Сопромат

Белая вспышка и… пустота.

      Виктор открыл глаза и увидел себя на мягкой кровати, лежа рядом с Джейсом. Тот ещё дремал и выглядел более… молодо, в отличие от того, что он видел в реальности в последний раз. Борода, как и длинные волосы, остались, морщинки тоже — но ему больше нравилась версия, которую он слепил сам в своём мире. Но реальность всё-таки лучше. Виктор лежал неподвижно, глядя в потолок из светлого дерева. Они были в коттедже у реки, вода снаружи тихо шумела, будто не хотела прерывать такой интимный момент. Тишина дома успокаивала. Золотые глаза посмотрели на крупную, мускулистую фигуру. Они здесь одни? Спустя столько лет? В голове мелькали моменты — случайное касание, взгляды дольше положенного, маленькие совместные победы в лаборатории.       Талис что-то пробубнил, повернулся к Виктору лицом и открыл глаза. Посмотрев на него сонным взглядом, он прохрипел:       — … где мы?       — Думаешь, я знаю? Но выглядит… уютно.       — Ну… согласен. Знаешь, — Джейс потянулся, и его рука легла на живот через мягкую ткань, будто так и надо, — мы никогда не оставались наедине… вот так. В тишине, покое, а не по горло в работе.       — А смысл? Нас и так связывала только работа, а сейчас…       Виктор потянулся и мягкий свитер открыл его живот, по которому Джейс тут же лениво провёл подушечками пальцев, заставляя того дёрнуться от неожиданности. Золотые глаза с изумлением посмотрели на довольное лицо Талиса. Тот и не думал убирать руку, а наоборот — пальцы пошли дальше, потянув за собой свитер до тонкой шеи. Виктор сглотнул, начиная немного волноваться. Да, его тело сейчас выглядело лучше, но чтобы оно привлекало Джейса? Который был с Мэл? Но, похоже, после нескольких лет в том аду, где он был совсем один, ему уже неважно… Ну, как неважно — Виктор был очень значимым человеком в его жизни. Только до конца он это понял только сейчас.       Грубые подушечки пальцев коснулись левого соска. От неожиданности Виктор шикнул, грудь вздыбилась, поддаваясь. Такая… занимательная реакция на данную часть тела.       — Виктор… — Талис подполз ближе, прижимаясь к нему боком. — Ты такой… красивый… ну, я уже это говорил буквально… когда? Кажется, минут пять назад было… или вечность… красота в несовершенстве…       Голос Джейса был томным, чуть хриплым после сна. Щёки Виктора немного налились румянцем от смущения, глаза забегали по комнате. Тело отвечало, выгибаясь под сухой ладонью, подставляясь само по себе. Тихие вздохи из тонких губ.       — Чувствуешь? Как-то… жарковато, мм?       И действительно — несмотря на приоткрытое окно с прохладным ветром, в комнате было слегка душно. И от Джейса тоже исходило очень приятное тепло. Его рука полезла ниже, к бедру. Чуть изодранные от времени губы прижались к тонкой шее так, будто его сто лет не кормили. Почти так и было. Борода защекотала тонкую кожу. Пальцы пролезли под одежду, обхватили полустоячий член, от чего Виктор вновь дёрнулся.       — Ммм… Джейс, ты… Ах… Чего? — спросил Виктор, не выдерживая всех этих ощущений сразу.       — Ничего, просто… Я понял, как ты мне нужен. Очень… — мокрый поцелуй в шею и вдох, — … очень сильно.       Джейс не говорил таких вещей. Никогда. Даже в те редкие моменты, когда они оказывались ближе, чем позволяли приличия, всё ограничивалось взглядами и случайными касаниями под прикрытием работы. А теперь, раз они здесь одни и никто не помешает, то цепи сорвались, и он за эту возможность вцепился руками и ногами. Остановить? Дать продолжить? Виктор не знал. А тело, не знавшее ласки, предательственно отзывалось.       — Джейс, — выдохнул Виктор, и в этом выдохе смешалось всё: удивление, сомнение, желание.       