Неудачник по дефолту

Феликс — патологический неудачник. Нет, серьёзно: сегодня, в день собеседования в крупной компании, к которому он готовился два месяца, его резюме съела собака. Пришлось печатать заново. Дальше он не смог пройти мимо котёнка в беде и полез на дерево, а прямо перед входом в офис его добрая душа склонила-таки хозяина к милосердию — Феликс переводил старушку через дорогу со скоростью двадцать метров в минуту. Итог: опоздание на десять минут, порванная манжета, перепутанные листы досье в руках и взъерошенные волосы. Просто класс. Забегая в стеклянное здание, он мысленно проклинал всё и вся. Единственный шанс наконец съехать от родителей и устроиться на достойную работу рушился на мелкие осколки с каждой секундой. Пунктуальность и Феликс были на разных полюсах: даже если он выходил вовремя, то всё равно задерживался. Это была его личная культура. Культура опоздания. Ничего с собой он поделать не мог — обстоятельства сами складывались так, чтобы как можно сильнее опозорить его и без того небезупречное имя. Сегодня все звёзды сошлись в дурном предзнаменовании и, кажется, прокляли несчастного Ли, обрекая его на весьма странные оправдания. Столь клишированные события в одном объяснении опоздания покажутся не просто абсурдными, а шуточными и даже оскорбительными. Феликс взлетел по лестнице на второй этаж, промчался мимо панорамных окон и замер у открытого кабинета. Он остановился на секунду, пытаясь отдышаться и, насколько это возможно, привести себя в порядок. Расправил брюки, вытер пот со лба, мысленно проговорил заученную речь и, набравшись невиданной смелости, вошёл внутрь. В большом просторном зале горела красивая люстра, излучая тёплый свет. В самом центре стоял длинный стол, где порядком скучавшие альфы рассматривали какие-то бумажки. Феликс попытался вернуться на позитивную волну с постоянной верой в счастливое будущее, но холодный взгляд одного из мужчин заставил его усомниться в этой концепции. Светлая, почти стерильная отделка этого зала очень контрастировала с чёрными смокингами на приёмной комиссии, делая их чем-то инородным. — Э… Добрый день, — Феликс поклонился, выражая полное раскаяние. — Ли Феликс. Омега. 24 года. Альфа, сидевший по центру, с пронзительным тёмным взглядом и идеальными, аристократичными чертами лица, упёрся глазами в Феликса. — Вы пришли устраиваться на работу? — выгнув бровь, спросил этот серьёзный мужчина. — Ну… — Феликс провёл рукой по спутанным волосам и вынул оттуда кленовый лист. — Да? — Извините, но мы уже закрыли приём кандидатов, — второй мужчина с проступившей на висках сединой захлопнул папку и поднялся на ноги. — Я вас послушаю, — тот альфа, что сидел посередине и удивительно красиво выглядел для заложника офисного здания, сложил руки на столе. — Но, господин Хван… — Вы все можете быть свободны, — господин Хван постучал пальцами по столу, дожидаясь, пока три других альфы соберут свои вещи и, нахмурившись, покинут кабинет. Феликс удивлённо пялился на мужчину, расслабленно расположившегося в кресле, и в голове пытался проанализировать ситуацию. Неужели его почти получасовое опоздание никак не смутило генерального директора и тот готов провести собеседование? Феликса эта мысль вгоняла в ступор, поскольку на его привычном пути, состоящем из сплошных неудач, редко появлялась милость от Фортуны. Три альфы вышли, погружая кабинет в полную тишину. Феликс услышал только хлопок двери за спиной и нервно усмехнулся. В руках он сжимал досье, левой ногой чувствовал неприятно намокший носок, а на голове, кажется, остался ещё один лист с дерева, щекочущий шею. На милость судьбы это собеседование походило мало. — Я… Извините, я опоздал, но я могу всё объяснить! — Феликс сделал несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между ним и мужчиной, и судорожно стал искать первый лист документов. — Освободите меня от этого, — господин Хван поморщился и поднялся со своего места, обходя белый стол. — В компанию я вас всё равно не приму. А ну вот и она — очередная неудача. А то Феликс уже испугался, что ему начало везти. Вот теперь всё на своих местах. — Кхм, ясно… — омега, в принципе, ничуть не разочарованный отказом, на пятках развернулся к выходу. — Но у меня есть предложение. Феликс мгновенно вернул взгляд на мужчину и заинтригованно уставился на него. — Вы будете получать около 400 тысяч вон в день, — склонив голову набок и сложив руки за спиной, начал альфа. — Но… Феликс смотрел на гладкую кожу лица, совсем не грубые, что редкость для альф, черты лица и зализанные назад длинные волосы, пытаясь предугадать, что же за предложение ему сейчас поступит. Альфа держал интригу. А затем сделал пару шагов, за секунду сокращая расстояние между ними и заставляя Феликса отшатнуться назад. От господина Хвана приятно пахло горьким шоколадом, этот запах не откладывался в лёгких и не травил изнутри, он лишь лёгким флёром окутывал тело. Феликс не мог отрицать того, что генеральный директор выглядит просто невероятно привлекательно и сексуально, но его рациональная часть мозга всё твердила о рабочем кодексе. Ли отступил на шаг назад, чувствуя спиной холодную поверхность стены. Альфа был выше на голову и шире в плечах, поэтому, когда он последовал по маршруту Феликса, почти полностью перекрыл для омеги свет от лампы, тёмной тенью накрывая всё тело. — Э… знаете… — Феликс вжался лопатками в стену, глядя в глубокие, тёмные глаза снизу вверх и пытаясь не допускать в своей голове всякие неприличные и некомпетентные мысли. — Я, наверное, вынужден отклонить ваше предложение, так как не собираюсь заниматься услугами… подобного рода. Альфа ухмыльнулся и отошёл в сторону, позволяя Феликсу сделать глубокий вдох. — С чего вы решили, что я предлагаю вам «подобные услуги»? — господин Хван поправил галстук и упёрся поясницей в край стола. — Я предлагаю вам сыграть роль моего омеги. — Чего?! Вот теперь Феликс уже не знает: удача это или очередной прикол судьбы. — Всего неделю, — альфа потянулся к столу и из-под стопки бумаг вытянул один листик. — И это не подразумевает «подобные услуги». Ли нервно усмехнулся, отходя назад и пытаясь переварить полученную информацию. Это звучало как прикол или очень плохая и ничуть не смешная шутка. — Если вы отказываетесь… — Я согласен!

