Больше чем враг

Прошёл месяц. Февраль накрыл Шотландию колючими ветрами, но в воздухе уже пахло не только морозом, но и тяжёлой, предгрозовой сыростью. За всё это время от Драко не пришло ни единой весточки. Замок молчал, купол вибрировал под ударами метелей, и отсутствие новостей выжигало Гарри изнутри. Ему было тоскливо до тошноты, до желания разнести этот чёртов замок по кирпичику, лишь бы увидеть пламя Фоукса, но лидерский долг и ярость шестёрки держали его на плаву. Друзья стали его хребтом, не давая согнуться под тяжестью ожидания. Джинни на удивление легко вписалась в их компанию. В ней обнаружилась та самая жёсткая практичность, которая была необходима слизеринцам. Она часами торчала в библиотеке вместе с Панси, Тео и Гермионой, копаясь в чертежах древних укреплений Хогвартса и ища зацепки в родовых книгах. Джинни помогала сводить заметки, вычерчивая схемы ловушек, которые должны были превратить школьные коридоры в кровавый лабиринт для Пожирателей. Сейчас, пока Гарри и Рон медленно прогуливались по хрустящему льду вдоль берега Чёрного озера, обсуждая расстановку сил, остальная четвёрка расположилась на обледенелых камнях. — Если эта сука Нагайна не вылезет первой, нам придётся выкуривать её из самого Мэнора, — грубо бросила Панси, кутаясь в меховой воротник и сверяясь с картой. — А соваться в логово к Реддлу без прямой поддержки Блэка — это самоубийство. Тео сидел на корточках, чертя палочкой на снегу сложные рунные связки. Его лицо осунулось, а взгляд стал холодным, как озёрная вода. — Мы не пойдём туда вслепую, Панс. Гермиона нашла связку заклинаний, которые могут блокировать перемещение змеи. Если мы отрежем ей путь к отступлению, Поттер прикончит её за пару секунд. — Главное, чтобы эти ебланы из Ордена не влезли в самый ответственный момент со своими «светлыми» проповедями, — вставил Блейз, лениво подбрасывая в руке тяжёлый кинжал. — Грюм всё ещё сверлит нас взглядом в коридорах. Старый хрыч никак не успокоится. Гермиона даже не подняла головы от массивного фолианта, лежавшего у неё на коленях. Её пальцы в перчатках без пальцев быстро перелистывали страницы. — Пусть только попробуют. После того, что случилось на Астрономической башне, Гарри их просто сотрёт. И я ему помогу. Мне осточертело играть в «хороших девочек», когда на кону наши жизни. В это время Гарри остановился у самой кромки воды. Он смотрел вдаль, туда, где лес сливался с горизонтом. — Он вернётся, Рон, — тихо, но с какой-то пугающей прямотой сказал Гарри. — Он обещал. А Блэки никогда не бросают свои слова на ветер. Если он молчит, значит, он готовит нечто такое, от чего у Волдеморта челюсть отвалится. Рон сплюнул на лёд и поправил шарф. — Надеюсь на это, друг. Потому что, судя по тому, как в замке шепчутся портреты, весна будет пиздец какой короткой. Февральская сырость пробирала до костей, когда над замёрзшим берегом разнёсся резкий голос Макгонагалл. Она стояла на вершине склона, и её высокая фигура в дорожной мантии казалась чёрным изваянием на фоне серого неба. — Мистер Поттер! Всем вам — немедленно в замок! — выкрикнула она, и в её тоне было столько тревоги, что спорить не решился бы даже самый отбитый самоубийца. — Новости, которые вы должны услышать, не предназначены для открытого воздуха. Живо! Гарри и Рон переглянулись и, не сговариваясь, рванули вверх по склону. Панси и Блейз подхватили свои вещи, следуя за ними. В этой спешке Гермиона, чьи пальцы закоченели от многочасового сидения на холоде, неловко дёрнулась. Массивный фолиант выскользнул из её рук, ударился об лёд, и несколько пергаментных листов с бесценными чертежами ловушек разлетелись по заснеженному берегу, подхваченные ветром. — Чёрт! — выругалась она, бросаясь на колени. От паники и холода её мозг на мгновение отключился: вместо того чтобы достать палочку, она начала судорожно ловить листы голыми руками, втаптывая их в мокрый снег. Тео, заметив заминку, коротко маякнул Блейзу: «Догоняйте, мы сейчас». Он подошёл к Гермионе, которая в этот момент выглядела на редкость беспомощной, и спокойно вытянул палочку. — Акцио, листы, — негромко произнёс он. Пергаменты послушно прилетели прямо ему в ладонь. Тео протянул их девушке и сухо усмехнулся. — Ты так увлеклась ролью библиотекарши, Грейнджер, что забыла, что ты вообще-то ведьма? Гермиона густо покраснела, буквально выхватывая листы. — Я... я просто испугалась, что их унесёт в озеро. Глупость какая, — пробормотала она, запихивая их обратно в книгу. — Спасибо, Тео. Они развернулись, чтобы бегом догнать остальных, уже скрывшихся за поворотом тропинки, как вдруг воздух перед ними на мгновение стал невыносимо горячим. С резким хлопком, подобным разряду статического электричества, прямо перед лицом Гермионы возник Фоукс. Феникс не издал ни звука. Его золотое оперение полыхнуло в серых сумерках, ослепляя на секунду. Птица зависла в воздухе, и в руку Гермионы опустилась крохотная, туго свёрнутая записка, пахнущая пеплом и дорогим табаком Блэков. Секунда — и Фоукс исчез в беззвучной вспышке, оставив после себя лишь запах озона. Тео замер: его глаза расширились. Он видел всё — и пламя, и то, как феникс передал послание именно ей. — Это был