My Hero Academia: Spider-Man

И снова я оказался в центре сцены. Однако на этот раз моим противником был тот, с кем я был гораздо более знаком: Денки Каминари. Я смотрел его бой против Асуи и был удивлен, как легко он победил. Все, что ему потребовалось, это схватить ее за язык, поразив ее током до подчинения. Эта стратегия не сработает со мной; мы оба это знали. Однако мне все еще нужно было быть осторожным. Моя кожа должна выдержать его разряды, но я, вероятно, не должен использовать на нем свою паутину. Поскольку они проводят электричество, он мог бы поразить меня током изнутри. Я не уверен, что это сделало бы со мной. Он не очень быстрый или физически сильный. Он не очень умный. Может быть, мне просто стоит наброситься на него. Один сильный удар, и все закончится. — Черт возьми, Моралес. Почему это должен был быть ты? — услышал я его слова. — Что не так? — Мы уже видели, что ты можешь выдержать мою атаку почти полной мощности. Пока он говорил, я слышал, как Сущий Мик говорил на заднем плане. Он крикнул: — Вперед!, но Каминари и я не пошевелились. Я хотел дать ему закончить то, что он хотел сказать. У него была эта уверенная улыбка на лице, но по его глазам я мог сказать, что он напуган. — Ты тоже это чувствуешь? Когда собираешься вступить в бой? Это электричество, покалывающее кончики пальцев и кончик языка. Волосы на теле встают дыбом? Сердце колотится? Я кивнул без слов. — Понятно. Ты знаешь, как я уже сказал, что ты смог поглотить мою атаку почти полной мощности? Тело Каминари начало излучать ослепительный свет. Мне и зрителям пришлось закрыть глаза; было так ярко. Тем временем я слышал, как гром разносился по всей арене, сопровождаемый голосом Каминари. — Теперь я знаю, что ты можешь выдержать мои атаки, не умерев. Так что я просто ударю тебя всем, что у меня есть! Надеюсь, ты готов! Каминари не мог целиться, куда он стрелял электричеством, что означало, что эта атака покроет всю сцену. Неважно, куда я увернусь; эта атака попадет в меня. Мое Паучье Чутье сходило с ума. Обычно мое тело реагировало и уворачивалось само по себе, но я был скован. Не было других вариантов, кроме как броситься на него в лоб; все, что я мог сделать, это поглотить его атаку. Мне не хочется говорить это, но часть меня хотела посмотреть, сколько я смогу выдержать. Каминари издал чудовищный рев, выпуская каждый грамм электричества, которое он накопил в своем теле. Вся сцена была охвачена пузырем электричества, таким плотным, что я сомневаюсь, что зрители вообще могли видеть, что происходит. Как только атака поразила меня, я почувствовал, как мой пульс увеличился в четыре раза. Несмотря на то, что я мог прилипать к земле, мои ноги начали скользить назад от удара. Я не мог не кричать, так как моя кожа чувствовала себя так, будто меня варили заживо, но эта боль одновременно казалась каким-то образом омолаживающей. В конце концов, я нашел опору, поглощая электричество в свою грудь, когда я шагнул вперед сквозь взрыв. Я мог видеть только силуэт моего противника, который становился все больше с каждым моим шагом. Этот невероятный электрический пузырь, который окружал меня, начал уменьшаться, когда я поглотил его, и толпа взревела, как только они смогли увидеть сцену. Однако, несмотря на то, что я уже поглощал электрические атаки раньше, эта была другой. Я начал терять контроль. Ощущение было похоже на рвоту, за исключением того, что оно задерживалось на каждом дюйме моего тела. Мне нужно было изгнать энергию; мое тело не могло ее всю хранить. — Зрители! — крикнул я, — Я не могу это контролировать! Цементосс, один из учителей-героев, быстро окружил арену бетонной стеной, защищая публику. Я прыгнул вперед, мой электрический кулак откинулся назад, когда мое тело дрожало, как встряхнутая бутылка газировки. Сдерживаясь, чтобы пощадить его жизнь, я ударил Каминари прямо в грудь, перенаправляя всю эту силу обратно ему. Взрыв электричества вырвался из моего тела, так что он расколол бетонные стены, окружавшие меня. Каминари отбросило назад от удара, и он врезался в одну из стен Цементосса. Когда мое тело наконец-то избавилось от чужеродной энергии, то упал на колени , пока меня чуть не вырвало. Цементосс опустил свои бетонные стены, позволив зрителям и комментаторам увидеть сцену. Как только они увидели результат, толпа взорвалась. — Майлз Моралес побеждает! — крикнул Сущий Мик. Я посмотрел на Каминари, который был без сознания за пределами ринга. Я не мог не пожалеть его. Что бы ни случилось, если бы ему пришлось столкнуться со мной, он бы проиграл. Дело было не в силе или интеллекте; это было дело генетики, просто и ясно. Когда Киришима сражался с Бакуго, он немедленно укрепил свое тело и бросился в тотальную атаку. Впервые Бакуго перешел в оборону, просто уворачиваясь от атак Киришимы. Сначала я был в замешательстве, но потом Момо что-то сказала. — Как ты думаешь, Бакуго пытается