Талис поднял голову, посмотрел в золотые глаза. Сонная хрипотца никуда не делась, но теперь в ней появилось что-то ещё — сосредоточенность.       — Можно? — спросил он, и пальцы на члене сжались чуть сильнее.       Виктор мог бы пошутить. Мог бы съязвить про то, что спрашивать надо было раньше, когда руку уже запустил под одежду. Но вместо этого он просто коротко кивнул. Джейс наклонился и поцеловал его. Не так, как целуют женщин — осторожно, будто фарфор. И не так, как целуют в порыве страсти — грубо, до крови. Губы Джейса накрыли его губы медленно, пробуя на вкус, изучая, запоминая. Тело Талиса налегло сверху, прижимая Виктора к мягкой кровати. Одна рука придерживала его чтобы не раздавить, другая продолжала медленно двигаться на члене, ноги были по бокам от его. Они целовались долго, пока не кончился воздух, пока Виктор не замычал, упираясь ладонями в твердую грудь Джейса, требуя паузы. Тот оторвался, тяжело дыша, и уставился на него с таким выражением, будто Виктор был чертежом идеальной машины. Талис сел ему на бедра и начал стягивать свитер с худого тела, потом расстегнул рубашку и раскрыл его грудь полностью. Ребра почти не торчали, он выглядел более здоровым, что очень радовало. Он изучал его тело по новой — каждую родинку, каждый шрам. Руки скользили по бокам, из-за чего Виктор вновь выгибался от мурашек. Но и его терпение не вечное.       — И долго ты так смотреть будешь, мм? — хитро взглянули золотые глаза.       — У нас есть вечность, Вик. И я полностью готов её потратить… на тебя.       Пальцы скользнули от шеи к груди, затем вновь к левому соску. Реакция была идентична предыдущему разу. Джейс наклонился, его волосы и борода слегка щекотали, но это было не главным — его зеленые глаза смотрели будто в душу. Затем их взгляд устремился на сосок, становясь чуть хитрее. Виктор не знал, что оказывается, эта часть тела может быть эрогенной зоной. Ожидание томило его — сейчас или никогда. Тонкие пальцы зарылись в темные густые волосы и прижали вплотную к груди.       — Либо делай, либо нет, Талис. Не заставляй ждать.       — Вновь командуешь, Вик? — послышалось чуть приглушенно.       — Раз ты по-другому не понимаешь, то да — буду командовать. Ты ведь… послушный мальчик? — тонкие губы растянулись в усмешке.       — Хочешь узнать, на сколько я послушный?       Виктор не успевает ответить. Джейс открывает рот, и первый контакт языка с соском вышибает из головы все мысли. Язык — плоский, тяжелый — очерчивает ареолу медленно, изучает реакцию. Потом он легонько ткнул кончиком. Затем начал посасывать, втягивая кожу, чуть прикусывая. Виктор выдыхает сквозь зубы. Рука в волосах Джейса сжимается сама собой — не контролируя, не думая, просто реагируя на то, как волна мурашек прокатывается от груди вниз, к животу, к паху. Джейс совсем не торопился. Он водил языком по соску — то быстрее, то замедляясь почти до полной остановки, то надавливая кончиком, заставляя Виктора вновь дергаться и шипеть. Пальцы на боках гладят, давят в мягкие впадины между ребрами, и от этого контраста — нежные прикосновения внизу и откровенно порочные движения языка на груди у Виктора закатываются глаза. Одна из рук освободилась и, проведя по ней языком чтобы смочить слюной пальцы, начала стимуляцию правого соска.       — Джейс… — выдыхает он. Получается не имя, а почти стон, с хрипотцой, с придыханием. — Бл- Ах…       Джейс мычит в ответ — довольно — и вибрация отдается в соске, прошивает насквозь, оседает где-то в копчике. Виктор дергает бедрами инстинктивно, ищет трения, но Джейс сидит сверху, прижимает своим весом, не дает двигаться. От такой беспомощности Виктор жалобно простонал — ему хотелось большего. Новое ощущение было таким ярким, таким… желанным. Золотые глаза недовольно посмотрели на Талиса и ожидали дальнейших действий.       — Не-а, — шепчет он, отрываясь на секунду. — Лежи смирно.       — Ты… блять…       — Я что? — и снова губы припадают к груди, теперь уже к правому соску, и язык делает то же самое — кружит, давит, дразнит. Пальцы продолжили стимулировать левый сосок.       Виктор кусает губу. Металлический привкус крови на языке — единственное, что держит в реальности, не дает уплыть в этот океан ощущений с головой. Но Джейс замечает. Конечно, замечает. Он поднимает голову, смотрит на прикушенную губу, на выступившую каплю крови. В зеленых глазах загорается что-то опасное. Хитрая ухмылка растянулась на губах.       — Открой рот, — командует тихо.       Виктор мотает головой. Упрямство — единственное, что у него осталось. Джейс усмехается и опускает руку — ту, что гладила бок, — на подбородок Виктора. Пальцы сжимают челюсть, давят на скулы, заставляют разжать зубы. Не больно, но настойчиво.       — Я сказал — открой.       В итоге Виктор подчиняется. Губы приоткрываются, и Джейс сразу же пользуется этим — большой палец скользит внутрь, давит на язык, гладит его влажную поверхность. Виктор пытается что-то сказать, но выходит только нечленораздельное мычание. Второй палец присоединяется к первому. Теперь два пальца во рту Виктора — давят на язык, раздвигают его, касаются нёба. Слюна течет по подбородку, но Виктору плевать. Он закрывает глаза и просто чувствует — шершавую кожу подушечек, солоноватый привкус пота. Джейс наклоняется и целует его подбородок. Виктор выгибается, пытаясь поймать больше контакта мускулистого тела, но пальцы во рту и на боку не дают двигаться — крепко держит, зараза.       — Красиво, — шепчет Джейс ему в кадык, и вибрация отдается в гортани.       Он смотрит на него и улыбается. Медленно вынимает пальцы — по одному, давая проследить за каждым сантиметром, за каждым мгновением, когда влажная прохлада рта сменяется теплым воздухом комнаты. Виктор жадно глотает воздух. Губы припухли, подбородок мокрый, глаза блестят. Он смотрит на Джейса снизу-вверх и чувствует, как член упирается в живот — твердый, влажный от выступившей смазки. Хотелось спрятаться или вновь скомандовать, но Джейс его опередил.       — А теперь, — говорит он, проводя мокрыми от слюны пальцами по его груди, оставляя влажные дорожки, — раздвинь ноги.       Виктор подчиняется — ноги разъезжаются в стороны, колени сгибаются. Они оба были почти одеты, поэтому смотреть особо не на что. Но Джейс смотрит. Просто смотрит — долго, пристально, изучающе. Виктор под этим взглядом чувствует себя подопытным. Он особо не любил свое тело, но чтобы на него пялились в таком виде? Ни в жизнь. И это… радовало, в какой-то степени. Что его хотят. Член дёрнулся от мысли о том, что будет дальше, натягивая ткань штанов.       — Джейс… — сипит он. — Не смотри так.       — Как?       — Будто… не знаю. Будто я…       — Будто ты — самый красивый механизм, который я когда-либо видел, — заканчивает Джейс. — И я хочу разобрать тебя на детали. Медленно. Тщательно. Запоминая каждую.       Он наклоняется и целует внутреннюю сторону бедра через ткань. Виктор вздрагивает. Джейс целует выше — еще выше, почти касаясь губами бугра. Дразнит.       — Пожалуйста, — выдыхает Виктор.       — Что — пожалуйста?       — Не мучай.       — А если я хочу тебя помучить? — Джейс поднимает голову, смотрит в глаза. — Ты ведь меня мучил годами. Своими взглядами. Своими улыбками.       