он, — прошептал Тео, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что Орден или Макгонагалл этого не видели. — Какого хрена он прислал это тебе, а не Гарри? Гермиона судорожно сжала записку в кулаке, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Идём, — выдохнула она, пряча послание в самый глубокий карман мантии. — Не говори пока никому. Даже Гарри. Сначала я должна понять, что там. Ветер за спиной Тео и Гермионы взвыл, заметая следы феникса, словно его и не было. Они почти бегом преодолели оставшееся расстояние до замка, ворвавшись в вестибюль, где тяжёлый дубовый запах перемешивался с ледяным сквозняком. Минерва Макгонагалл ждала их у подножия парадной лестницы. После того памятного январского побоища, когда Снейп исчез в чёрном дыму по призыву Метки, бросив школу на произвол судьбы, она официально приняла пост директора. Орден Феникса притих под её суровым надзором, но напряжение в замке можно было резать ножом. — Наконец-то, — отрывисто бросила она, оглядывая всю компанию. Гарри стоял чуть впереди, его лицо было бледным и жёстким, а кулаки непроизвольно сжимались. — В мой кабинет. Все. Они поднялись по винтовой лестнице в директорский офис. Горгулья отскочила в сторону, пропуская их в святая святых Хогвартса, где портреты бывших директоров тревожно перешёптывались, глядя на «золотую компанию». Макгонагалл прошла к своему столу, но не села. Она обернулась к ним, и в тусклом свете ламп её морщины казались глубже, чем обычно. — Только что через каминную сеть пришло экстренное сообщение от наших наблюдателей в Хогсмиде, — начала она, и её голос дрогнул, чего она никогда не позволяла себе раньше. — На окраине леса, за пределами купола, замечены первые отряды. Это не просто егеря, Гарри. Это авангард Пожирателей. Они не ждут весны. Они здесь. Рон резко выдохнул; его рука инстинктивно легла на плечо Блейза. Панси и Тео обменялись короткими, мрачными взглядами. — Значит, Реддлу надоело ждать, — подал голос Гарри. Его голос прозвучал удивительно спокойно, почти буднично, но в глазах зажёгся тот самый опасный огонь. — Он решил, что февраль — подходящее время для резни. — Купол держится, — продолжала Макгонагалл, — но они начали осаду. Орден Феникса уже занял позиции на астрономической башне и на больших воротах. Грюм требует, чтобы вы немедленно явились в распоряжение штаба. — К чёрту Грюма и его штаб, — отрезал Гарри, и Макгонагалл даже не поправила его за грубость. — Мы сами решим, где нам быть. Гермиона чувствовала, как записка в её кармане буквально прожигает ткань мантии. В голове крутился один вопрос: знал ли Драко об этом наступлении? И что именно он передал ей через Фоукса, пока все остальные готовились к большой крови? — Минерва, — Гарри сделал шаг вперёд, — поднимайте всех, кто готов сражаться. Нам нужно распределить участки обороны. Слизеринцы пойдут со мной и ребятами. Мы займём северную стену — там самый слабый участок щита. Гермиона намеренно замедлила шаг, позволяя остальным пройти чуть вперёд к окну, где Гарри и Макгонагалл уже склонились над картой замка. Укрывшись в глубокой тени тяжёлой бархатной шторы, она дрожащими пальцами вытянула клочок пергамента. Едва её взгляд коснулся почерка — острого, ледяного, безупречного, — дыхание перехватило. «Расскажи ему правду, Грейнджер. Сейчас. Но сделай это так, словно сама всё вычислила… Он должен знать, на что идёт. Он так отчаянно рвётся спасти этот грёбаный мир, что не замечает петли на собственной шее. Будь его совестью, раз я не могу быть его щитом». Гермиона почувствовала, как в горле встал колючий ком. Её губы задрожали, а к глазам подступили слёзы ярости и бессилия. Она поняла: Драко давал ей разрешение нарушить клятву, но так, чтобы Гарри не догадался о его незримом присутствии за его плечом. Как только последняя точка была прочитана, пергамент вспыхнул холодным синим пламенем и мгновенно рассыпался в серый пепел, не оставив даже запаха гари. Словно этой записки никогда и не существовало. Она сглотнула горечь, вытерла лицо рукавом мантии и быстрым шагом догнала компанию, которая уже выходила из кабинета вслед за Гарри. — Гарри, стой! — её голос прозвучал надтреснуто, но настолько властно, что Поттер замер как вкопанный посреди коридора. Она дождалась, пока Макгонагалл и Орден отойдут на достаточное расстояние, и жестом подозвала остальных. Рон, Блейз, Тео, Панси и Джинни плотно сомкнули кольцо, отсекая лишние уши. Гермиона смотрела только на Гарри — в его зелёные глаза, в которых сейчас горела лишь жажда битвы. — Я сопоставила факты, Гарри... — начала она, и её голос окреп, приобретая ту самую «всезнайку», которой она прикрывала свой страх. — Диадема, твои видения, то, как Нагайна реагирует на тебя... и этот шрам. Ты спрашивал, почему Лорд так спокоен, почему он не прячется, зная, что мы уничтожаем его вещи? Гарри нахмурился; его рука непроизвольно потянулась к лбу. — Гермиона, сейчас не время для лекций... — Это не лекция, Гарри! — перебила она, и по её щеке всё-таки скатилась слеза. — В ту ночь в Годриковой Впадине он не просто не убил тебя. Его душа была слишком нестабильна. Когда заклятие отрикошетило, осколок его души зацепился за единственное живое