***

Феликс, блять, ненавидит свою меркантильность. Ибо он прямо сейчас бы не стоял на пороге кафе, ожидая своего «альфу на неделю».  То решение было принято слишком импульсивно — на фоне стресса и его привычного разгильдяйства. Но делать нечего — договор подписан, первая сумма уже переведена на его карту, а прямо за поворотом появился Хёнджин.  — Пиздец, — всё, что смог выдавить из себя Феликс. Зарплата, конечно, приличная, но вот что включает в себя работа, он пока не знал. Ещё интереснее вопрос, как он расскажет родителям об источнике своего дохода. Феликс укутался в свою объёмную серую кофту, пряча лицо то ли от холодного ветра, то ли от позора, который ему предстоит пережить. Хёнджин был одет в офисный костюм, но сегодня длинные чёрные волосы спокойно спускались до плеч, назойливо закрывая глаза. Некая небрежность в его образе Феликсу понравилась даже больше, чем та «вылизанность» в их первую встречу. Однако представить этого статного мужчину за тридцать с огромным кошельком и массой амбиций своим альфой он не мог. — Здравствуйте, — промямлил Феликс, пересекаясь с подошедшим альфой взглядом. — Пора бы на «ты», — усмехнулся Хёнджин и отворил дверь кафе, пропуская омегу внутрь. Интерьер этого места был составлен в тёплых тонах: лампы, свисающие с потолка, зелёные искусственные лианы, обвивающие периметр зала, деревянные столы и стулья, приятная музыка и какие-то картины на стенах. Ли особо не вглядывался в детали, опустив глаза в пол и молча следуя за Хёнджином. Они дошли до самого дальнего угла, куда едва долетали звуки мажорной мелодии, и сели за круглый столик. — Что будете заказывать? — тут же поинтересовался молодой официант с миловидной внешностью и добродушной улыбкой. — Один американо, — Хёнджин закинул ногу на ногу и достал из кармана телефон. — Ага, — парень записал заказ в блокнот и снова обратился к Хвану: — А для вашего омеги? Феликс округлил глаза и приоткрыл в изумлении рот, но Хёнджин, как ни в чём не бывало, выдал: — Милый, какой кофе будешь? Блять. Вот теперь ситуация набирает какие-то странные обороты. Феликс посмотрел на Хёнджина нечитаемым взглядом и выдавил из себя улыбку. — Капучино, пожалуйста. Официант кивнул и направился в сторону стойки бариста. Феликс не мог описать своих эмоций: едва знакомый мужчина, с которым они вчера заключили весьма странный договор, вот так беспринципно называет его «своим омегой». Конечно, Хёнджин был идеальной пассией: высокий, красивый, с огромным состоянием и статусом. Но это ведь совершенно незнакомый человек. Вдруг у него какие-нибудь приколы с головой или больные увлечения. Бог их знает, этих альф. — Я не твой омега, — сквозь зубы всё-таки проговорил Ли. — Привыкай к обратному, — Хёнджин что-то читал в телефоне, не поднимая на собеседника глаз. — На следующую неделю ты мой омега. — Следующая неделя ещё не началась. — Пора входить в роль, — Хван пожал плечами и наконец оторвал глаза от телефона. — Милый, ты всегда берёшь капучино? Феликс выгнул бровь и продемонстрировал своим лицом крайнюю степень отвращения к слащавому прозвищу. У Феликса вообще жизнь сплошная загадка. В детстве за ним бегали все альфы со двора, даря свои игрушки и делясь конфетами из магазина, в школьные годы часть кавалеров отвалилась, а в универе он вообще стал серым пятном. В общем, случилось так, что ни одних серьёзных отношений к двадцати пяти годам у него не было. Попытки завести альфу он делал и не раз, но каждый из избранников как на подбор был козлом. Родителей, на удивление, личная жизнь сына волновала не очень, а вот его скитания по собеседованиям в компании — вполне себе. Ли, хоть убейте, не мог найти работу. Казалось бы, перспективный молодой сотрудник с аттестатом об образовании и огромным желанием работать. Официант поставил кофе на их столик, пожелал хорошего дня и, сверкнув лучезарной улыбкой, убежал к следующим посетителям. — Итак, — Хёнджин отложил телефон на стол и оценивающим взглядом оглядел Феликса. — Вчера ты подписал договор, что станешь моим омегой на следующую неделю. Пришло время вникнуть в детали сделки.  Феликс пододвинул свою кружку с кофе и втянул приятный аромат. — Во-первых, самый важный момент: мы летим в Шанхай к моим родителям. Феликс чуть не подавился кофе. Он закашлялся и нервно засеменил взглядом по серьёзному лицу Хвана. — Какой ещё Шанхай?! — Который в Китае, — Хёнджин протянул Феликсу салфетку и продолжил: — От тебя требуется просто играть со мной в любовь. Всего неделю и только на глазах моих родителей. — Только не говори, что твои родители отказываются тебе передавать какие-то акции или наследство без омеги под боком, — Феликс закатил глаза, усмехнувшись своей шутке, но затем затих, посмотрев на кивнувшего альфу. — Блять. — Так что обговорим нюансы: насколько далеко мы заходим? Шанхай — это уже нихуя себе далеко. Феликс со своим везением вообще бы больше никуда не шёл. — В каком смысле?.. — омега поправил свои светлые волосы, убирая их с лица. — В прямом: только поцелуи, поцелуи с языком, может, засосы или тактильные взаимодействия, — Хёнджин перечислял это как самые обыденные вещи. — Милые прозвища, возможно, «грязные разговоры». Ну так что? Феликс хотел бы встать и с фразой «спасибо, не интересует» убежать домой. Но взрослая жизнь пригвоздила его к стулу и заставляла играть роль омеги богатого бизнесмена. — Я… — Ли замялся и опустил глаза на свои пальцы. — Ты девственник, что ли? — Что?! Нет, конечно… — вырвалось у Феликса. Это была очень тупая ложь. Потому что да: он даже не целовался. Ну и что теперь? Хёнджину вообще об этом знать необязательно. — Ну тогда в чём проблема? — усмехнулся Хёнджин. «В том, что я пиздабол», — хотел бы сказать Феликс, но выдал только тихое: — Ни в чём.

