44.1644° с.ш.

— Я не согласен с твоей теорией, — заявил пьяный парень в синей футболке. — Идея о том, что Дейдра случайно села не в ту машину не к тому человеку, притянута за уши. Слишком уж большое совпадение. Я вежливо улыбнулся, потому что часто слышу это. — Если я тебе скажу, что безымянная женщина, путешествовавшая ночью по Уайт Маунтин, была найдена убитой, ты бы сказал, что это слишком большое совпадение? Ты хоть бы подумал об этом. Мы втиснулись за столик в крайне переполненном, крайне шумном пабе на окраине деревни Вудларк, штат Нью-Гемпшир (население 892 человека, хотя в эти выходные количество людей должно перевалить за тысячу). Именно на пустынном участке горного шоссе в сельской местности, неподалеку от трассы 112, бесследно исчезла двадцатиоднолетняя студентка педагогического факультета Дейдра О’Доннелл. Пьяный мужчина с короткими светлыми волосами, раскрасневшимся лицом, молодцеватый, но разменявший пятый десяток, нахмурился. — Да, но Диди не была безымянной женщиной. Я имею в виду, какова вероятность, что именно она из всех людей сядет не в ту машину и не в то время? — Ты смотрел «Исчезнувшая»? — Вопрос скорее риторический. Большая часть собравшейся в баре толпы являлись поклонниками тру-крайм и видели шестой эпизод, «Дорога в никуда», больше одного раза. Фактически, именно эта премьера 2010-го года познакомила с Дейдрой большую часть страны, до сих пор бывшую не в курсе истории исчезновения в 2004-м году. Честно говоря, большая часть страны по-прежнему ничего не знала об исчезновении Дейдры. В кругах интернет-сыщиков Дейдра считалась знаменитостью среди пропавших девушек. А в реальном мире? Просто одной из более чем пятисот тысяч пропавших без вести человек. — А что? — воинственно спросил Синяя Футболка — он представился? Все начинало сливаться в одно сплошное пятно. Мне всегда поражало, насколько близко к сердцу принимали это интернет-сыщики. Насколько глубоко и яростно они погружались в свои теории. — Большинство исчезнувших женщин, — сказал я, — а жертвами, как правило, становятся преимущественно женщины, — садились не в ту машину, не с тем мужчиной и не в то время. Синяя Футболка глумливо усмехнулся. — Это слишком удобно. Слишком просто. — Мы как думаем: как могла она, из всех людей? Но это лишь потому, что мы пристально ее изучали и анализировали ее дело. Нам кажется, что мы ее знаем. Как будто мы лично с ней знакомы. Или она знаменитость. Трудно поверить, что с ней случилось нечто подобное, настолько трагически обычное, такое обыденное. Все равно, что услышать, что Рианну сбили на дороге. Синяя Футболка с отвращением скривился. — Чушь собачья. Я не это имел в виду. Все совсем не так. Я надеялся, что на моем лице сохраняется выражение приятного любопытства — или то, что мой брат Кай называет моим учительским лицом. И это мне говорит парень с лицом морского биолога. — Ладно. А как тогда? — Это сделал ее парень. Томми Олдрич. Очевидно же. — Ага. Справедливости ради, стоит отметить, что обычно это делали бойфренды и мужья. Точно также, как подружки и жены становились подозреваемыми номер один, когда их вторая половинка пропадала без вести или обнаруживалась мертвой. Проблема состояла в том, что у Томми Олдрича имелось железобетонное алиби. Подтвержденное записями о звонках с сотового телефона и показаниями кодового замка на двери. Доказанное людьми, находившимися рядом с ним в тот вечер. В данном случае бойфренд был ни при чем. Но это не останавливало небольшую группку заядлых сыщиков-любителей всем сердце верить, что сделал это именно он. Что-то в этом деле привлекало внимание фанатиков и сторонников теорий заговоров. Возможно, дело в самой Дейдре. Загадочной девушке по соседству. Умной, симпатичной, спортивной и ответственной. Типичная хорошая девочка. У нее были небольшие