существо в комнате. Гарри... ты и есть восьмой крестраж. Ты — тот сосуд, который он не планировал создавать. В коридоре воцарилась мёртвая, могильная тишина. Рон побледнел так, что веснушки на его лице стали похожи на капли грязи. Блейз и Тео замерли, даже не дыша. Гарри стоял неподвижно. Он смотрел на Гермиону, и в его взгляде медленно гасло пламя ярости, сменяясь ледяным, прозрачным пониманием. Он вспомнил «песню» Диадемы, вспомнил, как Снейп смотрел на него на Астрономической башне, и как Драко... как Драко обнимал его в Гриммо, словно прощаясь навсегда. — Значит... — голос Гарри был тихим и пугающе ровным. — Чтобы он стал смертным, я должен... Он не закончил фразу, но её услышали все. Джинни всхлипнула, закрывая рот ладонью, а Панси выругалась сквозь зубы так грязно, как не позволяла себе никогда. Гарри стоял неподвижно, и казалось, что сам воздух вокруг него начал вибрировать, густеть и наливаться свинцом. Тишина в коридоре стала осязаемой, давящей на барабанные перепонки. Лицо Поттера превратилось в посмертную маску: скулы заострились, а в зелёных глазах выгорело всё человеческое, оставив только холодный, расчётливый блеск арктического льда. Он не задрожал. Не начал причитать. Он просто принял эту новость как очередной ебаный приговор, который судьба выписывала ему с самого рождения. Этот гребаный мир верил в него, ждал от него чуда, и Гарри, сука, собирался дать им это чудо, даже если цена — его собственная шкура. Ему было плевать на Орден с их высокими идеалами, на Грюма с его паранойей, но Макгонагалл и эти дети, дрожащие в гостиных, не заслужили того дерьма, которое разверзлось у ворот. Гарри глубоко вздохнул, и этот звук был похож на хрип раненого зверя, который решил идти до конца. Он станет этой гребаной надеждой. Он вознесёт такую защиту, которую этот замок не видел за всю свою тысячелетнюю историю. Его сердце ныло, разрываясь от тоски по Гриммо, по запаху табака и тяжёлым рукам Драко, но гриффиндорская жертвенность, которую он сам уже ненавидел до чёртиков, перла из него, заставляя расправлять плечи. — Он знает? — коротко бросил Гарри, и его взгляд впился в Гермиону. Гермиона замерла. Внутри у неё всё выло и корчилось от боли. Клятва, данная Блэку, всё ещё держала её за горло стальной хваткой, не давая выплюнуть правду. Она видела перед собой человека, который готов сдохнуть ради них всех, и знала, что Драко сейчас там, в Лондоне, сходит с ума от бессилия, понимая, что его мальчик идёт на плаху. — Нет, — выдохнула она, и это слово едва не застряло в горле. — Он не знает, Гарри. Ложь была горькой, как полынь. Гермиона понимала: Блэк сейчас бессилен. Он был вынужден отпустить Гарри, зная, что этот безумец не остановится. Драко дал ей разрешение рассказать, но запретил упоминать о себе, чтобы не давать Гарри ложной надежды, которая могла бы сделать его слабым в решающий миг. Гарри лишь коротко кивнул. Эта ложь, как ни странно, придала ему сил. Если Драко не знает, значит, его не нужно спасать от этого знания. Значит, он может просто сражаться. — Ладно, — Гарри крутанулся на каблуках, и полы его мантии хлестнули по камням, как крылья ворона. — Раз я — часть этого ублюдка, значит, я буду использовать его же гребаную силу против него. Рон, Гермиона, Джинни — на стены. Слизеринцы — за мной к главным воротам. Нам нужно устроить этим мразям такой приём, чтобы они пожалели, что вообще родились на свет. Он шёл вперёд, и его магия, тёмная, тяжёлая и злая, волочилась за ним шлейфом. Ему было страшно, ему было больно, но больше всего ему было насрать на последствия. В это время в Гриммо двенадцать воздух буквально плавился от концентрации чистой, неуправляемой ярости. Драко сорвался. С грохотом, который, казалось, должен был расколоть фундамент древнего дома, он взмахом руки снёс всё со стола в столовой. Фарфор, антикварные чернильницы, тяжёлые канделябры — всё разлетелось в пыль, ударяясь о стены. Он чувствовал это. Через их связь, через проклятую магию Блэков, которая сплела их души, он ощутил тот момент, когда Гарри принял свою смерть. Это не было страхом — это была холодная, свинцовая решимость смертника. — Сука! — взревел Драко, впечатывая кулак в каменную кладку камина так, что костяшки лопнули, окрашивая серый гранит кровью. — Гребаный герой! Ненавижу! Он метался по дому, как запертый в клетке хищник. Фоукс тревожно кружил под потолком, издавая резкие, болезненные крики, но даже феникс не мог сейчас успокоить это безумие. Драко был бессилен. Он был связан собственным обещанием. Он знал, что этот гриффиндорский придурок сейчас идёт на плаху с высоко поднятой головой, и это знание выжигало Блэку лёгкие. А в это время в Хогвартсе Гарри оставил слизеринцев на северной стене. Тео и Блейз обменялись с ним короткими, мрачными кивками, понимая без слов: лидеру нужно время. Панси лишь плотнее сжала палочку, провожая его взглядом, полным невысказанной горечи. Гарри ушёл. Ему жизненно необходим был этот глоток ледяного февральского воздуха, свобода от липких взглядов Ордена и даже от сочувствия друзей. Он выбрался на одну из дальних террас, где ветер свистел в пустых бойницах, а снежная крупа секла лицо, возвращая чувство