Больше чем враг

Шла вторая неделя их ночных встреч. Запретный лес перестал быть для Гарри местом из ночных кошмаров, превратившись в единственную реальность, где он чувствовал себя по-настоящему живым. Каждую вторую ночь, когда замок погружался в сон, он проскальзывал мимо хижины Хагрида к той самой поляне. Всё в лесу оставалось неизменным: те же тени, тот же давящий холод. Запретный лес всегда был таким мрачным. Туман тонкими струйками стелился по сырой земле, расползаясь лишь у самого берега Чёрного озера, где двое студентов в очередной раз сошлись в своём изнуряющем, ставшем почти привычным бою. Здесь, в тени вековых деревьев, школьная вражда окончательно потеряла свой лоск, превратившись в глухой стук ударов и тяжёлое дыхание. — Живей! — голос Драко прорезал тишину, как удар хлыста. Гарри рвано кивнул, понимая, что сейчас вновь придётся уклоняться и из последних сил отбиваться от молниеносных выпадов. Ему, вопреки логике, нравилось это обучение, но в голове всё равно не укладывалось одно: куда пропала вся та напускная аристократичность и хрупкая грация? Как этот утончённый юноша, который всегда казался сделанным из дорогого фарфора, мог быть таким сильным? — Мне нравится твоя серьёзность, Малфой! — с трудом выдавил Гарри, уклоняясь от очередного удара, который едва не снёс ему очки. На его губах, вопреки боли, промелькнула азартная улыбка. — Не заводи меня. Сгруппируйся! — отрезал Драко, даже не сбив дыхания. Его серые глаза в лунном свете казались ледяными зеркалами. Малфой разошёлся не на шутку. Поттер пятился назад, в попытках парировать все удары Драко, пока спиной не упёрся в дерево. Кулак слизеринца, летевший ему прямо в лицо, в последнюю секунду сменил траекторию, с глухим стуком впечатавшись в кору рядом с его ухом. — Поттер, соберись! — разозлился слизеринец, схватив того за подбородок тонкими пальцами и сжав так, что у Гарри свело челюсть. Гарри смотрел на оппонента, но вместо того, чтобы слушать то, что тот пытался до него донести, он был совершенно в своих мыслях. Малфой же внимательно всматривался в лицо Гарри, которое странно изменилось, как только он убрал руку. — Ве… — было начал гриффиндорец, но сразу же осёкся. Внутри всё перевернулось. Ему захотелось вновь ощутить это тепло, что недавно доставляло боль. Прикосновение, которое заставило внутри всё кипеть, породило дикую потребность вернуть всё обратно. Вернуть это болезненное тепло. Сейчас же. Гарри зажмурился, сжав руки в кулаки в попытке отогнать это непонятное чувство. Мысли странным, спутанным комом формировались в его светлой головушке. Их тоже нужно было отогнать. Избавиться от них. Да, нужно всё это отпустить. Прогнать прочь из головы. Но всё было тщетно. Ничего не получалось, а становилось только хуже: близость Малфоя ощущалась кожей, как наэлектризованный воздух перед грозой. — Эй, Поттер. Прекращай уже возиться, — голос Драко раздался совсем рядом. Гарри открыл глаза и понял, насколько близко стоит Драко. Он на каком-то автомате выставил руки вперёд, резко отпихивая слизеринца, и с резкого разворота, впечатавшись при этом в дерево левым плечом и неприятно проехавшись тыльной стороной ладони по коре, резко рванул в сторону замка.

***

Выручай-комната в этот вечер встретила студентов привычным запахом старого пергамента, горького шоколада и едва уловимым ароматом озона. Камин гудел, отбрасывая длинные танцующие тени на тяжёлые бархатные кресла. Крэбб и Гойл вошли в комнату, оглядев присутствующих с гримасой отвращения. Рон, вальяжно раскинувшийся в кресле, не упустил шанса съязвить про «свиту без короля», на что Панси, просочившись мимо громил, едко ответила взаимностью. Блейз лениво жевал яблоко, подмигивая раскрасневшейся Джинни, пока Невилл и Полумна готовили карты. Тишину разорвал топот. В комнату ввалились Дин и Симус, которые явно были не в духе. Симус, проходя мимо Гойла, нарочно задел его плечом, отчего тот выронил зажатый в кулаке эклер. — Смотри, куда прёшь, Финниган, — пробасил Гойл, медленно вытирая пальцы о мантию и сужая маленькие глазки. — Или тебе мало было в прошлый раз? — А ты попробуй, сделай что-нибудь, мешок с навозом, — огрызнулся Симус, разворачиваясь всем корпусом. — Без Малфоя ты даже шнурки завязать не сможешь. Крэбб, до этого сосредоточенно потрошивший пакет с леденцами, встал рядом с другом, тяжело дыша. — Свалили отсюда, гриффиндорские выскочки, — прохрипел он, сжимая огромные кулаки, — пока