44.1644° с.ш.

Она не боялась темноты. Но сейчас, в свете мигающих аварийных огней «Сатурна», луч ее фонарика едва пробивался сквозь пелену ночи, окутавшей шоссе 112. Было очень темно. Неестественно темно. Ну, привет, Дейдра. Это практически полное отсутствие света было настолько неестественным, насколько вообще возможно. Изначальное. Вот подходящее слово. По правде, дело было не в темноте ночи. Ее пугал лес. Зловещая черная полоса деревьев-стражей, казалось, поглощала каждый звук — хруст снега под подошвами, ее быстрые, размеренные вдохи, шуршание парки. Ей казалось, что за ней наблюдают. И причина заключалась в том, что в лесу было полно зверья: олени, кролики, белки. Очень много существ, боявшихся ее гораздо больше, чем она их. Медведи. Изредка. Но с начала восемнадцатого века в Нью-Гемпшире не случалось ни одного нападения медведя со смертельным исходом. Она знала это, потому что раньше ее семья проводила лето примерно в сорока милях отсюда. Технически, это в пределах пешей — или беговой — доступности. По крайней мере, для девушки, бегающей марафоны. Но не ночью. Не в феврале. Не по снегу. Не в одиночестве. Она же не сумасшедшая. И не пьяная. Но это не означало, что она обязательно пройдет проверку алкотестером. Судя по развивающимся событиям, лучше не рисковать. И все же. Она понимала, что это не очень хорошая идея. Отца бы удар хватил, если бы он узнал. Такой совет ты бы дала своим ученикам? Вот что он сказал бы. И нет, такого она своим ученикам не посоветовала. Особенно учитывая, что ее учениками были детсадовцы. А детей из детского сада не так часто наказывали за вождение в нетрезвом виде. Она нервно рассмеялась. Что там говорилось о том, что она скорее предпочтет неизвестность зимней ночи в национальном парке Уайт Маунтин, чем встретится лицом к лицу со своим прошлым? И от воспоминаний об усугубляющихся проблемах сердце вздрогнуло и сжалось. Как? Как я ввязалась во все это? Как мне теперь выбраться? Отец сказал бы: «О’Доннеллы не убегают от проблем». Она не убегала. Она предпочла стратегический отход. Тактическое отступление. «В наших венах течет кровь ирландских королей и королев, девочки». Видимо, нет. Но назвали их в честь ирландских принцесс: Грания, Грейс, Ева и Дейдра. Она не была принцессой, но была сильной. Была умной. Она сможет выбраться. Однажды это даже покажется забавным. Пальцы скрещены. Боже, как же тут тихо. В темном, темном лесу… Эту книгу она читала детям в прошлую пятницу, и теперь слегка улыбнулась, вспомнив их восторженные вопли в конце. Эта история никогда не подводила. Не то чтобы она находилась у черта на куличках. Не совсем. Сквозь деревья она видела свет в нескольких окнах и на крыльцах. Она могла бы попросить помощи в любом из этих домов. Но лучше бы держаться на некотором удалении от места крушения. Просто на случай, если вернется помощник шерифа. Нужно было где-то отогреться и спокойно переночевать. Прошло уже несколько лет с тех пор, как она последний раз проезжала по этой дороге, но была уверена, что чуть дальше по шоссе найдутся какие-нибудь домики или мотели. Завтра она заберет машину и разберется со всем, с чем нужно разобраться. С утра все будет выглядеть лучше. Ей просто нужно выспаться — чего не случалось уже… Несколько недель? Невозможно принимать важные, судьбоносные решения, когда ты так измотан. После того, как первоначальный прилив адреналина, вызвавшего сильное сердцебиение, прошел, навалилась боль и дискомфорт от аварии. И холод… Холод действительно высасывал все силы. Что ж, лучшее средство — продолжать двигаться. Белый круг от фонарика игриво подпрыгивал перед ней. Она убила бы за кружку горячего кофе. Казалось, что обед в закусочной случился неделю назад. Тишина начинала угнетать. Треск каждой ветки под снегом звучал как выстрел. Как далеко она ушла? Казалось, что на много миль, но место, где она съехала с дороги, все же виднелось. Возможно, получится остановить следующую проезжающую машину. Будь у нее телефон, это бы намного упростило ситуацию. В конце концов, она же миллион раз ходила в походы. Она любила природу. Она принялась напевать одну из тех дурацких старых песенок, любимых отцом, повышая голос и бросая вызов звенящей тишине вокруг. — Когда улыбаются ирландские глаза… — Воздух на вкус был как снег и сосна. — Конечно, это словно весеннее утро… В слое кучевых облаков над головой появился просвет, и на несколько обнадеживающих секунд выглянула убывающая луна, тепло и ярко осветив сугробы, позолотив верхушки деревьев. — Можно услышать ангельскую песню… Лунный свет померк быстро, и снова повисли тени. Полосы облаков тянулись по небу, сплетаясь в полотно темноты и тишины.