Больше чем враг

Прошло три недели. Январь накрыл Хогвартс тяжёлым ледяным саваном, а колючий снег забивался в каждую щель разбитых окон. Замок медленно восстанавливался после декабрьского побоища, но дух его изменился навсегда. Гарри и его друзья окончательно превратились в монолит. Выручай-комната была разрушена, погребена под завалами проклятого хлама и камней, поэтому им пришлось занять один из заброшенных классов в подземельях, поближе к гостиной Слизерина. Они стали отдельным государством, живым напоминанием о том, что старый мир рухнул. Орден Феникса они игнорировали с пугающим автоматизмом: Грюм для них был прозрачным местом, а Люпина Гарри обходил стороной, словно тот был носителем чумы. Единственным взрослым, сохранившим их доверие, оставалась Макгонагалл. В это январское утро Большой зал встретил их напряжённой тишиной. Свечи под заколдованным небом горели тускло, отражая бесконечную снежную мглу, затянувшую потолок. Когда тяжёлые двери распахнулись, шестеро друзей вошли единым строем. Они не разговаривали, их движения были синхронными, отточенными в тесном подземелье. Гарри шёл в центре, и на нём были практичная тёмная одежда и тяжёлая мантия. Они прошли мимо стола Гриффиндора, не удостоив взглядом своих бывших сокурсников, и демонстративно направились к столу Слизерина. Гарри сел на скамью первым, заняв место, которое когда-то принадлежало Драко. Справа от него опустился Рон, слева — Гермиона. Напротив них, замыкая защитный контур, сели Блейз, Тео и Панси. Это выглядело как военный совет прямо посреди завтрака: шесть человек, связанных общей тайной, общим адом и той самой силой Блэков, которую Орден так отчаянно пытался препарировать. По залу пролетел шёпот, похожий на шелест сухой травы. Гриффиндорцы замерли; Симус и Дин переглянулись, не понимая, как их «Золотое трио» может так спокойно делить хлеб со «змеями». За преподавательским столом Кингсли и Молли Уизли с нескрываемой болью наблюдали, как Рон берёт кувшин с соком из рук Блейза, даже не повернув головы в сторону родителей. — Снег засыпал гремучую иву по самые ветки, — негромко произнёс Тео, глядя на пустую тарелку. Его голос, спокойный и холодный, разнёсся по притихшему залу. — Значит, время замирает, — отозвался Гарри. Его взгляд на мгновение метнулся к преподавательскому столу, наткнувшись на Грюма, и тут же безразлично соскользнул в сторону. — Нам нужно решить вопрос с Нагайной, пока метель не отрезала нас от Мэнора. Макгонагалл поднялась со своего места. Она посмотрела на шестёрку за слизеринским столом и на притихший Орден. В её руках был небольшой свиток, запечатанный чёрным воском с гербом Блэков — послание, которое Кикимер тайно доставил ей на рассвете. Снейп, восседавший в директорском кресле с видом готического изваяния, медленно, почти лениво протянул бледную руку к свитку в её пальцах. Его длинные пальцы едва коснулись пергамента, но Макгонагалл одарила его таким уничтожающим, недовольным взглядом, что Северус мгновенно отдёрнул руку, сжав губы в тонкую линию. Компания одновременно прекратила завтрак, когда Минерва Макгонагалл величественно направилась к ним. Гарри поднялся из-за стола. Его движения были плавными, почти кошачьими. Он подошёл к Минерве, и она, вопреки всем косым взглядам Ордена Феникса, протянула ему свиток, запечатанный тяжёлым чёрным воском с гербом Блэков. — Прошу вас, мистер Поттер, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Зачитайте это. Думаю, присутствующим здесь пора осознать масштаб надвигающейся бури. Гарри сорвал нетронутую печать. Как только бумага развернулась в его руках, на его лице, которое последние недели напоминало маску из холодного камня, впервые заиграла подлинная, живая улыбка. — «Пожиратели собирают армию, — начал Гарри, и его голос, глубокий и уверенный, разнёсся