мы из вас начинку для пирогов не сделали. — Ой, напугал! — Дин Томас шагнул вперёд, загораживая Симуса. — Да вы вдвоём даже алфавит до конца не дочитаете. Только и умеете, что жрать и за чужими спинами прятаться. Началась та самая беспорядочная толкотня, которая за секунду перерастает в побоище. Гойл толкнул Дина в грудь, тот в ответ пихнул Крэбба. Послышался звон упавшего подсвечника и треск опрокинутого столика со сладостями. Симус уже выхватил палочку, а Гойл замахнулся для удара. — ДА ВЫ ЗАМОЛЧИТЕ КОГДА-НИБУДЬ?! — голос Джинни прозвенел над залом, как разрывной снаряд. Она вскочила с подлокотника, и в её руках палочка подрагивала от сдерживаемой ярости. Её лицо, и без того пылавшее после издёвок Блейза, стало пугающе красным. — Проваливайте отсюда! Все четверо! Живо! — Она сделала шаг вперёд, и из кончика её палочки вырвался сноп сердитых искр. — Вы превращаете это место в свинарник! Если вам так хочется почесать кулаки — катитесь в коридоры и ждите Филча! Мне плевать, кто начал, мне плевать, кто правее! ВЫМЕТАЙТЕСЬ! Парни на мгновение опешили. Даже Гойл замер с занесённым кулаком, глядя на разъярённую Уизли. Она выглядела так, будто прямо сейчас обрушит на них самый страшный из своих сглазов. — Джинни, да мы просто… — попытался вставить Дин, но наткнулся на такой взгляд, что мгновенно осёкся. — ВЫМЕТАЙТЕСЬ! — рявкнула она, указывая на дверь. Симус и Дин, ворча и поправляя мантии, попятились к выходу. Крэбб и Гойл, не желая связываться с «этой бешеной», угрюмо последовали за ними, на ходу подбирая остатки еды. Дверь за ними захлопнулась с оглушительным грохотом. Джинни тяжело дышала, обводя комнату злым взглядом, прежде чем бессильно рухнуть обратно на диван. — Наконец-то, — выдохнула Панси, лениво поправляя безупречный маникюр. — Малышка Уизли показывает зубки. Это было почти впечатляюще. — На чём мы остановились? — спросил Блейз, откусывая яблоко. — Кажется, на «Правде без прикрас»? Полумна, словно не замечая недавнего погрома, медленно и гипнотически начала раскладывать карты на низком столике, готовясь к игре в «Правду без прикрас». — Мозгошмыги улетели, — прошептала она, и первая карта вспыхнула серебристым светом. Именно в эту секунду тишину разорвал оглушительный грохот. Дверь распахнулась от мощного удара, и в комнату буквально влетел Гарри. Он выглядел так, словно только что выбрался из эпицентра взрыва: мантия перекошена и перепачкана в густой лесной земле, на белой рубашке и штанах красовались свежие пятна крови и бурой грязи. Нижняя губа была разбита и уже начала припухать, а в глазах полыхала такая ярость, что Рон невольно выронил кубок с соком. — Ну что, довольны?! — выплюнул Гарри, едва переводя дыхание. Его голос дрожал от гнева и зашкаливающего адреналина. — Ваш чёртов хорёк окончательно слетел с катушек! Блейз Забини, застывший с надкушенным яблоком, медленно окинул Гарри оценивающим взглядом. На его губах заиграла привычная ленивая усмешка. — Ого, Поттер. Судя по твоему виду, ты либо пытался обнять Гремучую иву, либо помогал Хагриду навоз таскать. Причём лицом, — Блейз хмыкнул, качая головой. — Что, наш «принц» оказался не таким хрупким, как тебе мечталось в твоих геройских снах? — Заткнись, Забини! — Гарри сорвался на крик, швыряя свою грязную сумку в угол комнаты. — И ты, Нотт! Это вы виноваты! Вы вдвоём поспособствовали этому безумию! Вы знали, на что он способен, и всё равно подстроили эту встречу! Он ненормальный! Он двигается так, будто в него бес вселился. Никакой магии, никаких палочек — он просто сносит меня с ног за секунду! Гарри резко развернулся к Гермионе, которая вжалась в кресло, побледнев до синевы. — Гермиона, это была твоя самая идиотская идея! Заставить меня просить его о помощи? Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Он издевается надо мной! Он выбивает из меня всё дерьмо на этой чёртовой поляне, пока вы тут спокойно в карты режетесь! В комнате мгновенно похолодало. Джинни вскочила с подлокотника; её лицо застыло в маске ужаса, которая быстро сменилась яростным возмущением. — О чём он говорит?! — вскричала Джинни, переводя безумный взгляд с Гермионы на Рона. — Какие тренировки? Вы… вы позволили ему уходить ночью в лес с Малфоем?! Наедине?! Вы с ума сошли?! Панси Паркинсон, до этого вальяжно лежавшая на плече Блейза, подскочила как ошпаренная. Её лицо исказилось от дикой смеси ревности и паники. — Что ты несёшь, Поттер?! — взвизгнула она, хватая