Больше чем враг

Тишина в столовой на Гриммо угнетала, напряжение росло. Рон, Гермиона, Блейз и Тео сидели над остывающим обедом, понуро ковыряя в тарелках. Очередная попытка затащить Гарри вниз поесть закончилась ничем — он просто покачал головой, не отнимая лица от ладони спящего Драко, и они сдались. Внезапно безмолвие разорвал резкий, металлический звон. Тяжёлый золотой медальон Слизерина с грохотом приземлился на середину дубового стола, едва не перевернув солонку. Все четверо подскочили, хватаясь за палочки, но замерли, услышав до боли знакомый, растягивающий слова ледяной голос: — Какого Мерлина этот кусок тёмного мусора носит один Поттер?! Вы здесь решили устроить поминки или соревнование по коллективному унынию? В дверях стоял Драко. Он был пугающе бледным, под глазами залегли тени, а рубашка висела на нём мешком — но взгляд серых глаз горел прежним, колючим высокомерием. Следом за ним в столовую буквально влетел Гарри. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон: волосы всклокочены, щёки горят, а в глазах — дикая смесь облегчения и паники. — Драко, тебе нельзя вставать! Гермиона сказала, что магическое ядро… — начал Гарри, пытаясь перехватить его за локоть. Малфой медленно повернул голову. Один холодный, пронизывающий взгляд серебра заставил «Избранного» осечься на полуслове и замереть. — Сядь, Поттер, — приказал Драко. — Твоя забота начинает напоминать удушение подушкой. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но под этим ледяным давлением просто опустился на ближайший стул, притихнув. Малфой обвёл взглядом ошарашенные, но светящиеся робкой радостью лица Рона, Гермионы, Блейза и Тео. Он не удостоил их приветствием. Вместо этого он бесцеремонно придвинул к себе тарелку с жарким, стоявшую перед Роном, и с грохотом поставил её прямо перед Гарри. — Ешь, — приказным тоном бросил он. — Но я не хочу… — попытался вскинуться Гарри. Драко опёрся руками о стол, наклоняясь к нему так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Я неделю провёл в отключке не для того, чтобы очнуться и обнаружить вместо союзника истощённый призрак гриффиндорца. Ешь. Сейчас же. Или я заставлю тебя глотать это с помощью заклятия. Гарри вспыхнул, бросил быстрый взгляд на друзей и под сокрушительным напором Малфоя послушно уткнулся в тарелку, начиная судорожно жевать. Рон, у которого только что нагло отобрали обед, даже не подумал возмутиться. Ему до смерти не нравился тон Малфоя, но он видел, что этот «хорёк» сделал за десять секунд то, чего они вчетвером не могли добиться целую неделю. В столовой впервые за долгое время стало… почти нормально. Пока Гарри под пристальным и ледяным надзором Драко методично опустошал тарелку, стараясь не поднимать глаз от жаркого, атмосфера в столовой на Гриммо начала стремительно меняться. Присутствие Малфоя — пусть и бледного, едва стоящего на ногах — вернуло в дом ту самую жёсткую структуру, которой гриффиндорцам так не хватало. Блейз и Тео переглянулись. Для них возвращение лидера означало конец траура и начало дела. — Раз уж наш «золотой мальчик» занят пополнением калорий, — лениво протянул Блейз, хотя его пальцы всё ещё нервно подрагивали, — пора ввести тебя в курс дела, Драко. Министерство пало окончательно. Пий Толстоватый — марионетка, это и так было ясно, но теперь Снейп официально назначен директором Хогвартса. Драко даже не вздрогнул при упоминании имени наставника. Он продолжал стоять за спиной Гарри, положив одну ладонь на его плечо, а другую — на край стола, буквально заковывая Поттера в своё личное пространство. — Снейп в Хогвартсе — это логично, — сухо бросил Драко. — Лорду нужно контролировать колыбель будущих смертников. Что с Гринготтсом? — Мы почти закончили план, — вступил Тео, пододвигая к Драко исчерченный пергамент. — Блейз выяснил через свои