Больше чем враг

Лес за пределами Хогвартса встретил их неприветливым дождём и пронизывающим ветром. Первая стоянка под защитными чарами Гермионы была далека от романтики приключений: мокрая одежда, скудный паёк и давящее осознание того, что Драко где-то там, за невидимой стеной молчания, а они топчутся на месте. Напряжение, которое в Выручай-комнате сдерживалось общей целью и авторитетом «принцев», здесь, в диких условиях, прорвалось наружу. — Мы не можем просто сидеть и ждать озарения, Гарри! — Рон швырнул пустую консервную банку в сторону. — Прошло три дня! Гермиона листает свои книги, ты смотришь в одну точку, а этот… — он кивнул на Блейза, который невозмутимо очищал свою дорогую мантию от лесного сора, — этот вообще ведёт себя так, будто мы на пикнике у озера! Блейз медленно поднял взгляд. Его аристократическая выправка в этих кустах выглядела вызывающе — и это бесило Рона до зуда. — Уизли, твой примитивный гнев не ускорит процесс поиска расщеплённой души Лорда, — лениво протянул Забини. — Мои методы требуют тишины. Я пытаюсь вспомнить реестры Гринготтса, которые упоминал мой отец. Если мы вломимся в банк, основываясь только на твоём «чутье», нас прихлопнут в первом же туннеле. — Ваши «слизеринские методы» уже привели к тому, что Малфой убил директора и свалил! — выкрикнул Рон, делая шаг к Блейзу. — Откуда нам знать, что ты не ждёшь момента, чтобы сдать нас Снейпу? — Рон, замолчи! — Гермиона встала между ними; её голос дрожал от усталости. — Блейз здесь по своей воле. Он рискует не меньше нашего! Если мы начнём грызться сейчас, мы проиграем, даже не начав охоту. Гарри сидел в стороне, прислонившись к мокрому стволу сосны. Он слышал их спор, но тот казался ему фоновым шумом. Внутри пульсировала пустота, оставленная Драко. Ревность, обжигающее желание, поцелуй на поляне — всё это теперь казалось осколками разбитого зеркала, которые больно резали память. — Хватит, — негромко произнёс Гарри. Его голос был лишён эмоций, но в нём была та самая холодная сталь, которой его научил Драко. Рон и Блейз мгновенно замолчали, уставившись на него. — Блейз, проверь ещё раз всё, что ты знаешь о хранилищах Гринготтса. Рон, следи за периметром. Гермиона… — он посмотрел на подругу, и в его взгляде мелькнула тень благодарности. — Ты права. Нам нужен план, а не драка. Он снова закрыл глаза. Ему казалось, что, если он сосредоточится достаточно сильно, то сможет почувствовать холод серебристых нитей Нарциссы. Где бы ни был Драко, Гарри знал: тот не мог просто исчезнуть. Он оставил след. Обязательно оставил.

***

Гарри, Рон, Гермиона и Блейз трансгрессировали на площадь Гриммо. Старый дом Блэков встретил их затхлым воздухом и вековой пылью, однако сейчас это место казалось самой надёжной крепостью в мире. Они провели здесь почти месяц. Блейз, используя свои старые связи и знание чистокровных традиций, методично прочёсывал архивы Гринготтса в своей памяти, пытаясь вычислить, в каком именно сейфе может храниться Чаша Пуффендуй. Именно его холодный расчёт позволил им подтвердить: артефакт — в хранилище Лестрейнджей. В это же время они вытрясли правду из Кикимера. Старый домовик, рыдая и проклиная «грязнокровок», всё же рассказал историю Регулуса Блэка. Медальон Слизерина был найден в одной из куч хлама и теперь тяжёлым грузом висел на груди у Гарри, обжигая кожу знакомым холодом тьмы. План проникновения в банк Гринготтс занимал все их мысли. На столе в столовой были разложены чертежи, набросанные Блейзом, и списки ингредиентов для оборотного зелья от Гермионы. Именно в этот момент, когда Рон спорил с Блейзом о надёжности гоблинских охранников, в прихожей раздался оглушительный грохот. Защитные чары дома взвыли. Гарри первым выбежал в коридор, вскинув палочку. На пороге, привалившись к стене, стоял Теодор Нотт. Его мантия была разорвана, лицо покрыто копотью и кровью, а взгляд — абсолютно пустой, остекленевший. — Тео! — Блейз бросился к другу, подхватывая его под руки, пока тот медленно оседал на пол. Нотт не сопротивлялся. Его губы дрожали; он едва шевелил ими, словно забыл, как складывать звуки в слова. Из