ртом воздух. — Драко тренирует тебя? Тратит своё драгоценное время, свои силы на то, чтобы возиться с этим грязным оборванцем в лесу? Ты лжёшь! Он бы никогда не опустился до прикосновений к тебе! Гермиона Грейнджер, я вырву тебе твои патлы за то, что ты втянула его в это! — Да это не мы втянули, это контракт! — попытался вставить Рон, но Джинни перебила его яростным воплем. — Молчи, Рон! Вы все хороши! Вы бросили Гарри под удар, зная, какой Малфой садист! Комната превратилась в хаос из взаимных обвинений, криков и ревнивых истерик. И только Полумна продолжала спокойно раскладывать карты, пока серебристое сияние на столе не стало тревожно-красным. — Жребий брошен, — тихо произнесла она, а после обратилась именно к Гарри. — Присядь. Ты не можешь уйти. Панси и Джинни буквально задыхались от возмущения, каждая по своей причине, а Гермиона сжалась в кресле, не в силах оправдаться под перекрёстным огнём обвинений. Шум в комнате достиг предела. — Замолчите все! — Полумна не повысила голоса, но её слова прозвучали как удар колокола. Серебристое сияние карт на столе вдруг резко сменило тон. — Магия выбрала: Рон — задающий, Гарри — отвечающий. Рон, который до этого момента выглядел самым растерянным, вдруг выпрямился. Его лицо приобрело странно серьёзное выражение. Он посмотрел на разбитую губу друга, на его грязную одежду и, решив разрядить эту удушливую атмосферу ревности и криков, задал вопрос, который мучил его с самого начала. — Ладно, Гарри, — Рон кашлянул, стараясь говорить спокойнее. — Раз уж «Правда без прикрас»… Ты столько времени проводишь с ним в лесу, в этой… возне. Мой вопрос: ты видел её? Метку. Ты видел её на тренировках вблизи? В комнате мгновенно стало тихо. Даже Панси замерла, впившись взглядом в Гарри. Все знали об одержимости Гарри этой темой. Гарри выдохнул, чувствуя, как невидимые тиски контракта ослабевают, позволяя сказать правду. — Нет, — честно ответил он, и в его голосе прозвучало глухое разочарование. — Я не видел её. Он никогда не снимает рубашку. Даже в лесу, когда жарко. Только расстёгивает пару верхних пуговиц — и всё. Сказав это, Гарри на секунду замолчал, и в его памяти тут же всплыл образ Драко на той поляне. Белая рубашка, расстёгнутый ворот, бледная кожа шеи и ключиц, вздымающаяся от тяжёлого дыхания грудь… Внутри снова что-то болезненно ёкнуло. Странное, горячее ощущение, которое он так отчаянно пытался забыть, вернулось с новой силой. Он снова почувствовал то самое «тепло» от пальцев на своей челюсти. Жуткое, почти невыносимое желание вернуть это прикосновение накрыло его с головой. Гарри резко замолчал, его взгляд остекленел, а зрачки расширились. Огонь ярости в его глазах на мгновение вспыхнул ослепительно ярко, но тут же сменился полным замешательством и тоской. Он опустил голову, пытаясь скрыть лицо, которое предательски горело. За этой переменой внимательно наблюдал Теодор Нотт. Он сидел в тени, подперев подбородок рукой, и не сводил глаз с Поттера. Он видел всё: и эту вспышку, и то, как «Герой» внезапно потерял дар речи, провалившись в свои мысли. — Полумна, — шепнул Тео, наклонившись к Лавгуд так, чтобы слышала только она, — раздавай карты снова. По-тихому, пока никто не опомнился. Наш «Герой» сейчас в таком состоянии, что того и гляди сбежит через окно. А нам нужно узнать ещё очень много интересного. Полумна медленно перетасовала колоду; её пальцы двигались плавно, почти незаметно в полумраке камина. — Карты сами выбирают отвечающих и задающих, Теодор, — так же тихо ответила она. — Их не обманешь. Магия знает, чья правда должна прозвучать следующей. Полумна сделала изящное движение кистью, и на столе вспыхнули две новые карты. Одна — золотисто-коричневая, как старый пергамент, легла перед Гермионой. Вторая — глубокого изумрудного цвета с серебристым отливом — замерла напротив Блейза. — Гермиона — задающая. Блейз — отвечающий, — пропела Полумна. Забини замер, его ленивая усмешка на мгновение дрогнула. Он медленно отложил яблоко, чувствуя, как магия комнаты окутывает его плечи, лишая возможности уйти от ответа. Гермиона же подалась вперёд, её глаза лихорадочно блестели. Она видела состояние Гарри и эти странные перемены в слизеринцах. Ей нужны были факты. — Блейз, — голос Гермионы прозвучал звонко и требовательно, — мой вопрос касается того времени, когда Драко исчез. Вы все были в панике. Что на самом деле случилось в мэноре? Что вы узнали, когда пытались