Больше чем враг

Кабинет Дамблдора встретил их привычным тиканьем серебряных приборов и мягким светом ламп, но уют этого места сейчас казался Гарри удушающим. Они ворвались шумной, нелепой толпой: слизеринские мантии вперемешку с гриффиндорскими, расхристанный Забини и Панси, чьи глаза покраснели от непролитых слёз. Дамблдор сидел за столом, сложив кончики пальцев домиком. Он выглядел пугающе спокойным, словно ждал этого визита. — Профессор! — выпалил Рон, едва переступив порог. — Малфой пропал! Снейп отправился в мэнор, а Люциус лжёт в официальном ответе, что его там нет! Вы должны что-то сделать: мэнор просто заблокировали от всех посторонних, туда не пробиться! Дамблдор медленно поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд поверх очков-половинок оставался мягким, но абсолютно непроницаемым. — Я знаю о ситуации в поместье Малфоев, мистер Уизли, — тихо произнёс он. — Профессор Снейп действительно отправился туда, чтобы прояснить обстоятельства. — Так почему мы стоим здесь?! — Панси подалась вперёд; её голос сорвался на крик от отчаяния. — Если Люциус Малфой скрывает собственного сына даже от школы, значит, Драко в беде! Вы же великий волшебник, вы можете вмешаться! Мы места себе не находим: он просто исчез, а его собственный отец делает вид, что его не существует! Дамблдор вздохнул, и в этом вздохе Гарри услышал не сочувствие, а холодную логику шахматиста. — Мисс Паркинсон, Люциус Малфой — официально признанный глава своего дома. Поместье Малфоев — частная территория, защищённая древней родовой магией. Если он решил запереться в собственном доме и утверждает, что его сына там нет, у меня нет законных оснований для вторжения. Мы не можем начинать войну из-за того, что один из Пожирателей смерти решил сменить декорации своей жизни. — Но Драко… — начал было Гарри. Имя сорвалось с его губ так естественно, что внутри у него что-то болезненно дёрнулось. Он сам не заметил, как это произошло. В его голове Малфой всегда был «Малфоем» — символом вражды. Но сейчас, перед лицом этого ледяного спокойствия директора, образ рассыпался. Он вдруг перестал быть политической фигурой или сыном врага. Он стал просто одногруппником, который, возможно, прямо сейчас находился в опасности за стенами запечатанного дома. Гарри почувствовал, как по телу прошла странная волна жара. Лишь спустя мгновение он осознал, что именно сказал: Драко. Дамблдор на секунду прищурился, и в его мудрых глазах мелькнуло мимолётное удивление. Панси и Блейз замерли, глядя на Гарри так, будто у него выросла вторая голова. Даже Рон, ошарашенно моргая, замолк. — Гарри, — директор посмотрел ему прямо в глаза, — это внутренние дела семьи Малфоев. Сейчас на кону стоят куда более важные вещи, чем исчезновение одного студента. Профессор Снейп разберётся в этом. А сейчас я настоятельно прошу вас всех разойтись по своим факультетам. Идите спать и не забивайте голову лишними мыслями. В кабинете повисла удушливая тишина. Блейз Забини криво усмехнулся — он ожидал этого. Гарри смотрел на Дамблдора и видел не мудрого наставника, а человека, который только что пожертвовал фигурой ради «высшего блага». Директор знал, что там что-то не так, и сознательно решил оставить Драко там. — Пойдёмте, — коротко бросил Гарри друзьям. Он первым развернулся к выходу. Его неохота идти сюда сменилась ледяным осознанием: Дамблдор не поможет. Если единственный путь к самому себе лежит через этого человека, то Гарри Поттеру придётся действовать вопреки всем правилам Света. Уже на лестнице Гарри чувствовал на себе растерянный взгляд Гермионы. — Гарри, ты… ты назвал его по имени, — прошептала она. — Какая разница, как я его назвал, если директор умыл руки? — резко бросил Гарри, ускоряя шаг. Он злился. На Люциуса, на Дамблдора, но больше всего — на самого себя за то, что это простое имя заставило его сердце биться в каком-то рваном, неправильном ритме. Он точно знал: он не сможет просто пойти спать.