реальности. Он стоял один на один с этой бездной. Ощущение того, что внутри него пульсирует кусок души Реддла, теперь не вызывало тошноты — только расчётливую ярость. Если он должен сдохнуть, чтобы забрать этого ублюдка с собой, он сделает это так, что небеса содрогнутся. — Ну давай, — прошептал Гарри в темноту, глядя на костры Пожирателей, мерцающие в лесу за пределами щита. — Приходи и попробуй забрать то, что считаешь своим. Его сердце ныло, каждая мысль о Драко отдавалась физической болью в груди, но он задвигал это чувство так глубоко, как только мог. Он не имел права на слабость. Не сейчас, когда он стал живой мишенью и единственной преградой для армии тьмы. Гарри не оборачивался. Он узнал этот тяжёлый шорох чёрной мантии и запах горьких трав, въевшийся в саму кожу этого человека. Снейп. После того как он сбежал из замка, его появление здесь казалось дурным предзнаменованием. Он стоял в нескольких шагах, бледный, как сама смерть, а его взгляд впивался в затылок Гарри. — Вы стоите здесь, Поттер, — голос Снейпа прозвучал как хруст сухого льда, — пока ваши друзья готовят замок к бойне. Я полагал, ваше гриффиндорское скудоумие заставило вас броситься на амбразуру ещё полчаса назад. Гарри медленно повернул голову. Его взгляд был пустым и выжженным. — Она рассказала мне, Северус. Грейнджер. Про шрам. Про то, что я — один из них. Что я — гребаный кусок его души. Снейп замер. Его челюсти сжались так, что на лице проступили острые углы костей. Он молчал долго, глядя на костры Пожирателей в Запретном лесу. Лорд не знал правды — Реддл даже не догадывался, что создал восьмой сосуд. Но Снейп... Снейп знал. — Значит, тайное стало явным, — выдохнул Снейп, и в его голосе прорезалась пугающая дрожь. — Лорд в бешенстве, Поттер. Он чувствует, как его части гаснут, но он не знает, что главная часть — прямо перед ним. Он придёт, чтобы убить тебя, не понимая, что убивает самого себя. Снейп сделал шаг ближе; его рука непроизвольно дёрнулась к левому предплечью. — Но есть кое-что ещё. Блэк. — Снейп произнёс это имя так, будто оно обжигало ему язык. — Я не связан с ним, Поттер, но мне много и не надо, чтобы почувствовать ту бездну, которую он притащил с собой в Хогвартс. Я видел, как он смотрел на тебя. И я знаю: если ты сейчас решишь исчезнуть, если ты решишь сдохнуть в этом лесу ради спасения мира... этот безумец сожжёт Британию к чертям собачьим. Он превратит эту страну в пепелище просто из мести за твой труп. Гарри резко развернулся к нему. В его глазах вспыхнуло то самое пламя, которое не имело ничего общего со «светом». — А мне похуй, Северус! — прорычал он, и его магия хлестнула по камням террасы, выбивая искры. — Мне уже глубоко похуй! Пусть жжёт! Пусть сжигает всё дотла, если это единственное, что останется после этой войны! У меня нет выбора! Либо я сдохну и заберу Реддла с собой, либо все эти люди превратятся в рабов. И если цена свободы — костёр, который разведёт Драко... пусть так и будет! Снейп смотрел на него, и в его глазах впервые промелькнуло нечто, похожее на ледяное уважение. Перед ним стоял не мальчик, а человек, который добровольно шагнул в пустоту. — Тогда идите, — отрезал Снейп, плотнее запахивая мантию. — Грейнджер и Уизли ждут вас. Осада начнётся с минуты на минуту. И, Поттер... — он сделал паузу, и его голос стал почти человеческим, — если там, за чертой, есть хоть что-то... передайте Лили, что я сделал всё, что мог в этом аду. Снейп исчез в тенях, оставив Гарри одного. Тот лишь сплюнул на холодные камни и направился вниз, к главным воротам. Он шёл быстро, чеканя шаг. — Гарри! — Рон и Гермиона рванулись к нему, как только он вышел на свет факелов. Блейз, Тео и Панси стояли чуть поодаль, проверяя палочки. По их лицам было видно: они готовы к резне. — Время пришло, — бросил Гарри, игнорируя их встревоженные взгляды. — Пожиратели у ворот. Блейз, Тео — правый фланг. Панси, Джинни — левый. Рон, Гермиона — со мной в центр. — Гарри, ты как? — тихо спросила Гермиона, видя его безумный взгляд. — Я? — Гарри криво усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого проклятия. — Я просто готов закончить это дерьмо. Раз и навсегда. Первый взрыв был такой силы, что столетние камни Хогвартса подпрыгнули, а у защитников на стенах заложило уши. Купол над замком пошёл кроваво-красными трещинами, вибрируя от мощи пришедшей Тьмы. — НАЧАЛОСЬ! — проорал Гарри, и этот крик стал сигналом к настоящей кровавой бане. Осада превратилась в мясорубку в ту же секунду. Пожиратели и егеря перли из леса сплошной чёрной стеной, выкрикивая проклятия, которые разбивались о щит мириадами искр. Но купол уже не был монолитным: в нём то и дело вспыхивали бреши, сквозь которые, шипя, проскальзывали самые быстрые и безумные из нападающих. Шестёрка работала как единый, идеально смазанный механизм смерти. Они не брали пленных и не тратили время на оглушающие — в этом февральском аду правила приличия сдохли первыми. Рон и Гермиона стояли в центре, поливая подножие стен шквальным огнём. Рон орал что-то нечленораздельное, его лицо было перекошено от ярости, а заклинания вылетали из его палочки с такой скоростью, что воздух вокруг него буквально закипал. Те, кто