до него достучаться? В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как в камине трещит уголёк. Блейз открыл рот, попытался привычно съязвить, но магия контракта сдавила его горло, требуя чистой правды. Он выдохнул, и его голос прозвучал непривычно глухо: — Я не знаю, Грейнджер. Мы не были там. Карты на столе не вспыхнули красным — магия приняла ответ. Блейз действительно не лгал. — Мы пытались, — добавил он, и в его глазах промелькнула тень той самой беспомощности, которую он скрывал за маской лоска. — Мы засыпали его письмами, пытались пробиться через камины, но мэнор был запечатан наглухо. Даже Снейп, когда вернулся, выглядел так, будто прошёл через мясорубку, и не сказал нам ни слова. — Он чётко дал нам понять, чтобы мы не совали нос не в своё дело, — вставил Теодор Нотт, мрачно глядя на свои сцепленные пальцы. — Когда Драко наконец вернулся в школу, он даже не посмотрел в нашу сторону. Он просто отрезал: «Забудьте, что я уезжал. И не задавайте вопросов, если хотите остаться целыми». Это было всё, что мы получили за три дня ада. Панси, которая до этого только и делала, что метала молнии в сторону Поттера, вдруг сжалась. Её голос прозвучал тихо, почти жалобно — что было совсем на неё не похоже. — Он стал… жёстче, — добавила она, глядя на огонь. — И намного холоднее. Даже к нам троим, хотя мы всегда были рядом. Раньше он мог язвить, злиться, но он был… нашим Драко. А теперь он словно высечен из камня. Он игнорирует любые попытки заговорить о доме или о том, что произошло. Это очень необычно для него — так закрываться от нас. Гарри, всё это время сидевший с опущенной головой, медленно поднял взгляд. Слова слизеринцев эхом отозвались в его мыслях. «Жёстче и холоднее». Он вспомнил те ледяные пальцы на своём подбородке, когда Драко прижал его к дереву. Свои же его боятся. Свои же не знают, что с ним произошло. Но Гарри знал то, чего не знали они. Он чувствовал то самое обжигающее тепло, которое пробилось сквозь этот лёд всего час назад на поляне. Драко действительно выстроил стену вокруг себя, но почему-то именно в драке с Гарри эта стена дала трещину. Теодор Нотт снова покосился на Гарри, замечая, как тот жадно ловит каждое слово. Он видел, как расширились зрачки Поттера и как его лицо на мгновение озарилось странным пониманием, которое тут же сменилось замешательством. — Ну что, Грейнджер, довольна? — Блейз поправил манжеты, возвращая себе привычный вид. — Мы все в неведении. Наш «принц» вернулся с войны, о которой он молчит даже под пытками. Тишина, установившаяся после откровений слизеринцев, была колючей и неуютной. Но это мимолётное единение факультетов продлилось недолго. Полумна коснулась колоды, и две карты вылетели на середину стола, заискрившись алым и золотым. — Джинни — задающая. Гарри — отвечающий. Джинни вздрогнула. Она сидела на подлокотнике, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Все эти разговоры о «новом Драко», о его переменах вызывали у неё лишь глухую ярость. Она видела, как Гарри ловит каждое слово Панси, как его взгляд затуманивается при упоминании мэнора. — Гарри, — голос Джинни прозвенел резко, как натянутая струна. — Хватит этих загадок. Мой вопрос: почему ты сбежал из леса? Она подалась вперёд, игнорируя предупреждающий взгляд Гермионы. — Я знаю тебя, Гарри. Ты сильный. Ты выносливый. Ты прошёл через такое, что многим здесь и не снилось. Я знаю, что ты бы никогда не бросил тренировку только потому, что кто-то оказался сильнее или быстрее. Ты сам просил об этой помощи, ты сам пошёл на это, и ты не из тех, кто отступает от трудностей. Так что расскажи правду без прикрас: тренировка не была закончена, Малфой тебя не отпускал. Почему ты сорвался и в ужасе бежал оттуда? Что там произошло такого, от чего ты — Избранный — просто взял и дезертировал, бросив всё на полпути? В комнате стало так тихо, что было слышно биение сердец. Блейз и Тео прищурились — этот вопрос бил точно в цель. Панси затаила дыхание, её лицо исказилось от нехорошего предчувствия. Гарри почувствовал, как магия контракта сдавила его грудную клетку, требуя ответа. Он не мог солгать. — Я… — Гарри запнулся, чувствуя, как лицо заливает жар. — Я испугался не его силы, Джинни. И не того, что я слабее. — А чего тогда? — прошептала она, и в её голосе послышались слёзы. Гарри сглотнул ком. Перед глазами снова всплыло бледное лицо Драко, его тонкие пальцы на челюсти и то самое тепло, которое до сих пор