Исповедь последнего лунного короля. Том 1: Под каштаном памяти

Находясь в грезах, я брел в окружении собственных кошмаров по лунным тропам… если это вообще можно было назвать прогулкой. Моря крови поднимали вокруг меня, голого и одинокого, прилив за приливом, затапливая все и оставляя за собой гниющее месиво да ледяные статуи с невидящими глазами. Чужие и знакомые, мертвые и живые… и вот из темноты появился Лорентилль, не торопясь приблизился, коснулся плеч, обнимая сзади… и в ту же секунду рассыпался на сотни острых осколков, что впились в лицо, бедра, руки, с отвратительным наслаждением пожирая плоть разгорающимся изнутри морозным пламенем. Особенно жгло в правом бедре, точно от клеймения. Тогда как сердце… сердце ныло и безостановочно колотилось в груди, отчего боль казалась всеобъемлющей. Затем мир заволокло вязко-черным туманом, в котором растворился Лорентилль... А после все началось снова! Цикл страданий казался вечным, и я уже привык к агонии, но вдруг в темноте возник мягкий зеленоватый свет, от коего плотская мука стала стихать, постепенно отступая, принося взамен нечто так похожее на прикосновение… «…мамы?» — вдруг мелькнуло в сознании. «Абсурд! Меня всегда лечил отец… мать… она не была магом и не умела исцелять. Но это тепло рук… такое же… как в детстве… Черт… Как же я устал тащить все на себе! Секреты умирающего отца, потом — корона вместе с Артефактом и проклятой иллюзорной болью, вновь и вновь возвращающая меня в страдания родителя… Прости, мама… прости, отец… Я больше не могу». Охваченный воспоминаниями о давно минувших временах, я начал задыхаться прямо во сне. «Я… я даже себя ребенком почти не помню… Указы, история, политика… Конечно, черт возьми, я научился полагаться только на себя! Отвык падать, зная, что тебя подхватят… с трудом плачу без алкоголя… мне нельзя… Как надоело быть эльфийским королем! Хочу быть… просто сыном… Как… как с Лорентиллем… Он видел меня слабым… позволил ощущать себя маленьким… Хоть и не сразу, я доверился…» Поймав себя на уязвимой мысли, я моментально скатился в новую яму самобичевания, не отпускающего даже в грезах! «Доверился… ха! Настолько, что стал мечтать о роли шлюхи! Я что… правда хотел, чтобы меня кто-то из родителей грубо оттрахал?! Я НАСТОЛЬКО мерзкий?!» От осознания сего странного чувства к наставнику в груди резко закололо, и я, отбрасывая чересчур сложные для понимания переживания, вновь сосредоточился на образах той, что родила меня. «Знала бы ты, мама, как я хочу поговорить с тобой сейчас… как раньше, когда жаловался на ссадины, на то, что снова не вышло заклинание… Мама, меня предал тот, в ком я нуждаюсь больше самой жизни...» — вопреки желанию, думы вновь устремились к Лорентиллю. «Что мне делать, мама? Что?! Я полагал, нет ничего страшнее смерти наставника. Как же я ошибался… Предательство оказалось гораздо хуже… гораздо! Он ушел к Дивериону... к этому ублюдку-личу… И, мама, самое страшное, что я все еще жажду его холодных пальцев… Когда он сковал меня… стал срывать одежду… я так надеялся, что он отымеет, наконец, меня… и больше никогда не отпустит… Почему же чертов плебей забрал меня?! Почему?!» …Сознание медленно возвращалось, пробираясь сквозь плотный туман мира кошмаров, и я с усилием поднял веки, завидев едва освещенную комнату. «Что… за незнакомый запах… Какие-то травы…» — по крупицам попытался я прощупать реальность. «И почему так жжет глаза… влажно на щеках… Слезы?!» Мелькнувшая догадка показалась мне едва ли не оскорблением! И тут ко лбу склонилась девичья рука с пропахшей горьким лекарством влажной тканью. «Вербанна...» — мутноватый силуэт постепенно обретал знакомые черты ученицы. «НЕТ! Она не должна… увидеть… как я плачу…» — Не трогай! — стремглав отстранился я, сбрасывая ее руку, пойманный в момент наивысшей слабости. — Мы ведь… в моих покоях в Академии… так? — Д-да, — опешила девчонка от моего внезапного пробуждения. — Хм… а как вы попали в мою комнату? Она же заперта заклинанием лунного ключа! Да и в галерею посторонних не пускают… — Один из гоблинов помог нам… не знаю, как… что-то приложил к скважине…— пробормотала Виридич. «Черт! Ладно, на то, что нарушили инструкцию в силу моего состояния, допустим, плевать. Но кто сделал дубликат без моего ведома и вручил здешнему дворецкому?! Неужели… Менодорелле?! Возможно, ключ давал еще мой отец… нужно разобраться… сменить замок…» — Мы с Даниэлем не знали, к кому еще обратиться… На вызовы никто не отвечал. Ни Иларинаэ, ни Хелена… Что-то случилось, кажется. Нужно было быстро действовать… Вот я и осталась лечить тебя. А свою рану отваром промыла, — указала девчонка на плечо, замотанное окровавленными бинтами. — У слуг оказались травы… повезло… — Погоди! Сам-то Вантеклер где? — Он ушел в портал почти сразу, как перенес нас в кабинет Верховной жрицы, где ее не оказалось. Сказал, срочные дела… Я не знаю, где он теперь. Он всегда куда-то уходит… «В Армии, конечно же! А тебе, похоже, и не рассказывает ничего…» — пронеслось в