успевал проскочить сквозь щит, натыкались на его прицельные, жёсткие удары и падали замертво, даже не успев коснуться земли. — Сдохните, суки! — рычал Рон, вбивая очередного егеря в камни моста. Блейз и Тео заняли правый фланг. Слизеринская выучка Снейпа дала свои плоды: они не суетились. Их магия была холодной, хирургически точной и беспощадной. Блейз работал на дистанции, срезая головы нападающим короткими, хлёсткими вспышками, пока Тео возводил дополнительные ловушки прямо под ногами врагов. Земля перед ними взрывалась, заглатывая Пожирателей целиком. Панси и Джинни на левом фланге превратили свой участок в зону отчуждения. Панси, чья магия всегда была острой и злой, нарезала пространство на куски, не давая врагам даже поднять палочки. Джинни, с горящими глазами, прикрывала её, добивая каждого, кто пытался подойти вплотную. В её движениях была грация хищника, который наконец-то дорвался до законной добычи. А в самом эпицентре стоял Гарри. Он не просто отбивался — он доминировал. Его шрам горел белым пламенем, а в голове пульсировала чужая ярость, которую он теперь оборачивал против её же создателя. Каждый его взмах палочки сносил по несколько человек за раз. Он бил наотмашь, используя самые тёмные и эффективные приёмы из арсенала Блэков, которые успел подсмотреть у Драко. — ВЫ ЭТОГО ХОТЕЛИ?! — выкрикнул Гарри в сторону леса, где в тени деревьев скрывался Хозяин этой армии. — ТАК ПОЛУЧАЙТЕ! Гарри видел, как егеря буквально лопаются от его магии, как Пожиратели отлетают с переломанными костями, но его это не пугало. Ему было насрать. В нём не осталось жалости. Только ледяная решимость уничтожить всё, что мешает ему закончить этот день. Купол за их спинами затрещал ещё громче. Первая волна захлебнулась в собственной крови, но на её место уже шла вторая, ещё более многочисленная. Замок содрогался до самого основания. Это был уже не просто штурм, это была попытка стереть Хогвартс с лица земли. С каждой секундой небо над башнями окрашивалось в мертвенно-зелёный цвет от тысяч одновременно выпущенных проклятий. Враг пер изо всех щелей: егеря, наёмники, великаны, за которыми чёрными тенями скользили Пожиратели. Их было слишком много. На одного убитого приходилось десять новых, выныривающих из февральской мглы Запретного леса. — КУПОЛ СДАЁТ! — проорала Гермиона, перекрывая грохот магической канонады. Её лицо было серым от каменной пыли, а голос сорвался на хрип. — Гарри, щиты не выдержат такой плотности огня! Сверху, с астрономической башни и парапетов, Орден Феникса и преподаватели вливали в купол всю свою магию, пытаясь залатать дыры, но защита шла трещинами, как тонкий лёд под тяжестью танка. Магическая сеть гудела, издавая предсмертный стон, и искры от её разрывов дождём сыпались на сражающихся. Шестёрка стояла в самом аду, у главных ворот. Рон уже не выкрикивал заклинания — он просто методично, со звериным оскалом, выкашивал всё, что шевелилось по ту сторону решётки. Рядом с ним Блейз и Тео работали в связке, превращая пространство перед мостом в непроходимое месиво из тел и обломков. Панси и Джинни прикрывали им спины, отбивая рикошеты, которые градом сыпались от купола. — Нам пиздец, если мы останемся здесь запертыми! — рыкнул Блейз, отшвыривая очередного Пожирателя мощным Депульсо. — Нас просто задавят числом прямо в этих стенах! Гарри чувствовал это каждой клеткой тела. Восьмой осколок внутри него бесновался, резонируя с той мощью, что билась снаружи. Он видел, как на той стороне, в тени деревьев, формируется новая волна — ещё более массивная, ещё более беспощадная. Купол над их головами издал последний, оглушительный треск, и огромный сегмент защиты над северным крылом просто испарился, впуская внутрь сотни дементоров и летящих на метлах врагов. Замок захлебнулся в криках. — Всё, приехали... — выдохнул Рон, глядя на то, как небо над Хогвартсом окончательно заполняется тьмой. Гарри медленно перевёл взгляд на своих друзей. В их глазах он видел ту же решимость, что была в нём самом. Они были изранены, истощены, но в них не было страха — только чистая, концентрированная ненависть. — Раз купол не держит — значит, он нам больше не нужен! — выкрикнул Гарри, и его голос перекрыл шум битвы. — МЫ ИДЁМ НАРУЖУ! Он понимал: оставаться внутри — значит позволить им разнести школу. Нужно было выманить этот рой на открытое пространство, дать замку вздохнуть и встретить Лорда лицом к лицу, пока тот не сжёг здесь всё живое. Замок Хогвартс содрогался в конвульсиях, как живое существо, которое медленно и садистски потрошат заживо. Купол над ними больше не был защитой — он превратился в рваное, искрящееся решето, сквозь которое в замок вливалась чёрная гниль армии Реддла. Захватчики не просто наступали, они давили, выжимая из защитников последние капли магии, пота и крови. На каждый точный удар шестёрки друзей, на каждое разорванное тело егеря из темноты леса выплескивалась новая сотня. Пожиратели смерти, почуяв близкий триумф, больше не осторожничали — они шли напролом, заваливая подножия стен трупами своих же рабов, лишь бы сократить дистанцию. — ДЕРЖИТЕ СТРОЙ! — взревел Рон, когда очередная взрывная волна отбросила его на каменные плиты. Его