жгло кожу. — Я испугался того, что мне… — Гарри замолчал на полуслове, чувствуя, как магия буквально выкручивает ему суставы. — Мне не хотелось, чтобы он убирал руку. Его ладонь… она была тёплой. Слишком тёплой. И когда он её отнял, я почувствовал, что мне этого не хватает. Я сбежал, потому что не понял, почему я хочу, чтобы мой враг касался меня снова. И почему я хочу вернуть это ощущение прямо сейчас. Слова упали в тишину, как тяжёлые камни. Джинни побледнела так, что её веснушки стали казаться тёмными пятнами. Она медленно прикрыла рот рукой. Панси издала придушенный вскрик, а Рон просто застыл, не в силах осмыслить услышанное. Тишина в комнате стала вязкой. Джинни смотрела на Гарри, и в её глазах медленно гасла надежда на простое объяснение. Его сбивчивое признание в «непонятных мыслях» ударило по ней сильнее, чем если бы он просто признал поражение. — Испугался мыслей, Поттер? — вкрадчиво переспросил Блейз, наклоняясь к нему. Его глаза хищно сузились; он буквально чувствовал, как Избранный барахтается в паутине собственных ощущений. — Каких же именно? Может, тех, что возникли, когда наш «хорёк» оказался слишком близко? Тех, от которых у тебя до сих пор зрачки во весь глаз? Блейз был готов дожать его. Ему нужно было вытащить из этого «героя», который на самом деле был обычным, запутавшимся подростком, всю правду — все грязные мыслишки, всё то, что Гарри так тщательно пытался похоронить внутри себя. Забини уже предвкушал, как сорвёт последнюю маску. — Давай, Полумна, — Блейз, не оборачиваясь, щёлкнул пальцами, подначивая Лавгуд на новую раздачу. — Мечи карты! Нам нужно продолжение. Я хочу быть задающим, а наш золотой мальчик пусть готовится выкладывать всё до конца. В его голове уже молились Мерлину, чтобы жребий пал именно так. Блейз замер, впившись взглядом в колоду, просчитывая коварные вопросы. Но Полумна даже не прикоснулась к картам. Она сидела абсолютно неподвижно, её светлые глаза были устремлены куда-то поверх голов присутствующих. — Карты нельзя торопить, Блейз, — произнесла она своим тихим, отрешённым голосом, от которого у Рона пошли мурашки. — Ими нельзя командовать. Они сами выбирают тех, чьи узлы должны быть развязаны именно сейчас. Она медленно протянула руку и, не глядя, перевернула одну из карт в центре стола. Та вспыхнула не золотом и не серебром, а глубоким, тревожным фиолетовым светом, который обычно означал вмешательство извне. — Жребий изменён, — прошептала Полумна. Блейз осёкся на полуслове. Он почувствовал, как азарт сменяется странным, холодным предчувствием. Магия комнаты вдруг пришла в движение: воздух стал тяжёлым и наэлектризованным, как перед грозой в Запретном лесу. Гарри вздрогнул, ощущая, как его собственное запястье, где затянулся магический контракт, внезапно обожгло холодом. Он поднял голову, пытаясь унять дрожь в руках, и в этот момент из самой густой тени у двери, за пределами круга света от камина, раздался тихий, сухой смешок. Все замерли. Теодор Нотт, единственный, кто до этого момента сохранял спокойствие, медленно выпрямился в кресле, наблюдая, как из мрака проступает бледное лицо. Его появление подействовало на присутствующих как детонатор. Джинни, чьё лицо всё ещё пылало от признания Гарри, мгновенно переключила всю свою ярость на вошедшего. — Ты! — выкрикнула она, делая шаг навстречу. — Ты всё это время был здесь? Наслаждался своим триумфом? Посмотри, что ты с ним сделал! Ты превратил тренировку в пытку, Малфой! Ты просто ничтожество, которое прячется за силой, когда у другого нет палочки! — Закрой свой рот, Уизли! — Панси мгновенно подскочила к Драко, загораживая его собой. — Не смей так разговаривать с ним! Твой Поттер сам приполз и просил о помощи. Если он слабак и не может выдержать даже пары ударов, это не проблемы Драко! — Слабак?! — Джинни сорвалась на крик, и между девушками вспыхнула яростная перепалка. Они выкрикивали оскорбления, их голоса сливались в нестройный шум, но Драко даже не удостоил их взглядом. Он подошёл к столу и остановился напротив Полумны. Его серые глаза были прикованы к колоде карт. Он молча наблюдал за тем, как Полумна, обычно такая невозмутимая, вдруг замерла и её бледное лицо вытянулось от шока. Карты на столе начали вести себя странно. Они не просто засветились — они начали переворачиваться сами собой, одна за другой, выстраивая невозможную, ломающую все правила игры комбинацию. — Что… что это? — прошептала Полумна, не