мыслях, однако вслух я только хрипло молвил: — Ясно все с тобой. А времени-то сколько прошло? — Тоже не знаю… Тут луна вечно полная, непонятно, — задумалась Виридич, глядя в окно. — Но, кажется, она становилась бледнее, а сейчас вот снова набирает яркость. Вроде бы наставница говорила… — Это значит, утро наступает, — перебил ее я. — Странно тогда, куда все пропали. И что, на сигналы до сих пор не отвечают? — Ой… — взялась за голову девчонка. — Я… я забыла снова попробовать! Сейчас… — Не стоит, — ухватил ее за запястье я. — Сама можешь идти куда угодно, но я… я хочу побыть один. «Кинжал Лорентилля… Я вытащил его из ноги… и спрятал… в карман мантии… Как он там… действительно ли не тает…» Я стремительно протянул свободную руку, чтобы нащупать заветную холодную твердость, и только тогда осознал, что лежу полностью обнаженным под легким покрывалом! — Вербанна… где моя накидка? — бросил я напряженным голосом. — Не волнуйся, — слабо улыбнулась та, обернувшись. — Она у дворецкого. И… Это не я ее снимала, а твои слуги. Они же прикрыли тебя полотенцами, пока я обрабатывала рану. Я… старалась не смотреть. Прости… — Да за что ты все извиняешься?! — сорвался вдруг я. — Ты с самого начала достала своими «прости»! Просто… принеси мою мантию… «Черт… я вообще не умею говорить с теми, кого приучили быть хорошими девочками!» — осекся я. «Еще бы аристократки не пускали обо мне слухи! Но Вербанна… она переплюнула в правильности даже чистокровных эльфиек! Она вообще стесняется обнаженного тела… Почему?! Я сам всю жизнь хожу без белья из-за сенсорной гиперчувствительности! Эльфы вообще к телу нейтрально относятся из-за нулевого либидо, да и ритуалы стихийников часто требуют обнажения… Видимо, девчонка за такой короткий срок среди магов не привыкла…» Мысль внезапно прервалась, когда я услышал тихий стон: Вербанна закусила губу, пытаясь не расплакаться. «Знакомый жест... Так делал Лорентилль… сегодня и вовсе… до крови грыз… черт… Кажется, я ее обидел! Если кто-то плачет, я всегда теряюсь… Я не знаю, что делать…» — Пожалуйста… — выдавил я, пересилив свою гордость. — Возьми у слуг мантию… Я же попросил. Девчонка молча кивнула, метнулась к дверям каморки местного дворецкого и уже через минуту вернулась с аккуратно сложенным окровавленным одеянием, которое гоблины не решились стирать без приказа. Она планировала отдать сверток прямо в руки, однако я тотчас приподнял ладонь, выстраивая невидимую границу и не позволяя ей даже приблизиться к кровати. — Спасибо, положи на подоконник, — нарочито сухо молвил я. — Прости, если что-то было не так… — продолжала, запинаясь, вещать Вербанна, водрузив мантию на мраморно-серую поверхность. — Ой… ты же просил не извиняться, но… Все случилось слишком внезапно… — Ну да, — голос мой постепенно обретал саркастическую окраску. — Все было не так! Например, твой плебей, осуществивший незаконное проникновение в частное владение, статья 357 Союзного кодекса об административных правонарушениях… Но ладно, подавать на него не стану… все же спас и тебя, и меня…Так что… выходит, спасибо. Вам обоим. Не нужно твоих извинений. Я отвернулся, не желая, чтобы девица посчитала благодарность шагом к сближению. — Расскажи лучше… что было, когда я потерял сознание? Кажется, пришлось бежать с поля боя?.. «Только бы Лорентилль оказался жив… только…» — Да, — тотчас подтвердила Вербанна, заставив мысленно выдохнуть: я радовался за того, кто сам меня едва не убил. — Как только ледяные статуи стали появляться, Даниэль понял, что сражаться придется долго. «Големы с ликами эльфийских богов… остались ли они?!» — моментально задумался я. «Когда Лорентилль был привязан к стихии, он всегда забирал их обратно в кровь. Они тратили много энергии… Но сейчас…» — Скажи… это ведь твой наставник был, да? — вдруг ошарашила меня внезапным вопросом Вербанна. — Что?! — моментально повернулся к ней я, опешив. — Откуда… откуда ты знаешь?! Забвение слуг Люцифера же из светлых магов максимум некоторые эльфы могут преодолеть… и то — с трудом! Да и когда он успел с тобой поболтать?! — Так вот что случилось… — протянула она. — Когда я услышала обрывок разговора… ну, в особняке… когда я бежала к тебе… У меня будто в голове пелена спала. Почему, думаю, все кругом говорят, что Лорентилль погиб, если он жив… Я тогда значения не придала… «Черт! Понял! Дело в магии Эльданны! Вот почему она не забыла вновь…» — Наверняка уже успела растрепать своему плебею все, признавайся! — сорвался я, вцепившись в покрывало. — Да нет же! Никому я не говорила! Я вообще об этом не думала в тот миг! — разрыдалась вдруг Виридич. — Только спасти тебя… и все! Даниэль не знает, с кем бился… Он что-то про ордынских наемников говорил… удивлялся, откуда маги льда взялись у Дивериона… Вот. — И не рассказывай! — чересчур грубо отрезал я. — Не смей! Меня же затаскают по допросам проверки разума, так как я слышал больше остальных! Если тебе плевать на меня, подумай хотя бы о наших уроках, которые… — Но мне не плевать