История одной болезни

***

      Джисон вернулся в общежитие позже, чем должен был.       Чан проснулся от звонка в начале первого ночи и подумал, что произошло что-то серьезное. Услышав понурый голос в трубке, он окончательно прогнал остатки сна и двинулся вниз с третьего этажа.       Почему-то вахтёрша в их общежитии недолюбливала Хана. Чан уж не знает, почему и выяснять не хочет в такой час, но суть остаётся неизменной – его не впустят, если не вмешаться.       Так уж вышло, что Чан излучает мощные флюиды и почти никого не оставляет равнодушным, а посему он выкручивает своё обаяние на максимум и просит под свою ответственность впустить студента внутрь. Не сразу, но за обещанный фруктовый букет от старосты, его пропускают, смеряя взглядом опоздавшего.

***

      Стоило им переступить порог комнаты, как Чан решил, что должен получить хоть какие-то ответы от младшего. Он никогда раньше не доставлял неприятностей и это начало беспокоить. — Что с тобой происходит? — Давай не сейчас, пожалуйста. У меня нет сил на разговоры. Спасибо, что помог зайти.       Бан опустил голову, тяжело вздохнул и сказал то, что давно вертелось в голове. — Я не знаю, что у тебя творится в жизни, но тебе стоит с этим разобраться как можно скорее. Я не могу больше делать вид, что верю твоим «Всё в порядке» и «Просто устал». Неужели ты правда думаешь, что я настолько глуп? — Нет, я так не думаю. Но знаю наверняка, что ты лезешь не в своё дело. — Это было не моим делом, пока не настало время спасать тебя от холодных лавочек ночного парка при университете. — Так ты теперь будешь меня этим упрекать? — Конечно нет, я лишь хочу сказать, что... чёрт, я волнуюсь за тебя. Я знаю, что ты хороший парень и с головой на плечах. Я хочу тебе помочь, Джисон. Но если ты не хочешь моей помощи, то я отстану. Но скажи, сколько это будет продолжаться?       Хан проходит глубже в темноту комнаты, падает на свою кровать и опускает голову с чувством какого-то щемящего одиночества.       Он осознаёт, что ему не с кем поговорить о том, что на душе лежит тяжким грузом и тянет всё глубже на дно.       Он позволил себе пять минут тишины, чтобы понять, что он разрушает не только себя, но и отношения с людьми. Ещё немного, малейший повод для переживаний и страшно представить, что будет, когда чаша его терпения будет переполнена.       Чан поднял голову к потолку и, чертыхнувшись про себя, сел на свою кровать, погружаясь в собственные мысли.       Он уже решил, что разговор не состоится, когда Хан прервал молчание. — Кажется, я сильно влип и не знаю, есть ли выход из сложившейся ситуации. — У тебя проблемы? — Да. Думаю, мне нравится кое-какой человек и слишком сильно. Это становится проблемой. — Я её знаю? — Это не девушка. Парень. — Вот как... — Чан округлил глаза в удивлении, но быстро взял себя в руки и подумал о том, что сказать или спросить, чтобы помочь. Он был рад тому, что темнота в комнате не выдаёт его смятения. — Теперь я тебе противен?       Голос Хана совсем истончал. Бан еле смог разобрать слова и ответил резко, даже слишком. — Нет! Нет конечно, Джисон. Просто это... неожиданно. Я не знал, что тебя привлекают и парни тоже. — Вообще-то, только парни. — А что насчёт Сонхи? И Тэён? Я же видел, как ты флиртовал с ними. И не только с ними, Джи, — Чан пытался понять, что же он видел тогда. — Это не флирт, а стиль общения. Некоторые путают. — А, теперь понятно. Так а... в чём проблема? Любовь – это ведь прекрасно. — Ему нравится Хёнджин. — Так я его знаю? Это кто-то из группы? — Как же долго старший спал и не замечал таких страстей у себя под носом. — Не думаю. Он выпустился в феврале этого года. Старше нас на курс. — А что насчёт Хёнджина? Ему он нравится? Он тоже по... парням? — Хёнджину он не нравится. Дело не в нём, просто... — Джисон откинулся на подушки и тихо заскулил. Этот разговор максимально неловкий. Он не привык через рот говорить о чувствах. Тем более, его ориентация вовсе не является нормой для Кореи. Он не знал, какой реакции ждать от Чана на своё признание. Но пока что он не брезгует и не бросается с кулаками. И, вроде как, не планирует, поэтому он решает продолжить, — Я боюсь его потерять. Он нужен мне, даже если он не видит во мне того, что видит в Хёнджине. Даже если я не вызываю в нём тех же чувств. Однако, это ломает меня. Меня рвёт на части от ревности и я так устал. Я не знаю, что мне делать.       Хан отвернулся к стене и почувствовал внутри пустоту. Мысли, что причиняли столько душевной боли, наконец, вырвались наружу ломаными фразами и это было так непривычно, стыдно в какой-то степени, но освобождающе и оттого даже приятно. Он ощутил, как прогибается матрас под чужим весом, а следом тяжёлую ладонь на своём плече. — Хёнджин не знает о чувствах того парня? — Тихо, будто боясь голосом задеть кровоточащую рану. — Даже если и знает, то не подаёт виду. — Я думаю, вам стоит с ним об этом поговорить. — Дело не только в моих чувствах, но и в чувствах Минхо. Я не могу, не имею права вмешиваться. В первую очередь, я его друг. — В первую очередь, ты – человек, который слишком много на себя берёт. Так нельзя. Твои чувства не дают тебе спокойно жить. Неразрешённая ситуация с этими двумя сказывается на тебе, это вижу даже я. Послушай, я знаю, что мы не так близки, но я тебе не враг. И твоя ориентация не меняет моего отношения к тебе, если ты об этом переживаешь. — Может быть. Но это только мои проблемы, — Джисон замолчал, нервно зажёвывая губу и спустя несколько мгновений произнёс почти шёпотом, — Я слишком боюсь последствий. — Эх, какой же ты ребёнок.       Они какое-то время ещё побыли в тишине. Чан гладил дрожащего от нервов Джисона по плечу, пока тот не расслабился и не уснул, а после перебрался к себе в кровать.