трудности с противоречиями и сложностями взрослой жизни, но ничего такого, с чем бы она не смогла справиться, ничего такого, с чем бы не справились другие девушки до нее. Короткая полоса невезения, внезапно, без предупреждения обернувшаяся катастрофой. — Не надо меня поучать, — сказал Синяя Футболка, глядя поверх моей головы на толпу. Он кивнул кому-то невидимому для меня и наставил на меня указательный палец. Вот же хер. Как сказала бы Бетти Дэвис. Или не сказала бы. Но точно подумала. Гарантирую. Любой бы подумал. Как бы то ни было, человек в синем снова обратил на меня все свое внимание. — Вы, люди-стручки, все одинаковые. Думаете, что все дело в вас. Дело вовсе не в вас. — Согласен, — мягко ответил я. — Я не думаю, что дело во мне. — А ты и того хуже. Просто потому, что ты доцент в каком-то заштатном колледже, изображающий криминалиста, считаешь, что можешь разговаривать со всеми свысока. Но правда в том, что ты несешь одну чушь. Вдобавок к каплям пива (надеюсь?) на синей футболке с той стороны стола были изображены окровавленный нож и надпись: «ТРУКРАЙМ ВРЖ». — Наверное, ты прав. — Другими словами, ты несешь всю ту чушь, какая, по твоему мнению, привлечет слушателей. Если мне хотелось спорить с людьми, которые ненавидят меня, основываясь на общих принципах, я мог бы остаться дома. В смысле, дома не было никого, кто бы меня ненавидел. Дома вообще никого не было. Что, вероятно, и являлось одной из причин, по которой я заявился сюда сегодня. — Другими словами, — сказал я, — ты можешь думать, как угодно. Так же, как и я. — Именно так я и думал, — с горьким триумфом заявил Синяя Футболка и растворился в толпе. — Вот же мудак, — сказал Хэйли, ведущая программы «Кофе, Чай или Убийство?» — Скажи мне, что не все выходные будут такими же. Хэйли не засмеялась, но уголки ее губ изогнулись. Она была миниатюрной, хрупкой на вид женщиной лет тридцати с прической в стиле тряпичной куклы Энни, многочисленным пирсингом на лице и татуировками в виде черных роз, обвивающих шею. У нее хватило здравого смысла с самого начала отказаться от «дебатов». — Томми? Серьезно? — сказала она. — С тем же успехом он мог бы подозревать Пэта. Пэт — Патрик О’Доннелл — был отцом Дейдры. У него тоже имелись свои… Ну, «фанаты» — вряд ли подходящее слово. Но Пэта в убийстве дочери подозревало гораздо большее количество людей, чем Томми, хотя оснований для этого было намного меньше. Как и у Томми, у Пэта было неопровержимое алиби и, в отличие от Томми, нулевой мотив. Впрочем, ни один из этих фактов не останавливал убежденных сторонников теории заговора. — Долгие будут выходные. — В основном это были мысли вслух. Длительный перелет из Лос-Анджелеса в Ливан и короткая, но утомительная поездка из Ливана в Гастингс. К тому же я плохо спал. С тех пор, как месяц назад на мой личный электронный адрес пришло анонимное письмо. Хэйли рассмеялась. — Не-а. Твои поклонники еще не в курсе, что ты здесь. Отлично проведешь время. Вот увидишь. Еще станешь нашим завсегдатаем. — Да уж, что-то я в этом не уверен. — Хочешь еще выпить? — Если выпью еще, то усну за столом. — Что бы ни говорила Хэйли, выходные обещали быть долгими, и надо было поберечь силы. — Возможно, тут будет удобнее, чем в твоей кровати. В первый свой визит на церемонию я остановилась в одном из гостевых домиков, и, без шуток, хиропрактику пришлось три месяца выравнивать мне позвоночник. — Верю. — Беглый взгляд на содержимое маленького холодильника в моей комнате только это подтвердил. — Это все, что получилось забронировать к тому времени, как я решился приехать. — Да, хотелось бы услышать, что именно заставило тебя передумать в этом году. Посторожи место. — Хейли соскользнула с высокого деревянного стула и начала проталкиваться через толпу. «Кофе, Чай или Убийство?» был очень