на тебя! Хватит уже так говорить! — воскликнула она, оседая на пол. — Почему ты вообще настолько грубый?! Я не думала… что настолько… не думала… — Досье надо внимательнее читать. И в психологических терминах немагов разбираться… А вообще… проехали, — машинально схватил я прядь волос и начал нервно перебирать ее. — Больше ничего не спрашивай про наставника! Это слишком личное! А про тетку, если хочешь, разузнай у Астрид. Они когда-то лучшими подругами были. Учились и работали вместе. Думаю, ты уже поняла, что с Артемидой у нас родственные узы не особенно теплые… Виридич продолжала шмыгать носом, ничего не говоря, потому я вновь вспылил. — Уходи уже давай! Хватит твоей… помощи! — махнул я рукой в сторону двери. — Себе помоги… что твои дедовские методы травничества?! Ты вообще понимаешь, что такое мощная магия льда?! Она, черт возьми, даже демонов убивает! А ты… ты просто девчонка! Думаешь, спасла меня, значит, всесильна?! Давай отсюда! Кричал я до тех пор, пока ученица, спешно ретировавшись, не захлопнула за собой дверь, после чего устало рухнул на подушки, понимая, что окончательно обессилел. Однако вскоре, охваченный внезапным порывом полюбоваться кинжалом наставника, шатаясь, подошел к подоконнику и сунул трясущиеся пальцы в карман изрезанной мантии… «Он здесь… боги, он здесь…» — мысленно выдохнул я, вытаскивая клинок. «Интересно, насколько долго живет лед темных магов?! Я никогда не изучал такие детали… я отстранялся от запретных искусств… И… слуги в особняке… Они мертвы или просто застыли?! Если первое… то придется искать новых, включая дворецкого… Трезиг… помню, как в детстве он читал мне сказки во время грозы, когда родители отсутствовали… Знал мои любимые блюда наизусть… Молча сидел в комнате, если я боялся спать один… Впрочем…» Ладонь инстинктивно скользнула по рукояти, и тело моментально пронзила острая волна желания, уничтожая абсолютно все здравые думы. Не осознавая своих действий, я поднес кинжал к губам, коснулся морозных орнаментов языком… затем облизнул оружие снова… и снова… и снова… Чем глубже я погружал рукоять в рот, тем ярче фантазия моя рисовала вместо нее холодный член Лорентилля, вставший от моих ласк! Воображение закружило меня, унося в мир, где нет Дивериона, нет Второй войны — только учитель в белоснежном одеянии, порочный и властный, каким он представал в моих похотливых грезах. «Наставник…» — в вожделении простонал я, закрыв глаза. «Я твой… сделай меня своей шлюхой… прошу… не уходи… Смотри… как я умею… я буду служить тебе… возьми меня… забери отсюда…» Ослабевшие ноги подкосились, и я изогнулся в бесстыдной позе прямо на ковре, выставив задницу в сторону двери и продолжая сосать. «Гоблины, черт возьми, могут войти в любую минуту… Как же это будоражит! А если девчонка вернется… если Менодорелле заявится… Или… или Иларинаэ…» — от перебора вариантов вероятных свидетелей моего распутства стыд нарастал все пуще, подстегивая возбуждение. В конечном счете я не выдержал и слегка провел острием кинжала по своим соскам, вздрагивая от абсолютного, всеобъемлющего удовольствия, а затем, отбросив последние сомнения, безо всякой предварительной разработки вставил влажную от слюны рукоять в анус, где прежде бывали только мои пальцы. Тело выгнулось дугой, и оргазм захлестнул меня с такой силой, что я едва не потерял сознание. — Лорентилль… я твой… твой… — шептал в экстазе я, пока одна рука инстинктивно двигалась, а другая вцепилась в волосы, прижав голову к полу. Увы, когда последние капли осквернили серебристые орнаменты лунных фаз, реальность внезапно вторглась в эротический миф, главными героями которого были ученик и его наставник. Я, услышав тяжелое дыхание в дверях, приоткрыл глаза и обернулся, встретившись взглядом со слугой, глазеющим на торчащий из задницы памятник моему позору! — Чего стоишь?! — рявкнул я, маскируя смущение нарочитой грубостью. — Не видел, как дрочат?! Кофе лучше принеси! Гоблин кивнул и поспешил прочь, а я… я вытащил кинжал из задницы и, облизав его еще раз, провел пальцами по влажному ковру. «Надеюсь, твой лед никогда не растает…» — подумал я, целуя клинок, тогда как душу мою цепко обняли тоска и вожделение, два вечных любовника юного короля эльфов. Долго наслаждаться кофе и спокойствием мне, увы, не пришлось. Вскоре в дверь настойчиво постучали, а затем, после моего игнорирования на протяжении нескольких минут, отреагировал многофункциональный браслет, посылая сообщение от Ниаселинии, которая и явилась ко мне с важными вестями. Завидев в воздухе всего три слова «Элатрия сдалась Орде», я глубоко вздохнул, понимая, что отмахнуться от королевского долга не выйдет, и, наспех прикрывшись простынею, окликнул слугу, приказав отворить. — Я думала, раз ты отпустил Вербанну, то твое единение уже можно нарушить, — усмехнулась с порога Ниаселиния. — Мы и так не дергали вас несколько часов — от Даниэля узнали, что вы в порядке! — При чем тут… Вербанна? — нахмурился я. — Ой, не строй из себя невинного