Больше чем враг

Гарри рванулся на койке, запутавшись в простынях. Его крик застрял в горле, превратившись в хриплый кашель, а голова раскалывалась от магического похмелья после уничтожения крестражей. — Гарри! — Гермиона тут же оказалась рядом, прижимая холодную ладонь к его лбу. — Тихо, ты в безопасности. Чары Тео держат периметр. Гарри с трудом сфокусировал взгляд. Перед глазами всё ещё плыли круги — отголоски того, как Чаша и Медальон агонизировали под клыками василиска. Он чувствовал себя пустым сосудом, который кто-то с силой встряхнул. — Сколько… сколько я был в отключке? — голос звучал так, будто он наглотался битого стекла. — Почти шесть часов, — ответил Рон. Он сидел на корточках у входа, сжимая в руке тот самый флакон с кровью Драко. — Мы… мы ждали, пока ты придёшь в себя. Без тебя соваться в Мэнор — это сразу идти к палачу. Гарри медленно сел, игнорируя протестующий стон мышц. Он посмотрел на Блейза, который сидел в тени, и на Панси, чьё лицо за эти часы превратилось в застывшую маску. — Вы обсуждали план, — не вопрос, а утверждение. Гарри обвёл взглядом разложенные на столе чертежи и пергаменты Гермионы. — Блейз говорит про технический вход? — Да, — Забини подался вперёд; его голос был сухим и деловым, скрывая то напряжение, которое всё ещё вибрировало между ним и Роном после их столкновения. — Это самый логичный путь. Но Панси настаивает на «женских» секретах Мэнора. Она утверждает, что у Нарциссы были свои лазейки, о которых не знает даже Люциус. Гарри посмотрел на флакон в руках Рона. Кровь Малфоя. Кровь того, кто вытащил их из ада, поставив на кон всё. — Я не вижу, что там происходит, — тихо признался Гарри, и в его голосе прорезалась пугающая сталь. — Связь с Волдемортом молчит — значит, его там нет. Но это и хуже всего. Это значит, что Беллатриса предоставлена самой себе. И она не остановится, пока не выжмет из Драко всё до последней капли. Он поднял взгляд на Панси. — Твой путь через комнаты Нарциссы. Куда он ведёт? Напрямую в подвалы или в жилую зону? Панси шагнула к столу, и в слабом свете ламп её лицо казалось высеченным из мрамора. Она положила ладонь на пергамент, перекрывая схемы Блейза. — Технический вход — это ловушка для крыс, — девушка на мгновение замялась, подбирая слова; её пальцы нервно прошлись по краю стола. — Моя мать и Нарцисса… они проводили бесконечные часы в этой оранжерее, обсуждая сплетни и дела Родов, пока Люциус принимал гостей в кабинете. Нарцисса ненавидела шумные сборища Пожирателей в своём доме. Она… она показала мне этот лаз, когда мне было двенадцать. Просто чтобы я могла сбежать от скучных разговоров взрослых в сад. Она подняла глаза на Гарри; в них блеснула горькая ирония. — Для неё это была не стратегическая точка, а способ сохранить рассудок и ускользнуть из-под надзора мужа. Тайный ход из оранжереи ведёт в нишу за гобеленом в Большом зале. Нарцисса всегда говорила, что это «дамский путь» — незаметный и тихий. Гермиона нахмурилась, быстро набрасывая план на пергаменте. — Если этот ход ведёт прямо в зал, то мы окажемся в самой гуще, Гарри. Это не «тихий» путь, это прыжок в кипящий котёл. Но если мы пройдём там незамеченными… — Мы сможем нанести удар сверху, — перебил её Рон; в его голосе прорезался азарт, который всегда появлялся перед большой дракой. — Пока они ждут нас у ворот или в подвалах, мы свалимся им на головы прямо в обеденном зале. Блейз скептически хмыкнул, сложив руки на груди. — И сколько секунд мы проживём в этом зале, Уизли? Пять? Десять, если повезёт? Нарцисса могла бегать там девчонкой, но сейчас Мэнор — это крепость. Гарри молчал, глядя на флакон с кровью Драко в руках Рона. В голове пульсировала