История одной болезни

***

      Наступил конец октября.       Выходные, которые Джисон ждал с самой весны.       Погода, будто шепчет, что для поездки сейчас самое время и Хан расторопно собирает вещи, которые им могут пригодиться. Воздух на улице свежий и тёплый, сухой, что кажется благословением после зачастивших летом муссонных ливней. В тот период времени погодные условия будто синхронизировались с его внутренним самоощущением и Джисон рад, что это уже позади.       Решение отпустить Чана далось ему непросто, но он не мог поступить иначе. Если его друг испытывал к нему чувства, которые причиняли им обоим боль, то уж лучше Хан прервёт эту связь. И не потому что Минхо будет ревновать, а потому что он знает наверняка, что никогда не смог бы ответить ему взаимностью.       Хан испытывал на своём личном опыте безответную любовь и ему очевидно несколько вещей:       Во-первых, чувства нельзя заслужить. Как бы сильно ты ни старался быть лучшим из лучших для человека, в которого влюблён, это заранее проигрышный вариант. Ситуация Джисона и Чана усугубляется тем, что для Хана он являлся исключительно другом, его духовным братом, хёном, который привнёс когда-то в его жизнь слишком много добра, что младший будет помнить и которое наверняка причинит ещё немало боли самим фактом своего существования, но так будет лучше для них обоих. Хан бы не смог себя простить за ту боль, которую продолжает доставлять человеку, что дорог его сердцу. Он простил Бана за его поступок, потому что, наконец, осознал его причину. Он и сам был тем, кто бежал от своих чувств и не ему судить Чана за принятое решение, хоть оно и имело последствия для них обоих.       Из этого вытекает и во-вторых. Чан и сам понимал, что не сможет соревноваться с силой чувств Хана к Минхо, потому предпринял попытку исключить Джисона и всякое напоминание о нём из своей жизни. Значит, Джисон даст ему то, что необходимо и то единственное, что он способен дать Бан Чану.       Хану больно и будет больно ещё долгое время, но это не веская причина вынуждать страдать их обоих.       И если вернуться к Минхо и его неприязни к Бан Чану, то это тоже может считаться одной из причин принятого решения в отношении дружбы с Чаном.       Ли является его осознанным выбором, за который он несёт ответственность. Чувства старшего ему не безразличны и Джисон понимает, что вынуждать беспокоиться его он не хочет. Джисон любит Минхо всем сердцем, насколько только оно умеет любить другого человека.       И всё вместе это является достаточным, чтобы придерживаться своих принципов: не вредить во благо себе; не предавать доверие ближнего; не бороться за то, что приведёт к осложнению своей и чужих жизней.       Минхо маячит на фоне и проверяет, всё ли он сложил в сумку. Он попросил Чанбина кормить котов и следить за лотками, на что друг ответил: «Хорошо, но когда настанет твоё время присмотреть за Йеном – будь готов исполнить свой дружеский долг». — Перестань так нервничать. Мои родители тебя не съедят. — Я знаю, но мне хочется, чтобы всё прошло гладко. — Поверь, ты им понравишься. А даже если нет, то я не откажусь от тебя. Им придётся смириться, — Хан встаёт с пола, чтобы обнять за талию Минхо, который улыбается немного нервно, но отвечает не менее нежно. — Ты уверен, что хочешь им рассказать о нас? — Уверен, — он снова целует его в губы и отстраняется, чтобы перенести вещи в коридор, где уже сидят кошачьи мордочки. Они обнюхивают вещи и понимают, что что-то изменилось.       Хан опускается на корточки, чтобы потрепать их по шёрстке на прощание. Они уезжают на пару дней, но всё равно он будет скучать. — Хан-и, мы опоздаем. Пойдём уже, они никуда не денутся отсюда. — Кто знает. Может, они забудут нас и будут жить свою счастливую жизнь вдвоём. — Не забудут. Запасы корма у них не бесконечны. — Ты прав, они те ещё заглотусы. — Пойдём, — он поднимает за подмышки Джисона и берёт их вещи, чтобы спуститься и загрузить в такси.       Джисон в последний раз провёл ладонью по их рыжим шкуркам и направился следом, закрывая дверь на ключ.       Внизу уже ожидает машина и старший, что открывает ему пассажирскую дверь. Хан ждёт не дождётся того момента, когда вновь увидит своих родителей. Он видит, как тяжело Минхо приходится жить без своих собственных, как он тоскует и время от времени проваливается в скорбь по их любящим заботливым ду́шам, и это разбивает его сердце.       Джисон хочет, чтобы у старшего была семья. Он надеется, что его родители примут выбор своего сына и подарят Ли ту любовь и тепло, что достаётся ему самому.