его груди вырывался лишь хриплый, прерывистый шёпот, который заставил всех присутствующих похолодеть. — Мертвы… — выдохнул Тео, глядя в пустоту перед собой. — Все… мертвы… Гермиона мгновенно присела рядом, пытаясь наложить диагностические чары, но Тео лишь сильнее вцепился в рукав Блейза. — Тео, посмотри на меня! — Блейз встряхнул его за плечи, теряя своё привычное хладнокровие. — Кто мёртв? Мэнор? Слизеринцы? О чём ты говоришь?! Но Нотт лишь продолжал качаться из стороны в сторону, повторяя это страшное слово как молитву. Его разум явно не выдержал того, что он увидел. Гарри смотрел на него, и внутри всё сжималось: если Тео, самый спокойный из них, в таком состоянии, значит, снаружи произошло нечто, что меняет правила этой войны окончательно. — Нам нужно напоить его успокаивающим, — быстро скомандовала Гермиона. — Рон, неси зелье! Гарри, помоги занести его в гостиную. Они осторожно перенесли Тео на диван. В зловещем полумраке дома Блэков его бледное, испачканное лицо казалось посмертной маской. Спустя несколько минут, когда Гермиона наконец влила в него отвар, Теодор замер. Дрожь утихла, но взгляд остался таким же мёртвым. Все замерли в молчаливом ожидании, боясь спугнуть ту крупицу сознания, которая возвращалась к нему. — Я приехал туда… в Мэнор, — наконец выдавил Тео, и этот хрип заставил Гарри вздрогнуть. — Думал, Драко там… думал, предупрежу… Он умолк, и воздух в гостиной загустел — стал почти осязаемым; казалось, его можно резать ножом. Гарри почувствовал, как медальон на его груди отозвался тяжёлым, ледяным толчком. Теодор судорожно выдохнул, и звук этого выдоха был похож на скрежет ломающегося льда. Он вцепился в обивку дивана, словно пытался удержаться за реальность, которая ускользала от него. — Я приехал туда, в Мэнор… — начал Тео, и его голос дрожал от невыносимого напряжения. — Отец сказал, что мне пора. Пора принять Метку, присягнуть Лорду. Моей первой мыслью было сбежать, исчезнуть… но, когда я услышал, что штаб Лорда теперь в Малфой-Мэноре, я согласился. Я думал, что найду Драко, что смогу помочь. Он сделал глоток воды, которую подала Гермиона. — Мы прибыли в самый жуткий момент, — прошептал Тео, и его глаза расширились от ужаса. — Лорд… он стоял в центре зала. Он приказал Люциусу убить Нарциссу. Прямо там, при всех. Он твердил, что она — обуза, что её «хладнокровие» и преданность сыну мешают Люциусу быть истинным слугой. Что она — оковы, от которых нужно избавиться. Блейз прикрыл рот рукой, а Гарри почувствовал, как медальон на груди вгрызается в кожу. — Я стоял словно в оцепенении, — продолжал Тео, и по его щеке потекла грязная слеза. — Я не сразу заметил Драко. Гарри… он был там. Он стоял рядом с Лордом, но он не был свободен. Кольца Нагайны окутывали его тело: змея медленно скользила по его плечам, её зубы уже касались его шеи. Лорд поставил Люциуса перед выбором: или он убивает жену и доказывает верность, или Нагайна закончит с его наследником прямо сейчас. Теодор зажмурился, и его лицо исказилось от боли. — Люциус колебался. Он дрожал так, что палочка едва держалась в его пальцах. Он смотрел на Нарциссу, а она… она просто кивнула ему. Она смотрела только на Драко. И тогда Люциус выполнил приказ. Из его уст прозвучал приговор… зелёный луч ударил в женщину, которую он любил больше жизни. Нарцисса упала, а Драко… Тео умолк, захлёбываясь воздухом, не в силах продолжать. Его разум словно снова оказался в том зале, залитом мертвенным светом непростительного заклятия. Спустя несколько минут тяжёлого молчания и ещё одного выпитого зелья Теодор продолжил, и его голос теперь звучал как шелест сухого пепла. — После того как приговор был приведён в исполнение, Люциус так и остался стоять, застыв, точно каменное изваяние. Нагайна сразу же разжала кольца, соскальзывая с плеч Драко и перемещаясь к телу Нарциссы… Лорд ликовал, он упивался этой покорностью. Но в этот момент рядом с Драко раздался странный треск. Прямо на его левой руке… — Тео судорожно сглотнул. — Метка. Она исчезла. Просто испарилась, будто её и не было никогда. Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар. Он вспомнил слова Драко о том, что нити Нарциссы держат клеймо на поверхности, не давая ему врасти в душу. — Драко стоял неподвижно, — прошептал Тео, и его глаза расширились от пережитого ужаса. — Он смотрел на труп матери, и в его глазах была пустота. Просто абсолютная пустота. Меня начало трясти… это было страшнее любого крика. Все молча наблюдали за этим «ледяным принцем». Лишь Люциус нарушил тишину: он вдруг осознал, что натворил, и просто зарыдал, как безумный. Лорда это только рассмешило. Он ставил Драко в пример отцу: «Смотри, Люциус, твой сын не проронил ни звука — он истинный слуга». Тео схватил Блейза за руку, сжимая её до белизны костяшек. — И пока Лорд смеялся, не замечая, что рука Драко теперь чиста, раздался его голос. Мёртвый голос, который заставил замолчать самого Тёмного Лорда. — Они исчезли из-за тебя, — произнёс Драко; его взгляд был прикован к отцу. — Я больше не чувствую их, — он поднял левую руку, вглядываясь в чистую кожу, где больше не было тех серебристых нитей, что так бережно вплетала его мать… тех нитей, пропитанных её любовью и защитой. — Они испарились в тот миг, когда её тело упало замертво. Гермиона тихо всхлипнула. — И только тогда Лорд заметил, — Теодор задрожал всем телом, — его глаза сузились, искрясь багровым гневом. Беллатриса сразу завыла: «Предатель!», тыча палочкой в Драко. Лорд медленно поднял свою палочку, наставляя её прямо в лицо Драко, готовый убить его на месте… Он снова умолк, хватая ртом воздух. Теодор судорожно вдохнул, словно пытаясь затолкнуть в лёгкие весь воздух этой душной гостиной, и вцепился в края дивана так, как если бы это был спасательный круг. Его голос стал прерывистым, быстрым, будто он боялся, что, если остановится, то никогда не доскажет. — Лорд уже начал произносить заклинание… я видел, как его губы сложились в те самые слова, — Тео сглотнул, и его взгляд заметался по комнате. — Но Драко среагировал. Гарри, он не просто увернулся. Он… он ответил. Прямо в Лорда. Я никогда не видел у него такой магии — холодной, пустой, лишённой всякого страха. Блейз ахнул, а Рон невольно подался вперёд, забыв о дыхании. — Пожиратели не стерпели такого отношения к своему хозяину, — продолжал Тео, и его голос сорвался на шёпот. — В Драко посыпался целый рой заклятий. Это был хаос. Лучи летели со всех сторон, но они… они рикошетили. Словно вокруг него был невидимый кокон. Заклятия отскакивали от него и попадали в других Пожирателей; те замертво падали прямо там, в бальном зале. В Мэноре начался сущий ад. Они пытались попасть в одного мальчишку, а в итоге убивали друг друга в этой тесноте. — А я просто метался, — Тео задрожал, и слёзы снова потекли по его лицу. — Я пытался убежать, найти хоть какое-то укрытие, пока меня не задело случайной вспышкой… и вдруг прямо передо мной возник Драко. Его лицо было совершенно белым, без эмоций; только глаза… в них была бездна. Он схватил меня за плечо и телепортировал прямо сюда, к дверям Гриммо. На ходу он успел только крикнуть, что придёт следом. Сказал: «Я приду»… Тео умолк, и его лицо исказилось от новой судороги отчаяния. — Но его нет, Гарри. Прошло столько времени, а его нет. Он остался там, один против всех, в этом горящем склепе, который когда-то был его домом. В гостиной воцарилась гробовая тишина. Гарри чувствовал, как медальон на его груди вибрирует от ярости, а шрам на лбу начинает бить тупой, пульсирующей болью. Драко остался там один — без нитей матери, без Метки, без защиты; только со своей пропастью и палочкой против целой армии. Гарри не успел ответить — слова застряли в горле. В ту же секунду защитные чары дома номер двенадцать на площади Гриммо вздрогнули с такой силой, что люстра в гостиной жалобно зазвенела, а со стен посыпалась вековая штукатурка. Портрет миссис Блэк в прихожей даже не закричал — он издал придушенный, полный ужаса хрип и затих. Все четверо — Гарри, Рон, Гермиона и Блейз — мгновенно вскинули палочки, заслоняя собой обессиленного Тео. Раздался тяжёлый, глухой удар в парадную дверь. Затем ещё один. Скрежет металла о камень был таким отчётливым, будто кто-то