эльфенка! — махнула рукой бывшая. — Я все понимаю, человеческая кровь и все такое… быстро нашел способ забыть погибшего наставника! «Забвение на нее действует… Девчонка не разболтала…» — отметил я, пока Ниаселиния продолжала вещать. — Если что, даже сестрица не против вашей связи, хоть недолюбливает любых людей еще с предательства Гримсона… но плоть Виридич все равно Эльданна, скорее всего, очень скоро заберет, ведь и наставница ее сюда не просто так накануне потенциальной битвы за Академию направила, а по идее мамы, так что… — Хватит… нести чушь и… сватать меня, — наконец, вклинился в ее эмоционально-саркастичный поток я, едва выговаривая слова от навалившейся после оргазма слабости. — Она сама захотела остаться… Я вообще очнулся буквально только что. И сразу отправил ее подальше! — Ладно-ладно! Будем считать, что так… В общем, я ведь вовсе не ради сплетен пришла! Ты и так догадался, что я по дозволению мамы выполняю законные обязанности Верховной жрицы донести правителю Эльселанара о случившемся. Главные новости я тебе уже сообщила… Но пока ты был без сознания, произошло еще много чего. Я покажу тебе экстренное заседание Совета Иларгиарена, которое случилось сразу после возвращения из Гриндаля, куда Хелену вместе с мамой вызвали по делу Торквиста для присутствия при допросе и обыске! Да-да, не удивляйся: появилась первая подозреваемая! Она выудила из кармана кризолит, установила его в свободный отсек на браслете и прикоснулась к синеватой поверхности, являя в воздухе кабинет Иларинаэ, где она стояла вместе с Хеленой. — Погоди… У меня же свой браслет есть, — удивился ее действиям я. — Да и это же не Салонэ… — Ты смотри, смотри. Это только прелюдия, — усмехнулась она. — Совет будет после, на отдельном носителе. А я останусь… У меня к тебе есть много интересных вопросов. И, поверь, лучше, если я первая задам их! Ты хотя бы будешь подготовлен, когда их начнут задавать другие… — Хватит уже твоих загадок! — нервно бросил я, вцепившись в покрывало. — Активируй, раз пришла. Я принялся, думая о самом худшем, глазеть на совершенно непримечательную сцену с главой Скогенселя, в красках размышляющей про Грету — дварфиху, заведующую кухней в стихийной Академии за сущие медяки согласно уже упомянутому мною договору с приграничной театральной деревней и оказавшуюся не то предательницей Союза, куда ее родной Дваргрикет и вовсе не входил, не то просто свободной персоной, попавшей под раздачу за неимением под рукой худших преступников, дабы правосудие, наконец, восторжествовало. — Эта тварь, оказывается, и впрямь разрешала преступникам жить у себя просто за секс! — с нетипичной для нее яростью вещала Фрейллерун. Вещала столь экспрессивно, точно в глубине души завидовала обвиненной дварфихе и ее успеху у мужчин. — Я в шоке от того, что мы выудили из ее разума! Оказалось, вокруг Греты уже долго крутились всякие мерзавцы… то на гитаре играли, то еще что! Из ее дома сделали притон для тайных сделок в обход законам… пора, давно пора очистить все это гнездо! Слава богам, каждую комнату прошерстили! Пусть отвечают все, особенно — полугном по имени Финли Громнир! Он пришел именно в День весеннего ветра… появился незадолго до сокрытия кристаллов… — Довольно милосердия! — согласилась Иларинаэ. — Слишком долго вы в Скогенселе закрывали очи на прегрешения, думая, что Дваргрикет без Союза разберется со своими невзгодами… Но ныне сие предательство стало причиною убийства магического человека! Я издавна твердила, что надлежит быть суровее с жителями Гриндаля, что служит вам по контракту, — она наклонилась к собеседнице ближе и продолжила шепотом. — По правде сказать, дварфам и гномам я испокон вечности не доверяла... В час распрей они могут примкнуть к любой стороне. «Ага, а на Советах постоянно с пафосом вещает о том, как они нам в Первую войну помогли!» — невольно хмыкнул я, услышав истинное мнение моей опекунши. — Благо, король Нордульд Вечный поспособствовал быстрой выдаче ордера на обыск этого вонючего притона! — продолжала пылать гневом, несвойственным для нее, Хелена. — Кажется, ты хотела рассказать мне про Элатрию! — язвительно молвил я. — Или информация о слабой на передок Грете, которая, упаси боги, осмелилась отдаваться каким-то там грязным преступникам, важнее того, что мой особняк теперь формально стоит на территории Орды?! Ах, до чего же сей факт о низменности дварфов пронял мою душу… (нет) — Я думала, тебе будет интересно… — саркастично протянула она. — Дварфы, может, и низменны, но конкретно от Греты-то никто не ожидал такого! Сестрица вот думает, что ее вовсе подставила жена главы Гриндаля Одхильд, которая скоро займет ее место главной по кухне в Скогенселе, у них там свои терки… Но если тебе все равно… тогда давай пропустим момент, где до мамы наконец дошли сообщения от Вантеклера насчет сражения в твоем доме с «истеричным пафосным ледяным дрищом, хрен знает откуда взявшимся», как он сказал, и Иллиры с Астрид, которые принесли сведения про побоище на рынке