каналы, что Чаша точно в сейфе Лестрейнджей. Но охрана усилена втрое. Гоблины теперь проверяют каждого на входе «Тонким зондом». Гарри попытался вставить слово, проглотив кусок картофеля, но Драко лишь чуть сильнее сжал его плечо, приказывая молчать. — Твой отец, Тео, — Драко посмотрел на Нотта в упор, — он всё ещё в фаворе у Лорда после бойни в Мэноре? — Он… он один из тех, кто сейчас заправляет в Министерстве, — Тео отвёл взгляд. — Он считает меня пропавшим без вести или мёртвым. — Отлично, — Драко хищно прищурился. — Значит, у нас есть доступ к внутренним протоколам перемещения артефактов. Пока Поттер доедает свой обед, мы пересмотрим ваш план. Гринготтс не берётся штурмом — он берётся изнутри, через тщеславие тех, кто считает себя в безопасности. Рон смотрел на эту сцену с открытым ртом. Он видел, как Драко, игнорируя собственную слабость, уже выстраивал стратегию, одновременно следя, чтобы Гарри не оставил на тарелке ни крошки. — Ты закончил, Гарри? — негромко спросил Драко, и в этом вопросе впервые за утро промелькнула тень той самой интимности, от которой у Гарри пошли мурашки. Гарри кивнул, отодвигая пустую тарелку. Он чувствовал себя странно: сытым, защищённым и абсолютно готовым идти за этим человеком хоть в самое пекло Гринготтса. Драко дождался, пока Гарри отложит вилку, и только тогда убрал руку с его плеча. Он медленно обошёл стол; его шаги по-прежнему были чуть неуверенными, но спина оставалась прямой. Подойдя к разложенным чертежам Гринготтса, он окинул их беглым, полным презрения взглядом. — Ваш план — это прямая дорога в Азкабан или в пасть дракону, — холодный голос Драко заставил Рона вздрогнуть, а Блейза — понимающе прищуриться. — Вы планируете просто зайти и взять Чашу? Гриффиндорская наивность не знает границ. Он указал бледным пальцем на сектор сейфа Лестрейнджей. — Беллатриса — сумасшедшая, но она не дура. Она помешана на сохранности того, что доверил ей Лорд. В её сейфе установлены заклятия «Близнецов» и «Пылающей ладони». Гермиона резко выпрямилась, её лицо побледнело. — Заклятия умножения? — выдохнула она. — Именно, Грейнджер, — Драко посмотрел на неё в упор. — Любой предмет, которого вы коснётесь без специального разрешения гоблина-хранителя, начнёт бесконечно множиться. Раскалённое золото заполнит сейф за считанные минуты. Вы не просто сгорите заживо — вас раздавит массой фальшивых сокровищ. В столовой воцарилась гробовая тишина. Рон медленно перевёл взгляд с чертежа на Гарри. План, который они выстраивали неделями, только что рассыпался в прах под одним коротким замечанием Малфоя. — Откуда ты это знаешь? — хрипло спросил Гарри, поднимаясь со стула. — Белла хвасталась этим в Мэноре, когда думала, что я — верный наследник, — Драко горько усмехнулся, и на мгновение в его глазах промелькнула тень той боли, которую он принёс с собой из дома. — Она называла это «защитой для избранных». Блейз постучал пальцами по столу, нарушая оцепенение. — Значит, нам нужен не просто оборотный напиток. Нам нужен способ остановить умножение или… — Или нам нужен кто-то, чьё прикосновение сейф признает своим, — Драко перевёл взгляд на свои руки, на которых больше не было ни Метки, ни нитей матери. — Нам придётся импровизировать. Гарри подошёл к нему почти вплотную. Он видел, как Драко едва заметно покачнулся от усталости, но продолжал держать маску. — У тебя есть идея, — утвердительно произнёс Гарри. — Ты не стал бы говорить об этом, если бы не знал, как обойти защиту. Драко посмотрел на него, и в глубине серых глаз на долю секунды промелькнуло то самое тепло, которое они делили в лесу. — У меня есть способ, Поттер. Но для этого нам понадобится кровь одного из присутствующих здесь слизеринцев. И твоя готовность рискнуть всем в самом глубоком подземелье Лондона. Гарри нахмурился, переводя взгляд с Малфоя на