под сводами зала. — Приспешники Реддла со всех концов рвутся к своему хозяину. Я лично зафиксировал их перемещения: как только сойдёт снег, они выступят на Хогвартс. У нас осталось совсем мало времени на пустые споры». Гарри сделал паузу, и его взгляд, полный нескрываемого вызова, мазнул по побледневшему Люпину и Грюму, который вцепился в свою палку так, что дерево жалобно скрипнуло. Все поняли: «разведка» — это не сеть шпионов, это сам Лорд Блэк, который вместе со своим верным Фоуксом бесшумно скользит в ночи над лагерями врага, оставаясь невидимым для всех. — «Так что пусть те, кто всё ещё сомневается, решают прямо сейчас — на чьей они стороне. Мы не можем позволить себе роскошь недоверия, когда враг у ворот. С уважением, Лорд Блэк». В Большом зале стало невыносимо холодно. Тонкс прижала ладонь к губам, чувствуя, как магия в её крови отозвалась на подпись внизу письма. — Он видел их сам... — прошептал Рон, и его взгляд встретился со взглядом Блейза. — Значит, весна будет кровавой. Грюм с грохотом поднялся со своего места; его магический глаз бешено вращался: — Поттер! Это письмо от того, кто скрывает своё лицо! Мы не можем менять стратегию Ордена из-за «Лорда Блэка», который в одиночку шастает по тылам врага и диктует нам условия! Гарри медленно свернул свиток и спрятал его во внутренний карман, прямо к сердцу. — У вас нет выбора, Грозный Глаз. Если вы не верите ему и его фениксу — вы уже проиграли. По залу прокатилась волна тревожных шепотков, переходящих в ропот.   «Война...», «Тёмный Лорд разнесёт замок...», «Мы в ловушке!» — слова срывались с губ студентов, чьи лица застыли от ужаса. Многие инстинктивно обернулись к выходу, но тут же вспомнили: золотисто-голубой купол, воздвигнутый три недели назад, не только защищал их от внешнего мира — он стал их клеткой. Выставив высшую защиту, они сами себя замуровали в стенах Хогвартса. Выйти за пределы щита теперь было невозможно без воли тех, кто его соткал. Грюм с грохотом отодвинул стул, и его деревянная нога ударила по каменному полу, как похоронный звон. Его магический глаз бешено вращался, фиксируясь то на Гарри, то на Макгонагалл. — Довольно! — прорычал он, и его голос разнёсся под сводами, заглушая страх учеников. — Я не собираюсь менять стратегию из-за каракулей призрака! Пока этот ваш «Лорд Блэк» не снимет маску и не явится на допрос, я буду считать его таким же предателем, как и всех этих Пожирателей! Тёмная магия крови не делает его героем, Поттер, она делает его опасным психопатом! В ту же секунду за слизеринским столом вскочил Рон. Его лицо раскраснелось, а палочка, которую он даже не убирал, угрожающе искрила. — Заткнитесь, Грюм! — выкрикнул Рон, и его голос сорвался от ярости. — Вы называете предателем того, кто в одиночку следит за армией Сами-Знаете-Кого, пока вы здесь ворчите в тепле?! Он не обязан перед вами ничем! Если бы не он, Гарри бы не выжил, и мы бы не вышвырнули Кэрроу! — Верность проверяется делом, а не снятием масок ради вашего сомнительного доверия, Грозный Глаз, — в тон ему отозвался Блейз, поднимаясь следом. Его слизеринская усмешка была острее ножа. — Он делает вашу работу — и делает её лучше. Пока вы ищете предателей среди своих, он находит врагов в их логове. Гермиона, Тео и Панси встали следом. Орден Феникса за преподавательским столом выглядел растерянным: Артур Уизли с болью смотрел на сына, а Люпин лишь безнадёжно качал головой. Гарри оставался единственным, кто не проронил ни слова. Он стоял неподвижно, сложив руки на груди, и его холодный, пустой взгляд был прикован к разъярённому Грюму. В его глазах не было ни капли сомнения — только ледяное презрение к тем, кто застрял в старых правилах, когда мир за стенами замка уже горел. Он чувствовал запечатанный свиток у самого сердца и знал: Лорд Блэк не просит их веры. Он