снаружи пытался процарапать себе путь сквозь магическую броню дома. — Это он… — прошептал Гарри, чувствуя, как шрам на лбу вспыхнул острой, режущей болью. — Это Драко. Он сорвался с места, игнорируя предостерегающий крик Гермионы. Гарри рванул на себя тяжёлую дубовую дверь, и в прихожую ворвался запах озона, горелой плоти и ледяного ночного ливня. На пороге стоял Драко. Он едва держался на ногах, опираясь плечом о косяк. Его белая рубашка, в которой он был на празднике, превратилась в грязные, пропитанные кровью лохмотья. Лицо было бледным до синевы, а взгляд — тем самым, о котором говорил Тео: пустой, выжженный, лишённый всякого проблеска жизни. Левая рука, без Метки и серебристых нитей, безвольно висела вдоль тела, а пальцы правой всё ещё судорожно сжимали палочку. Драко поднял глаза на Гарри. В этой пустоте на мгновение промелькнуло узнавание, и он сделал один неуверенный шаг вперёд, прежде чем его колени подогнулись. — Я пришёл… — выдохнул он, и этот голос не был похож на человеческий. Это был шёпот самой Смерти. Гарри успел подхватить его за мгновение до того, как Малфой рухнул на пыльный пол прихожей. Кожа Драко была ледяной, а от его одежды исходил жар догорающего Мэнора.

***

Драко лежал на кровати в одной из мрачных спален дома Блэков, и его бледность сливалась с цветом накрахмаленных простыней. Он казался почти прозрачным, лишённым той колючей жизненной силы, которая всегда выделяла его среди других. Гарри не отходил от него ни на шаг. Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и до боли сжимал холодную ладонь слизеринца, на которой больше не было ни чёрной змеи, ни серебристых нитей. Гермиона, проведя несколько часов над книгами по высшей защитной магии и изучив состояние Драко, наконец вышла к остальным в гостиную. Её голос был тихим и надломленным. — Тео был прав, — произнесла она, глядя на свои дрожащие руки. — Тот щит в Мэноре… это были нити. Когда Нарцисса погибла, магия её любви не исчезла мгновенно. Она начала покидать тело Драко и в этот момент создала тот самый предсмертный барьер, который рикошетил заклятия Пожирателей. Но нитям нужна была энергия, чтобы удерживать такую мощь. Они тянули силы из самого Драко до последней капли, пока полностью не растворились в воздухе. Она сделала паузу, вытирая лицо краем мантии. — Ему просто нужен отдых. Его магическое ядро истощено до предела, но он восстановится. Ему нужно время, чтобы силы вернулись. Просто глубокий сон. Рон и Блейз выдохнули с явным облегчением, но тишина в доме не стала уютнее. Все четверо — Рон, Гермиона, Блейз и пришедший в себя Тео — собрались внизу на очередное вечернее совещание. Но чертежи Гринготтса, разложенные на столе, больше не приковывали их внимания. — Вы видели его? — негромко спросил Рон, кивнув в сторону лестницы. — Он сидит там на полу, уткнувшись лицом в руку Малфоя. Он даже не ест. — Это заметили все, Рон, — отозвался Блейз, и в его голосе впервые не было насмешки. — То, как Поттер смотрит на него… это не просто союз двух «пешек». Это что-то, что заставляет меня чувствовать себя лишним даже в собственном мире. — Гарри слишком подавлен, чтобы мы могли его расспрашивать, — Гермиона грустно покачала головой. — Но их связь… она изменилась после той ночи в Выручай-комнате. Вы ведь видели, как он бросился к двери, когда пришёл Драко? Теодор, который всё ещё был бледен после пережитого, подал голос: — В Слизерине говорят, что крайняя степень преданности — это когда ты готов разделить чужой ад. Кажется, Поттер не просто разделил его, он решил в нём поселиться, пока Драко не выйдет на свет. Они сидели в полумраке столовой, перебирая детали поведения Гарри за последние недели: его ревность в гостиной, его готовность идти против Дамблдора, его отчаянную нежность к врагу. Любопытство жгло их: они хотели знать правду, но вид Гарри — изломанного, ждущего у постели того, кто убил директора, — заставлял их молчать. А наверху, в тишине комнаты, Гарри продолжал сжимать пальцы Драко. Он не слышал их шёпота. Он лишь ждал того момента, когда эта «холодная рука» дрогнет и сожмёт его ладонь в ответ.