Элатрии, устроенное в твою честь «внезапно воскресшим Лорентиллем», и перейдем… — Какое еще побоище на рынке?! — удивленно перебил я. — Нельзя было сразу сказать?! Ваша вечная привычка чистокровных никуда не спешить… — Ах, интересно стало? — улыбнулась она. — Если что, у меня с собой их записи тоже имеются. Могу показать… Я посмотрел на Ниаселинию настолько жестко, что она не стала ничего отвечать, а лишь деактивировала первый кризолит и выудила из кармана второй, более современный, отчего мы оба очутились на иллюзорной площади Селарисиля в Элатрии, узрев жуткое полотно в оттенках багрянца и льда. Повсюду валялись перевернутые прилавки, окруженные изуродованными товарами, перемешанными с землей, но основным источником шока стало другое… Тела. Исковерканные в садистском порыве кинжалами с алыми розами тела с застывшими гримасами на лицах устилали булыжники, напоминая бесконечные багровые клумбы с увядшими навсегда цветами. Всюду прел отвратительный запах разлагающейся плоти, отлично передающийся проекцией, отчего меня едва не вырвало! Благо Ниаселиния захватила с собой бутыль эликсира, специально предназначенного для таких дефектных созданий с повышенной чувствительностью, как я, и вовремя протянула ее! Иллира и Астрид, стоящие среди трупов, фиксировали информацию о том, что на рынке, по словам уцелевших торговцев, помимо Лорентилля была также Артемида, хохотавшая над процессом, да некая дроу в черной мантии с капюшоном, занимающаяся опросом населения на тему отношения к Дивериону, после диалога с коей все либо клялись ему в верности, либо пытались сопротивляться, становясь первыми жертвами ледяных клинков. Затем шокированная Штернлихт сказала, что нападавший ледяной маг в итоге не пощадил даже тех, кто, принявшись маршировать по площади, громко цитировал знаменитые матерные высказывания «божественного» подонка времен Первой войны, а одну из девочек, которую она уже успела отвести домой, и вовсе лишил обоих родителей, после чего по неведомой причине отдал ей свою мантию. В тот миг я жаждал выяснить, где живет сирота, дабы обменять усыпанную бриллиантами дурацкую, безвкусную кожаную тряпицу с ублюдочной литерой «Д» на золото, а потом насладиться своим проклятым фетишизмом! «Ибо наверняка она пропахла ароматом наставника, его нежным морозом…» Больная фантазия быстро закружила меня в вихре разврата, подкидывая идеи одна безумнее другой о том, что можно сделать с мантией: надеть во время мастурбации, потереться об нее членом, облизать, засунуть в задницу рукав… «Ну а потом уничтожить ее в гневе по причине испепеляющей ревности к ублюдку Дивериону, облачившего Лорентилля в такое дерьмо!» Но, конечно, как вы уже догадываетесь, ничего из вышеперечисленного я не сделал, ведь тогда я моментально раскрыл бы свою болезненную привязанность… Вместо этого я молча выслушал с привычно-каменным ликом продолжение истории — самое значимое для Союза и эльфов и наиболее бесполезное для меня сообщение, — что на Иларгиарен готовится нападение, Элатрия уже добровольно перешла в состав Орды, хоть пока и не столь сильно затянута в сети вязкого тумана войны, который плетет Диверион. — Уже известно, что город сдала магическая глава Лиделина Вейрис, имеющая корни не только светлых эльфов, но и дроу… крайне неоднозначная натура, — пояснила Ниаселиния, дернув меня за рукав. — Я уже побывала в Департаменте Элатрии, когда по вызову приходила исцелять оставшихся в живых торговцев. И с Лиделиной беседовала, так как мама была в Дваргрикете. Она сказала, что «у нее были свои причины»! — передразнила бывшая, фыркнув. — У созданий с человеческой кровью всегда есть «свои причины» подставить эльфийский мир! А уж такие, как Вейрис, имеющие предков, служащих Люциферу, тем более могут в любую секунду переметнуться. Так что я нисколько не удивлена! К слову, позже я выяснил, отчего на самом деле совершила предательство Лиделина, и даже тайно одобрил ее. А тогда — лишь отстраненно кивнул, думая вовсе не о захвате города, а о том, как успел наследить Лорентилль и что вообще на него нашло! «Черт возьми! Сумею ли я теперь сокрыть истину от Союза о том, что он жив?!» — гадал я, пока Астрид с Иллирой демонстрировали в камеру ледяные кинжалы наставника и спорили, оживил ли его для своих целей Диверион, каким-то способом умудрившись оставить Лорентиллю возможность творить привычное оружие, или же это не он вовсе, а Эйнар Снебьерн, не числящийся средь погибших в Эйлифурисе и тоже обладающий даром ткачества клинков. — Исиннскисон вполне мог обучить его такому дизайну, Лира! — уверяла Штернлихт. — Мне эта версия кажется куда более правдоподобной! Мало ли зачем он Лирису мстил и уничтожал всех несущих иберийские крови… — А я так не думаю, — качала головой Тураморт. — Особенно с учетом того, что Лирис покинул Академию, когда ему было тринадцать, а Эйнару — шестнадцать, он только поступил на первый цикл обучения. Они почти не общались ведь! Сдается мне, что это все же воскрешенный Исиннскисон. Память