***

Ли сидел на полу своей комнаты и собрал вещи в небольшую спортивную сумку. — Ну так куда ты собрался? — в проёме двери появился отец. — В командировку, — Феликс поправил свитер с открытым горлом, оголивший ключицы. — Я же устроился в ту компанию. — И они так сразу отправляют в Шанхай? — Ну да, — Феликс поднялся с пола, оглядываясь в поисках нужных штанов. — Я просто перспективный работник. — Ну да, потому до сих пор живёшь с родителями, — отец усмехнулся и скрылся за поворотом. Не то чтобы Феликса задевали эти слова, просто он и сам хотел бы уже жить самостоятельно. Только по ощущениям у него уровень игры «хардкор», ибо как объяснить его работу «личным омегой на неделю»? Это всё из-за жуткого невезения, которое сопутствует ему со средней школы. Может, кто-то просто проклял бедного Феликса, обрекая на неудачи и постоянные конфузы? Феликс осмотрел беспорядок, который он учинил, собирая вещи, и тяжело вздохнул. Что ему вообще брать с собой в эту «командировку»? Хотелось бы бутылку водки, но Хёнджин же интеллигенция — навряд ли одобрит. Хотя Феликсу бы явно не помешало выпить. Он хотел было подойти к окну и открыть его, как нога запуталась в штанине длинных спортивок, и он со всего маху полетел вниз. — Блять! Феликс перекатился на спину, хватаясь за ушибленное колено и сжимая челюсти. Но вот опять: очередная шутка от судьбы. Ногу нещадно жгло, а от всей тупости ситуации хотелось орать, только даже это Феликс не мог себе позволить — в соседней комнате отец. Кое-как подняв свою тушку, омега поковылял-таки к окну. На улице уже вкусно пахло цветами, а во дворе бегали и кричали дети. Феликс с радостью бы присоединился к толпе галдящих школьников, лишь бы это спасло его от неминуемой командировки прямиком в дом к директору компании. Быстрый, однако, социальный лифт. Через час все вещи были собраны, вот только нога продолжала болеть.  Через пару минут за ним заедет Хёнджин, и они вместе, как счастливая пара, поедут в аэропорт. Ну что может быть лучше прекрасным воскресным утром? Ли попёр сумку по квартире, хромая на одну ногу и коря себя за херовую физическую форму. — Господи, давай сюда, — отец перехватил вещи. Они спустились на первый этаж, и Феликс открыл тяжёлую подъездную дверь, пропуская отца с вещами вперёд. Стоило им ступить за порог, как перед глазами открылся вид на чёрную, блестящую на солнце машину, на вид ценой как половина этого квартала. Дверь с водительской стороны открылась, и из машины вышел Хёнджин. Феликс чувствовал на себе сразу два взгляда: отцовский, полный непонимания и шока, и Хёнджина: наигранно счастливый. — Сын, а это… — Директор, — Феликс выхватил сумку из рук обескураженного отца. — Добрый день, господин Хван. Хёнджин выгнул бровь и посмотрел на альфу рядом с Феликсом. — Добрый день, — он поздоровался и потянул руку к сумке Ли, словно это само собой разумеющееся для директора компании. Когда Хёнджин понёс вещи к машине, отец слегка толкнул Феликса в плечо. — Это что за командировка такая? Ты хоть презервативы взял? — Папа! — Что?! Думаешь, такой мужчина, директор компании и богатейший человек стал бы лично приезжать за простым сотрудником и нести его вещи? — Он просто… великодушный! — Смотри не залети от его великодушия. Феликс только фыркнул и пошёл в сторону машины. Хёнджин уже загрузил его сумку в багажник и пошёл к пассажирской двери переднего сиденья, отворяя её перед омегой. Феликс только глупо похлопал глазами и медленно залез в машину. Внутри приятно пахло жареными кофейными зернами с чуть терпкими нотками и легким флером мускуса. Но больше всего Феликса заинтересовал черный кожаный салон и панель с каким-то несчётным количеством светящихся кнопочек. Хван залез в машину следом и поправил свой черный пиджак, а затем ослабил галстук. — Не стоило приезжать в мой район среднего класса на такой машине, — Феликс проследил, как альфа надел очки с прозрачными линзами и положил руки на руль. — А то что? — Хенджин выгнул бровь. — Пойдут слухи, что безалаберный омега, живущий с родителями, выскочил за богача? — Скорее что этого омегу украл дядя на черной тачке, — Феликс хмыкнул и повернулся к окну, делая вид, что ему крайне интересно рассматривать место, в котором он жил все 25 лет. Феликс очень благодарен альфе, что до аэропорта они доехали в тишине, поскольку хотел обдумать события последней недели. Не это он имел в виду, когда в Новый год загадывал наконец найти достойную работу или хотя бы альфу. Тут, правда, пока непонятно, что именно он нашел, но эта самая находка почему-то не особо радовала. Во-первых, ему, почти святому омеге, придется играть любовь с малознакомым мужчиной постарше, но это только полбеды — остальная часть это только на неделю. То есть потом придется врать родителям, что его уволили? В принципе, это бы прозвучало для них несильно удивительно. Машина остановилась на парковке, и Феликс даже представлять себе не хочет, какой чек выйдет за неделю. Они вышли на улицу, и в нос ударил запах бетона и металла. Феликс на самолете летал лишь единожды: десять лет назад с родителями, и воспоминания это оставило не очень положительные. Только сейчас, стоя перед огромным зданием аэропорта, он вспомнил о своем паническом страхе летать. Но отказаться ведь уже поздно? — Эх, — вдохнул Феликс, когда ему вручили сумку. — А я-то думал, что ты идеальный альфа. — Ты же сам сказал, что я просто директор, — Хенджин взял свои вещи и заблокировал машину. — Директор не носит вещи подчиненных. — Как так? — язвительно ответил Ли. — У нас же договор. А неделя уже началась. Хенджин только усмехнулся и все же перехватил сумку омеги. Они зашли внутрь и достаточно быстро прошли проверку багажа. Затем Хенджин направился к стойкам регистрации, пока Феликс плелся за ним, восторженно рассматривая вывески, кофейни, толпы людей и высокие потолки со стеклянными вставками. Повсюду были слышны разговоры, мелькали разноцветные чемоданы и звучал голос, объявляющий о посадке. Феликс быстро нагнал Хенджина, чтобы, не дай бог, тут не потеряться, и все остальные проверки слепо следовал за ним. *** Через час, когда багаж был сдан, а паспортный контроль пройден, они сидели в зоне ожидания. Хенджин достал из небольшой сумки ноутбук и сразу же уставился в него, а Феликс взглядом буравил самолеты, на которые открывался прекрасный вид из огромного окна. Врать себе он не собирался: ему было пиздецки страшно. Чтобы хоть немного отвлечь себя от навязчивых мыслей, Ли достал телефон и зашёл в тикток. Помните про его крайнюю степень везения? Так вот, на первом видео стояла девушка, и ее монотонный голос вещал: «Вчера ночью два самолета столкнулись на посадке, выживших нет». Феликс нервно усмехнулся и вырубил телефон. Еще не поздно сбежать? — Можешь не так активно вертеться перед глазами? — Хенджин повернул голову влево, сверля омегу суровым взглядом. — У тебя шило в одном месте? — В этом месте обычно не шило, — сжав челюсти, проговорил омега и попытался нормально усесться. Находиться на одном месте становилось сложнее и сложнее, поскольку минуты до посадки летели нещадно быстро. Феликс уже рассматривал идею убежать в туалет и спрятаться там. — Идем. Хван поднялся с места и засунул ноутбук обратно в сумку. Вот и приплыли. Точнее, прилетели. Феликс соскреб себя с сидушки и нехотя пошел за альфой, проклиная в своей голове всех, кого только мог вспомнить. У стойки уже выстроилась длинная очередь, что дало Феликсу спокойно выдохнуть и оттянуть минуты встречи со своим страхом. Однако Хенджин в эту очередь не встал. Он подошел ко второй, почему-то пустой стойке, над которой Ли увидел надпись «Бизнес-класс». Феликс не помнит, как положил свой паспорт и как девушка сверила имя с именем на билете, а затем Хенджин повел его по длинному темному коридору прямиком к широким и мягким сиденьям. Хенджин сел у окна, а Феликс рядом, уже начиная нервно стучать ногой и дрожать всем телом. В самолете что-то гудело, по проходам сновали бортпроводники и ещё не дошедшие до своих мест пассажиры. Феликс попытался поделать древние китайские техники на дыхание, но по ощущениям ему бы сейчас не помог даже крепкий алкоголь. Но самое страшное было впереди: двери захлопнулись, и пилот начал своё приветствие. Вот тут сердце забилось с бешеной силой, а спокойное лицо альфы раздражало. Хенджин разместился на сиденье с идеально ровной спиной, взяв в руки телефон и кому-то что-то печатая. И вот самолёт тронулся, а свет чуть приглушили. — Хёнджин… — омега вжался в кресло, до боли стискивая подлокотники. — Я боюсь. Альфа повернулся в его сторону и сверлил взглядом напряжённое до предела тело. — Закрой глаза, — Хенджин вернулся к экрану телефона. — Ужасный альфа. Хенджин ничего не ответил, но через минуту Ли почувствовал, как на его руку опустилась чужая. Пальцы Хёнджина, мягкие и горячие, аккуратно провели по его коже, и это действительно немного успокоило омегу. Феликс уловил лёгкий запах горького шоколада, который исходил от альфы рядом, и наконец смог разжать пальцы на подлокотнике. Страх никуда не ушел, но теперь медленные поглаживания по руке отвлекали его и чуть расслабляли, позволяя опустить плечи и перестать стучать ногой. Хван убрал телефон и посмотрел на их сложенные вместе руки, слегка улыбнувшись. Самолет взлетел, а Феликс наконец осмотрелся по сторонам, привыкая к обстановке. Рука Хёнджина так и лежала на его пальцах, и почему-то убирать её совсем не хотелось. — А сколько лететь? — Ли повернулся в сторону альфы. — Чуть меньше трех часов, — Хенджин и сам не убирал руку. — Поспи. Феликс не стал спорить и попытался закрыть глаза. Шум самолета, редкие объявления бортпроводников и голоса из фильма у пассажиров сзади сильно его отвлекали. А еще, даже учитывая, что сидели они в бизнес-классе, шея затекала и спина болела. В салоне, как назло, выключили свет, а за окном потемнело. Спать Феликс хотел еще с самого утра, так как всю ночь прокручивал в голове мысли. Он пару раз поменял положение, затем подложил под голову капюшон кофты, скинул с ног ботинки, отодвинул кресло назад, но ничего из этого не помогло. Спать в самолёте — настоящая пытка. — Ложись на меня, — вдруг раздался голос слева. Феликс посмотрел на альфу, который сидел с закрытыми глазами и чуть сильнее сжимал руку Ли. — Нет уж, откажусь, — Феликс отвернулся в другую сторону и снова принял попытку улечься поудобнее. Голове было твердо, ногам мало места, а шея в мгновение начинала ныть. — Так и будешь мучиться или всё же примешь помощь от своего альфы? — Хенджин наконец открыл глаза и посмотрел на омегу, а затем откинул подлокотник. Феликс почувствовал себя слишком странно, когда отстегивал ремень и аккуратно прислонялся головой к ткани дорогого пиджака. Теперь запах шоколада стал сильнее, а исходящее от альфы тепло как-то странно действовало на Феликса. Он придвинулся чуть ближе, так и не убирая со своей руки пальцев Хвана. А затем сразу же погрузился в сон.