***

Драко не было в школе три дня. Три дня, которые для Гарри превратились в бесконечный цикл бессмысленных уроков, тяжёлых взглядов Дамблдора и тревожных шепотков в коридорах. Слизеринский стол напоминал похоронную процессию, а Панси Паркинсон и вовсе перестала появляться в Большом зале. Он вернулся в понедельник утром. Гарри заметил его сразу, как только переступил порог Большого зала. Драко сидел на своём привычном месте, идеально прямой, с безупречно уложенными волосами. Но что-то в нём изменилось. В его взгляде появилась пугающая, ледяная уверенность человека, который прошёл через нечто запредельное и вернулся иным. Его кожа казалась ещё белее, почти прозрачной, а под глазами залегли глубокие тени. Снейп сидел за преподавательским столом, выглядя не менее измождённым, и его взгляд то и дело возвращался к затылку Малфоя с плохо скрываемой тревогой. Гарри замер у входа. В голове набатом ударило изменённое условие Гермионы: «Гарри сам должен будет подойти к нему и попросить о тренировках». Магия контракта, дремавшая этот месяц, вдруг проснулась под его кожей, отзываясь колким покалыванием в пальцах. — Он вернулся, — выдохнул Рон, едва не выронив вилку. — Выглядит… странно. Словно он теперь сделан из камня. — Гарри, — Гермиона коснулась его плеча; её голос был полон серьёзности, — ты помнишь условие. Ты должен подойти. Сейчас. Пока зал не начал гудеть. Гарри сглотнул. Прыжок со скалы — вот на что это было похоже. Он сделал первый шаг. Затем второй. Зал постепенно затихал. Слизеринцы один за другим поднимали головы, наблюдая за тем, как «Золотой мальчик» Гриффиндора целенаправленно идёт к их столу. Блейз и Тео замерли, обмениваясь быстрыми взглядами. Панси сжала край скатерти так, что костяшки побелели. Драко не обернулся, даже когда Гарри остановился прямо за его спиной. Он продолжал смотреть в свою тарелку, словно Поттера не существовало. — Малфой, — голос Гарри прозвучал твёрдо, хотя сердце колотилось о рёбра. Малфой медленно, с почти пугающим достоинством, отставил чашку с чаем. Он по-прежнему сидел спиной к Гарри, глядя куда-то перед собой. — Поттер, — произнёс он. В этом единственном слове не было ни капли прежнего яда — только сухая, пустая сталь. Гарри почувствовал, как магия контракта сжимает его горло, требуя своего. Он сделал глубокий вдох, глядя на безупречно ровную спину врага. — Мне нужно то, о чём договаривались в Выручай-комнате, — Гарри старался говорить тихо. — Я пришёл попросить… научи меня. Тому, что умеешь ты. Сделай меня сильнее. Гарри приготовился к удару: к язвительной тираде, к высокомерному смеху или холодному презрению. Но Драко по-прежнему не оборачивался. Он молча замер на несколько секунд — долгих, тяжёлых секунд, в течение которых время в Большом зале, казалось, замедлилось до капли застывающего воска. Было слышно лишь, как трещит пламя в факелах. — В семь вечера. Старый дуб на опушке, за хижиной Хагрида, — так же тихо ответил Драко, всё ещё не поворачивая головы. Его голос был ровным, почти деловым. Он просто констатировал факт, назначая встречу там, куда студенты обычно боялись соваться после заката. По залу пронеслась волна настоящего шока. Блейз Забини замер с вилкой у самого рта; его брови взлетели вверх. Теодор Нотт ошарашенно моргал. Панси Паркинсон и вовсе выглядела так, будто её ударили Петрификусом: она смотрела на затылок Драко, не веря своим ушам. Даже за преподавательским столом Снейп медленно опустил газету, а Дамблдор перестал улыбаться, внимательно вглядываясь в эту сцену. — Я буду, — коротко кивнул Гарри. Он развернулся и пошёл обратно к своему столу под перекрёстным огнём сотен взглядов. Он чувствовал спиной этот невидимый барьер, который выстроил вокруг себя Малфой, и понимал: сегодня вечером всё изменится.

***

Апрельский вечер дышал сыростью и холодом, который пробирался под мантию, напоминая, что весна — это лишь видимость. Гарри подошёл к старому дубу, стараясь не поскальзываться на влажных корнях. Драко уже ждал в густой тени, почти сливаясь с тёмным стволом, в своей чёрной мантии. Малфой встретил его ледяным, пронизывающим взглядом. Никаких едких комментариев, ни одного лишнего жеста. Он лишь коротко кивнул в сторону Запретного леса и, развернувшись, двинулся вглубь чащи. Гарри молча последовал за ним, слушая, как под ногами хлюпает влажный мох и хрустят пересохшие за зиму ветки. Они шли достаточно долго, пока шум ветра в кронах не заглушил далёкие звуки замка. Драко остановился на небольшой поляне, со всех сторон зажатой вековыми соснами. Здесь, в глубине леса, лунный свет казался неестественно ярким, превращая оттаявшие участки земли в пятна чистого серебра. Малфой медленно, почти лениво, расстегнул фибулу своей мантии. Он одним движением плеч скинул тяжёлую чёрную ткань прямо на корни старого дерева, оставшись в школьных брюках и тонкой белой рубашке, которая в этом полумраке казалась ослепительно чистой. Гарри замер, невольно наблюдая за его движениями. В Драко не было пугающей массы; он оставался всё тем же изящным юношей с узкими плечами. Но теперь в его осанке не было прежней расхлябанности. Он стоял устойчиво, распределив вес так, словно в любую секунду был готов сорваться с места. Драко обернулся к Гарри. Его лицо в лунном свете казалось застывшей маской. — Убери палочку, Поттер, — произнёс он сухим и ровным голосом. — Оставь её в кармане или брось на мою мантию. Она тебе сегодня не поможет. Посмотрим, на что ты способен без своих искр. Гарри помедлил, чувствуя, как по спине пробежал холодок, но всё же подчинился, оставив палочку и джемпер в стороне. Драко слегка расставил ноги, принимая свободную, но закрытую стойку. — Нападай, — просто сказал он. — Блейз говорил, что ты не умеешь драться. Рон считает, что ты сильный, потому что ты «Герой». Я хочу увидеть правду. Покажи, на что ты способен без палочки. Или уходи обратно в замок к своему директору.