требует их готовности к смерти. Ситуация в Большом зале окончательно вышла из-под контроля. Несмотря на то что в директорском кресле, словно восковая фигура, застыл Снейп, именно Минерва Макгонагалл взяла на себя право решающего голоса. Её голос, усиленный «Сонорусом», ударил по ушам присутствующих, как гром среди ясного неба. — СТАРОСТЫ! — выкрикнула она, и её палочка испустила сноп багровых искр. — Немедленно уводите свои факультеты в гостиные! Начинаем отработку боевых щитов в коридорах! ЖИВО! Студенты, подгоняемые страхом и железным авторитетом декана Гриффиндора, сорвались с мест. В зале поднялся хаос из топота ног и развевающихся мантий. Но как только двери за последним первокурсником захлопнулись, Орден Феникса во главе с разъярённым Грюмом вскочил из-за преподавательского стола, окончательно теряя выдержку. — Поттер, ты не уйдёшь, пока не отдашь это письмо! — взревел Грюм, и его палочка нацелилась прямо в грудь Гарри. — Кингсли, задержи их! Они покрывают пособника Реддла! Это стало детонатором. Шестёрка друзей мгновенно перегруппировалась, выстраиваясь в боевой порядок, который они оттачивали последние недели. Рон и Блейз выставили жёсткие щиты, закрывая Гарри с флангов. — Только попробуй подойти, Аластор! — прорычал Рон, и из его палочки вырвался оранжевый луч, ударивший в пол прямо перед ногами аврора, заставляя того отпрянуть. — Экспеллиармус! — выкрикнул Кингсли, пытаясь обезоружить Блейза, но Тео мгновенно отбил заклинание сухим, коротким взмахом. Началась безумная, хаотичная перепалка. Лучи заклинаний рикошетили от каменных стен, разбивая кубки и тарелки на столах вдребезги. Гермиона и Панси слаженно возводили оборонительные чары, отсекая Орден от Гарри, пока Артур Уизли в ужасе кричал, умоляя сына одуматься и опустить палочку. — Вы сами этого хотели! — выкрикнул Гарри. Его голос перекрыл грохот магических столкновений. Гарри стоял в центре, сжимая свою палочку из остролиста. На его лице застыла холодная решимость. Он не нападал первым, но его собственные заклинания — резкие, быстрые и злые — точными ударами отбивали выпады Ордена. Он сражался со всей яростью, на которую был способен человек, у которого только что попытались отнять последнюю связь с любимым. Люпин пытался пробиться к ним, выкрикивая призывы к рассудку, но его голос тонул в треске магических разрядов. Снейп в своём кресле лишь крепче сжал подлокотники, и его тёмные глаза лихорадочно блестели. Он видел, как его ученики — слизеринцы и гриффиндорцы — сражаются спина к спине против тех, кто должен был быть их защитниками. Грюм, разъярённый сопротивлением, замахнулся для мощного оглушающего, но Блейз и Рон одновременно выставили двойной щит, от которого заклинание аврора отлетело в потолок, обрушив кусок штукатурки прямо на преподавательский стол. В разгар магической дуэли, когда воздух в Большом зале уже гудел от переизбытка заклинаний, а осколки посуды градом летели во все стороны, тяжёлые дубовые двери распахнулись с оглушительным грохотом. На пороге замерли две высокие рыжие фигуры. Фред и Джордж Уизли, последние из Ордена, кто прибыл на подмогу в замок, застыли, обводя зал ошеломлёнными взглядами. Они увидели Грюма, нападающего на Гарри, Кингсли, обменивающегося ударами с Блейзом, и собственного отца, в отчаянии зажатого между двумя огнями. — Ну и ну, Джордж, кажется, мы пропустили самое интересное, — протянул Фред, вскидывая палочку, но не направляя её на шестёрку друзей. — Похоже на то, Фред. Но согласись, картина маслом: авроры против школьников, — отозвался Джордж, делая шаг вперёд. Они прошли в центр зала, и по их лицам, обычно полным веселья, скользнула тень настоящей, взрослой серьёзности. Фред вскинул руку, и мощное «Протего» стеной выросло между Грюмом и Роном. — Вам не надоело доставать детей? — звонко