Виктор открывает рот, чтобы возразить, но Джейс не дает — руки расстегнули пояс его штанов, ширинку и начали стягивать одежду вниз. Виктору пришлось слегка поднять бедра для помощи. Талис почти уткнулся носом в мокрое пятно на боксерах, наблюдая за реакцией партнера. Язык показался меж губ, слегка облизывая орган через ткань. Виктор дёрнулся, втянул воздух через сжатые зубы. Затем пальцы стягивают и нижнее белье, открывая взор на среднего размера член, который уже был весь мокрый и слегка блестел. Виктор пытался инстинктивно зажать ноги, но Джейс не дал — всё-таки его руки были явно сильнее. Приблизившись, он накрывает его член губами, и все слова превращаются в один долгий, тягучий стон. Горячо. Влажно. Тесно. Язык Джейса обводит головку, собирает выступившую смазку. Виктор вцепляется в простыню, зажмуривается, пытается не кончить прямо сейчас — слишком чувствительно после долгого возбуждения, после отсутствия какой-либо близости, слишком остро. Джейс берет глубоко — настолько глубоко, насколько позволяет физиология. Нос утыкается в лобок, горло сжимается рывками вокруг головки, и Виктор почти кричит — от неожиданности, от удовольствия, от того, как это выглядит со стороны. А выглядит это так: Джейс, растрепанный, с влажными от пота волосами, смотрит на него снизу-вверх, пока его голова двигается в ритме — вверх-вниз, вверх-вниз, и с каждым движением Виктор чувствует, как вот-вот кончит. «Ну не как мальчишка в пубертате, боже!» — подумал он, схватив Джейса за волосы на затылке и оттянув. Грудь тяжело вздымалась, пытаясь нормализовать дыхание.       — Джейс, я… — выдыхает он. — Если ты не хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, лучше остановись.       — А если… хочу? — и посмотрел так, будто это будет великим одолжением от Виктора.       Не желая слушать дальше, Джейс продолжил. Пальцы обхватили член у основания, следуя губам и ускоряясь. Виктор уже не мог сдерживать стоны — он откинул голову на подушки, рот приоткрылся, гортанные стоны вырвались из его горла. Сдерживаться уже не хотелось, тело требовало продолжения. Тонкие пальцы вцепились в густые волосы, направляя и просто пытаясь оставаться в сознании от такой стимуляции. Чувство, как горло Джейса обнимает головку его члена было… он даже не знает, как это описать. Но такое ощущение, что лучше этого уже в жизни ничего не будет. Посмотрев вниз, он увидел, как Талис очень сосредоточенно занимался своим делом — губы сомкнулись вокруг его члена, пальцы обхватили основание, давая дополнительную стимуляцию. Он делал ему минет так, будто всю жизнь этим занимался. Мышцы живота и таза начали напрягаться, член пульсировать сильнее. Он понимал, что вот-вот кончит в глотку своего партнера. В какой-то момент помимо стонов прозвучало предупреждение:       — Джейс… Дже-ах… Я…       Не успев договорить, он кончает — в глазах потемнело, а сердце будто пропустило удар. Бедра толкались в его рот неосознанно, тонкие пальцы вцепились в волосы Джейса так, что наверняка больно. Первая волна и вторая оказались самыми сильными, третья уже меньше. Джейс принимает и даже не давится, а наоборот — глотает, не отпускает, пока последние спазмы не стихают, пока член не начинает чувствительно дергаться от переизбытка ласки. Только тогда он отпускает, садится на колени, облизывается. На подбородке блестит — немного слюны, немного спермы. Виктор смотрит на это и чувствует, как член снова дергается — слишком рано, слишком чувствительно, но отказываться от продолжения не хочется.       — Ты… — выдыхает он. — Боже.       — Я знаю, — ухмыляется Джейс. — Но мы только начали.       Он наклоняется, целует Виктора — долго, глубоко, с привкусом спермы. Виктор мычит в поцелуй, облизывает его губы. Рука Джейса тянется к тумбочке, шарит по ящику. Находит смазку — откуда она здесь, оба решают не думать. В этом месте всё так, как нужно. Талис слегка отодвигается, давая Виктору место.       — Мне нужно, чтобы ты согнул колени к телу, — сказал он, выдавливая силиконовую смазку на пальцы. — Если будет неприятно — говори сразу, ладно? И дыши… медленно… Виктор кивнул и последовал просьбе, открывая себя еще больше, и отвернулся, чтобы не встречать взгляда зеленых глаз. Рука приблизилась к анусу, холод смазки на пальцах — Виктор вздрагивает от контраста температур. Пальцы Джейса скользят между ягодиц, находят вход, обводят его, дразнят. Затем первый палец входит медленно — миллиметр за миллиметром. Виктор выдыхает в подушку, старается не зажиматься, но мышцы сопротивляются сами — привычка, страх, ожидание боли. Виктор вдохнул сквозь стиснутые зубы и при выдохе расслабил тело как смог. Талис посмотрел на красное лицо, пытаясь узнать дискомфортно ли. Когда он убедился, что всё в порядке, то продолжил. Второй палец — когда первый уже внутри полностью, когда мышцы привыкли и перестали сжиматься панически. Он двигает ими медленно — входит, выходит, разводит в стороны, растягивая. Ищет. Шарит внутри, пока Виктор не дергается особенно резко, не всхлипывает в подушку.       — Здесь? — уточняет Джейс, надавливая на то место снова.       Ответ — сдавленный стон и то, как мышцы сжимаются вокруг пальцев. Виктор руками сжал колени сильнее и прикусил нижнюю губу.       — Здесь, — довольно кивает Джейс. — Запомним.       Третий палец входит уже легче — Виктор расслаблен, податлив. Он сам двигается в ритм, насаживаясь на пальцы Джейса, ловя каждой клеточкой эти прикосновения к простате. Каждое прикосновение как удар током.       — Джейс, — выдыхает он. — Хватит… Давай уже. Пожалуйста…       — Чего ты хочешь?       — Трахни уже, бога ради…       Джейс вынимает пальцы, начинает снимать с себя брюки и нижнее белье. Виктор стонет от потери — но тут же чувствует, как к входу прижимается что-то другое. Головка. Горячая, влажная, пульсирующая. Талис наклонился и крепкие руки закинули его худые ноги на свои плечи, чтобы тот больше не держал их самостоятельно.       — Смотри на меня.       Виктор поворачивает голову на подушке, Джейс нависает сверху — волосы упали на лицо, глаза блестят, на губах мягкая улыбка. И входит. Медленно. Очень медленно. Только головка — пауза — глубже — пауза — еще глубже. Виктор задерживает дыхание, чувствуя, как его наполняют, растягивают, занимают целиком. У него был такой… большой, что Виктору придется дать больше времени чем обычно для привыкания. Большой палец гладит по скуле, успокаивая. Его губы нежно накрыли губы Виктора, медленно целуя и стараясь перевести его внимание на это приятное чувство. Язык прошелся по нижней губе, прося открыть рот, после чего проник внутрь. Постепенно, тело Виктора начало придавать боли внизу меньше значения, фокусируясь на языке во рту. Тихие постанывания, обрывки фраз в виде похвалы очень хорошо работали. Затем изодранные губы спустились к тонкой шее, продолжая целовать. Пока тело Виктора отвлекалось, член Талиса очень медленно проникал глубже, стараясь не вызывать дискомфорта у партнера.       — Дыши, — шепчет Джейс в бледную кожу, заметив, что Виктор замер.       Он выдыхает. Шумно, с хрипом, со слезами, которые выступили от перенапряжения. И в этот момент Джейс входит почти до конца. Внутри — полнота. Жар. Пульсация чужого члена, который чувствуется каждой клеткой. Виктор сжимается вокруг него инстинктивно, и Джейс стонет — низко, гортанно, срываясь. Член дёрнулся от такого движения, и тот опустил голову на его плечо, пытаясь выровнять дыхание. Хотелось ускориться, но нельзя — это был первый раз Виктора, и первые ощущения должны быть приятными.       — Не надо, — просит он. — Не сжимайся так сильно, я сейчас…       — Не могу, — выдыхает Виктор. — Ты такой… большой.       