Тео. — Кровь? Ты хочешь использовать Тео как ключ? — Именно, — Драко сделал шаг к Нотту, и тот невольно выпрямился. — Родословные Ноттов и Лестрейнджей переплетаются в трёх коленах через ветвь Розье. Магия Гринготтса — не бюрократия, а резонанс. Кровь Тео достаточно близка к оригиналу, чтобы обмануть систему распознавания «свой—чужой» на внешнем контуре сейфа. Драко снова посмотрел на Гарри, и в его голосе зазвучала опасная уверенность: — Мы не будем использовать оборотное зелье или иллюзии. Мы предъявим банку саму суть. Кровь Тео даст нам право войти, а твоя магия, Гарри, станет тем тараном, который заставит замок подчиниться. Сейф «почувствует» родство Ноттов и решит, что пришёл кто-то из своих, имеющий право распоряжаться ценностями. Тео медленно достал из внутреннего кармана узкий серебряный стилет. Его пальцы слегка дрожали, но взгляд был твёрдым. — Это сработает, — тихо подтвердил Нотт. — Моя бабка была из Лестрейнджей. Магия узнает меня. Но нам нужно смешать её с чем-то… более стабильным. Драко кивнул и протянул руку к кинжалу. — Блэки и Лестрейнджи связаны не просто брачными контрактами, а вековыми узлами, — в глазах Драко вспыхнул холодный расчёт. — Моя кровь — это фундамент: кровь Блэков, которая течёт во мне, узнает магию Беллатрисы как родную сестру. Но сейчас, когда я «мёртв» для магии рода, она слишком нестабильна, чтобы открыть дверь в одиночку. Драко перехватил стилет у Тео и посмотрел на Гарри. — Кровь Тео даст нам «ключ» рода Лестрейнджей по линии Розье. Моя кровь Блэков даст стабильность и право войти в хранилище тётки. А ты… ты дашь нам силу, чтобы эта гремучая смесь не выжгла нас изнутри. Мы создадим этот дикий резонанс. Гарри резко перехватил руку Драко, когда тот уже заносил стилет над ладонью: его пальцы сомкнулись на запястье слизеринца мёртвой хваткой. — Стой. Хватит, — голос Поттера прозвучал хрипло, но властно. — Ты только что выбрался из ада в поместье, Малфой. Ты едва на ногах стоишь, а уже лезешь в ритуальную магию крови. Никаких надрезов. Не сейчас. Драко замер, тяжело дыша. Его серые глаза лихорадочно блеснули; он хотел что-то возразить, но Гарри не разжал руку, заставляя его опустить кинжал. В комнате повисла тяжёлая пауза. — План принимается, — отрезал Гарри, — но мы сделаем это, когда ты перестанешь выглядеть как оживший мертвец. Нам нужны живые союзники в Гринготтсе, а не обескровленные трупы. Гермиона, которая до этого молча наблюдала за ними, скрестив руки на груди, сделала шаг вперёд. Её лицо выражало крайний скептицизм. — Допустим, магия крови откроет сейф, — начала она, переводя взгляд с Гарри на Драко. — Но как вы вообще планируете попасть в банк? Малфой, ты официально «предатель крови», Гарри — «Нежелательное лицо номер один», Тео — дезертир. На каждом столбе висят плакаты с вашими лицами. Если мы не используем оборотное зелье, нас схватят ещё на подходе к Косому переулку. Или у тебя припрятан ещё один «родственный» козырь, чтобы пройти сквозь патрули Пожирателей и гоблинов? Драко медленно высвободил руку из хватки Гарри и чуть заметно усмехнулся, глядя на Грейнджер. — Оборотное зелье — это слишком очевидно, Грейнджер. Гоблины давно научились его распознавать с помощью «Воровской погибели». У меня есть идея получше, но она потребует от Теодора одного специфического артефакта его семьи… Тео коротко кивнул, его лицо стало непроницаемым. — У меня есть то, что нужно. В поместье Ноттов хранится «Пелена Забвения» — старый артефакт, который не изменяет внешность, а заставляет окружающих просто не замечать тебя, стирая образ из памяти за секунду до того, как они успеют его осознать. Блейз, Рон, мне нужна будет ваша помощь, чтобы вытащить его из тайника, не активировав сигнальные чары отца. Блейз, который до этого момента стоял у окна, скрестив руки на груди, наконец сделал