***

Феликс проснулся от громкого объявления о начале посадки. Он нехотя разлепил глаза и вдруг почувствовал, что под его задницей не мягкое сиденье самолета, а руки лежат не на подлокотниках. Он вздрогнул и дёрнул головой, чуть не сталкиваясь лбами с Хёнджином. Тот смотрел на омегу с привычным спокойствием, только теперь в глубине зрачков мелькнула странная искра. Феликс опустил глаза ниже и понял ужасную вещь: он сидел на коленях альфы.  — Как?.. — хриплым ото сна голосом начал он. — Во сне ты наглее, знаешь? — Хенджин вдруг положил свои пальцы на предплечья омеги, убирая его руки с ткани пиджака. Феликс сейчас сгорит от стыда. Прямо в летящем самолете. Потому что каким образом он вообще мог во сне перелезть на колени к альфе? К сожалению, места бизнес-класса с широким расстоянием между креслами позволили ему это сделать… Ли быстро вернулся на свое сиденье и опустил подлокотник — от греха подальше. — Я предлагал помощь, а не сделку, — Хенджин усмехнулся и посмотрел на смущенного Феликса, одаривая его улыбкой. — Целовать мою шею было необязательно. Блять. Феликс сконфузился и отвернулся в другую сторону, делая вид, что поправляет волосы. Через сорок минут, когда багаж был забран и все контроли пройдены, Феликс уже тысячу раз прокрутил эту историю из самолёта. Каким вообще образом так произошло?! Его, в принципе, особо к альфам не тянуло, но тут во сне и чтобы прям… так!  Хенджин делал вид, что совершенно ничего не произошло: продолжал держать свою маску серьёзности, что то ли бесило Феликса, то ли успокаивало. Они вышли из здания и сели в такси. Хенджин дал водителю адрес, и под веселые песни на китайском они поехали по шумному Шанхаю.  Альфа, вопреки ожиданиям Феликса, не сел на переднее сиденье, а занял место сзади. Феликс бедром чувствовал тепло, исходящее от тела, и невольно придвинулся ближе. За окном мелькали небоскребы и цветные вывески, но в какой-то момент омега почувствовал на своём бедре пальцы альфы. Ли нахмурился и повернулся в сторону невозмутимого Хвана. — Руки-то не распускай, — Феликс обвил своими пальцами чужие, поднимая ладонь альфы. — Ты в самолете губы распускал, но я же молчал. Ну тут аргументы закончились. Феликс только тяжело вздохнул и попытался проигнорировать ладонь на своем бедре. — И вообще, пора бы начинать играть роль моего омеги, — Хёнджин вдруг двинулся вперёд, заставляя Феликса отпрянуть и вжаться в стекло. — Видишь, очень неправдоподобно изображаешь человека, который меня любит. — Потому что… это было неожиданно, ясно? — Феликс избегал зрительного контакта, а руками упёрся в грудь навалившегося альфы. — Хорошо, — Хёнджин усмехнулся и убрал руки омеги от себя. — Предупреждаю: сейчас я поцелую тебя в щёку. Спокойнее как-то не стало. В машине наоборот сделалось душно, а феромон альфы оседал в легких, лишая Ли кислорода. Тепло тела Хенджина, его глубокий, лисий взгляд и рельефная шея, на которую Ли невзначай бросил взгляд, просто сводили с ума. Омега посмотрел на пухлые губы, и его щёки тут же покрылись румянцем. Ради денег Феликс готов пережить эту неделю, но с каждой секундой приближения Хёнджина он терял эту уверенность, чувствуя, как сердце в груди ускоряется, а внизу живота что-то тянет. — Нет-нет, постой, — Феликс сполз по сиденью ниже, пряча лицо в вороте кофты. — Я… давай потом… — Что ж… Его прервал водитель, который на корявом английском оповестил о прибытии. Хёнджин отпрянул, позволяя Феликсу выдохнуть. Они вышли из машины, и альфа взял все вещи в свои руки. Феликс думал, что увидит огромный особняк с кучей охраны и собаками по периметру, который будет украшен бассейном и прочими архитектурными изощрениями, однако его ожидания не оправдались. Омега смотрел на простенький двухэтажный домик, который, конечно, был больше и привлекательнее, чем среднестатистический, но совершенно не демонстрировал состояния хозяев. Хёнджин отворил забор, приложив к нему ключ-карту, и перед Ли открылся вид на небольшой садик с цветущими яблонями. В Шанхае было жарче, поэтому на веточках уже благоухали розовые цветы, а в воздухе чувствовалась сухость. — Родители не любят хвастаться деньгами, — Хёнджин поднялся на порог дома и постучал. — К тому же мама всегда мечтала о тихой жизни в маленьком домике где-то на окраине города. Феликс был очень удивлён, однако только кивнул, следуя за альфой. И вот дверь отворилась. — Сынок! — женщина среднего роста кинулась вперёд, заключая Хёнджина в объятия и водя руками по спине его выглаженного пиджака. — Привет-привет, — Хёнджин впервые за всё время широко улыбнулся, обнимая мать в ответ. Ли смотрел на совсем простой свитер и серые брюки, завитые короткие чёрные волосы и золотые кольца на пальцах. Образ женщины был сдержанным, но в нём всё равно проявлялся тот пафос богатой жизни. — А где же твой омега? — женщина чуть отстранилась, а затем, заметив Феликса, двинулась в его сторону. — Какой хорошенький! Феликс не успел сообразить, как его тут же зажали крепкими объятиями. Он подыграл, натягивая счастливую улыбку, но глазами буравил Хвана. Когда женщина всё-таки впустила их в дом, из другой комнаты вышел отец — альфа с таким же суровым видом, как и у сына. На его очень завидном для возраста теле был простой домашний костюм из льна, но на руке Ли заметил часы, которые, вероятно, стоили не один десяток тысяч вон. — Итак, быстро идите за стол, я уже всё накрыла, — женщина прошмыгнула в другую комнату, а Хёнджин, оставив сумку в коридоре, схватил Феликса за руку. — Ты же помнишь, — тихо проговорил альфа. — Играть в любовь, да, я помню, — кивнул Ли, сжимая пальцами ладонь Хвана. Они зашли в большое светлое помещение: в самом центре стоял белый диван, около него стол с кучей еды, с другой стороны — стулья. Весь интерьер был выдержан в тёплых тонах, что отличало это место от привычного «домика в деревне», на белых стенах висели картины в деревянных резных рамах, а по другую сторону находилась имитация камина, а над ней — огромный тонкий телевизор. И всё же это место дышало деньгами: золотые статуэтки, кольца в небольшой тарелочке с голубой каймой, зеркало с кучей функций и даже этот роскошный ковёр. Феликса протолкнули на край дивана, рядом с ним уместился Хёнджин, а его родители сели с другой стороны — на стулья. Хван предлагал отцу занять более удобное место, но тот, как всегда, твёрдо стоял на своём. — Ну так что, — мать улыбнулась и потянулась за бутылкой вина. — Я Хван Сара. — Хван Джун — отец Хёнджина. — Мама, папа, это Ли Феликс — мой омега, — Хёнджин посмотрел на родителей, представляя им своего парня. — Здравствуйте, — Ли сделал небольшой поклон головой и растянул губы в лучезарной улыбке. — Рад с вами познакомиться. Все три пары глаз внимательно на него уставились, но в этих взглядах не было отвращения или банального оценивания. Феликс чувствовал себя немного странно и некомфортно — оно и понятно, он знакомится с родителями альфы, которого видит третий раз за жизнь. — Как вы познакомились? — вдруг спросила Сара. Феликс, не убирая улыбки с губ, повернулся в сторону Хёнджина, который впервые за всё время слегка растерялся: они не придумали историю знакомства. — Кхм, — начал Феликс, решив, что импровизация поможет ему. — Год назад я устроился в компанию вашего сына, — Феликс кинул взгляд на Хёнджина, который только выгнул одну бровь и начал внимательно слушать. — Он нагружал меня каждый день, заставляя выполнять непосильные омеге задачи, словно издевался. А потом в какой-то момент вдруг вызвал к себе в кабинет, я думал, что он собирается меня уволить, — красиво стелил омега. — Но он повысил меня до своего секретаря, представляете! Соответственно, мы проводили много времени вместе, так и сблизились. На секунду за столом повисла тишина, Ли уже начал нервничать, но затем Сара улыбнулась и потянулась наполнить пустые бокалы. — Ты идеально подходишь Хёнджину, но вот про задачи, которые он тебе давал, — голос женщины вдруг изменился до неузнаваемости, из мягкого превратившись в грубый и суровый. — Я с ним ещё поговорю. Обстановка разрядилась, и Феликс даже иногда начал встревать в беседы, добавляя что-то своё. Он пил вино, чувствуя, как мозг отпускает всю эту историю и по телу разливается сладкое послевкусие алкоголя. Голова ещё была свежей, но мама Хёнджина всё подливала и подливала. В какой-то момент перед глазами начали плыть цветастые блюда, а запах Хёнджина вдруг стал резче и острее. Феликс сначала лишь слегка придвинулся к альфе, своим бедром касаясь его. — Хёнджин, — омега наклонился ближе и прошептал в самое ухо альфе: — Я думаю, что тебе стоит меня поцеловать… Чтобы они… — Ну такой он милый! — женщина сложила руки и воскликнула, глядя на Феликса с слегка растрёпанными волосами и чуть покрасневшими щеками. — Да что ты смущаешь его! — отец отдёрнул женщину, и они продолжили разбираться уже наедине. Феликса окончательно повело. Странной необъяснимой силой его тянуло к Хёнджину, поэтому пьяное тело просто не смогло противиться, и он положил руку на бедро альфы. — Переигрываешь, милый, — усмехнулся Хёнджин, убрав с себя чужую руку. — Мама, Феликс уже хочет спать, мы пойдём на второй этаж. — Да-да, конечно! Вы же с дороги, идите, я там всё застелила, — махнула она и продолжала спорить с мужем. Хёнджин подхватил Феликса под руку и поднял с дивана, закидывая его конечность на своё плечо и второй рукой обхватывая талию. Омега едва стоял на ногах, шатаясь из стороны в сторону, поэтому Хёнджину приходилось пальцами сжимать его кожу сквозь ткань кофты и притягивать к себе. Хван кое-как поднял слегка сопротивляющееся пьяное тело на второй этаж и дотащил до своей комнаты, отворяя дверь и сразу же бросая Ли на широкую кровать с белыми простынями. Омега о чём-то причитал, но альфа особо не слушал, запирая дверь и осматривая помещение. Комната с его отъезда отличалась мало: всё тот же стол у окна, большой шкаф в углу, телевизор с приставкой и книжные полки. — Эй! — крикнул Феликс. — Мне так неудобно, надо раздеться! Он попытался стянуть с себя кофту, но руки не слушались, а голова не хотела пролезать в ворот. — Господи… — Хёнджин сделал глубокий вдох и подошёл к кровати, помогая омеге избавиться от кофты. — Сиди тут, сейчас принесу сумку с вещами. Альфа вышел из комнаты, закрывая дверь. Феликс тут же поднялся с кровати и на шатающихся ногах двинулся к шкафу. Он и сам не знал, чего ради лезет туда, но огромная доза вина в крови ответа не давала. Ли отворил дверцу шкафа и посмотрел на какие-то вещи, сложенные ровными стопками, и все они пахли Хёнджином. От этого запаха Феликса тоже неплохо так вело, поэтому руки потянулись к первой попавшейся вещи, однако вместе с ней на омегу свалилась и остальная куча. Тихо выругавшись, он упал на пол, решая, что вещи надо-таки вернуть на место. Даже сквозь лёгкий запах стирального порошка он ясно ощущал феромон альфы. Сгребая вещи в кучу, омега не удержался и наклонился ниже, втягивая шоколадный запах, а затем в мгновение почувствовал лёгкость в теле и повалился вперёд, погружаясь в сон. Ожидал ли Хёнджин, что когда вернётся, увидит омегу спящего в куче его старых вещей? Определённо нет. Но он в целом не ожидал, что Феликс будет его омегой. Но жизнь ведь полна сюрпризов. Хван только тяжело вздохнул, кинул сумку в угол и подошёл к парню, оглядывая его сверху вниз. Оставлять Феликса спать на полу как-то совсем не этично. С другой стороны, тот сам выбрал это место. Но что он скажет, если проснётся в одной кровати с альфой? Постояв так пару минут, Хёнджин всё же подхватил тело омеги и понёс к кровати, хмурясь и ругаясь про себя. Опустив Феликса на одеяло, Хёнджин скинул пиджак и начал расстёгивать пуговицы на рубашке, нервно поглядывая на сопящего омегу. Феликс свернулся клубочком и накрыл своё тело краешком одеяла, что почему-то вызвало у Хёнджина улыбку. Хёнджин быстро сходил в душ, переодевшись в пижаму, и лёг с другой стороны кровати, стараясь отодвинуться как можно дальше от омеги. Накрывшись одеялом, он замер, когда заметил шевеление со стороны Феликса. — Хёнджин? — сонным, хрипловатым голосом спросил Ли, привстав и повернув голову. — Спи-спи. — Не хочу, — Феликс вдруг сократил расстояние и потянул руку к груди альфы. — Ты так меня и не поцеловал, разве родители поверят? — Они в другой комнате, — Хёнджин мягко убрал руку омеги и попытался лечь поудобнее, как вдруг почувствовал на своих бёдрах вес. — Что ты творишь?.. Феликс ловко перекинул ногу через его бёдра и сел сверху, руками упираясь в грудь Хвана, а кровать под ними скрипнула. — Мы должны лучше войти в роль, так что… — Ты пьян, — отрезал Хёнджин, кладя руки на талию омеги и собираясь уложить того обратно. Но Феликс толкнулся бёдрами вперёд, проезжаясь по паху альфы и заставляя того зашипеть, а кровать под ними протяжно скрипнуть. Хёнджин сжал руки на талии омеги, стараясь остановить того, но Феликс снова толкнулся. Разумная часть Хёнджина кричала немедленно прекратить это безумие, но животная сторона, жаждущая омеги, шептала не останавливаться. Однако Хёнджин всё же толкнулся и поменял их местами, нависая сверху и глядя в потемневшие, пьяные глаза. — Спать, Феликс, — шикнул Хёнджин и отстранился. Альфа лёг на свою часть кровати, убирая волосы с лица и снова накрываясь одеялом. — Тогда разреши обнять тебя, — раздалось сбоку. — Если ты успокоишься и будешь спать. Феликс радостно подполз ближе и обвил руками тело Хенджина, закидывая на него одну ногу.