лицо было залито кровью из рассечённого лба, а голос сорвался на хриплый лай. — Ещё шаг назад — и они ворвутся в холл! Блейз и Тео уже не просто колдовали — они превратились в машины для убийства. Палочки в их руках работали в такт, выкашивая ряды наступающих. Блейз, со сломанными пальцами левой руки, даже не морщился, вбивая проклятие за проклятием в грудные клетки тех, кто осмеливался переступить черту ворот. Тео возводил из обломков стен баррикады, которые тут же разлетались в пыль под градом ударов великанов. Гермиона и Панси стояли спина к спине; их магия сливалась в один яростный, обжигающий поток, который на мгновение останавливал даже дементоров. Но врагов было слишком много. Воздух стал плотным от запаха озона, гари и горелого мяса. — Они нас выдавливают! — прокричала Джинни, отбивая рикошет, который чуть не снёс ей голову. — Гарри, их бесконечное количество! Щиты холла не выдержат и пяти минут! Защитников выжимали, как воду из губки. Орден Феникса наверху захлёбывался в собственной обороне, а студенты, вставшие в строй, падали один за другим. Враг давил массой, лишая пространства для манёвра, загоняя шестёрку в угол, где их ждала только смерть в окружении. Гарри чувствовал, как восьмой осколок внутри него буквально ликует от этого хаоса. Каждое попадание заклятия в купол отдавалось в его шраме дикой, экстатической болью. Он видел, как егеря уже карабкаются по телам своих павших товарищей, как они тянут свои грязные руки к горлу его друзей. — ХВАТИТ! — Гарри вскинул палочку, и из неё вырвался столб ослепительного чёрного пламени, расчистив перед ним десяток метров пространства. — Раз они хотят нас выжать — пусть попробуют проглотить! Он посмотрел на ребят. Они были на пределе. Выжатые, израненные, но в их глазах всё ещё горел тот самый огонь, который зажёг в них Блэк. — В ШТЫКОВУЮ! — проорал Гарри. — Если замок падёт, мы заберём с собой столько этих тварей, сколько сможем унести в ад! Купол над ними окончательно лопнул с оглушительным звоном, и вся мощь армии Волдеморта обрушилась на них сверху. Гарри сорвался с места так резко, что воздух вокруг него свистнул. Это не был тактический манёвр — это был порыв смертника, решившего, что с него хватит. Он рванул вперёд, в самую гущу наступающей чёрной саранчи, оставляя за спиной вопли Рона и отчаянный крик Гермионы. Он не обернулся. Он знал, что эти пятеро и Джинни справятся. Они выгрызут себе путь, они выживут, потому что в них текла ярость Блэка и гриффиндорская сталь. Он должен был дать им этот шанс на жизнь — на утро без масок, на тишину без взрывов. А для этого, в его извращённой логике героя, нужно было просто сдохнуть. «Они прикончат змею, — билось в его висках в такт пульсации шрама. — Они додавят эту тварь Нагайну, и тогда Реддл... он станет просто куском гнилого мяса. Его сможет убить любой. Хоть Невилл, хоть чёртов Флитвик. Главное — выбить последний костыль». Гарри прорывался сквозь ряды егерей, как раскалённый нож сквозь масло. Он больше не колдовал красиво — он просто выжигал себе путь. Ослепительные вспышки его палочки дробили щиты, ломали кости и превращали нападающих в кровавое месиво. Он шёл к источнику этой тьмы, к тому самому месту на опушке, где в кольце своих псов стоял Волдеморт. Он чувствовал, как восьмой осколок внутри него поёт, предвкушая воссоединение. Реддл хотел его лично. Реддл ждал этого момента, чтобы поставить финальную точку в своей саге. — НУ ЖЕ! ГДЕ ТЫ, УБЛЮДОК?! — проорал Гарри, отшвыривая очередного Пожирателя мощным невербальным толчком. Его мантия превратилась в лохмотья, лицо было залито чужой и своей кровью, но в зелёных глазах не осталось страха. Только ледяная пустота. Он знал: как только тот падёт, мир вздохнёт свободно. Захватчики вокруг него начали расступаться. Они почуяли эту ауру смертника, эту мощь, исходящую от мальчишки, который уже переступил черту. Толпа расходилась, образуя живой коридор из ненависти и страха, ведущий прямиком к лесу. Там, в тени столетних сосен, его ждали красные глаза. — Гарри, нет! — донёсся сзади далёкий, надрывный крик Рона, захлебнувшийся в грохоте нового обвала. Но Гарри уже не слышал. Он вышел за пределы рухнувшего купола. Один. Без щитов. Без надежды на возвращение. Только он, его палочка и готовность стать последней жертвой. Гарри не проронил ни слова. Он шёл по живому коридору из Пожирателей смерти, и те отступали, вжимаясь в стволы деревьев, охваченные суеверным ужасом перед мальчишкой, который сам пришёл в пасть к волку. Он остановился на поляне, залитой мертвенным светом зимней луны и отблесками пожарищ. Прямо перед ним, тонкий и бледный, как сама смерть, стоял Волдеморт. Гарри просто встал. Руки опущены, палочка безвольно зажата в пальцах. Он не собирался защищаться. В голове набатом били мысли о том, что его, сука, именно для этого и растили. Вся его жизнь была лишь длинным, извилистым коридором, ведущим к этой поляне. Гриффиндорский герой, жертвенный агнец, идеальный снаряд для уничтожения Тьмы. И в эту последнюю секунду, когда Реддл медленно, с наслаждением поднял бузинную палочку, в памяти Гарри всплыли слова. Не те, что шептал ему Дамблдор о любви и свете, а те, что когда-то, в