у него явно сохранна, — она обернулась на камеру. — Фиксирую версию возможного выживания его на битве за Эйлифурис. — Да ладно… свидетели же говорили! — всплеснула руками Астрид. — Видели, как его убили! Быть не может! — Астрид Штернлихт продолжает быть под влиянием забвения, вероятно, скрывающего истину о жизни связавшего себя с Диверионом Лорентилля Исиннскисона, — продолжала безжалостно резать Иллира. — Потому надежные выводы делать неспособна. Я, как носитель кровей дроу, способна мыслить здраво и по причине наличия улик предполагаю, что нужно провести опрос Лириселиндара Исильмэля. Возможно, он прояснит ситуацию касательно своего наставника… Определенно у Исиннскисона не все в порядке с головой, что следует из его самоубийственного желания стать носителем неизвестного Артефакта в семнадцать… — Ну что, Лирис, — язвительно улыбнулась Ниаселиния, погасив проекцию и вернув нас обратно в мою комнату. — Лично я против тебя свидетельствовать не планирую, хоть и забвение на меня влияет куда слабее, чем на магических людей, и я, полюбовавшись на побоище, подозреваю, что Иллира права… Менодорелле — тоже… Жрецы, которые сопровождали вас с Вербанной, сказали, что и вовсе ничего не слышали даже в твоем доме… — Еще бы вы с сестрой свидетельствовали! — хмыкнул я, радуясь, что не зря отдал накануне за ложь свое золото. — Ведь если меня затаскают по судам, и я покончу с собой, сломавшись от этого, как вы боитесь, доступ в ваш драгоценный Эльселанар некому возвращать будет! — Ну, вообще-то еще и логика отсутствует в том, чтобы прямо сейчас определять, наставник твой на вас напал в особняке или нет! — небрежно закинула локон за ухо она, нисколько не пытаясь спорить со сказанным мною. — Когда есть заботы поважнее… вроде ведения самой войны! Я ведь для того тебе и показала Хелену с ее нападками на Грету — сейчас все, кроме чистокровных эльфов, на взводе, вот и ищут кругом виноватых! Нервы шалят… Помяни мое слово… скоро к тебе заглянет Астрид. «Черт возьми! Еще этого не хватало!» — судорожно подумал я. «Хотя… Кажется, есть у меня одна идея…» — Иллира — вряд ли, ей обычно плевать, у нее своих проблем хватает, — продолжала тем часом бывшая. — Но вот Астрид обожает справедливость не меньше Хелены! Закон она не нарушает. Да и нашей иерархии она не знает. Для нее ты — просто хамоватый занудный ученый, как и для всех прочих звездных жриц… В общем — я предупредила. Все, что было показано до этого момента, наша личная инициатива с Менодорелле. А вот теперь, как король, ты, наконец, должен ознакомиться с Советом, где обсуждали предстоящее сражение за Академию. Ниаселиния активировала очередной кризолит, быстро отмотав запись. — Так… вот! Нужное место! — подняла она палец вверх с важным видом. — Специально для тебя! — Надлежит урегулировать вопрос об эвакуации учеников, — официально сообщила призрачная Иларинаэ, держа маску спокойствия. — Дочери мои, доверяю вам собрать их и предложить каждому покинуть Академию ради безопасности, однако не ведаю, сколь многие откликнутся на сей призыв. — Истинно, большинство станут защищать замок Кастаселиэль до последнего вздоха… — с пафосом выдала Менодорелле. — ибо сие последний осколок лунного королевства… Бывшая еще немного пролистнула, видя, как мое лицо окрашивается недовольством. — …Несомненно, не можем мы сосредоточить все силы союзные в Академии, ибо стать рекрутом уже почти никто не изъявляет желания, тогда как ряды редеют… — чеканила Иларинаэ, уже перейдя к теме обсуждения предстоящей атаки, запланированной Диверионом. — Со дня на день придется ангажировать учеников и аспирантов из боевых родов… — И тогда Тарья тоже захочет… наверняка… — моментально пришла мысль Хелене. — Она давно говорила об этом, как и Вестейн, который, несмотря на инвалидность, желает быть полезным в масштабной войне. «Очередные картонные патриоты… Брат ее всегда был таким», — хмыкнул я про себя, выслушивая после речи Фрейллерун-старшей, как Иларинаэ собирается раскидать членов своего отряда, являющегося жалким подобием армии Эльселанара, по постам у всех портальных врат на нижних уровнях, а воинам Ноэля — рассредоточиться по остальной территории, на что уже было получено удаленное дозволение магических глав округов Союза. Закончила она тем, что студентам, пожелающим обороняться, было предложено начать обучение у Люневиля с утра до вечера. Оплачивать его наставничество решили из казны Академии, оттуда же выделять и золото в Фонд союзной армии — за те часы, что он будет заниматься с учениками и отсутствовать на фронте, подменяемый на посту командира менее компетентным заместителем. — Ты находился без сознания, так что по законам королевства можно было утвердить все расходы и армейские рокировки без тебя, — сказала Ниаселиния, поставив кристалл на паузу. — Это считается экстренным случаем… — Статья 17 Главного устава Эльселанара, — довершил я. — Хорошо, что она существует. Хотя бы в бессознательном состоянии я имею право не заниматься всякой ненужной