***

— Хочу пить… — первое, что выдал Феликс, распахнув глаза. — Блять! — это было вторым. Перед глазами он увидел мирно спящего Хенджина, который, закинув руку на Феликса, вплотную прижимался к его телу. Ли быстро отстранился, откатываясь назад, но с самого утра его настигла любимая неудача: вместо мягкого матраса под задницей оказался ламинат. — Что ты кричишь с утра пораньше? — сонно произнёс Хенджин, открывая глаза. — У нас же… Ничего не было? — выглянул Феликс из-за кровати. — А ты не помнишь? — Хван усмехнулся и лёг на спину, закрывая глаза. — В каком это смысле?! Феликс быстро вытянул полотенце и чистые вещи из сумки, наугад кинулся искать ванную. К счастью (или к удивлению) первая дверь оказалась верной. Омега запер её на замок и принялся снимать с себя вчерашнюю одежду, кидая её на плиточный пол. Помещение он особо не рассматривал, внимание заострил только на большом зеркале. Скинув всю одежду и проверив тело на наличие всяких следов греховного времяпрепровождения, Феликс выдохнул и полез в ванну. Нужно смыть с себя остатки прошлого дня, потому что слишком уж бурным он был. После душа Феликс натянул простую белую рубашку из шёлка и коричневые вельветовые брюки, с чуть мокрыми волосами вышел из душа. Внизу уже слышались голоса семьи Хванов, и Феликс нехотя поплёлся по лестнице к столу. — Доброе утро, — радостно поприветствовала его Сара. — Доброе, — Феликса всё ещё мучило лёгкое похмелье, поэтому улыбка получилась хиленькой. Он дошёл до дивана и опустился рядом с Хенджином, всё же сохраняя небольшое расстояние. На столе стояла тарелка с разными закусками, варёными яйцами, также были чашки для чая и сам чайник. Феликс только улыбнулся и дождался, пока женщина наполнит его тарелку всякими китайскими закусками. — Как спалось? — как-то хитро улыбнувшись, спросила мать Хёнджина. — Ну что ты их опять смущаешь? — встрял отец. — Я давно тебе говорил, что надо поменять эту скрипучую кровать в его комнате. Феликс медленно повернулся в сторону Хенджина, но тот только улыбнулся уголками губ, принимаясь за еду. Что ж, эта неделя, определенно, будет трудной.