самом начале, бросил ему в лицо Драко. Ещё тогда, до их безумной связи, до Гриммо, до того, как этот высокомерный аристократ стал его единственным смыслом дышать. «Ты просто пешка в их игре, Поттер. Тебя выкинут, как только ты перестанешь быть полезным». Сердце сделало болезненный, судорожный кульбит, пропуская удар. Перед глазами, застилая собой и лес, и красные глаза врага, всплыл образ Блэка. Его холодная усмешка, серебро в глазах, запах дорогого табака и тяжесть его ладони на затылке. Это было последним, что увидел Гарри в своей жизни. Его личный рай, его личный грех. — Авада Кедавра! — прошипел Волдеморт, и в его голосе не было ничего, кроме холодного триумфа. Ослепительный зелёный свет, ярче любого солнца, ударил Гарри прямо в грудь. Боль была мгновенной и абсолютной — она разорвала его на атомы, выжигая восьмой осколок вместе с его собственной душой. Гарри Поттер рухнул на промёрзшую землю, как подкошенный колос. Его зелёные глаза остались открытыми, но в них больше не было ни боли, ни ярости. Только отражение звёздного неба над Хогвартсом. Волан-де-Морт стоял над телом своего заклятого врага, тяжело дыша. Он не почувствовал уничтожения осколка — собственная агония от гибели части души была слишком кратковременной и острой, чтобы он успел осознать её истинную причину. Для него это было лишь эхо великой победы. — Проверь его, — прошипел Тёмный Лорд, указывая бледным пальцем на неподвижную фигуру в траве. — Проверь, Северус. Снейп медленно, словно через силу, вышел из круга Пожирателей. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза — чёрными провалами на белой маске. Он опустился на колени рядом с Гарри. Тонкие, холодные пальцы коснулись шеи — там, где ещё недавно билась жизнь. Тишина. Пульса нет. Дыхания нет. Гарри Поттер был мёртв. Окончательно и бесповоротно. Северус замер на секунду, глядя в застывшие зелёные глаза, которые теперь отражали только пустоту. Он знал, что в этот самый миг в Лондоне Драко сгорает заживо от этой потери, и эта мысль жгла его сильнее, чем Метка. — Он мёртв, Мой Лорд, — голос Снейпа был ровным, лишённым всяких эмоций, как могильная плита. Лес взорвался ликующим, безумным воплем Пожирателей. Реддл запрокинул голову, и его змеиный смех разрезал ночной воздух, заставляя егерей содрогаться от восторга. — Вставай, Северус! — приказал Волдеморт, и его глаза вспыхнули кровавым торжеством. — Возьми его. Тащи этот труп к воротам. Пусть они увидят свою «надежду» в грязи. Пусть смотрят, как их герой превратился в кучу падали. Сегодня они сложат оружие, или я выжгу этот замок до самого основания! Снейп подчинился. Он заклинанием поднял безжизненное тело Гарри, и оно безвольно повисло в воздухе, как сломанная кукла. Они двинулись к Хогвартсу. Шли медленно, смакуя каждую секунду своего триумфа. Впереди — Волдеморт, гордо вышагивающий во главе своей армии, за ним — Снейп с телом героя, а следом — сотни ликующих тварей. Реддл предвкушал, как он войдёт в Большой зал, как он увидит отчаяние в глазах всех, кто так верил в героя, и как этот мир окончательно склонится перед его волей. Процессия выплыла из предрассветного тумана Запретного леса, как похоронный марш самой надежды. Впереди, чеканя шаг по обломкам моста, шёл Волдеморт, и его змеиное лицо сияло почти безумным торжеством. За ним, бледный как полотно, Снейп левитировал перед собой безвольное тело. — Гарри Поттер мёртв! — голос Реддла, усиленный магией, ударил по стенам Хогвартса, заставляя камни вибрировать от ужаса. — Он пал, пытаясь сбежать! Смотрите на своего героя! Защитники Хогвартса замерли. Макгонагалл, стоявшая впереди всех, пошатнулась; её рука впилась в плечо Кингсли. Она вскинула взгляд на Северуса, ища в его глазах хоть каплю лжи, хоть малейший знак надежды. Снейп лишь едва заметно, почти неуловимо качнул головой и отвёл взгляд в сторону, подтверждая самое страшное. Лорд, упиваясь моментом, резким взмахом палочки швырнул тело Гарри в самый центр — на грязный, покрытый копотью снег между двумя армиями. Тело глухо ударилось о землю и осталось лежать неподвижно, изломанное и пустое. — Сложите оружие! — продолжал Реддл, расхаживая перед рядами своих Пожирателей. — Ваша надежда сдохла в грязи! Присягните мне, или этот замок станет вашей общей могилой! Но шестёрка его друзей больше не слышала условий. Они сорвались с мест одновременно, игнорируя наставленные палочки врагов. Рон, Гермиона, Тео, Блейз, Панси и Джинни рухнули на колени вокруг Гарри. Это было полное, абсолютное безумие. — Гарри... нет, Гарри, пожалуйста! — Гермиона вцепилась в его ледяные пальцы, её рыдания превратились в захлёбывающийся вой, от которого у стоящих на стенах авроров застыла кровь. Джинни уткнулась лицом в его грудь, судорожно пытаясь нащупать хоть слабый ритм сердца, но под её ладонью была лишь мёртвая тишина. Панси, всегда такая собранная и колкая, завыла в голос, закрыв лицо руками. Даже её слизеринская броня рассыпалась в прах перед этим трупом. Парни держались, но их лица превратились в маски из застывшего бетона. Рон смотрел на своего лучшего друга пустыми глазами, в которых медленно выгорали остатки рассудка. Он чувствовал, как внутри него всё