одна мысль: Драко там, внизу, и каждое слово этого спора стоит ему куска кожи. — Мы используем оба варианта, — наконец произнёс Гарри. Его голос был тихим, но спор тут же прекратился. — Мы войдём через оранжерею Панси. Это наш единственный шанс на эффект неожиданности. Но кровь Драко… — он кивнул на флакон. — Блейз, ты возьмёшь её. Если в зале всё пойдёт к черту, ты должен прорваться к техническому входу в подвалы изнутри. Это будет наш путь отхода. Панси кивнула; её лицо снова стало каменным. — Тогда выдвигаемся. Чары Тео долго не продержатся, если мы начнём колдовать при перемещении. Воздух в палатке стал ледяным от решимости. Тео вошёл внутрь — по его лицу было ясно: периметр сворачивается. Оранжерея встретила их запахом тлена и увядших цветов. Трансгрессия прошла идеально — тихо, как шелест сухой листвы. Над Мэнором нависло тяжёлое, свинцовое небо, а защитные купола поместья едва заметно гудели в воздухе, заставляя волоски на руках вставать дыбом. Гарри тяжело дышал, прижавшись спиной к холодному камню внешней стены. Магия истощения ещё сидела в костях, но близость врага заставляла игнорировать боль. — Расходимся здесь, — шёпотом приказала Панси, указывая на густые заросли плюща, за которыми скрывался вход в её тайный лаз. Блейз коротко кивнул. Он выглядел непривычно сосредоточенным. В его руке тускло поблёскивал флакон с кровью Драко — их пропуск в изнанку Мэнора. — Уизли, за мной. Держись тени и не вздумай дышать громче, чем нужно, — бросил он, даже не обернувшись к Рону. Рон лишь крепче перехватил палочку. Между ними всё ещё стояло то ночное напряжение, но сейчас оно трансформировалось в слаженную, почти звериную настороженность. Они двинулись в обход оранжереи, пригибаясь к земле, направляясь к техническому входу в подвалы. Их задача была самой сложной: вскрыть систему, которая годами не знала чужаков. Гарри, Гермиона, Панси и Тео остались одни у скрытой двери. Панси подошла к стене и прижала ладонь к едва заметному выступу. — Только для своих, — прошептала она, и её кровь отозвалась на зов древнего камня. Часть стены бесшумно ушла вглубь, открывая узкий, пахнущий сыростью коридор. Гермиона проверила готовность палочки. Тео встал замыкающим; его взгляд сканировал периметр за их спинами, отсекая любую возможность засады. — Мы идём прямо в зал, — Гарри посмотрел на друзей. — Как только гобелен упадёт, пути назад не будет. Гермиона, ты на левом фланге, Тео — прикрываешь тыл. Панси… ты ведёшь. Они нырнули в темноту прохода. Путь был тесным, стены буквально давили на плечи. Гарри слышал, как бьётся его собственное сердце — ровный, тяжёлый ритм. Он знал: где-то там, за этими стенами, Блейз и Рон сейчас пытаются обмануть магию Малфоев, чтобы обеспечить им выход. Через несколько минут Панси замерла. Она подняла руку, призывая к тишине. — Мы на месте. Прямо за гобеленом. Гарри почувствовал, как воздух в узком лазу стал ледяным и липким. Прямо перед его глазами, через тонкую щель в вышивке гобелена, разворачивался кошмар. Волан-де-Морт медленно прохаживался вдоль длинного стола, и его босые бледные ступни ступали по полированному дереву с тихим, вкрадчивым звуком. Пожиратели сидели, втянув головы в плечи, боясь даже вздохнуть. Рядом с Гарри Панси судорожно вцепилась пальцами в свои губы; её глаза расширились от ужаса. Она смотрела не на Лорда, а чуть левее — туда, где на противоположной стене темнело монументальное древо рода Малфоев. Гарри проследил за её взглядом. Его сердце пропустило удар. Там, где ещё недавно должно было золотиться имя Драко, зияла обугленная, дымящаяся дыра. Точно такая же, какую он видел на площади Гриммо двенадцать рядом с именем Сириуса. Люциус сделал