***

В принципе Феликсу это даже нравилось: прямо сейчас он сидел и ел вишню, глядя, как Хенджин, снабжённый газонокосилкой, ровняет траву. Лёгкий ветер дул в лицо, развевая его светлые волосы. Сидя в красивой резной беседке, вокруг которой были высажены яблони, Феликс наконец мог расслабиться. Вся эта суета города с вечно спешащими куда-то людьми рано или поздно надоедала, может, поэтому родители Хвана перебрались в это чудное место. Над головой пели птицы, а в воздухе витал этот дух свободы (особенно когда он сидел, а Хёнджин работал). — Почему твои родители просто не наймут садовника? — всё-таки спросил Феликс. Хёнджин выключил газонокосилку и пошёл в сторону беседки, вытирая пот рукавом чёрного свитшота. — Мама считает, что этот сад нужно выращивать с любовью, поэтому никого не нанимает. Хёнджин потянулся к хрустальному графину с водой и налил себе целый стакан. Видеть его в простых серых спортивках и чёрном свитшоте было очень странно. Доселе Феликс видел только строгие костюмы, рубашки, а эта простая одежда делала Хёнджина чуть более приближённым к обычным людям.  — Вишню будешь? — больше ради приличия спросил Ли. Хёнджин только усмехнулся и обошёл стол, садясь рядом с Феликсом и вытягивая одну ягоду из тарелочки. А затем он зажал её между губ, глядя на озадаченного омегу. Феликс хотел было отсесть в сторону и перевести всё в шутку, но стальная хватка на талии не дала ему этого сделать, а затем пальцы Хёнджина погладили линию его челюсти, притягивая к собственным губам. Феликс впал в ступор. На своих губах он чувствовал сладость вишни, но помимо неё — губы альфы. Этот поцелуй был слишком неожиданным и вообще-то первым для Ли. Хёнджин протолкнул ягодку в его рот вместе со своим языком и углубил поцелуй, притягивая Феликса к себе ещё ближе. Омега чувствовал, как в его теле разливается сладкая нега наслаждения, а каждое касание рук Хвана жжёт кожу. Его губы пьянили и были до одури приятными, однако здравый смысл порицал этот поступок.  По телу бежали мелкие мурашки, а на губах осел вкус приторной вишни. Ли чувствовал, как сок стекает по подбородку, а за ним следует язык Хёнджина. Его собственные, сладкие, напоминающие ваниль феромоны сгустились, смешиваясь с запахом спелых ягод и феромонами альфы, дурманя ещё сильнее. — Что ты… — Мама смотрела, — прошептал Хёнджин, отстраняясь. Феликс не знает, сколько он ещё так просидел: пяля в пустоту, молча облизывая губы. Хёнджин продолжил работу по саду, а солнце начало заходить. Уже холодало, но его кожа была распалена тем сладким поцелуем, который осел на губах и не давал покоя. Феликс хотел бы повторить это, однако насколько он вообще может давать себе вольность? Это же лишь игра, а Хёнджин просто хороший актёр. Собравшись с мыслями и ещё раз всё обдумав, Феликс взял тару с недоеденной вишней, которая теперь казалась не такой сладкой, и пошёл в дом. Ужин сегодня был скромнее, а Хёнджин сидел чуть в стороне, совсем не обращая на Ли внимания, словно тот поцелуй и вовсе не имел значения. Хотя, наверное, так и было. После ужина и лёгкого душа Феликс зашёл в их комнату. Внутри был свежий воздух после проветривания, а вытащенные прошлой ночью вещи уже были убраны Хваном. Феликс поправил свою длинную футболку, достающую до середины бедра и закрывающую шорты, и направился к кровати.  Мысль о том, что он уже спал с этим альфой под одним одеялом и им предстоит это делать на протяжении ещё шести дней, сбивала с толку и смущала. Феликс откинул край одеяла и аккуратно лёг на скрипнувшую кровать, сразу же поворачиваясь на бок и закрывая глаза. Вся эта история казалась ему всё страннее и страннее, однако деньги, которые капали на его банковский счёт, немного тормозили идею убежать отсюда. — Феликс, — раздался голос вошедшего альфы. — Ты же мне соврал, правда? — Что? — Феликс вынырнул из одеяла и проследил за рукой Хёнджина, закрывшей дверь. — Когда?.. — Когда говорил, что не девственник, — Хёнджин выгнул бровь и сделал пару уверенных шагов вперёд. Феликс округлил глаза и посмотрел на его распущенные чёрные волосы, футболку, не скрывающую рельефа мышц, и сглотнул вязкую слюну. — С чего ты… — Ты не умеешь целоваться, — Хёнджин подошёл совсем близко, упираясь ногами в край кровати и глядя Феликсу в глаза.  — Как это связано? — Феликс нервно усмехнулся и поджал под себя ноги. Хёнджин только хмыкнул и через мгновение уже оказался на кровати. Феликс почувствовал себя зверем, загнанным в клетку, потому что его тело было сковано, не могло бежать, пока Хёнджин медленно полз по кровати прямо к нему. Взгляд альфы, тёмный и пугающе томный, немного пугал Феликса, но ещё больше его пугала быстро раскрытая ложь. — Я… Феликс не успел ничего сказать, как Хёнджин скинул одеяло и навалился сверху, ставя руки по двум сторонам от его головы. — Тогда почему ты так смущён? — Хёнджин улыбнулся и вдруг наклонился ниже, замирая всего в паре сантиметров от шеи Ли. — Мне кажется, что для правдоподобности нужно оставить пару следов… бурной ночи. Феликс, даже если бы знал что сказать, просто бы не смог. Его тело словно перестало подчиняться хозяину, а стоило горячему дыханию коснуться нежной кожи на шее, как сердце забилось с нереальной силой. Феликс хотел оттолкнуть Хвана и что-то возразить, положив руки на его груди и сжав пальцами ткань футболки, однако получилось только потянуть альфу на себя. Хёнджин медленно, как на пробу, провёл губами по тонкой шее Ли. Омега дёрнулся и томно выдохнул, чувствуя, как тепло разливается по его телу, а низ живота приятно тянет. А затем губы Хёнджина начали делать что-то невообразимое. Альфа прикусил кожу, а Феликс предательски простонал, сразу же пряча лицо в плече Хёнджина и зажмуривая глаза. Это было самой настоящей сладкой пыткой, от которой хотелось стонать, а ноги невольно сжимались. — Феликс, разве может уже опытный омега, — Хёнджин вдруг протолкнул своё колено между ног Ли, раздвигая их в стороны и заставляя парня сдавленно простонать. — Возбудиться от одного только поцелуя? Феликс невольно толкнулся бёдрами, касаясь своим пахом колена и чувствуя, как по телу разливается волна возбуждения, а глаза закатываются. Хёнджин не останавливался: его губы терзали шею Ли, оставляя на ней красные отметины. Тело омеги странным образом сделалось податливым и жаждущим: он прижимал Хёнджина ближе, сводил бёдра, обхватывая ими ногу альфы и выгибался в спине, желая получить как можно больше поцелуев. Все мысли из головы вышибло потоком концентрата их феромонов, а животные инстинкты просили продолжения. Своим бедром Феликс чувствовал, что член альфы тоже стоял, причём очень даже крепко. От этой мысли естественная смазка начала выделяться ещё активнее, а пижамные шорты едва ли скрывали его возбуждение. Хван, словно издеваясь, вообще не касался руками тела Ли, чего на самом деле Феликс очень бы хотел. — Думаю, этого хватит, — хрипло проговорил альфа и перевернулся на бок, отворачиваясь от Ли и оставляя его в холодной пустоте. Грудь Феликса часто вздымалась, а руки сжались на простыне. Он старался дышать ровно, но фантомное ощущение нежных поцелуев на шее не позволяло этого делать. Он был очень возбуждён, но страх перед неизвестностью и сопутствующими новыми чувствами заставлял молча поджать ноги и скрутиться комочком на помятом постельном белье. В воздухе повис запах тёмного шоколада, который, казалось, с каждой секундой становился только гуще. Альфа повернулся спиной и накрылся с головой, не шевелясь. Феликс сгорал внутри от противоречивых чувств: с одной стороны, он должен быть возмущён таким поступком альфы, с которым за деньги просто играет в любовь, а вот с другой стороны… С другой его сердце билось чаще, тело непроизвольно льнуло к Хёнджину, а губы желали вновь вплестись в поцелуй. Перед глазами стоял лик Хвана, а в носу саднило от запаха спелой вишни… Кажется, Феликс всё-таки сходит с ума.

***

Следующие четыре дня ничего особенного не было: завтраки и ужины со всей семьёй, краткие разговоры с родителями Хёнджина и сон на противоположных краях кровати. Иногда Хёнджин подходил со спины и клал свою руку на талию или плечо омеги, отчего у того подкашивались ноги и замирало дыхание. Разве должен он так реагировать? А когда шеи касались горячие пухлые губы? Это было просто невыносимо, потому что неимоверно хотелось ещё. Каждый раз, когда Хёнджин, одетый в майку или даже просто футболку, проходил мимо, Феликсу становилось дурно. Сильные руки с сетью вен и кольцами хотелось ощутить на своём теле, а от одного воспоминания их первого, настоящего поцелуя сердце трепетало. Феликс пытался успокоить в себе эту странную тягу к альфе, однако с каждым днём всё становилось только хуже. Хёнджин часто говорил с кем-то по телефону, то ругаясь, то обсуждая рабочие дела, он не укладывал волосы, позволяя чёрным прядям спадать на лоб, и даже не гладил одежду. В этом доме он был совсем другим человеком, которого не особо волновали дела большого города. Хёнджин был по-настоящему семейным, вызывая трепет, а от этого щемящего чувства становилось только труднее. Что будет, когда их договор истечёт? Хёнджин просто переведёт ему деньги на карту и помашет ручкой? Как бы то ни было, Феликс точно будет вспоминать то время. С хорошей или плохой стороны, под счастливую или плаксивую песню, но точно будет. — Хёнджин, поторапливайся, — негодовала мать. Сегодня они едут в театр. И это ещё одна пытка для Феликса. Потому что Хёнджин в чёртовом бордовом костюме на голое тело. — Сейчас, Феликс завязывает рубашку, — крикнул в ответ альфа. Они стояли посреди комнаты, среди разложенных на кровати вещей. — Ну так помоги ему! Нашёлся мне альфа! — прилетело в ответ. Феликс надел простые бежевые брюки, но вот наверх — кремовую рубашку с рюшами и тонкими завязками вместо пуговиц на китайский манер. Его волосы были уложены, а на глаза нанесён лёгкий макияж. Вот только эти завязки победить удавалось с трудом. — Давай, я помогу, — совсем тихо произнёс Хёнджин и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Феликс замер и медленно опустил руки, глядя на бархатную кожу альфы, его острые скулы и зализанные назад волосы. А затем руки с парой золотых колец коснулись его шеи, а пальцы начали ловко завязывать верёвочки. По коже побежали мурашки, а дыхание спёрло. Губы Хёнджина, чуть приоткрытые, были совсем близко: подайся вперёд — коснёшься. Его взгляд был сосредоточен на маленьких белых верёвочках, пока пальцы неторопливо, с маниакальной аккуратностью завязывали бантики. В этом поступке не было пошлости, но тело Ли реагировало так же, как на поцелуи: тянулось, льнуло и желало прижаться. Хёнджин перешёл на следующую завязку, проведя пальцами по ткани слегка просвечивающейся рубашки, отчего щёки Феликса покраснели, а во рту пересохло. На шее уже сошли засосы, но Феликс бы не отказался возобновить их, однако попросить о чём-то подобном казалось глупой и смешной идеей. — Всё, — выдохнул Хёнджин, отходя на шаг назад. До центра они ехали в тишине, перебиваемой только редкими комментариями матери. Феликс сидел рядом с Хёнджином, но старался максимально отодвинуться, чтобы своим бедром не касаться чужого. Блестящая юбка матери Хёнджина колола его ногу, но это было всяко лучше, чем жжение во всём теле после контакта с самим Хёнджином.