шаг в круг света. Его изучающий взгляд был прикован к Драко. Блейз видел, как предательски подрагивают пальцы Драко, как бледность его кожи становится почти прозрачной, а дыхание — слишком поверхностным. Неделя сна после ада Мэнора была лишь каплей в море того восстановления, которое ему требовалось. Рон, поймав этот тяжёлый, оценивающий взгляд Забини, неожиданно для всех подал голос: — Слушай, Малфой… Ты сейчас похож на привидение, которое забыло, что ему пора развеяться. Все обернулись к Уизли. Тот не стушевался, а прямо посмотрел на Гарри. — Гарри, уведи его. Он же сейчас грохнется прямо здесь, и нам придётся приводить его в чувство вместо того, чтобы планировать налёт. Малфой, ты едва на ногах стоишь. Твоя аристократическая выправка — это круто, конечно, но мы не слепые. Иди спать, пока мы с Тео и Блейзом разберёмся с артефактом. Гарри шумно выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Он был благодарен Рону за эту прямоту — самому ему было трудно спорить с упрямством Драко, не задев его гордость. Но когда об этом сказал Рон, а Блейз подтвердил это тяжёлым кивком, спорить стало бессмысленно. — Рон прав, — Гарри мягко, но настойчиво коснулся плеча Драко, чувствуя под пальцами, как тот напряжён, словно натянутая струна. — Идём. На сегодня планирование закончено. Драко хотел было вскинуть подбородок, выдать какую-нибудь колкость о «бесполезном беспокойстве», но силы внезапно покинули его. Вся та энергия, которую он аккумулировал для разговора, испарилась за секунду. Он лишь плотнее сжал челюсти, позволяя Гарри увлечь себя к лестнице. Блейз и Тео проводили их взглядами, и в комнате повисла тяжёлая тишина.

***

Как только дверь спальни закрылась, отрезая их от внешнего мира, аристократическая маска Драко наконец дала трещину. Он не стал спорить, когда Гарри, не выпуская его локтя, настойчиво подтолкнул его к кровати. Малфой осел на матрас, и в этот момент Гарри увидел то, что Драко никогда бы не озвучил сам: его плечи поникли, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Гарри замер рядом, не спеша отходить. Все те мысли, что терзали его голову долгие недели — с того самого момента, как Драко убил Дамблдора на Астрономической башне и исчез в ночи, — внезапно смолкли. Поттер знал, что Драко вернётся. Он верил в это так же сильно, как в то, что солнце встаёт каждое утро. И сейчас, когда Драко сидел перед ним — бледный, выжженный Мэнором, но живой, — на место тревоги пришло оглушительное облегчение. Драко проснулся. Он снова рядом — осязаемый и настоящий. Гарри смотрел на него, и внутри снова закипал тот самый знакомый жар — не от адреналина битвы, а от осознания близости. Это был почти физический голод по человеку, которого он любил вопреки всему. Гарри не хотел уходить, не хотел отпускать эту тишину, в которой они снова были только вдвоём, как в те тайные моменты в Хогвартсе. Драко сидел, опустив голову; его светлые волосы растрепались, а на бледной коже проступил нездоровый румянец — явный признак магического истощения. — Поттер… — тихо позвал он, не поднимая глаз. Его голос всё ещё слегка дрожал, лишённый той уверенности, с которой он только что вещал о Гринготтсе. — Ты ведь понимаешь, что у нас нет времени на этот… отдых? Гарри проигнорировал его вопрос. Он просто сел рядом, на край кровати, сокращая расстояние так, чтобы чувствовать исходящее от Драко тепло. — Заткнись, Драко, — выдохнул Гарри, и в его голосе было столько нежности и собственничества, что Малфой вздрогнул. — Ты никуда не идёшь. Ты будешь спать, даже если мне придётся наложить на тебя «Петрификус». Я ждал твоего возвращения слишком долго — не для того, чтобы ты сгорел от собственного упрямства в первый же день. Несмотря на то, что за окном стоял разгар дня, в спальне время словно замерло. Солнечные лучи пробивались сквозь