Джейс начинает двигаться. Медленно — раскачивая бедрами, просто скользя внутри, раздражая чувствительные стенки. Виктор мычит в подушку, размазывает слюну по ткани, вцепившись в простыню. Рука Джейса тянется вниз, находит член Виктора — снова твердый, снова готовый, пара капель предэякулята стекала по основанию. Большой палец провёл по чувствительной темной головке, размазывая жидкость, от чего Виктор выгнул спину и тонко застонал. Талис сжимает член в такт движениям, вновь пытаясь перевести внимание организма партнера на приятное чувство.       — Вот так… молодец, Вик… — похвала так же работала как отвлекающий манёвр, и от нее же Виктор слегка смущался, но неловко улыбался. Он продолжал уже довольно постанывать, тонкие пальцы обхватили волосы на затылке, прижимая ближе к себе. — Не больно? Всё нравится?       В ответ были только кивки и довольные вздохи. Короткие, тягучие толчки растягивали процесс, давая привыкнуть. Оба понимали, что первый раз явно не растянется на долго, но обоим не хотелось покидать это чувство эйфории от процесса. Что они здесь одни, что никто мешает не будет, и они могут полностью уделить время изучению предпочтений друг друга. Губы Джейса вновь припали к тонкой шее, медленно целуя. Виктор откинул голову, подставляя шею — Талис тут же сместил внимание на кадык, чувствуя, как тот дергается под кожей. Рука на члене задвигалась быстрее, большой палец слегка давил на голову, размазывая выступившую смазку, толчки тоже ускорились. От смены темпа Виктор начал стонать чуть громче, но тут же кончать после недавнего оргазма у него пока не выйдет. Каждый толчок задевал простату, подводя Виктора всё ближе и ближе к волне.       — Джейс… Ммм… Я…       — Давай, Вик… Я тоже…       Виктор вновь кончил, уже не так ярко, как в первый раз. Спина выгнулась, тонкие пальцы вцепились в плечи, ногти вдавились в упругую кожу. Первая струя ударила в живот — горячая, густая, оставляя дорожку от пупка до груди. Вторая уже была до ребра, смешиваясь с первой. Третья уже на пальцы Джейса, который продолжал надрачивать, пока спазмы стихали, и Виктор не начал стонать от боли. Джейс же кончил более ярко, чувствуя, как анус Виктора сжимает его член — один толчок и первая струя ударила глубоко внутри, второй раз струя уже заполняла стенки, а третья, даже при такой слабости, всё равно чувствовалась внутри. Талис медленно вышел, наблюдая, как сперма вытекает и капает на кровать. Зрелище было… захватывающим. После того, как оба расслабились, Джейс отпустил член и поднес руку к своему рту, не отрывая взгляда от Виктора. Медленно, лениво, обвел языком фалангу, собирая белую густую каплю. Прикрыл глаза на секунду, будто он был сомелье и оценивал вкус.       — Мм… соленое, чуть горькое, — сказал он, облизнув губы.       У Виктора чуть сердце не выпрыгнуло от такого. Казалось бы, они уже успели и минет сделать, и потрахаться, а просто язык по пальцу вызывает больше ощущений. Некоторое время они просто лежали вместе, тяжело дыша. Пот засыхал на коже, сперма медленно стекала по ягодице Виктора, оставляя дорожку. Талис пошевелился первым. Медленно встал и направился за салфетками и полотенцем. Вернувшись обратно уже с чистыми руками и всем нужным, он начал медленно вытирать чуть подсохшую сперму на худом теле. Сначала на ягодице, потом другой салфеткой на животе и груди. На члене он действовал более аккуратно, зная, какой он чувствительный после аж двух оргазмов. Виктор неожиданно дёрнулся, из-за чего Талис начал тихо извиняться и целовать ему шею, отвлекая. Наконец, закончив, он спросил:       — Ты как?       — Хорошо… даже не знаю, что и сказать… не плохо точно. Джейс лег рядом, притянув к себе Виктора. Тот уткнулся носом в его плечо и расслаблено выдохнул, проваливаясь в сон.