выкрикнул Фред, и его голос эхом отразился от сводов, заставляя заклинания на мгновение стихнуть. — Мы летели сюда, чтобы сражаться с Пожирателями, а застаём вас за травлей собственных сыновей и Героя Британии? Молли Уизли всхлипнула, увидев старших сыновей, но близнецы даже не посмотрели в её сторону. Они встали чуть поодаль от Гарри, но их позиция была ясна: они не собирались нападать на детей. — Аластор, старина, твоя паранойя уже воняет на весь замок, — добавил Джордж, лениво вращая палочку в пальцах. — Гарри принёс вам весть о наступлении армии, а вы пытаетесь вытрясти из него душу за то, что он не хочет делиться с вами личной перепиской? Грюм зарычал, переводя безумный взгляд с подростков на близнецов. — Они покрывают тёмного мага! Уизли, вы в своём уме?! — Мы в своём уме, чтобы понимать: если Поттер говорит «война», значит, пора чистить мантии, а не допрашивать своих, — отрезал Фред. Гарри, тяжело дыша, опустил палочку лишь на дюйм, всё ещё не доверяя тишине. Он посмотрел на близнецов, и в его взгляде промелькнула искра благодарности. Рон за его спиной заметно расслабился, видя поддержку братьев. Грюм окончательно потерял связь с реальностью, поддавшись своей застарелой паранойе. Его магический глаз вращался с такой бешеной скоростью, что казался сплошным синим пятном, а палочка мелко дрожала, перескакивая с Гарри на Фреда и Джорджа. — Предатели! — взревел Грюм, и его голос сорвался на хриплый лай. — Все вы — предатели! Сначала Поттер со своими «змеями», теперь вы двое! Вы выбрали сторону этого самозванца, этого «Лорда Блэка», который водит вас за нос! Он сделал тяжёлый шаг по обломкам тарелок, и его деревянная нога зловеще застучала по камню. — Вы не понимаете! — выкрикнул он, обращаясь к замершему Ордену. — Этот Блэк не просто так скрывает лицо! Он покрывает Того-Кого-Нельзя-Называть! Это многоходовочка! Он заманил Поттера, запудрил ему мозги этой «помощью», а теперь через него диктует нам условия! И вы, — он ткнул палочкой в сторону близнецов, — встали в один ряд с пособниками Тьмы! Вы помогаете тем, кто продал нас ради призрачного Лорда! — Аластор, приди в себя! — выкрикнул Артур Уизли, пытаясь схватить Грюма за плечо, но тот грубо оттолкнул его. — Не трогай меня! — рявкнул Грюм. — Они все в одной связке! Уизли, Поттер, Грейнджер и эти слизеринские отродья — они все теперь пешки Блэка! А Блэк — это марионетка Лорда! Фред и Джордж переглянулись, и на их лицах, обычно полных шуток, застыло выражение глубочайшего презрения. Они не опустили палочки, напротив — встали чуть шире, закрывая Рона и Гарри. — Знаешь, Грозный Глаз, — холодно произнёс Джордж, и в его голосе не осталось ни капли юмора, — мы всегда думали, что твоя подозрительность — это твоя сила. Но сейчас мы видим, что это твоя тюрьма. — Если для того, чтобы не быть «предателем» в твоих глазах, нам нужно стоять и смотреть, как ты ломаешь Гарри, — добавил Фред, и его магия опасно заискрилась на кончике палочки, — то называй нас как хочешь. Нам плевать. Гарри стоял неподвижно, слушая этот бред о том, что Драко — марионетка Волан-де-Морта. Это было настолько абсурдно и больно, что в его груди снова начал разгораться тот самый пожар, который чуть не сжёг Астрономическую башню. Он чувствовал, как Блейз и Тео за его спиной напряглись, готовые к новому залпу. — Ты закончил? — ледяным тоном спросил Гарри, и его взгляд, полный ненависти, впился в Грюма. — Ты обвинил нас во всём, в чём только смог. А теперь послушай меня. Если ты ещё раз направишь палочку на кого-то из моих друзей... я забуду, что ты когда-то был на нашей стороне. Грюм окончательно потерял рассудок под весом собственной паранойи. Его магический глаз бешено бился в глазнице, а палочка выписывала в воздухе рваные зигзаги. Кингсли рванулся вперёд, пытаясь перехватить руку Аластора, но