***

      На следующий день Джисон проснулся с головной болью, но вставать надо. Бан растолкал его и отправил в душ, потому что вечером он его пропустил и уснул прям в уличной одежде. Пришлось ещё и постельное менять. Душ совсем немного помог собрать себя по частям.       Пары прошли как обычно, но большую часть лекций он пропустил мимо ушей, потому что получил сообщение от Минхо, где тот говорит, что в субботу вечером они с Чанбином будут ждать их с Хваном в баре и прикрепил геолокацию.       Хёнджин был рад, что хотя бы на одних выходных его день сурка прервётся и они смогут выпить, развеяться, сменить обстановку, а вот Хан не понимал, какую эмоцию ему юзать. В мыслях он стыдился самого себя и того, насколько прогнил изнутри, позволяя себе резкость в сторону близких людей, хотя их вины нет в том, что ему срывает крышу и она протекает. Надо бы стать самому себе кровельщиком, но как?..       Суббота уже завтра, поэтому времени, чтобы склеить свою безупречную маску беззаботности есть, но не то чтобы много.       После пар он снова поехал к Минхо, чтобы отнести котёнка к ветеринару. В этот раз на предложение старшего дождаться его возвращения, он сослался на неотложные дела.

***

      Вернувшись в комнату, он дождался Чана и поделился переживаниями о грядущем вечере субботы. — Хочешь, я пойду с тобой? — Это ещё зачем? — Ну, как... — Бан немного растерялся. Он не ожидал такого вопроса, но подумал, что стоит предложить свою поддержку, — Если вдруг тебе станет слишком тяжело, то я буду рядом. А ещё, со мной ты точно не опоздаешь в общежитие. — И как долго ты будешь меня этим попрекать? — Не попрекать, а напоминать о важности соблюдения порядка. — Какой же ты правильный. Аж тошно, — Джисон скривился, но улыбка прорвалась наружу, — Ещё скажи, что ты пить не будешь. — Ещё чего. Буду. Только я знаю свой потолок, в отличие от тебя. — Ладно, ладно! Я понял, что ты молодец, хороший мальчик и всё такое. Умничка, — Чан шлёпнул ему подзатыльник, встал и направился к рабочему столу. — Глупый ты ребёнок. Давай, садись за учебники. Не вынуждай меня действовать агрессивно. — Хорошо, папуля.       Джисон встал с кровати и подошёл к своему столу, отодвигая стул, чтобы сесть. Впервые за годы молчаливого самобичевания, он позволил кому-то узнать себя таким, какой он есть, без нужды скрывать свои чувства. И он так благодарен Чану за то, что он не жалеет его и не смотрит иначе. Возможно, стоит сказать ему это лично, но почему-то легче язвить и отшучиваться в надежде, что его поймут правильно.       Действительно, глупый ребёнок.