это. Он не просто подчинился — он выжег собственного сына из истории семьи. И, глядя на пустое, застывшее лицо Малфоя-старшего, Гарри понял страшную правду: Нарциссы больше нет. Люциус принёс её в жертву, чтобы доказать верность, и теперь единственное, что связывало Драко с этим домом, было окончательно разорвано. Тишину разрезал дикий, надрывный хохот. В зал грациозно, почти пританцовывая, вплыла Беллатриса. За ней двое егерей волокли по полу тело. Драко. Его бросили на колени в центре круга, прямо под ноги Волан-де-Морту. Рубашка превратилась в кровавые лохмотья, светлые волосы слиплись от грязи и запёкшейся крови, но взгляд, который он бросил на отца, был полон такого выжигающего презрения, что Люциус непроизвольно отвёл глаза. Лорд медленно обернулся в их сторону. На его безгубом лице промелькнуло подобие удовлетворения. — Ну, наконец-то, — прошипел Волан-де-Морт, склоняясь над Драко. — Наш маленький предатель решил почтить нас своим присутствием. Панси рядом с Гарри почти взвизгнула, и он вовремя перехватил её руку, сжимая пальцы до боли, призывая к тишине. В этот момент он почувствовал ту самую «ниточку» — связь, которая тянулась от Драко к ним. Малфой был на грани, но он всё ещё держался, запертый в собственном аду. Гарри чувствовал, как за его спиной Тео и Гермиона превратились в натянутые струны. Они ждали. Ждали, когда внизу, в темницах, Рон и Блейз сделают свой ход, чтобы этот самоубийственный план пришёл в движение. Гарри почувствовал это кожей ещё до того, как губы Волан-де-Морта шевельнулись. Воздух в зале загустел, превратившись в статический заряд, предвещающий смерть. — Ты бесполезен, Малфой, — прошипел Лорд, и в его руке медленно поднялась тисовая палочка. — Как и твоя мать. Гарри рванулся вперёд, сдирая плечом тяжёлую ткань гобелена, но он не успел. Время словно замедлилось: он вылетел в зал ровно в ту секунду, когда ослепительная зелёная вспышка осветила бледное лицо Реддла. — Авада Кедавра! Удар пришёлся прямо в грудь Драко. Его тело выгнулось, и он отлетел назад, с глухим, страшным звуком пропахав спиной полированный паркет через половину зала. Он замер у подножия родового древа — того самого, с которого его только что выжгли. В этот момент в Гарри что-то окончательно оборвалось. Это не была храбрость гриффиндорца — это было первобытное, чёрное неистовство. Из его горла вырвался крик, который больше походил на рык раненого зверя. Магия хлынула из него неконтролируемым потоком, выбивая окна и опрокидывая тяжёлые дубовые столы. — ДРАКО! Гарри не видел Пожирателей. Он не видел Волан-де-Морта, который с холодным любопытством наблюдал за его безумием. Он видел только неподвижную фигуру в конце зала. — Прикройте его! — выкрикнул Тео, вскидывая палочку. Слаженность троицы была пугающей. Гермиона действовала как идеальный тактик: она воздвигла мощнейший «Протего Тоталум», отсекая Гарри от заклятий Беллатрисы. Панси, ослеплённая местью за Драко, била по Пожирателям тёмными проклятиями, о которых в Хогвартсе даже не шептались. Тео двигался как тень; его заклинания находили бреши в обороне врагов с хирургической точностью. Один за другим Пожиратели падали, застигнутые врасплох этим яростным десантом. Гарри прорывался вперёд, буквально разметая всё на своём пути. Ему было плевать на дуэли, плевать на тактику. Он просто шёл по обломкам, сжигая всё, что вставало между ним и телом Малфоя. — Убейте его! Убейте мальчишку! — визжала Беллатриса, но её заклятие разбилось о щит Гермионы. Гарри рухнул на колени рядом с Драко. Его руки дрожали, когда он коснулся его лица — ещё тёплого, но пугающе неподвижного. Грохот в Большом зале, сопровождаемый нечеловеческим криком