отрывая взгляда от пульсирующего света. — Такого никогда не было. Магия… она выбирает не одного. Первая карта, вспыхнувшая густым изумрудным светом, замерла напротив Драко. — Отвечающий — Драко, — выдохнула Полумна. Но затем карты начали загораться по цепочке, указывая на противоположную сторону стола. Сначала ярко-красным вспыхнуло место Рона. Следом — золотистым перед Гермионой. И наконец ослепительный алый свет залил пространство перед Гарри. — Задающие… — Полумна запнулась, её голос дрогнул от неверия. — Рон… Гермиона… и Гарри. Все трое. По очереди. Магия требует правды от Драко перед всем Золотым Трио. В комнате повисла оглушительная тишина. Перепалка между Джинни и Панси оборвалась на полуслове. Блейз и Тео переглянулись, понимая, что игра только что вышла на уровень, к которому никто не был готов. Драко медленно обвёл взглядом троих гриффиндорцев. На его губах заиграла ледяная, едва заметная усмешка. Он выглядел абсолютно спокойным, словно именно этого и ждал. — Ну что ж, — холодно произнёс он, и в его голосе прозвучала сталь, — я слушаю вас, Золотое Трио Гриффиндора. Кто из вас первым осмелится спросить? Полумна Лавгуд, чьё лицо всё ещё хранило выражение глубокого потрясения, медленно указала на Рона. Магическое свечение вокруг него вспыхнуло ярче, подтверждая его право голоса. Рон сглотнул, чувствуя на себе ледяной взгляд Драко. Он долго готовил этот вопрос, он был уверен в нём на сто процентов. Для всей школы, для Ордена, для него самого — это была главная загадка года. — Ладно, Малфой, — голос Рона слегка дрогнул, но он заставил себя смотреть прямо в серые глаза напротив, — правда ли, что ты присягнул Тёмному Лорду и принял Метку? Джинни и Панси замерли. Гарри перестал дышать, впившись взглядом в левое предплечье Драко. Блейз и Тео обменялись быстрыми взглядами. Драко, ожидавший именно этого вопроса, лишь едва заметно приподнял уголок губ в холодном подобии усмешки. — Нет, — чётко и спокойно ответил он. Карты на столе на мгновение запульсировали чистым, ровным серебром. Магия комнаты приняла ответ. Это была правда. По залу пронёсся коллективный вздох облегчения и недоумения одновременно. Рон ошарашенно откинулся на спинку кресла — его главная теория рассыпалась в прах. Следом вспыхнула карта перед Гермионой. Она долго молчала, её брови были сдвинуты к переносице. Она пыталась сложить в единый пазл всё: его силу, его внезапный побег, страх слизеринцев и ложь Люциуса в письме. Наконец она подняла глаза, полные решимости докопаться до сути. — Драко, — её голос был сухим и аналитическим, — мой вопрос о мэноре. Правда ли, что твой отец, Люциус Малфой, закрыл поместье и удерживал тебя там силой? Драко даже не моргнул. В его взгляде промелькнуло нечто среднее между скукой и глубоко запрятанной горечью. — Нет, — повторил он тем же бесстрастным тоном. Карты снова вспыхнули серебром. Снова правда. Гермиона замерла, её аналитический ум зашёл в тупик. Если не Люциус держал его там, то кто? Или что? Драко замолчал, плотно сжав губы. По его тону и окаменевшему лицу было ясно: он не намерен обсуждать детали того ада, который творился за дверями поместья. Он ответил на вопрос, но не дал ни единой зацепки. Наступила очередь Гарри. Его карта горела тревожным алым пламенем, требуя вопроса. Гарри сидел, опустив голову, и в его разуме бушевал настоящий шторм. Мысли спутанным клубком сменяли друг друга, мешая сосредоточиться. «Почему он согласился его тренировать?» «Почему он семь лет играл роль капризного ребёнка, скрывая за маской этого холодного, сильного воина?» «Что за серебряные нити оплетают его руку, если это не Метка?» Гарри чувствовал, как внутри снова ворочается то самое непонятное чувство, возникшее в лесу. Он вспоминал тепло пальцев Драко и свои собственные мысли, которые заставили его бежать. Пророчество Дамблдора, долг перед миром, крестражи — всё это смешивалось с личным, почти интимным желанием просто понять человека, стоящего напротив. Он мялся, перебирая в голове тысячи вариантов, не зная, что именно станет тем самым ключом, который откроет дверь в душу Малфоя. Он чувствовал на себе взгляды всех присутствующих, но видел только Драко, который терпеливо и насмешливо ждал его хода. — Я… — начал Гарри, но голос подвёл его. Он снова замолчал, пытаясь выбрать единственный, самый важный вопрос из бесконечного потока сомнений. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Гарри сидел, опустив голову, и в его разуме бушевал настоящий шторм. Мысли спутанным клубком сменяли друг друга: пророчество, странные нити, холодный взгляд Малфоя и то проклятое «тепло», от которого он сбежал. Он открывал рот, чтобы задать вопрос, но тут же закрывал его, не в силах выбрать один-единственный из тысячи. И именно в этот момент, из-за мучительных колебаний Гарри, магия Выручай-комнаты взбунтовалась. Карты на столе внезапно вспыхнули ослепительным, режущим глаза светом. Раздался резкий сухой треск, похожий на электрический разряд, и все невольно зажмурились. Когда сияние немного поутихло, присутствующие ахнули. Магия совершила невозможное — она сама переписала правила. Алая карта Гарри и изумрудная карта Драко резко взмыли в воздух, поменялись местами и с грохотом упали на стол, выжигая на дереве новые знаки. — Что это… — выдохнул Рон, подаваясь вперёд. — Они поменялись, — прошептала Гермиона; её глаза расширились от шока. — Магия больше не ждёт вопроса Гарри. Она перевернула доску. Все присутствующие замерли, переглядываясь в полном оцепенении. Панси прикрыла рот ладонью, Блейз и Тео выпрямились, забыв про свои усмешки. Полумна Лавгуд медленно подняла голову, и её голос, обычно такой лёгкий, теперь прозвучал как приговор: — Жребии переплетены, — тихо произнесла она, и по её спине пробежала заметная дрожь. — Теперь Драко — задающий. Гарри — отвечающий. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды переместились на Малфоя. Драко медленно выпрямился. На его бледном лице не осталось и следа той ледяной усмешки, с которой он ждал вопросов «Золотого трио». Теперь его взгляд был сосредоточенным и острым, как лезвие кинжала. Он смотрел прямо на Гарри, который сидел напротив него, не в силах пошевелиться, чувствуя, как невидимые тиски контракта теперь сжимают его собственное горло, готовясь вырвать правду. Драко молчал долго, наслаждаясь этим моментом абсолютной власти. Он видел каждую эмоцию на лице Поттера: страх, замешательство и ту самую искру, которую Гарри так тщетно пытался скрыть. — Поттер, — наконец произнёс Драко. Его голос был тихим, но в этой тишине он прозвучал громче крика. — Раз уж ты не нашёл в себе смелости спросить меня… я сам спрошу тебя. Тишина в Выручай-комнате стала почти осязаемой, тяжёлой, как свинец. Гарри чувствовал, как капля пота скатывается по виску. Он не сводил глаз с Драко, ожидая удара — вопроса о лесе, о прикосновении, о той постыдной слабости, которую он сам не мог себе объяснить. Малфой не спешил. Он медленно обвёл взглядом присутствующих: замершего Рона, бледную Гермиону, вцепившуюся в край стола Джинни. Его молчание натягивало нервы гриффиндорцев, как тетиву лука, до болезненного звона в ушах. Драко чуть наклонил голову, и свет камина блеснул в его зрачках, делая их похожими на два серебряных клинка. Наконец он заговорил. Его голос был обманчиво мягким, лишённым привычного яда, но в нём слышалась пугающая серьёзность. — Поттер, — произнёс он, и Гарри вздрогнул от того, как официально это прозвучало. — Столько слов о силе, столько пота в лесу… Но я хочу знать правду без прикрас. Драко подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Скажи мне, — он сделал паузу, чеканя каждое слово, — ты всё ещё бездумное орудие в руках Альбуса Дамблдора? Ты всё ещё та самая жертвенная пешка, которую он так бережно полирует, прежде чем двинуть на убой? Или в тебе осталось хоть что-то, что принадлежит только тебе, а не его великому плану? В комнате стало так тихо, что было слышно, как догорает свеча в углу. Блейз и Тео переглянулись: вопрос был не просто политическим, он бил в самую суть того, кем Гарри пытался стать этот месяц. Гермиона ахнула, прикрыв рот ладонью, а Рон сжал кулаки, готовый вскочить. Гарри застыл. Он ждал чего угодно, но не этого. Этот вопрос вскрывал его самые глубокие страхи — те самые сомнения, которые грызли его после каждого урока с директором, после каждого упоминания крестражей. Магия контракта на столе вспыхнула густым фиолетовым светом, обвивая запястья Гарри. Она требовала ответа. Не того, который он выучил для газет, а того, который прятался в самой тёмной глубине его души. Гарри сглотнул. Он чувствовал на себе взгляд Драко — испытующий, знающий, словно Малфой уже видел ответ в его глазах ещё в лесу, когда прижал его к дереву. — Я… — начал Гарри, и его голос сорвался. Гарри почувствовал, как фиолетовое пламя магии комнаты сжалось вокруг его