обрывается. — Идиот... — прохрипел Блейз, и по его щеке, оставляя дорожку в пыли, скатилась одинокая слеза. — Ебаный смертник. Ты всё-таки это сделал. Тео сжал кулаки так, что кости затрещали. Он понимал: это конец. Этот придурок совершил самую огромную ошибку в жизни, оставив их здесь одних, в этом аду, без щита и без будущего. Армии Света и Тьмы застыли, наблюдая за этой душераздирающей сценой. Пожиратели ухмылялись, глядя на горе «золотых деток», а студенты наверху плакали, не скрывая слёз. Мир замер, глядя на шестёрку детей, рыдающих над телом своего Бога. Но в этой тишине, пропитанной запахом смерти, никто не заметил, как небо над Запретным лесом начало наливаться тяжёлым, неестественным свинцом. Над площадью перед замком повисла удушливая, противоестественная тишина, которую внезапно разрезал тихий, мерный хруст обломков под чьими-то шагами. Пожиратели смерти, только что ухмылявшиеся над трупом героя, вдруг начали пятиться. Страх, первобытный и ледяной, волной пополз по их рядам, заставляя самых верных псов Реддла опускать палочки. Из пелены оседающего тумана, со стороны Запретного леса, медленно и пугающе спокойно продвигалась фигура в угольно-чёрной мантии. Капюшон скрывал лицо, но аура, исходившая от человека, была настолько тяжёлой и яростной, что воздух вокруг него буквально трещал. Волдеморт, упоённый триумфом, не замечал этого. Он всё ещё расхаживал перед строем, картинно размахивая Бузинной палочкой и выкрикивая слова о вечном правлении. И именно в момент одного из таких пафосных взмахов невидимая сила с диким свистом вырвала артефакт из его пальцев. — Это моё, — раздался холодный, вибрирующий от ненависти голос. Палочка послушно влетела в руку фигуры, прошедшей мимо застывшего в ступоре Тёмного Лорда. Реддл дёрнулся; его ноздри расширились, втягивая чужую магию — густую, древнюю, абсолютно тёмную. — Ты вовремя, — прошипел Волдеморт, всё ещё не узнавая пришельца, но признавая в нём равную мощь. — Твоя тьма нам пригодится. Присягни, и ты получишь всё. Фигура даже не замедлила шаг. Она лишь вскинула палочку в коротком, пренебрежительном жесте: — Не интересует. Чуть сместив прицел в сторону замершего в первом ряду Люциуса Малфоя, голос незнакомца стал ещё более жёстким, почти нечеловеческим: — Люциус, ты задолжал мне жизнь. Вспышка яростного, убийственного проклятия озарила двор. Заклинание такой мощи, что от него содрогнулся сам камень, ударило Люциуса точно в грудь, укладывая его замертво раньше, чем он успел вскрикнуть. От отдачи капюшон слетел с головы фигуры, и перед обеими армиями предстал Драко. Его лицо было бледным, как у покойника, а в серебряных глазах не осталось ничего, кроме бездны. Ему было глубоко насрать на всех этих людей — на Орден, на студентов, на Лорда. Он спокойно подошёл к телу Гарри. Драко опустился на колени, и эта сцена была похожа на возвращение падшего ангела. Он аккуратно, почти благоговейно поднял Гарри с грязной земли, прижимая его безжизненную голову к своей груди. Подняв холодный, пустой взгляд на замерших друзей, он лишь едва заметно кивнул — знак того, что они уходят прямо сейчас. Из этого замка, из этой страны, из этой ебаной жизни. Гермиона резко вскочила с колен; её лицо было искажено гримасой невыносимой боли. Она повернулась к замершей Армии Света — к Грюму, к Кингсли, к Молли Уизли. — Довольны?! — закричала она, и этот крик, полный слёз и ненависти, ударил по их совести. — Вы довольны?! Ваш Свет убили! Вы сами вытолкнули его на эту поляну! Она рыдала навзрыд, задыхаясь, но послушно сделала шаг вслед за Драко, не желая оставаться в этом аду ни секундой дольше. Панси же, вытирая злые слёзы, обернулась к Армии Тьмы. Её взгляд впился прямо в красные глаза Волдеморта, который всё ещё не мог прийти в себя от дерзости «мёртвого» Наследника. — Молодец, Реддл... — выплюнула она, и её голос был полон яда. — Добился своего. Убил мальчишку. Мать твою, мальчишку убил, потому что просто до усрачки его боялся! Ты не победил, ты просто расписался в своей никчёмности! Никто не успел вскинуть палочку. Никто не успел выдохнуть застрявшее в горле проклятие. Драко, прижимая к груди безжизненное тело Гарри, просто сделал шаг назад, и воздух вокруг шестёрки закрутился в плотный, непроницаемый чёрный вихрь. Волдеморт рванулся вперёд, его лицо исказилось в яростном оскале, но пальцы схватили лишь пустоту. С ослепительным хлопком, который выбил оставшиеся стёкла в замке, Лорд Блэк и его верные друзья исчезли. Исчезли так, словно их никогда не было на этом проклятом дворе, словно всё это — от смерти Поттера до казни Люциуса — было лишь коллективным кошмаром. На площади перед Хогвартсом воцарилась мёртвая, противоестественная тишина. Орден Феникса стоял, парализованный осознанием собственного предательства, а Пожиратели в ужасе смотрели на место, где только что стоял их новый, истинный кошмар. Но там, в межизмерье, в ту секунду, когда их затягивало в воронку трансгрессии, друзья Гарри, шедшие следом за Драко, услышали его голос. Он не был надрывным. Не был полон горя. Это был тихий, пугающе спокойный и бесконечно нежный шёпот, предназначенный только для одного человека: — Вставай, малыш. Всё. Теперь всё позади.