***

— Дорогой, дети приехали! — Мать Джисона кричит куда-то в огород, оповещая мужа о прибытии Минхо и Джисона. Они ждали их и подготовили целую поляну угощений. — Ма, ты зачем столько наготовила? Нас приехало двое, а не двадцать, — Джисон разувается и отставляет сумку в сторону, чтобы обнять женщину, что улыбается своей самой лучезарной улыбкой. — Не кряхти. Только с дороги, а уже причитаешь. — Кто тут у нас? — Господин Хан подкрался сзади, со входа на веранду и принялся крепко обнимать ребят по очереди. — Мам, пап, познакомьтесь. Это Минхо, — старший опускает корпус в уважительном поклоне и очаровательно улыбается. Сердце госпожи Хан трепещет от того, насколько этот молодой мужчина хорошо воспитан и миловиден. — О, очень приятно, милый. У тебя красивое имя. Оно тебе подходит, — она добродушно ему улыбается и переводит взгляд на сына, — И как долго ты планировал скрывать такого очаровашку от нас?       Джисон замялся и растерянно посмотрел на всех, кто собрался в коридоре. Кажется, Минхо тоже не понимает, что именно значат слова его матери. — Так, давайте вы оставите вещи в комнате и потом мы сядем обедать. Эта женщина не давала мне поесть, чтобы не сбить аппетит к вашему приезду. — Да, сейчас. Мы быстро, — он взял Ли под руку и повёл наверх, в комнату своего детства.       Минхо переступил порог и с интересом стал осматривать помещение. — Только не говори, что они поселили нас обоих в одну комнату. — Думаю, что так. Но вообще, они никогда не заморачиваются и предоставляют выбор гостям. — Что-то я нервничаю, — Ли трёт ладони друг о друга, а Джисон на это нежно улыбается. Слишком милый. — Не волнуйся, ты им уже понравился. Мама уже наверняка подготовила список интересующих её вопросов, так что готовься отбиваться, — Хан посмеялся и мазнул губами по щеке старшего, поглаживая его по спине. — Мне нечего скрывать. — Я знаю, но не переживай слишком сильно, я не дам им вогнать тебя в краску. Это можно делать только мне, — Ли слегка прикусил Хана за кончик носа и увернулся от ладони, что летела в его сторону. Вместо этого Джисон ущипнул старшего за зад и тот признал поражение.       Они спустились вниз и заняли места рядом друг с другом. На столе красовалось множество блюд, начиная с Чапче, любимого всей семьёй Хан кимчи матушки Джисона, кальби, который делал его отец и заканчивая ччигэ. А также, большое количество риса, способное прокормить целый взвод. — В прошлый раз вы приняли меня скромнее, насколько я помню, — Хан округлил глаза и с интересом осмотрел стол, пестрящий вкусной едой. — В прошлый раз ты приехал раньше, чем планировал и чем мы тебя ждали. А ещё ты был один! — Госпожа Хан положила руку на сердце и возмутилась от всей души. — Ну да, ну да. Сделаю вид, что поверил, — он посмотрел на маму и отправил ей воздушный поцелуй одними губами, — Спасибо, моя родная. Всё выглядит просто потрясающе, я позже расцелую твои руки. — А мои не хочешь? Рёбрышки-то я готовил, — отец Джисона скосил взгляд на сына и с прищуром уставился на него.       Минхо, наблюдавший за этим спектаклем, не переставал улыбаться. Ему всё ещё неловко находиться среди семьи Джисона, но на душе стало на несколько градусов теплее от их шуточной перебранки. — Твои целовать не буду и не жди. — Вот паршивец, — господин Хан бросил полотенце себе на колени в напускном негодовании. Мама Джисона на это улыбнулась и наказала всем приступить к обеду.       У Минхо уже слюнки набежали, но он ждёт, когда родители его возлюбленного начнут первыми. Кажется, женщина уловила этот момент и толкнула мужа в бок, кивая на еду. — Ешь давай. Хватит дурью маяться, — и они принялись наполнять желудки. — Это очень вкусно, — Минхо с удовольствием стал поглощать ччигэ, ловко орудуя ложкой. Женщина тронута, наблюдая за тем, с каким аппетитом он ест приготовленные ею блюда. — Вижу, мой сын тебя совсем не балует домашней едой. А ведь я ему в своё время пыталась привить любовь к готовке, но, видимо, это не его стезя.       Ли замер с ложкой во рту. У него лопнула нить, связывающая мозг и язык.       Они с Ханом переглянулись, отчего госпожа Хан разразилась смехом. — Ма... — Ты думал, мы не догадывались? — Но... — Сон-и, успокойся. Мы рады за тебя и надеемся, что ты будешь счастлив. — Но искренне сочувствуем Минхо, потому что ты лентяй, — отец Хана вставил своё слово, наблюдая за деятельностью в голове Минхо, что отображается на его лице. — И наверняка поспособствуешь тому, чтобы у мальчика развилась язва, — мать Хана с сочувствием взглянула на Ли и тот сглотнул слюну, смешанную с наваристым бульоном, и усмехнулась.       Да уж, теперь ясно, в кого у Джисона такой острый язычок. — И вы... не против? — Хан отложил приборы в сторону, с неверием глядя на своих стариков. — Даже если бы и были, то что бы это поменяло? Кроме наших отношений, разумеется. Мы любим тебя всего, сынок. Без исключений, — мать потянулась через стол, чтобы взять Джисона за руку, а тот, кажется, готов расплакаться.       Минхо касается его колена ладонью и улыбается, хотя и сам тронут до глубины души. От родителей не скрывается этот любящий и поддерживающий взгляд. Они между собой переглянулись и улыбнулись друг другу такой же тёплой улыбкой, после чего продолжили обедать.       Его родители пылко интересовались жизнью Минхо, его интересами и семьёй. Ли постарался выглядеть как можно спокойнее, говоря о том, что у него нет никого, кроме Джисона, на что госпожа Хан взяла его руку в свою и сказала, что теперь у него есть и придаточные к нему родственники, которые рады столь очаровательному мужчине в стенах своего дома в любой момент.       Хана, как и Минхо, тронули слова родителей. Он очень благодарен им за то, что приняли его отношения и объяли заботой и радушием его возлюбленного. О бо́льшем он и мечтать не мог.       Эта поездка была верным решением, способствующим укреплению их с Ли отношений.