***

На обратном пути Феликс понял две вещи: он ненавидит китайскую оперу и китайских бабушек. По ощущениям, каждая из старушек сфотографировалась с ним, делая комплименты светлым волосам и мягким, ангельским чертам лица. Всё бы ничего, но эти замечательные женщины уговаривали его сфотографироваться и с их сыновьями, а тут уже кто во что горазд: кто руку на плечо ему положил, кто на талию, а последний, помимо того что самый настырный, так ещё и пахнущий недозрелым лимоном, ходил за Феликсом как телохранитель. Родители Хёнджина были заняты пополнением архивов: отец фоткал жену во всех позах на всех локациях, а Хёнджин отстранённо стоял в стороне. Феликсу даже было обидно. Домой они вернулись к восьми часам, но родители Хёнджина почти сразу же ушли к соседям, оставляя небольшое двухэтажное сооружение почти в полной тишине. Ли не знал, что ему говорить, Хёнджин, видимо, тоже, поэтому единственное, что им оставалось, — молчать. Солнце скрылось за горизонтом, а прохладный ветер бил в окно. Феликс не хотел сидеть в доме в одной комнате с альфой, к которому его тянет какой-то неизвестной силой. Мысли и так были перегружены, поэтому хотелось просто прогуляться и проветриться. В бледном свете фонариков он направился в сторону беседки, обвитой цветами. На небольшом столике внутри, выполненном в похожем, резном стиле, стояла баночка со свечой, пепельница и коробок спичек. Феликс зашёл внутрь и сел на лакированную скамейку, доставая из коробка одну спичку и чиркая ей. Запах огня и его тепло помогли расслабиться, а затем он поджёг свечу, наслаждаясь приятным ароматом шоколада. Это напоминало о Хёнджине. Феликс лёг головой на стол и закрыл глаза, слушая природные звуки пламени, шорохов травы и редких скрипов соседской калитки. По спине пробежал холодок, но тут, в красивой светлой беседке, вдыхая горьковатый запах шоколада, он хотел остаться навсегда. — Замёрзнешь, — вырвал из мыслей чей-то голос сбоку. Феликс поднял голову и удивлённо посмотрел на Хёнджина, сидящего слева. — Какая разница? — Ли отвернулся и снова лёг на стол. — Или срежешь мне зарплату, если я заболею? — Не ёрничай, — Хёнджин усмехнулся, и тут плеча Феликса коснулась ткань тёплого пальто. — Зарплата уже обговорена. Феликс не стал спорить и просто принял вещь, чувствуя, как спине стало теплее. — Я принёс вино, — через пару минут молчания вдруг начал альфа. — Мы можем выпить. — Я не хочу. — А если я тебя поцелую? — Чего?! Феликс вскинул голову и вопросительно уставился на Хёнджина. Губы альфы расплылись в улыбке, а в глазах мелькнул огонёк азарта. — Зачем тебе это? — устало спросил Ли, чувствуя, как собственное тело предательски желает согласиться. — Хочу выпить со своим омегой, — Хёнджин поставил на стол принесённую бутылку красного вина. — Я не твой омега. — Неделя ещё не закончилась. Феликс только фыркнул и хотел было уйти, но стоило ему подняться, как рука альфы схватила его за предплечье и потянула назад.  Почему-то Феликс даже не удивлён, что споткнулся о ножку стула и упал прямиком на колени Хёнджина. — Воу, не торопись, — Хёнджин усмехнулся и убрал свою руку, давая омеге возможность встать. Но майский ветер Шанхая, видимо, со всей силы ударил Феликса в голову, потому что вместо изначальной попытки побега он поворачивается в сторону альфы и толкается вперёд, касаясь его губ своими. Мир вокруг замер. Они оба не шевелились, прижавшись к губам друг друга и закрыв глаза. Феликс чувствовал, как под его рукой в груди альфы сильно бьётся сердце, а собственное тело плавилось от разлившейся по венам сладости.  Хёнджин первым нарушил идиллию, положив одну руку на талию Ли, а вторую на его затылок и сильнее прижав к себе. Через мгновение простое столкновение губами переросло в страстный поцелуй: Хёнджин облизывал его рот, прикусывая нижнюю губу, проталкивал язык сквозь ряд зубов и гладил рукой спину омеги. Феликс приоткрыл рот, полностью отдавая альфе инициативу. Он сжал пальцами лацканы пиджака, а с собственных плеч куда-то на пол с глухим звуком упало забытое пальто. — Что ты со мной делаешь… — Хёнджин оторвался от сладких губ и открыл бутылку вина, делая глоток. Он снова примкнул к губам Феликса, смешивая слюну с терпким вином и делая поцелуй по-настоящему пьянящим. Голову вело, а истома, оседающая в лёгких и лишающая дыхания, заставляла вновь и вновь тянуться к губам альфы, словно они были единственным спасением. Хёнджин вдруг поднялся на ноги, задувая свечу, подхватывая омегу на руки и обходя небольшой столик. Феликс обвил руками шею Хвана, утыкаясь носом в изгиб плеча и пытаясь насытиться уже полюбившимся запахом. Хёнджин опустил его только у лестницы, протягивая руку и провожая до самой комнаты. Когда дверь за ними захлопнулась и звякнул замок, Хенджин вновь впился в побагровевшие губы. Свет был выключен, только уличный фонарь, находящийся прямо на уровне окна, освещал их покрасневшие лица. Рубашка Ли помялась, а макияж поплыл, но руки продолжали судорожно сжимать ткань пиджака альфы, словно он боялся, что тот в любой момент исчезнет. — И всё же ты мне врал, так ведь? — Хенджин приостановился, кладя руки на талию омеги и поглаживая кожу через ткань рубашки. — И что теперь? — Феликс спрятал глаза, прижавшись лицом к вздымающейся груди альфы. — Теперь будем играть по моим правилам. — Мы и так всё это время играли по твоим правилам. Хенджин хмыкнул и повёл руками по телу парня, переводя их ниже и пальцами касаясь ягодиц. — Теперь у этих правил будут усложнения, — Хенджин сжал пальцами нежную кожу, получая в ответ сжатый стон. Феликс не успел возразить, как Хёнджин развернулся и сел на край кровати, потянув его на себя. Ли встал между раздвинутых ног Хёнджина, невольно глядя на топорщащиеся в зоне паха брюки и ловя себя на не самых правильных мыслях. Идея отдать свой первый раз «альфе на неделю» казалась тупой и странной, однако что в жизни Феликса вообще не было тупым?  Сильное желание и тяга к этому альфе сбивали с толку, а собственное тело, которое тянулось к его ласкам и полностью подчинялось воле, выдавало природный инстинкт.  Феликс положил руки на плечи Хвана, прижимаясь к его телу и откидывая голову назад, когда его шеи коснулись чужие губы. Хёнджин целовал страстно и несдержанно: кусал, всасывал кожу, проводил языком по яремной вене. Феликс не мог держать тихих стонов, рвущихся из его груди, а руки альфы, сжимающие его талию, заставили выгибаться в спине навстречу ласкам.  — Такой податливый, — Хёнджин провёл носом по феромонной железе, вдыхая сладкий ванильный запах. — Так легко позволишь малознакомому альфе себя лапать? — Замолчи, — простонал Феликс, когда губы Хёнджина поднялись выше и поцеловали мочку его уха.  — А если бы это был тот мужик из театра? — Хенджин прикусил мочку, отчего Феликс дёрнулся и сжал пальцы на ткани его пиджака. — Знаешь, какими голодными глазами он смотрел на твою задницу? — Значит, ты на нее тоже смотрел, — Феликс чувствовал тяжесть в паху и липкую смазку, уже пачкавшую его нижнее бельё.  — Да, — Хёнджин вдруг опустил руки на ягодицы и с силой сжал их, вынуждая Феликс придвинуться ближе и всем телом вжаться в него. — И мне не нравится, когда другие альфы так смотрят на моего омегу. Ли не успел возразить, как Хенджин подхватил его под бёдра и усадил на свои колени, сразу же притягивая для нового поцелуя. Губы уже слегка болели, но каждый поцелуй всё равно заставлял по телу пробегаться мурашкам, а внизу живота завязываться узлу возбуждения. Он отчётливо чувствовал, как бугорок в штанах альфы упирается ему между ягодиц, и это только сильнее распаляло его. Феликс поёрзал, бёдрами двигаясь ближе и заставляя Хёнджина сдавленно прошипеть.  — Ложись на кровать, — прошептал Хенджин, убирая руки с чужих бёдер. — Я скоро вернусь.  Феликс, хоть и нехотя, слез с бёдер альфы, провожая его голодным взглядом и залезая на аккуратно заправленную постель. Член стоял колом и больно упирался в ширинку брюк, а естественная смазка выделялась всё активнее. Феликс хотел коснуться себя, но дикое смущение и легкий страх перед совсем новыми ощущениями позволили ему только перевернуться на живот и создать легкое трение. Лучше от стимуляции не стало — коснуться себя хотелось только сильнее.  Хенджин словно назло не возвращался, а для Феликса каждая секунда становилась пыткой или тестом на выдержку. Через еще пару мучительно долгих минут он не выдержал и просунул руку под живот, расстегивая ширинку и касаясь пальцами возбужденного члена через тонкую ткань боксеров. Хоть касание и было мимолетным, от него Феликс сдавленно простонал и согнул ноги в коленях, приподнимая корпус.  Смазка уже пропитала ткань штанов, оставляя на светлых брюках пятно, а к зудящей дырочке так и хотелось прикоснуться. Феликс пытался побороть это желание, однако возбуждение было сильнее и он завел руку назад, пальцами пролезая под ткань трусов и проводя вокруг входа. Изо рта вырвался несдержанный стон, а бёдра невольно толкнулись назад. Он хотел уже протолкнуть один палец внутрь, но тут на ягодицу прилетел удар.  — И что же ты делаешь? — Хенджин перехватил его руку и отвел в сторону. — Такой нетерпеливый.  Феликс жалобно простонал и повалился на кровать, всем телом вжимаясь в матрас и смущённо пряча лицо. Как Хенджин так бесшумно подкрался? — Первое усложнение, Феликс: тебе нельзя себя трогать, — Хенджин провёл руками по спине омеги, чувствуя, как тот напряжен.  Хван перехватил парня и перевернул того на спину.  — Второе: не прячь глаза, — Хенджин провел пальцами по паху Ли, а тот сжал губы приглушая стон. — Третье: не сдерживайся.  Феликс толкнулся бедрами вверх, желая вновь получить стимуляцию, но вместо чужой руки его встретил лишь холодный воздух. Хенджин навис сверху и начал медленно, по одному, развязывать бантики.  Феликса сводило с ума это ожидание, а горячие пальцы альфы словно обжигали нежную кожу.  Затем Хван распахнул его рубашку, сразу же примыкая к груди и оставляя на ней легкие поцелуи. Феликс сжал пальцы на одеяле, чувствуя почти физическое желание наконец снять всё лишнее с тела.  Хенджин же не спешил: водил губами по груди, иногда задевая соски, отчего с уст Ли срывались приглушенные стоны. Руки альфы медленно спустились ниже, стягивая промокшие брюки и откидывая их на другой край кровати.  Феликс сразу же свёл ноги, желая скрыться от тёмного, пожирающего его тело взгляда Хёнджина.  — Чего же хочет мой омега? — нарочито слащаво произнес Хенджин, ведя пальцами одной руки по бедру Ли.  — Я не твой… Мхм… — Феликс не смог сдержать громкого стона, когда рука Хёнджина сжала его член.  Феликс не знал, как ему сказать о своих желаниях. Сделать это напрямую казалось слишком смущающем.  — Чтобы ты… — Феликс не мог держать зрительный контак и отвел глаза в сторону.  Альфа положил руку на его подбородок и снова вернул голову в изначальное положение, наслаждаясь покрасневшими щеками и припухшими губами.  — Чтобы ты меня трахнул, — вырвалось очень резкое.  Хенджин улыбнулся и сразу же потянулся к резинке боксеров омеги, стягивая их вниз и откидывая куда-то к штанам. Член крепко стоял, а из головки сочился предэякулят. Бедро было уже измазано естественной смазкой, а по комнате разнеслась новая волна сладкого ванильного запаха. — Раз ты уже начал растягивать себя до моего прихода, — Хёнджин отстранился и сел рядом, облокачиваясь об изголовье. — Продолжи сейчас.  Феликс округлил глаза и испуганно посмотрел на альфу. В обычной жизни он бы даже не подумал об этом, но сейчас, разнеженного и жаждущего, эта игра захватывает его. Феликс отполз чуть в сторону и развернулся к альфе спиной, выгибаясь в пояснице и чуть оттопыривая задницу.  Дырочка зудела, поэтому когда Феликс наконец коснулся ее пальцами, из его рта вырвался тихий вздох, смешанный со стоном. Феликс чувствовал на себе взгляд альфы, и это его только раззадоривало. Хёнджин придумал правила, которыми усложнил всё и для себя.  Омега медленно протолкнул один палец и уткнулся лицом во вторую, согнутую руку. По телу прошёлся разряд наслаждения. Затем Ли начал ритмично двигать пальцем внутри себя, растягивая тугие стенки и доводя сидящего рядом Хёнджина до исступления. Когда палец проходил легко, Феликс добавил второй, раздвигая их на манер ножниц и борясь с разъезжающимися коленками.  Он вздрогнул, когда поясницы коснулась рука альфы, а входа — что-то холодное.  — Хёнджин… — Тише, — Хван поцеловал Феликса в шею. — Доверься мне.  Феликс всё же попытался обернуться, но массивное тело Хенджина закрывало вид на то, что тот держит в руке. И вдруг мышцы ануса сжались от прошедшей по ним вибрации.  — Продолжай растягивать себя, — прошептал альфа.  Феликс чувствовал, как его мышцы сжимаются от приятной стимуляции, а ноги все-таки начинают разъезжаться. Хван обхватил его поперёк талии и придержал, оставляя на спине и шее краткие поцелуи.  Омега постарался вновь начать двигаться внутри, но вибратор по краю входа не давал ему сосредоточиться и сделать хоть что-нибудь. По комнате разлетались громкие стоны, а кровать неприятно скрипела под его елозящим телом.  Это ощущение Феликсу нравилось и не нравилось одновременно: оно приносило удовольствие но не приближало к разрядке. Наконец Хёнджин отодвинул вибратор, а через секунду вошёл своим пальцем, тесня два пальца омеги. Феликс гортанно простонал и прогнулся в спине, чувствуя, как более длинный палец Хенджина достал до простаты. Альфа задал более быстрый темп, растягивая Феликса.  — Достаточно, — прошептал Хёнджин и вынул свой палец, позволяя Феликсу тоже сделать это.  Ли едва держался, стоя на коленях. Возбуждение лишало его сил, а звук растягивающегося по плоти латекса за спиной заставил ерзать в нетерпении.  Хёнджин стянул с себя одежду, натягивая на колом стоящий член презерватив и подводя головку к влажному входу.  — Не молчи, если будет больно, — сказал Хёнджин и начал медленно входить.  Сначала он толкнулся лишь на половину, позволяя омеге привыкнуть. А затем уже до конца, сразу же выбивая из сжавшегося тела громкий стон.  Хёнджин начал набирать темп, толкаясь в дырочку Феликса и придерживая того рукой. По комнате разлетались стоны и скрип кровати, смешанные с тяжелым дыханием и шлепками кожи о кожу. Они оба были на грани, поэтому движения стали сильнее и амплитуднее, а толчки Феликса назад — несдержаннее.  Они кончили почти одновременно, заваливаясь на кровать и восстанавливая дыхание. Феликса вырубило почти сразу, последнее что он слышал: звук латекса и раздражающий скрип кровати. 

