкий. Такой уязвимый. — Испугался? — тихо спросил Ландо, не открывая глаз. — Да. — Это будет часто. Не всегда, но часто. Я не буду бегать и прыгать, как раньше. Я буду уставать, иногда мне будет плохо. Ты правда готов? Оскар подошел к нему, встал сзади и осторожно положил руки на плечи. Начал массировать, легонько, бережно, как учила когда-то мама, когда у него самого болела голова. — Я готов ко всему.. — повторил он. — Только оставайся. Пожалуйста.. Ландо открыл глаза, поймал его взгляд в отражении темного окна и улыбнулся то самой улыбкой: теплой, живой, настоящей. — Я никуда не уйду. Обещаю. Кот наконец нашел свое место. — Какое место? Ландо повернулся, взял Оскара за руку и прижал ладонь к своей груди. Там, под тонкой тканью свитера, неровно и часто билось сердце. — Здесь. Я нашел свой дом здесь. В твоем доме. В твоих руках. В твоем молчании. Ты - мой дом, Оскар. Оскар наклонился и поцеловал его в макушку. Просто так. Впервые в жизни по собственной инициативе. — Ты тоже. — прошептал он. — Ты мой дом, Ландо. Мой кот. Мое все. Лео довольно замурчал, будто одобряя происходящее. За окном медленно вставало солнце, золотя пустой дом напротив. Теперь он и правда был пуст. Потому что тот, кто там жил, перебрался сюда. Насовсем. Через неделю Ландо официально перевез вещи. Его дом выставили на продажу. Макс приехал помогать и при встрече с Оскаром просто кивнул — коротко, но одобрительно. — Смотри. — сказал он Оскару, когда Ландо отвлекся на кота. — Если обидишь, убью. Сердце у него слабое, а я сильный. — Не обижу. — ответил Оскар. — Я теперь его личное пространство. Без меня он никуда. Макс усмехнулся и хлопнул его по плечу. Оскар не дернулся. Мелочь, а приятно. Вечером они были втроем: Оскар, Ландо и Лео сидели на крыльце. Том самом, где когда-то Ландо сидел и плакал, а Оскар впервые сам прикоснулся к нему. Теперь они сидели рядом, плечом к плечу, и смотрели на звезды. — Знаешь, о чем я думаю? — спросил тихо Ландо. — О чем? — О том, что я тогда, в первый день, перелез через забор не просто так. Я чувствовал, что ты особенный, что ты мой. Просто ты еще не знал. Оскар усмехнулся. — Я думал, ты просто наглый кот. — Я и есть наглый кот. Твой наглый кот. — Мой. — согласился Оскар. Лео, который сидел у ног, вдруг прыгнул Оскару на колени и устроился там, довольно зажмурившись. — Кажется, ты теперь официально принят в прайд. — засмеялся Ландо. — Я польщен.) Они сидели так до глубокой ночи. Говорили ни о чем и обо всем. Смеялись. Иногда замолкали, но молчание было легким, как воздух. А потом Ландо задремал, положив голову Оскару на плечо. Оскар сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Смотрел на его расслабленное лицо, на разметавшиеся кудри, на кота, который тоже уснул, свернувшись клубком и думал о том, как сильно он благодарен судьбе. За тот переезд. За тот дождь. За ту дрель. За этого странного, шумного, тактильного, безумно родного человека, который ворвался в его жизнь как торпеда и остался в ней навсегда. Ландо во сне что-то пробормотал и сильнее прижался к его плечу. Оскар осторожно поцеловал его в висок. — Спи, кот.. — прошептал он. — Ты дома. Где-то вдалеке залаяла собака. Пахло мокрой травой и ночной прохладой. Лео перевернулся на спину, подставляя живот луне. И все было хорошо. По-настоящему хорошо.