***

      Выходные пролетели незаметно.       Господин Хан эксплуатировал парней нещадно. Пользуясь случаем, он напряг их собирать урожай риса.       На возмущения Джисона, что Минхо всего лишь гость и, вообще-то, впервые в этом доме, старший Хан ответил, что тот станет членом семьи и должен приобщаться к деятельности в огороде.       А Минхо и рад услужить. Он хочет оправдать хорошее отношение родителей Джисона и готов сделать всё, что они скажут. Собирать рис – значит, так тому и быть. — Мальчики, я приготовила холодный чай. Идите сюда, вам пора охладиться.       Парни прошли к беседке, где их ждала женщина с кружками на столе. Они расселись на лавочке, отбрасывая волосы назад и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Отец отлично справляется с ролью надзирателя, — Джисон ухмыльнулся и сделал глоток напитка, наблюдая за Ли, который поступил так же и скривился, будто вкусил лимонную мякоть, — Это же не чай, ма! — Это что, соджу? — Минхо поставил кружку на стол и с удивлением посмотрел на мать Хана, которая явно осталась довольна своей выходкой. — Думаю, вам не помешает. На вас же без слёз не взглянешь! — Скажи спасибо своему мужу, — Джисон улыбнулся и перевёл взгляд на Ли, что заворожённо оглядывает окресности. — Милый, тебе здесь нравится? — Мама Джисона подмечает малейшие изменения в выражении лица парня, потому что на нём буквально всё написано. Такой искренний в проявлении своих чувств, что слова излишни. — Очень, госпожа Хан. У вас чудесный дом и семья. Я благодарен вам за такой тёплый приём, — он прячет ладони между бёдер и выпрямляет спину, как по струночке. — Ну что ты. Это мы тебе благодарны за то, что терпишь нашего Сон-и, — Джисон подавился от возмущения. — Ма! Я, вообще-то, всё слышу! — Сынок, берегите друг друга. Я вижу ваши взгляды и, поверь мне, я рада, что ты, наконец, нашёл своего человека, — она положила руки им обоим на предплечья, слегка сжимая кончиками пальцев. Ли обратил внимание на её улыбку и восхитился тому факту, что она похожа на сердечко, как и улыбка Джисона, — Трудности всегда будут встречаться на вашем пути, но важно то, как вы с ними будете справляться. Ранить друг друга проще, чем поступиться гордостью, но лёгкий путь не означает, что он верный. Я буду молиться за ваше благополучие, — она с гордостью взглянула сначала на Джисона, а после на Минхо и приняла их в жаркие объятия.       И тут Минхо не сдержался. По его щеке побежала солёная дорожка, отчего он сильнее зажмурился и задержал дыхание.       Мать Джисона обратила внимание на то, как напряглось тело её гостя, и поспешила отстраниться. — Милый, что случилось? — Она растерянно осмотрела лицо Минхо и заметила на нём улыбку сквозь слёзы. Её сердце не выдержало наплыва материнских чувств и собственные щёки намокли, орошённые влагой. — Спасибо, госпожа Хан. Для меня ваши слова значат так много... прошу меня простить, — он вытер слёзы руками и опустил взгляд в пол. — Не извиняйся. Ты через многое прошёл, наверняка тебе одиноко без родителей, но я уверена, где бы они ни находились – они гордятся тобой. — Спасибо вам большое, — а слёзы предательски бегут по щекам. Хан чувствует безграничную любовь к нему и спешит спрятать в своих объятиях старшего, целуя его в макушку. — Что я пропустил? — Отец уже тут как тут. Его руки покрыты землёй, которая забилась под короткостриженные ногти. — Ты детей до слёз довёл, паршивец. Они устали, дай им отдохнуть! — Но я даже не успел... — Так, я всё сказала! Сам своим огородом занимайся, а мальчикам нужно выпить и расслабиться, — она хлопнула по столу ладонью, отчего ребята вздрогнули, не ожидавшие такого поворота, а затем рассмеялись сквозь слёзы.       Это место и правда обладает целебными свойствами. Не удивительно, что Джисон именно сюда поехал, когда ему было тяжелее всего.       Теперь Ли понимает.