запылённые шторы, рисуя золотистые полосы на изношенном ковре, но для Гарри существовал только этот болезненно бледный силуэт на краю кровати. Драко медленно, почти невесомо, протянул руку. Его пальцы коснулись скулы Гарри, кончиками ногтей едва задевая щетину, и медленно скользнули вниз, к самому подбородку. Гарри на мгновение прикрыл глаза, и его прошило насквозь. Этот жест… он мгновенно выдернул из памяти ту самую поляну в Запретном лесу. — Ты здесь, — выдохнул Гарри, накрывая ладонь Драко своей, прижимая её плотнее к щеке, словно впитывая саму жизнь через это прикосновение. — Ты вернулся. Драко слабо, почти призрачно улыбнулся. В этом жесте было столько изнеможения, что у Гарри сжалось сердце. Неделя сна не стерла теней под его глазами, а дневной свет только подчёркивал, насколько хрупким сейчас был Малфой. — Кажется, мой лимит на сегодня исчерпан. Даже если на улице полдень, — прошептал Драко, и его голова невольно склонилась к плечу Гарри. Гарри осторожно обхватил его за плечи, чувствуя, как Драко окончательно обмякает в его руках, доверяя ему свою жизнь так, как не доверял никогда раньше. — Спи, — приказал Гарри, помогая ему лечь и натягивая одеяло до самого подбородка. — Тео и остальные справятся. Я буду здесь. Всю последнюю неделю он жил в полумраке ожидания, прислушиваясь к каждому вздоху Драко, боясь пропустить момент, когда тот вернётся из небытия. Теперь, когда Малфой был перед ним, когда его пальцы оставили на скуле знакомый след тепла, Гарри почувствовал, как месячное напряжение внутри него наконец лопнуло. Драко не метался в бреду. После ада Мэнора он принёс с собой не кошмары, а странную, почти пугающую тишину выжженной земли. Гарри не стал уходить в кресло. Ему было плевать на правила и на то, что внизу Тео, Блейз и Рон уже планируют вылазку. Он просто сбросил ботинки и лёг рядом, прямо поверх покрывала. Как только его тело коснулось матраса, усталость накрыла его свинцовой волной. Гарри придвинулся ближе, почти инстинктивно, и собственнически прижался к боку Драко, чувствуя его ровное дыхание и живое тепло. Через минуту они оба провалились в глубокий, безмятежный сон. Впервые за долгое время Гарри не нужно было прислушиваться к шорохам за дверью или искать врагов в тенях. Драко был здесь, под его рукой, его личный якорь в этом разрушающемся мире.

***

Через несколько часов свет в комнате стал густым и медовым — солнце клонилось к закату. Гарри спал беспробудно, впервые за долгое время по-настоящему расслабившись. Он собственнически прижимал Драко к себе, уткнувшись носом в изгиб его шеи, и мерно дышал в бледную кожу. Это ощущение абсолютного доверия и близости, которое они пронесли через страх Запретного леса и разлуку, сейчас было почти осязаемым. Тихий, осторожный стук в дверь заставил Драко открыть глаза. Он не вздрогнул — за неделю сна его тело привыкло к тишине, но инстинкты сработали мгновенно. Он замер, чувствуя на себе тяжесть и тепло Гарри. Аккуратно, стараясь не потревожить сон Поттера, Драко высвободился из его объятий. Он на мгновение задержался, поправляя сбившееся одеяло на плече Гарри, и бесшумно подошёл к двери. На пороге стояла Гермиона. Она уже набрала в грудь воздуха, готовая начать с места в карьер: — Гарри, я тут хотела спросить насчёт карт… Слова застряли у неё в горле. Перед ней стоял Малфой — растрёпанный, с помятой после сна рубашкой и босыми ногами, но с тем же невозмутимым взглядом. За его спиной, на широкой кровати, Гермиона увидела спящего Гарри, который даже не шелохнулся. Драко плавно вышел в коридор, прикрывая за собой дверь, чтобы не впустить в комнату лишний шум. — Это важно? — негромко спросил он, потирая переносицу. Гермиона, быстро справившись с замешательством, серьёзно кивнула. В её руках был зажат какой-то свиток, исписанный мелким почерком. — Да. Мы