запястий, словно живые змеи. Оно не просто ждало — оно вытягивало правду из самых потаённых уголков его души, тех, куда он сам боялся заглядывать по ночам в башне Гриффиндора. Он посмотрел на Дамблдора в своём сознании: на его добрую улыбку, на его вечные загадки и уроки с Омутом памяти. А потом перевёл взгляд на Драко — холодного, прямого и пугающе честного в своей жестокости. — Я… — Гарри запнулся, чувствуя, как в горле пересохло. — Я не знаю. Карты на столе вспыхнули алым. Ложь. Магия требовала большего, чем простое «не знаю». Она требовала того, что Гарри признал сам для себя, когда Дамблдор отказался помогать Драко в мэноре. Гарри зажмурился. Он слышал, как Рон затаил дыхание рядом, как Гермиона едва слышно шепнула его имя. — Раньше я верил, что каждое его слово — истина, — голос Гарри окреп, становясь пугающе низким. — Я верил, что он ведёт меня к свету. Но теперь… теперь я чувствую, что я лишь инструмент. Хорошо заточенный, отполированный меч, который он держит в ножнах до нужного момента. Я больше не его «Золотой мальчик», Драко. Я чувствую себя пешкой, которой пожертвуют ради «высшего блага», даже не моргнув глазом. И самое страшное… я боюсь, что он уже давно решил, когда именно эта жертва должна состояться. В комнате воцарилась гробовая тишина. Это было не просто признание — это был крах всего, во что верил Гриффиндор. Джинни вскрикнула, закрыв рот ладонью, а Рон медленно опустился обратно в кресло, глядя на Гарри так, будто видел его впервые. Карты на столе вспыхнули ровным, спокойным серебром. Правда. Гарри открыл глаза и встретился со взглядом Малфоя. Драко не торжествовал. В его глазах не было привычной насмешки — только странное, глубокое понимание, от которого Гарри стало ещё больнее. Словно они оба теперь стояли на одном краю бездны, покинутые своими наставниками. — Добро пожаловать в реальный мир, Поттер, — негромко произнёс Драко, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на уважение. — Оказывается, за твоим шрамом всё-таки есть мозги. — Гарри, как ты можешь так говорить?! — Гермиона вскочила, её голос дрожал от ужаса. — Профессор Дамблдор любит тебя! Он заботится о тебе! Гарри медленно повернул к ней голову. Его взгляд был таким безразличным, что Гермиона невольно сделала шаг назад. — Он заботится о том, чтобы я выполнил свою роль, Гермиона. А это не одно и то же. Полумна медленно коснулась карт, и их мистическое сияние мгновенно погасло, погружая комнату в зыбкие тени от догорающего камина. — Игра окончена, — холодно произнёс Драко. В его голосе не было ни капли прежней ленивой насмешки, только сухая, режущая тишина. Все сидели в глубоком недоумении, оглушённые признанием Гарри о Дамблдоре. Панси, почуяв, что напряжение достигло предела, уже было подскочила к своему «принцу», намереваясь поскорее увести его в безопасные подземелья Слизерина, подальше от этого безумия. Она протянула руку, чтобы коснуться его локтя, но Драко резким, ледяным движением отстранил девушку, даже не взглянув на неё. Его стальной взгляд был прикован к Гарри, который всё ещё сидел в кресле, сжимая подлокотники побелевшими пальцами. — Тренировка не окончена, Поттер, — произнёс Драко, и в этом не было вопроса. — Ты сбежал. — Драко, ты с ума сошёл?! — взвизгнула Панси, но он проигнорировал её. Джинни вскочила с места, преграждая путь Малфою. Её лицо горело от возмущения, а в глазах стояли слёзы ярости. — Хватит! Остановись! — закричала она, осыпая Драко обвинениями. — Посмотри на него! Гарри не в том состоянии, чтобы продолжать это безумство. Ему нужен отдых, ему нужно прийти в себя после всего этого… Посмотри на его лицо, на его руки! Ты просто садист, Малфой! Гарри молчал, слушая её крик, который казался ему сейчас чем-то бесконечно далёким. Внутри него шла борьба: позор от побега из леса смешивался с горьким осознанием собственной правды. Он сам просил об этой помощи. Он сам настоял на этих уроках. И сейчас, глядя на непоколебимого Малфоя, он понял, что, если не пойдёт сейчас, он не пойдёт больше никогда. — Я в порядке, Джинни, — хрипло произнёс Гарри, поднимаясь. — Гарри, нет! — встряла Гермиона, проверяя время на своих часах. — Уже почти отбой, правила школы… ты не можешь… Драко даже не обернулся на её слова. Он просто развернулся и направился к выходу, зная, что последнее слово уже сказано. Гарри, на ходу подхватывая свою грязную мантию, молча последовал за ним, оставляя за спиной онемевших друзей.