популярным подкастом. Поэтому продвигалась она медленно. Я вздохнул, подумывая выйти на улицу подышать свежим воздухом — из-за потрескивающего камина в дальней части пивной и толпящихся людей, укутанных в одежду для катания на лыжных склонах, тут было о-очень тепло. А воздух февральской ночью в лесах Нью-Гемпшира был невероятно свежим. Но если я встану, то в буквальном смысле потеряю свое место за столом. Последние час-два в зале не было ни одного свободного места. — Это был неплохой аргумент, — раздался слева от меня мужской голос. Я оглянулся и увидел пару светлых и живых глаз. Глаза были лучшей чертой этого в целом приятного, но ничем не примечательного лица. Высокий лоб, прямоугольная челюсть, заостренный подбородок — симметрично до скуки. Нет, не так. Улыбка, сопроводившая эту фразу, оказалась потрясающей. Я моргнул от сияния всего этого удачного использования времени и зубной нити. — Да? Спасибо. Как и я, этот парень был несколько старше толпы двадцати— двадцатипятилетних. Мне было тридцать три. Мне показалось, что он может быть слегка старше. Едва заметные морщинки возле глаз появились не только от смеха. У него были темно-каштановые волосы, светлые, вероятно, голубые глаза, рост чуть выше среднего, спортивное телосложение. Если коротко: мой тип. — За исключением того факта, — добавил он приятным баритоном, — что нет никаких данных, свидетельствующих о том, что путешествие автостопом — исключительно опасное занятие. — О, я знаю. Видел отчеты управления дорожного патрулирования. — И согласно информации ФБР… — За период между 1979 и 2009 годами на автомагистралях произошло менее тысячи изнасилований и убийств, — закончил я. — Верно. — Он снова улыбнулся и протянул загорелую, красивой формы руку — с кольцом, но не обручальным. — Рори. Неопределенно. И ни о чем мне не говорило. Мы пожали руки. — Скайлар. — А-а, Скайлар Бреннан. «Захудалый городишко», да? — Точно. — Я слушал тебя пару раз. Я ждал продолжения, но, похоже, на этом все закончилось. Не особо восторженно. На самом деле, довольно уклончиво, но это вполне нормально. Я здесь не для того, чтобы наращивать свою фанбазу. — В любом случае, даже меньше тысячи изнасилований и убийств, — счел нужным заметить я, — это все равно очень много. — Не спорю. Я невольно фыркнул. — Тогда ты оказался не в том месте и не в то время. — Вы, парни, слишком много спорите. — Отрицать очарование этой улыбки было невозможно. И тем не менее… Я склонил голову, окинув его внимательным взглядом. — «Вы, парни»? А ты не один из нас? Он избегал моего взгляда, потягивая пиво. — Я бы так не сказал. — А как бы сказал? — Я скорее наблюдатель, чем участник. — Так все и начинается. — Так начинается большинство вещей. — Правда. Но ты же фанат тру-крайм? Он выгнул бровь. — Стоит ли признаваться в том, что ты фанат тру-крайм? — Хорошее замечание. Хм-м. Хейли вернулась с напитками в руках, и через стол раздались приветственные возгласы. Если это возможно, то за последние пять минут уровень шума повысился еще на пару децибел. Хейли посмотрела на Рори, посмотрела на меня, и в ответ на ее молчаливый вопрос я крикнул: — Рори утверждает, что насильственные преступления вдоль автомагистрали в 2004-м году были не так уж распространены. Хейли, разделявшая мою теорию о том, что, скорее всего, Дейдра села не в ту машину и не в то время, тут же влезла в спор. — Хорошо, но трасса 112 — это не межштатная автомагистраль. Возможно, уровень убийств и сексуальных нападений выше на проселочных дорогах и сельских трассах. — Может быть. Тебе известны какие-либо данные, подтверждающие это? Почему у меня возникло ощущение, что Рори, возможно, видел эти самые данные? Хейли пожала плечами. — Это не значит, что их не существует. Рори, конечно, не подмигнул, но его глаза блестели, когда его что-то