Гарри, послужил детонатором. Внизу, в каменных кишках Мэнора, этот звук отозвался дрожью стен. — Пора! — рявкнул Блейз, прижимая окровавленный флакон к массивному замку технического входа. Магия крови Драко, смешанная с яростью Забини, сработала как направленный взрыв. Двери, которые веками не знали грубой силы, сорвались с петель. Рон и Блейз ворвались в подземелья одновременно, действуя на инстинктах, которые отточились за часы их вынужденного перемирия. Они не сговаривались, но двигались как единый механизм. Рон выносил охранников мощными, сокрушительными оглушающими, а Блейз, чьи движения были по-слизерински текучими и опасными, добивал их точными, жалящими проклятиями. — Наверх! Скорее! — выкрикнул Рон, перепрыгивая через тело упавшего егеря. Он слышал, что творится наверху: звон разбитого стекла, взрывы и этот страшный, пульсирующий гул магии Поттера, который буквально разрывал поместье на куски. Они вылетели на лестницу, ведущую в Большой зал, ровно в тот момент, когда Гарри рухнул на колени перед Драко. Картина, представшая перед ними, была за гранью реальности. Зал — в руинах. Пожиратели, прижатые к стенам слаженным огнём Гермионы, Тео и Панси. Волан-де-Морт, застывший в центре этого хаоса с хищной полуулыбкой. И Гарри, чьи руки судорожно вцепились в плечи Малфоя. — Нет… — выдохнул Рон, и его голос сорвался. — Только не он. Блейз замер рядом с ним. Его обычная маска ледяного безразличия треснула. Флакон с остатками крови Драко выпал из его пальцев, разбившись о каменную ступеньку. — Поттер, уводите его! — закричал Тео, отбивая сразу три заклятия, летевшие со стороны Люциуса. — Мы не удержим их долго! Хаос в зале достиг своего апогея. Потолок осыпался каменной крошкой от заклинаний, которые метала обезумевшая от горя Панси и методично точный Тео. Гермиона едва удерживала щит, который трещал под натиском вернувшейся в себя Беллатрисы. — Гарри! Вставай! Нам нужно уходить! — закричал Рон, подлетая к нему и хватая за плечо. Но Гарри был не здесь. Он не слышал взрывов, не чувствовал жара пожара, который сам же и разжёг. Он мёртвой хваткой вцепился в окровавленную рубашку Драко, уткнувшись лицом в его безвольно склонённую голову. Его плечи сотрясались в беззвучном, страшном рыдании. — Нет… нет… я никуда без него не уйду! — его голос сорвался на хриплый крик, полный такой невыносимой боли, что даже Блейз, подбежавший с другой стороны, на мгновение замер. — Оставьте меня! Я не оставлю его здесь! В этом проклятом доме! — Поттер, приди в себя! — Блейз попытался силой оторвать его пальцы от тела Малфоя, но Гарри вцепился так, словно сам пытался срастись с его остывающей плотью. — Мы все сейчас здесь ляжем! Волан-де-Морт сделал шаг вперёд; его палочка медленно поднималась, кончик светился ядовитым зелёным светом. Он наслаждался этой сценой — триумфом смерти над привязанностью. — ТАЩИТЕ ЕГО ВМЕСТЕ С ТЕЛОМ! — пронзительно закричала Гермиона, отбивая очередную «Аваду» от Люциуса, который стоял как истукан, не в силах пошевелиться. — Берите их обоих! Живо! Рон и Блейз переглянулись. Времени на споры не осталось. Рон обхватил Гарри под мышки, а Блейз подхватил Драко. Они рванули их вверх одновременно. Гарри закричал, но хватки не ослабил — он так и остался висеть на Драко, прижимая его к себе, словно живой щит или самое драгоценное сокровище на свете. — Тео, Панси — отход! — скомандовал Блейз, когда они начали пятиться к техническому выходу, волоча на себе этот живой и мёртвый груз. Зал за их спинами превращался в огненный ад. Последнее, что увидел Гарри перед тем, как они нырнули в темноту коридора, — это лицо Волан-де-Морта, искажённое яростью от того, что его добыча ускользает.