с Тео кое-что обнаружили. Драко лишь коротко указал подбородком на лестницу, ведущую в гостиную. — Идём вниз. Пусть он поспит ещё хотя бы час. Они молча спустились в гостиную, где Тео, Блейз и Рон уже разложили на столе схемы и какие-то древние манускрипты. Гермиона развернула на столе старую схему Гринготтса, которую они с Тео изучали последние два часа. Её пальцы нервно постукивали по пергаменту. — Малфой, кровь Тео откроет сейф, а артефакт скроет нас от глаз, — начала она, понизив голос, чтобы не разбудить Гарри наверху. — Но есть проблема, которую мы не можем решить просто магией. Лабиринты. Драко опёрся о край стола, вглядываясь в хитросплетения переходов на карте. — Сейф Лестрейнджей находится на одном из самых глубоких уровней, — продолжила Гермиона. — Туда не ведут обычные туннели, по которым ездят тележки. Система защиты там меняется каждые три часа. Если мы повернём не туда, нас зальёт «Воровской погибелью» ещё до того, как мы увидим дверь. Она подняла на Драко серьёзный взгляд. — Нам нужен гоблин-сопровождающий. Кто-то из посвящённых, кто знает текущую конфигурацию нижних уровней. Без проводника мы просто замуруем себя заживо в лондонских подземельях. Драко криво усмехнулся, и в его глазах промелькнула тень прежнего высокомерия, смешанная с усталостью. — Гоблины не помогают «предателям крови» и беглым аристократам из чистой симпатии, Грейнджер. Они верны только золоту и своим внутренним кодексам. — Поэтому нам нужен не просто гоблин, а тот, кто уже обижен на режим Кэрроу и Волдеморта, — вставил Тео, кивая на список имён, который он набросал на полях. Блейз и Рон переглянулись. Идея довериться гоблину в такой момент казалась безумием, но выбора не было. Гермиона уже открыла рот, чтобы начать длинный список потенциальных рисков, но неожиданно для всех её перебил Рон. Он до этого сидел молча, подперев голову кулаком, и внимательно переводил взгляд с заметок Блейза на карты Тео, словно читал не пергамент, а сложную шахматную партию. — Нам не нужен просто обиженный гоблин, — подал голос Рон, и в его тоне не было привычной неуверенности. — Нам нужен Богрод. В гостиной повисла тишина. Блейз замер с бокалом в руке, а Тео медленно поднял глаза от манускрипта. — Богрод? — переспросила Гермиона, ошарашенная тем, как быстро Рон вычленил ключевое звено. — Он же один из старейших кассиров. С чего бы ему помогать нам? — С того, что его племянника запытали Кэрроу прямо в холле Министерства месяц назад за «недостаточную лояльность», — спокойно ответил Рон, указывая пальцем на одну из газетных вырезок, которую они использовали для сбора слухов. — Я слышал об этом от Билла. Гоблины — злопамятные ребята. Богрод знает нижние уровни как свои пять пальцев, и сейчас он ненавидит Пожирателей больше, чем мы все вместе взятые. Он не возьмёт золото — он возьмёт месть. Гермиона замерла, глядя на Рона так, словно видела его впервые. Это было не просто везение — это была чистая, холодная проницательность, которой она от него не ожидала. Блейз прищурился и издал короткий смешок, в котором скользило искреннее признание. — А ты не так безнадёжен, Уизли, как малюет тебя твоя репутация. Найти брешь в психологии гоблина через семейную трагедию… почти по-слизерински. Драко стоял у камина, сохраняя свою привычную холодную отстранённость. Он не рассыпался в похвалах, лишь расчётливо кивнул, принимая информацию как ценный ресурс. Но на мгновение уголок его губ едва заметно дрогнул в подобии одобрительной улыбки — за этого потрёпанного, вечно недооценённого Уизли, который внезапно оказался полезным. — Богрод — отличная мишень, — чеканя слова, произнёс Драко. — Его ненависть сделает его предсказуемым. Это то, что нам нужно. Гермиона обхватила себя руками за плечи, и её голос прозвучал непривычно тихо, почти надломленно: — Пожалуйста… давайте