забавляло. И, похоже, мы тоже ему показались довольно забавными. Собирает истории, чтобы рассказывать их на следующей вечеринке в офисе? Не то чтобы Рори выглядел как человек, много времени проводящий за рабочим столом. Джентльмен-исследователь? Его одежда была настолько безупречной, словно подобранная в костюмерной киностудии. Нет, если бы пришлось угадывать, я бы сказал, что выглядел Рори как человек, который проводил много времени на стрельбище. У меня начало складываться впечатление, что от него исходят флюиды «именем закона приказываю остановиться». Но в любом случае, его любопытство выглядело искренним, когда он спросил: — Как вы считаете, почему она отказалась от помощи водителя автобуса и спряталась от помощника шерифа? Хейли скривилась. — Не думаю, что в этом есть что-то загадочное. — Нет? — Рори повернулся ко мне. — Мне показалось, что ты довольно уверен в том, что происходило той ночью. В этом определенно слышался вызов. Который я принял. — Нет. Я не знаю, что происходило той ночью. Просто пытаюсь представить, учитывая сложившиеся обстоятельства, что могло бы произойти с наибольшей вероятностью. А потом уже действую исходя из этого. — И ты считаешь, что в тех обстоятельствах наиболее вероятным сценарием было бы то, что одинокая девушка, оказавшаяся более чем в ста пятидесяти километрах от дома, откажется от помощи после автомобильной аварии? — Именно так она и поступила, — сказала Хэйли. Рори ждал, не отводя от меня глаз. Я его откуда-то знаю? Потому что он, похоже, меня знает. — Она не пострадала, — сказал я, — и было очевидно, что машина больше никуда той ночью не поедет. Думаю, она опасалась, что ее обвинят в вождении в нетрезвом виде. А это катастрофа для любого человека в любое время. А то время для Дейдры было особенно проблематичным. Ей нужно было всего часов шесть-восемь, чтобы алкоголь выветрился из организма, после чего она могла бы спокойно забрать свою машину и заняться реализацией своих недельных планов. — То есть, она покинула место аварии? Я взглянул на Хэйли. Она сморщила нос, но сдержалась и глотнула пива. — Причинения материального ущерба не было, — сказал я, — никто и ничто не пострадало. В Нью-Гемпшире это считается мелким правонарушением. Да, она рисковала быть привлеченной за мелкое правонарушение, совершенное в нетрезвом виде. Большинство детей ее возраста — да, наверное, и большинство взрослых — поступили бы точно так же. Рори призадумался и признал: — Да. Наверное. — Кроме того, хоть и ведутся постоянные споры о плачевном состоянии ее машины и причинах аварии, все же больше оснований предполагать, что машина заглохла, а не проскочила поворот. Думаю, она была потрясена, но мыслила все-таки ясно, взвесила риски и рассмотрела варианты. — Уйти в зимнюю ночь — это ясное мышление? У тебя необычная точка зрения. — Неужели? — Я пожал плечами. — Иногда все мы склонны забывать, что Дейдре был всего двадцать один год. — Взрослая. — Конечно. Технически. Но двадцать один — это чертовски мало. Поверьте человеку, годами пытающемуся научить двадцатилеток тому, что, по их мнению, им совершенно незачем знать. Его улыбка больше напоминала гримасу. — Ладно, с этим вынужден согласиться. — Я если вспомнить решения, которые я сам принимал в двадцать один год, риски, на которые шел, которые, как мне казалось, того стоили? — Я покачал головой. — В двадцать один год ты все еще кажешься себе непобедимым. — Правда, — Хейли вытерла пену с губ. — Если вы перестанете воспринимать Дейдру, как беспомощную жертву, идущую по предопределенному пути навстречу гибели, и начнете видеть в ней находчивую молодую женщину, полную решимости выбраться из передряги, то ее выбор становится совершенно понятным. Она никак не могла предвидеть, что окажется самой несчастливой аномалией в криминальной