тот оттолкнул его с неожиданной для старика силой. — Они в одной связке! Блэк, Поттер, Реддл! Это всё одна большая ложь! — проревел Грюм. В этот самый момент Снейп, до этого неподвижно восседавший в директорском кресле, внезапно вскрикнул и схватился за левое предплечье. Его лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым, а черты исказились от невыносимой боли. Тёмный Лорд призывал своего шпиона — грубо, властно, выжигая метку насквозь. Северус бросил на Гарри один короткий, исполненный скрытого смысла взгляд и в следующую секунду растворился в чёрном дыме, исчезая прямо из зала. Гарри проводил его взглядом и горько хмыкнул, обращаясь к застывшему Ордену: — Ну вот, ваш единственный реальный шпион только что исчез по первому зову Хозяина, — голос Гарри звенел от ледяного презрения. — А вы всё ещё здесь? Пытаетесь воевать с детьми, пока настоящий враг стягивает петлю у вас на шее? Но Грюм уже не слышал. Для него исчезновение Снейпа стало последним доказательством «заговора». — ПРЕДАТЕЛИ! — взвизгнул он и пошёл в самоубийственную атаку. Он вскинул палочку, и из неё вырвался ослепительный каскад проклятий, направленный прямо в сердце шестёрки. Это был не просто обезоруживающий жест — Грюм бил всерьёз, на поражение, ослеплённый фанатичной верой в свою правоту. — Протего! — взревели Фред и Джордж одновременно, выставляя мощнейший щит. Рон, Блейз, Гермиона, Тео и Панси мгновенно сомкнули ряды вокруг Гарри. Воздух в Большом зале затрещал от столкновения магий. Грюм палил без разбора; его заклинания рикошетили от щитов ребят, разрывая гобелены и дробя каменные плиты пола. — Аластор, остановись! — кричал Люпин, пытаясь пробиться сквозь хаос, но Орден был парализован: никто не решался ударить в спину своему легендарному лидеру, но и позволить ему убить Поттера они не могли. Гарри стоял неподвижно в самом центре этого огненного вихря. Он не поднимал палочку — он просто смотрел на Грюма: холодно, без капли страха. — Ты сам выбрал этот путь, Грозный Глаз, — прошептал Гарри. И вот Герой сделал резкий выпад; его палочка из остролиста рассекла воздух, готовая обрушить на Грюма всю скопившуюся ярость, но в ту же секунду Большой зал залила тёплая золотистая вспышка. Раздался чистый, мелодичный хлопок, и прямо из столпа магического пламени появился Фоукс. Феникс не стал кружить под сводами. Он камнем спикировал вниз и мягко, почти невесомо приземлился на плечо Гарри. Птица издала тихую, вибрирующую ноту, и волна древнего, исцеляющего тепла мгновенно окутала Поттера. Гнев, сжигавший его изнутри, на мгновение утих, сменившись странным спокойствием. Фоукс нежно коснулся клювом щеки Гарри, словно напоминая о том, кто сейчас ждёт его на Гриммо. Зал застыл в гробовом оцепенении. Заклинание Грюма сорвалось и бессильно ударилось в пол, выбив сноп искр. Даже самый безумный аврор не посмел бы атаковать человека, на плече которого сидит символ самого Дамблдора. — Это... это же феникс Альбуса, — прошептала Молли Уизли, выронив палочку. — Но как? Орден Феникса стоял, парализованный увиденным. В их глазах читалось не только потрясение, но и сотни новых, болезненных вопросов. Почему птица, которая исчезла после похорон директора, теперь служит таинственному Лорду Блэку? И почему она с такой преданностью льнёт к Гарри, признавая в нём своего хозяина наравне с тем, кто прислал письмо? Это замешательство стало спасительным. Кингсли и Люпин, воспользовавшись моментом, наконец навалились на Грюма, силой опуская его палочку и оттаскивая его назад, подальше от детей. Грозный Глаз тяжело дышал; его магический глаз в панике метался от Гарри к Фоуксу, но он больше не предпринимал попыток атаковать. Вид легендарной птицы подействовал на него отрезвляюще, как ведро ледяной воды. — Гарри... — тихо позвал Люпин, и в его голосе