ерундой! Все равно ведь в войнах я не смыслю, а финансовые траты Академии и вовсе чисто формально утверждаю… — Вот и я так же сказала! — довольно вскинула голову бывшая. — А сестрица твердила, что ты в случае опасности для «наследия Калленна» проявишь свою инициативу… В общем, далее на Совете обсуждали, как твоя тетка могла проникнуть в особняк. Проще, наверное, пересказать… Все равно основная версия одна: темная руническая метка на Вербанне, внедренная в плоть на клеточном уровне и оттого незаметная для умеющих читать ауры созданий. Ниаселиния пояснила, что именно эта руна и позволила напрямую попасть в конечный пункт портала вне измерения Эльселанара, через который вышел ее носитель, чтобы его перехватить и доставить Дивериону живым. — Видимо, Артемида только и ждала момента, когда конкретно Виридич появится в зоне доступа имеющейся у нее карты координат переходов в Иларгиарен. И оперативно сработала… а потом не менее оперативно переместилась в особняк. Это все Иллира предположила, конечно. Кто еще из нас, кроме нее, в подобном смыслит настолько хорошо… Ну, вот сегодня эту версию она и проверит. Если интересно, расскажу, чем все закончится! — Допустим, — отстраненно кивнул я, уже перегрузившись донельзя всей навалившейся информацией. — Хотя бы будет понятно, как далеко зашла тетка в извращении магии моего отца… — Кстати, тебе будет любопытно знать: Вербанна настолько верит нам, что добровольно отказалась от артефакта защиты разума, зная об эльфийских блокировщиках! Я, когда услышала, едва удержалась от смеха! Кто-то доверяет такому, как ты… «Так вот почему ее разум открыт…» — задумался я. И тут в дверь снова постучали. — О, Астрид! — первее меня определила знакомую ауру Ниаселиния. — Что я говорила… Ладно, если еще что-то важное будет — сообщу. Сегодня Вербанну от занятий освободили, ее рана оказалась слишком серьезной, вызвала некроз тканей, выездные лекари из госпиталей Селаридорэлей будут делать руническое вмешательство прямо в купальне, а потом ее будет изучать Иллира… Завтра возобновите занятия, если, конечно, нас еще не прикончит Диверион! Она с язвительной улыбкой поднялась с места и, выудив из кармана темную бутыль, кинула на кровать. — Эликсир имитации человеческого сна без грез! Если не сможешь расслабиться после всего, что навалилось! Удачно побеседовать с Астрид! Спустя пару мгновений недовольная Штернлихт едва ли не с порога заявила, что я виновен в сокрытии погибшего в начале осени союзного преступника, который обвиняется во вчерашней массовой резне на рынке, после чего прикрыла рот рукой, понимая, что из-за забвения несет настоящую чушь, но сделать ничего с этим, конечно, было нельзя. — Хорошо, — внезапно-спокойно парировал я, шокировав ее донельзя. — Я согласен открыть разум для проверки. Но учти, что в нем найдется также информация о том, как вы с Иллирой многократно бродили в нищем квартале Элатрии, где обитали отбросы общества, и обсуждали заработанные на убийствах средства… Магическая полиция уж точно не будет церемониться с твоей Тураморт, они давно разыскивают ее, только связи Иларинаэ ее и скрывают на территории Эльселанара. Говоря сие, я наблюдал с удовлетворением, как медленно вытягивалось от шока лицо правдорубки Астрид! — Но… что ты там забыл? — наконец, выдавила она. — В нищем квартале… ведь ты из Академии почти не выходишь! Разве что в лавках на главной площади бываешь, как мне известно. Да и путь из крепости, скрывающей замок, не проходит через него… — А это уже не твое дело, — скрестил руки я. — Ну что, готова осчастливить сразу нескольких следователей повышением? — Да пошел ты куда подальше, шантажист! — фыркнула она. — Храни дальше свои тайны, пока мертвый Лорентилль тебя самого не прикончит, как иберийцев на рынке… ой! — она вновь прикрыла рот, молвив глупость. — В отличие от него, Лира ни разу в жизни не убивала ни из мести, ни из развлечения! Даже прежде для нее это был только ритуальный формализм. А если бы ты знал, для чего мы бывали в нищем квартале… Но это не мои секреты! Да и таким, как ты, не понять ее мотивов! Штернлихт махнула рукой и, демонстративно хлопнув дверью, ушла. Я же, хоть и удалось прикрыть одновременно и свою задницу, и злодеяния наставника, понимал, что в случае поимки Лорентилля все равно станут судить со всей строгостью как минимум за сдачу острова, оттого временно отбросил думы, касающиеся его вероятного и весьма незавидного будущего, и вернулся к упомянутой в трансляции из Элатрии некой дроу, влияющей психомагией на торгующих на рынке жителей, не желающих признавать власть Орды. «Такие способности среди детей обратной стороны луны широко распространены, но, чтобы обработать разум стольких персон за короткий период, требуется сила, которой не наделены большинство из них…» Задумчиво потягивая остывший кофе, я сразу предположил в своих мыслях, что это могла быть Эйдиллия: моя подруга детства и по совместительству приемная дочь Мейлинды и Каллариса, обнаруженная еще до моего