статистике. — Вот так я всегда и говорю, — вставила Хэйли. Рори все еще размышлял. — Да, — наконец сказал он, — в этом есть определенный смысл. Особенно если учесть, что это мелкое правонарушение, а не пьяная езда. Я это понимаю. Настала моя очередь немножко поиздеваться. — Ты та-ак добр. Рори, без вопросов, был привлекателен, но что-то в нем меня беспокоило, и чем дольше мы говорили, тем больше. Тру-крайм привлекает людей по самым разным причинам. Мне нравится знать, с кем и чем я имею дело, и чем дольше длился разговор, тем чаще я задавался вопросом о роде деятельности Рори. Если он сотрудник правоохранительных органов — ладно, но почему прямо об этом не сказать? Не то чтобы правоохранителям рады на подобных сборищах. Один из самых разочаровывающих уроков, который преподносит интернет-расследование — то, как часто ошибаются правоохранительные органы. Нет, даже хуже — как часто они вообще не утруждаются. Но полицейские управления такая же организация, как и любая другая. Горстка высокоэффективных сотрудников, парочка работников, плывущих по течению и халтурящих, и основная масса людей, делающих все, что в их силах, используя все имеющиеся под рукой инструменты. В этом месте полицейский, совершающий обзорную экскурсию по городу, был бы встречен прохладно. И хотя у меня проскальзывала мысль переспать с ним, я не был уверен, что Рори настолько мне нравится. Вдобавок к его общей уклончивости, в нем присутствовала какая-то резкость, жесткость, ассоциировавшиеся у меня с полицией и ее деятельностью. А может, я полностью ошибался, и он был инвестиционным банкиром, интересующимся криминальными историями из реальной жизни, и сейчас у него были выходные. В любом случае, мой первоначальный инстинктивный интерес уступил место настороженности. У меня имелись все основания быть осторожным в этой поездке. Взгляд Рори дрогнул, будто он что-то заметил в моем тоне. Но затем он одарил меня своей очаровательной улыбкой. — Не хочешь еще выпить? — Он и к тому, что есть, едва прикоснулся. — Хейли он тоже насторожил. Взгляд ее так и кричал: «Следи за ним». Я улыбнулся, и, скорее всего, моя улыбка ничем не уступала его — и яркая, и неискренняя. — Спасибо, но нет. Пойду подышу свежим воздухом. Рори оценил ситуацию и исправился. Его лицо приобрело скорбное выражение. — Хорошо. Может, я снова увижу тебя на этих выходных? — Конечно, — легко ответил я. — Может быть. Хейли в знак прощания подняла бокал, а затем обратилась к Рори. — Что ж, чем ты занимаешься, когда не занят прослушиванием тру-крайм подкастов, Рори? Я не услышал ответ Рори. Подозревал, что там не будет и слова правды. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы пробиться через шумную и все более буйную толпу. Это собрание больше напоминало поминки, чем церемонию. Не могу сказать, что это не то, чего я ожидал, потому что понятия не имел, чего ждать. Меня узнало больше людей, чем два часа назад, когда я приехал, и по пути к выходу меня несколько раз останавливали. Это не было проблемой. Мне нравилось получать отзывы от моих слушателей и поклонников. Но это не было похоже на CrimeCon или фестиваль тру-крайм подкастов. Я вел видеоблог и подкасты о Дейдре О’Доннелл более трех лет, но это был первый раз, когда почувствовал желание — непреодолимое желание — присутствовать на церемонии поминовения на месте аварии. Конечно же, я был начеку. Относился к каждому встречному с определенной долей осторожности, даже настороженности. Потому что, если я не ошибался, то кто-то из посетителей этого шумного, переполненного паба — возможно, даже тот, с кем я уже разговаривал сегодня, — прислал мне по электронной почте координаты того места, где предположительно находилась могила Дейдры. А значит, существовала большая вероятность, что убийца Дейдры находился в этом зале.