***

      Парни собираются спускаться вниз, где их совсем скоро будет ожидать машина, но делать этого никому из них не хочется. Родители уверяют их обоих, что будут рады видеть вновь в любой день недели, в любое время.       Они долго обнимались и госпожа Хан крепко сжимала их своими хрупкими руками. Такая маленькая, но такая сильная. — Не забывайте про нас, звоните хоть иногда, — отец пожал им руки и похлопал по плечу, отступая назад, чтобы дать им пространство для манёвра. — Обязательно, па. Я вас очень люблю, — Джисон улыбнулся и, взяв сумку в руку, помахал им на прощание с улицы вместе с Минхо, которому стало грустно от необходимости покидать этот дом.       Минхо загрузил в багажник такси последние пакеты с домашней едой, которую им заботливо упаковала мама Джисона и они сели в машину, направляясь к себе домой, переполненные эмоциями и заряженные теплом.       Удивительно, как всего пара человек способна поднять с колен весь упадок духа. — Как думаешь, они не будут против, если мы приедем к ним на рождество? — Минхо неловко задавать этот вопрос и он закусывает губу, боясь показаться наглым. — Думаю, они будут счастливы видеть нас в праздники. Ты им понравился, Хо-я. — Твоя мама сказала, что ты ещё никого не приводил знакомиться к ним в дом, кроме Хёнджина. — Я не знал, что они в курсе моих предпочтений, для меня это был такой же шок, как и для тебя. Да и мне некого было приводить. Так что... да. Она сказала правду. — Приятно чувствовать себя особенным, — Ли откинул голову на подголовник и прикрыл глаза, расплываясь в блаженной улыбке. — Кажется, у вас это взаимно, — Хан усмехнулся и взял в свою руку чужую. Она всегда такая горячая, как батарея. — Думаю, твоих родителей нельзя не полюбить. Тебе правда с ними очень повезло. — Эй, им со мной тоже, вообще-то! — Конечно, — Минхо наклонился, чтобы поцеловать Джисона, на что таксист скривился, но продолжил молча везти машину. Вот и правильно, пусть молчит в тряпочку.

***

      Уже дома они распаковали вещи, забили холодильник едой, которая с трудом поместилась туда. Наверняка эта машина никогда и не видела столько продуктов за раз.       Коты выбежали им навстречу. Соскучились. Минхо и Джисон тоже скучали.       Разобравшись со всеми насущными проблемами и побывав в доме родителей, они почувствовали, будто заново родились.       Госпожа Хан взяла номер Минхо, чтобы время от времени поддерживать с ним связь и убеждаться в том, что он не умер от истощения. Хан на это только возмущается, но при этом испытывает настоящее счастье, чистое и безграничное. Всё самое дорогое у него уже есть, осталось дело за тем, чтобы всё это беречь.       И он обязательно будет это делать изо дня в день, благодарный жизни и судьбе, что свела его когда-то случайно в университете с Минхо.