слышалось бесконечное смятение. — Откуда он у тебя? Мы думали, Фоукс улетел навсегда. Почему он... почему он подчиняется этому Блэку? Гарри медленно опустил палочку, чувствуя, как когти феникса успокаивающе сжимают его плечо сквозь ткань мантии. Он обвёл взглядом побледневший Орден, Грюма, которого удерживали свои же, и Фреда с Джорджем, которые стояли рядом с ним, заворожённо глядя на птицу. — Фоукс не подчиняется, Ремус, — холодно ответил Гарри, поглаживая золотистые перья. — Он выбирает. И он выбрал сторону тех, кто не задаёт лишних вопросов, а просто идёт и делает то, что считает правильным его сердце. Блейз и Тео переглянулись, едва сдерживая торжествующие усмешки. Появление Фоукса стало их окончательным алиби: никто в здравом уме не назовёт приспешником Тьмы того, кого охраняет феникс Света. Макгонагалл, чьё лицо превратилось в маску из застывшего гранита, резким взмахом палочки прервала удушливое молчание. Её взгляд, полный ледяного бешенства, прошил Грюма и Кингсли насквозь. — Совет. Сейчас же, — отчеканила она, и в её голосе прорезался металл. — Аластор, если ты сделаешь ещё хоть один вдох в сторону этих детей, я лично вышвырну тебя за пределы купола. Плевать на твои заслуги. Орден, подавленный и окончательно сбитый с толку появлением Фоукса, начал медленно отступать к дверям. Молли Уизли всё ещё пыталась поймать взгляд Рона, но тот лишь сплюнул на забрызганный искрами пол, демонстративно отворачиваясь. Когда тяжёлые дубовые двери за взрослыми захлопнулись, Большой зал, почти пустой после бегства студентов, выдохнул — вместе с осевшей пылью и запахом жжёного дерева. Гарри стоял неподвижно. Когти феникса почти до крови впивались в его плечо сквозь мантию, но он не чувствовал боли. Тепло птицы больше не успокаивало — оно жгло, резонируя с той чернотой, что оставил после себя Грюм. — Блять, — хрипло выдохнул Рон, опуская дрожащую руку. Он вытер кровь с разбитой губы и посмотрел на свои ладони, иссечённые осколками посуды. — Совсем старый хрен поехал. Свои же... в спину. — А чего ты ждал от этой кодлы «светлых»? — Блейз сплюнул густую, перемешанную с известью слюну и болезненно поморщился, прижимая ладонь к плечу, где под мантией расплывалось багровое пятно. — Грюм всегда был цепным псом на коротком поводке, а теперь у него просто сорвало резьбу от страха. Старый мудак почуял, что власть утекает сквозь пальцы. Панси рывком притянула к себе Джинни, которая всё ещё сжимала палочку так, что пальцы побелели. Девушка тяжело дышала; её взгляд метался по залу, осознавая, что их чуть не перебили свои же наставники. — Ты как, малая? Живая? — грубовато бросила Паркинсон, проверяя её на предмет лишних дырок в одежде. Гермиона подошла к Гарри. Её волосы были спутаны, мантия порвана в нескольких местах, а в глазах вместо привычного блеска знаний горела холодная, первобытная ненависть. — Они не остановятся, Гарри, — тихо сказала она, и в её голосе не осталось ни капли прежней мягкости. — Грюм увидел достаточно, чтобы понять: мы положили на их приказы огромный болт. И это их бесит больше, чем Волдеморт. Гарри медленно повернул голову и посмотрел на друзей. В его взгляде не было ни грамма жалости или сомнения. — Плевать, — отрезал он, и его голос прозвучал пугающе низко. — Пусть копают. Если хоть одна паскуда из них ещё раз встанет у нас на пути — я не буду сдерживаться. Мне глубоко насрать на их идеалы и их «правильную» войну. Они застряли в прошлом, а мы — в этом дерьме по самые уши. Он перевёл взгляд на Фоукса. — Тео, — Гарри посмотрел на друга, который методично собирал разбросанные по столу свитки, — нам нужно подготовиться. План Драко в приоритете. Если эта армия припрётся сюда раньше оттепели, Хогвартс должен стать для них грёбаной мясорубкой. А Орден... если будут мешаться — пойдут лесом вслед за Кэрроу.