***

Феликс проснулся от галдящего телефона. Голова была тяжелой, тело болело, а от воспоминаний вчерашней ночи становилось жарко.  Кое-как дотянувшись до стола, омега взял телефон и ответил на звонок.  — Да, папа, что-то случилось?  — Ну ахереть не встать! Сын вышел на связь! — раздался саркастически восторженный голос отца.  Феликс перекатился на другой бок и посмотрел на открывшего глаза Хенджина.  — Пап, что-то срочное? — Феликс проследил глазами за Хенджином, подползшим ближе и поместившем руку поверх одеяла на теле Ли.  — А то что? Занят там?  — Ну вообще-то да, — Феликс попытался сделать вид, что его ничуть не смущает рука Хенджина.  —  И что же ты делаешь в данный момент? Феликс хотел было что-то ответить, но слова застряли в горле, когда губы альфы по-собственнически коснулись его шеи. Феликс перевел взгляд на Хенджина, но тот не стал отступать: навалился сверху и продолжил целовать кожу, переходя на щеки.  — Ну… работаю в общем, — Феликс надеялся, что его голос не дрогнул.  — Ясно-ясно.  Хёнджин вдруг прикусил мочку, заставляя тело дернуться, а губы сжаться, чтобы не пропустить стон.  — Кстати, — Феликс положил свободную от телефона руку на плечо Хвана и чуть того отодвинул, устанавливая зрительный контакт. — После командировки познакомлю вас с моим альфой. Пока! Феликс скинул трубку и сразу же сурово посмотрел на Хвана.  — То, что было вчера… — Это не часть договора, — Хёнджин мягко улыбнулся и всем телом лег на омегу, утыкаясь носом ему в шею. — Будешь моим омегой? — Но мы знакомы всего неделю…  — Зато ты знаком с моими родителями, жил у меня дома, смотрел как я кошу газон, целовал и… — Хёнджин прошептал у самого уха: — Мы занимались любовью.  — Согласен я, согласен.  Они сходили в душ и привели себя в более-менее приемлемый вид, а затем спустились вниз. За столом уже сидели родители Хенджина, которые что-то обсуждали.  — Доброе утро, — Феликс прошел первым и сел на диван, осматривая блюда на столе.  — Ага, доброе, — Хёнджин устроился рядом. — О чём говорите? Мать с отцом переглянулись.  — Мы вчера рано пришли и… — начал отец.  — Решили, что если вы ещё к нам приедете, нужно обязательно поменять эту скрипучую кровать.