***

      В аэропорту шумно и повсюду слоняются люди.       Перелёт прошёл спокойно, но по прибытию в Австралию он ощутил, будто кусок души оставил в другой стране, а здесь, в этом многолюдном месте, он ощущает себя, как никогда, одиноким.       Ему активно машет Ханна, что ринулась сквозь толпу встречать брата. Её делает счастливой сам факт того, что родной человек будет рядом. Чан вкратце обрисовал свою ситуацию ей по телефону и она поддержала его решение прилететь ближайшим рейсом.       Ханна взяла на себя заботу о поиске нового жилья для брата, чтобы хоть немного облегчить его жизнь. Она постарается окружить его заботой и будет всячески выводить его в люди, чтобы он не замыкался в себе и продолжал двигаться дальше.       Глядя на него, такого разбитого и уязвимого, она с трудом может узнать в нём своего брата, что всегда был непоколебим и заряжен энергией. Это её беспокоит. Она боится, что Чан никогда не сможет стать прежним или, что ещё хуже, закроет своё сердце на амбарный замок. Этого нельзя допустить. — Оппа! — Она кричит ему через зал, наполненный людьми, и бежит навстречу, чтобы заключить в объятия, — Ну наконец! Ты голоден? Пойдём, я покажу тебе своё любимое кафе, там всегда свежая выпечка и вкусные обеды, — Ханна тянет его к выходу, а Чан, в свою очередь, натянуто улыбается, не желая обременять сестру своими душевными терзаниями. — Хорошо, только мне нужно сначала вещи скинуть. Скажи адрес, поедем на такси. Я чертовски устал. — Хорошо, но потом в кафе. И даже не надейся, ты так легко от меня не отделаешься. Завтра после пар мы едем с ребятами на пляж и я не хочу слышать твои отговорки. — Но мне нужно работать, Ханна. — Ты должен успеть сделать свою работу до того момента, как мы за тобой заедем. Учти, я не шучу. Иначе я разобью твой ноутбук. — И ты будешь меня содержать? — А почему нет? Ты забыл, что я будущий продюсер? У меня будет зарплата, способная покрывать твои и мои хотелки вместе взятые. — Из тебя так и прёт юношеский максимализм, нужно учиться быть более ответственной, а не надеяться на случай. — Ты должен верить в меня, братец. Если ты будешь в меня верить, то у меня всё обязательно получится, — Ханна улыбнулась и подмигнула Чану, опуская взгляд на телефон и вызывая такси через приложение. — Я верю в тебя, сестрёнка, — он кладёт ей руку на плечо и трепет кулаком волосы на голове. — Эй, ты что творишь, болван?! — Ханна вырывается и впивается зубами ему в бок, отчего Чан отскакивает и вскрикивает, морщась от боли. — Паразитка маленькая, — он потирает больное место, но этой боли он даже рад. Всё лучше, чем душевная. Ханна справляется с отвлечением как может и Чан ей за это благодарен.       Его будни наполнены работой, а выходные постоянно в разъездах, потому что младшей не сидится на одном месте, у неё шило в жопе, не иначе. Кажется, он в собственные студенческие времена столько не кутил, сколько за эти полгода с сестрой.       Оборачиваясь назад, у него находится множество сожалений о содеянном.       Он практически никогда не давал людям второй шанс, но собственный опыт научил его быть менее категоричным в некоторых вопросах.       Он всё ещё боится впустить кого-то в своё сердце и потому не задумывается о построении личной жизни.       Он плохо говорит по английски и это создаёт некий барьер в общении с людьми, но сестра всегда приходит ему на помощь в этом вопросе, да и сам он активно погрузился в изучение нового языка. На это потребуется достаточно много времени, но он твёрдо решил остаться жить и дальше в Австралии. Местный менталитет всё ещё вызывает некий диссонанс, но он с этим справится, как и со всеми остальными жизненными трудностями.       Он уверен, что наконец нашёл своё место под солнцем и это даёт ему силы для личностного роста.       Всё, что не делается – к лучшему.       Плохой опыт – тоже опыт.              Он знает, что стал сильнее благодаря той боли, что должна была его убить, но не убила, а это значит, что всё лучшее ждёт его впереди.