оставим это всё. Хотя бы на сутки. Мы вернёмся к Богроду позже. Она замолчала и на мгновение отвела взгляд, бегло, почти машинально посмотрев на старые напольные часы в углу гостиной. Тео, заметив этот жест, устало потёр переносицу. — Время ужина? — предположил он. — Мы все чертовски проголодались, Грейнджер, это правда. Гермиона лишь медленно покачала головой, закусив губу. Драко, сохраняя внешнее хладнокровие, перевёл взгляд на стопку забросанных газет, лежавших на столике возле кресла Рона. Было видно, что Уизли часами просиживал здесь, изучая каждую заметку. Малфой протянул руку, подцепил верхний лист «Ежедневного пророка» и, развернув его, замер. — Сегодняшняя? — холодно спросил Драко, поворачивая газету к Рону. Рон коротко и одобрительно кивнул. Малфой медленно выдохнул, и этот звук был похож на тяжкий, надрывный вздох человека, который внезапно осознал масштаб собственной забывчивости. Он обвёл взглядом присутствующих; его маска аристократа на миг дала трещину. — Тридцатое июля, — негромко произнёс Драко. Тео и Блейз переглянулись с полным непониманием. Для них это была просто дата в календаре бесконечной войны. Но Рон внезапно с размаху шлёпнул себя ладонью по лбу, так что звук эхом разнёсся по гостиной. — Чёрт… Гарри! — выдохнул Уизли. Гермиона согласно кивнула, и в её глазах блеснули слёзы, которые она так долго сдерживала. — Завтра его день рождения, — прошептала она. — Ему исполнится семнадцать. Он станет совершеннолетним по нашим законам. И я… я просто хочу, чтобы он хотя бы на один день расслабился. Чтобы он забыл об этих крестражах, о Гринготтсе и о том, что на него охотится вся страна. Пожалуйста. Блейз понимающе хмыкнул, а Тео опустил палочку, которой до этого чертил схемы в воздухе. В комнате впервые за долгое время воцарилась не военная, а какая-то щемящая, человеческая тишина. Драко сложил газету и бросил её обратно на стол. Его взгляд на мгновение метнулся к лестнице, за которой в тишине спал Гарри, обнимая подушку, на которой ещё остался запах Малфоя. — Значит, до послезавтра Гринготтс подождёт, — заключил Драко, и в его голосе больше не было металла. — Уизли, у тебя есть идеи, как отпраздновать это в доме, который окружён чарами скрытности? Рон расплылся в такой широкой и предвкушающей улыбке, какую друзья не видели у него с самого Хогвартса. Он порывисто вскочил с кресла, сбрасывая с колен кипу пергаментов, и решительно замахал руками, будто отгоняя все мысли о гоблинах и сейфах. — Оставьте это мне! — заявил он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неподдельная уверенность. — Просто забудьте. Никаких планов, никаких рейдов. Я всё устрою. Билл передал мне кое-что из «Норы» на экстренный случай, и, клянусь, завтра Гарри забудет, что снаружи вообще существует Министерство. Гермиона облегчённо выдохнула, прикрыв рот ладонью, а Тео и Блейз обменялись скептическими, но заинтригованными взглядами. Уизли и праздники — это всегда было стихийным бедствием, но сейчас именно это безумие казалось единственным спасением. Драко лишь молча прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Он всё ещё выглядел бледным, но напряжение в его плечах наконец начало спадать. Он вспомнил Гарри, спящего наверху, и то, как тот собственнически прижимал его к себе во сне. — Смотри не взорви дом, Уизли, — негромко, почти без яда, бросил Драко. — Поттер расстроится, если его подарок сгорит вместе с фундаментом. Рон лишь хмыкнул, уже что-то яростно записывая на обратной стороне карты Гринготтса. — Не волнуйся, Малфой. Для тебя у меня тоже найдётся задание, — Рон хитро прищурился. — Тебе придётся обеспечить «культурную программу» и сделать так, чтобы Гарри не вылез из кровати раньше времени. Справишься? Драко едва заметно усмехнулся, и на этот раз это была настоящая, пусть и мимолётная улыбка.