перерождения в одном из сиротских приютов сей демонстративно-сердобольной четы, — некогда светлая эльфийка со странной затуманенной аурой, обладающая небывалым потенциалом в ментальных искусствах, поражающим даже дроу. «Пока я был на севере, в силу особых связей Селаридорэлей ее приняли в Иларгиарен без дополнительных проверок, однако, по словам Иларинаэ, уже на первом цикле обучения Эйдиллия ушла из-за погружения с головой в темные искусства обратной стороны луны, а вскоре оставила и особняк моих родственничков». Правда, идею, что на рынке работала именно она, я тотчас отбросил. «Нет… мало ли, кто еще обладает талантом! Многие жители Шарморэля и вовсе в тенях вечно скрываются! Я, конечно, слышал историю о том, как Мейлинда и Калларис вычеркнули подругу из родовой книги… они не докладывали подробностей, но все же… все же одно дело — совершить небольшой кровный ритуал для усиления магии и обратиться в дроу, за что ее возненавидели мои помешанные на чистоте родичи… и совсем другое — пойти в услужение к самому императору Орды…» Естественно, несмотря на старательное игнорирование темы темных искусств, характерное для всех Селаридорэлей, я ведал еще в детстве, что дроу имеют общие корни со светлыми ночными эльфами и из последних получаются путем безвозвратного осквернения ауры. «Безвозвратного настолько, что впоследствии дети созданий, перешедших на службу Люциферу, перерождаются на свет исключительно с обсидиановой кожей и рубиновыми очами. Вот по какой причине их после обращения тотчас вычеркивают из родовой книги и лишают доступа к официальному магическому образованию. Однако это вовсе не мешает дроу основывать новые рода, придумывая себе фамилии, а также развивать дары в Подземье... Даже вот собственные боги у них появились, главной из которых является Каллерея, разбившая луну». Мысли мои устремились в неожиданную сторону истории темных эльфов, чему я, конечно, был несказанно рад, принявшись воскрешать в памяти редкие известные факты. «По преданию именно Каллерея создала Шарморэль, заключив сделку с дьяволом. Помню, как тайком от отца прочел байку про нее в сборнике, который Эйдиллия притащила! Якобы благодаря той сделке и раскололась луна, а ее рассыпанные по Лофодису фрагменты пробили трещину в мироздании, из-за коей земля на границе Ибериса поглотила часть Эльселанара... За это Каллерею пожрала бездна. Сердце ее, если верить сказкам, навеки вросло в своды Шарморэля. А рядом будто бы осталась и матка, породившая первую королеву династии Крэклмун. Сам дьявол ее зачал… лично… Ха! Верю-верю… Так прямо из Лидстета явился — и зачал, когда даже девственные жертвы к нему сами спускались!» Легенда сия меня не пугала даже в далеком детстве, ибо казалась дешевой страшилкой из-за отсутствия доказательств. Особенно — часть про нападающих на дроу «жутких слепых монстров», которых по слухам эта матка рождает иногда. «Тогда я обиделся на отца за то, что он книгу по ауре нашел и уничтожил. Интересно ведь все равно было, хоть и ерунда. Но сейчас думаю — прав он был. Нечего всякие псевдонаучные факты тиражировать! Ладно Эльселанар… Его территория, допустим, самостоятельно восстанавливаться способна. Даже некоторые здания, включая дворец… Но полная и абсолютно целая луна ни на миг не покидала небеса, раскол ее ни один источник не подтверждал! Я бы лично проверил, конечно, реальность автономного существования органов Каллереи, однако барьеры Шарморэля не пропускают никого из носителей светлых кровей». Я, перебрав еще массу дурацких мрачных историй, которыми любила пичкать меня Эйдиллия, лежал и лежал, разрываясь между тем, чтобы выпить принесенный Ниаселинией элексир, позволяющий мне отдохнуть безо всяких кошмаров и заодно вновь спрятаться от ненавистных предвоенных обязанностей с помощью статьи 17, или же отправиться в купальни и узнать, верны ли были догадки касательно оставленной теткой метки, магия коей меня волновала куда сильнее предстоящего нападения. В конце концов рука инстинктивно потянулась к клинку наставника, все еще покоящегося под покрывалом, а мысли, само собой, устремились к самому Лорентиллю, рисуя на сей раз красочные картины его секса с Диверионом, отчего я моментально отдернул руку и залпом выпил элексир! Каково же было мое удивление, когда даже с ним сон не пришел — порочный круг руминации, связанной с наставником, никак не давал умиротворения. И тут мне пришла в извращенную голову безумная мысль сунуть в задницу рукоять не для мастурбации, а дабы успокоиться! «Представлю, что наставник со мной… Будто это его рука… внутри меня… За последние лунные сутки я уже кучу раз вспомнил, как расслаблялся в его объятиях, забывая и о боли, и о тревогах… Глупо, очень глупо… но…» — думал я, погружая лед в анус почти без смазки. Я даже не заметил, как повторно кончил за очень короткое время, и Онейрёль унес меня на крылатой колеснице прямо с кинжалом внутри вовсе не в свои владения, а в царство Гипноса, выдуманного человеческого бога обычных снов!