дождаться окончания Причуды Киришимы? Она была права. Через некоторое время Киришима не только выдохся, но и больше не мог закалять свою кожу. Увидев это, Бакуго обрушил на Киришиму шквал атак, разорвав его спортивную одежду в клочья, а также нокаутировав его. После этого Иида сражался с Токоями. К несчастью для Токоями, это был просто неудачный матч. Иида смог обогнать темную тень Токоями и столкнуть его со сцены. Я бы сказал, что это был самый быстрый матч всего турнира. Наконец, был Тодороки против Мидории. Перед их матчем я все время слышал, как люди задавались вопросом о его огненной Причуде. Только тогда до меня дошло, что я никогда не видел, чтобы он ею пользовался. Я расспросил, и никто из моих одноклассников тоже не видел, чтобы он ею пользовался. — Это из-за его старика, — услышал я слова Бакуго. — Что ты имеешь в виду? — Я только подслушал, что он сказал Деку, но он упомянул что-то о том, что хочет выиграть, не используя Причуду своего отца. Думаю, он ему не нравится. Я взглянул на Индевора, его отца, который наблюдал недалеко от нас. Я мало что знал о нём. Он выглядел устрашающе, но был героем номер два. Возможно, за закрытыми дверями он совсем другой человек, чем тот, кого большинство считает героем. Как только матч начался, Тодороки выпустил волну льда в Мидорию. Мидория ответил, щелкнув пальцем по ней, отбросив лед прочь, при этом сломав себе палец. Зубы Мидории были стиснуты, а глаза дикие, когда он дрожал на месте. Я мог только представить, через какую боль он проходил. Честно говоря, я не думаю, что поступил бы так же; я, вероятно, отказался бы и попробовал бы снова в следующем году, когда я лучше освоил бы Один за всех. Это просто показывает, почему Всемогущий в конце концов выбрал его, а не меня. Конечно, поскольку у Мидории было только определенное количество пальцев, Тодороки продолжал выпускать в него волны льда. Каждый раз Мидория отбрасывал лед пальцами, пока Тодороки не понял, что делает Мидория. Мидория тянет время. Пытается истощить Причуду Тодороки, как Бакуго сделал с Киришимой. Тодороки это тоже знал и начал атаковать Мидорию. Тот де пытался увернуться от ледяного натиска, но его нога в конце концов оказалась в ловушке льда. Не имея другого выбора, Мидория атаковал всей рукой, отбрасывая весь лед со сцены. Тодороки, вероятно, самый страшный из всех. У него не только безумная сила, но он еще и умен. Черт возьми. Только когда я начинаю чувствовать, что догоняю, я понимаю, насколько сильно я отстаю от этих парней! Не имея больше ничего для защиты, Мидория мог только наблюдать, как Тодороки атаковал его последней волной льда. По крайней мере, так думали все. Прежде чем лед поразил Мидорию, его голос эхом разнесся по молчащей толпе. — Я еще не закончил! Используя свои сломанные пальцы, он использовал Один за всех, чтобы отбросить лед прочь, ошеломив всю Японию. — Ты даже поцарапать меня не можешь, используя лишь половину своей силы, Тодороки! — крикнул Мидория, вызвав волнение в толпе. Не могу лгать, у меня мурашки бежали по коже, просто глядя на него. — Нападай на меня со всей своей силой! Тодороки проигнорировал его, бросившись на Мидорию с высоко поднятой ледяной рукой. Он заметно замедлился; казалось, что чрезмерное использование его Причуды замедляло его самого. Мидория шагнул вперед, отводя кулак назад, заряжая его силой Один за всех. Его кулак столкнулся с Тодороки, вдавив грудь наполовину горячего, наполовину холодного вундеркинда. Тодороки отлетел, но не вылетел со сцены. — Мидория не сломал руку! Он делает это! Он контролирует свою Причуду! — воскликнул я. Мидория попытался нанести еще несколько ударов, но Тодороки все еще был слишком быстр для него. Снова Тодороки выпустил волну льда в Мидорию, но на этот раз Мидория ответил, щелкнув большим пальцем, используя внутреннюю часть ладони, отбросив волну прочь. Мидория. Ты псих... — подумал я. Кажется, каждый день он находит новый способ превзойти самого себя. — Почему ты продолжаешь в том же духе?! — крикнул ему Тодороки. — Потому что я сделаю все возможное, чтобы стать героем! Если ты хочешь отвергнуть своего отца, пусть будет так. Но ты никогда не станешь номером один, если не используешь всю свою силу! Вот почему я выиграю! Я превзойду тебя! Мидория ударил кулаком в грудь Тодороки, снова отправив его к краю сцены. Тодороки поднялся на одно колено, низко опустив голову. — Я отказываюсь! — произнес он. — Это твоя! — закричал Мидория, — Это не его сила! Это твоя Причуда, а не его! Тодороки и толпа были ошеломлены. Наступила минута молчания, пока левая сторона Тодороки не загорелась пламенем. Немедленно отец Тодороки начал ликовать, крича на своего сына с трибун. Мидория и Тодороки приготовились завершить это своим следующим ходом. Тем временем Полночь и Цементосс побежали к сцене, используя свои Причуды, чтобы прервать битву. Мидория бросился вперед, в то время как Тодороки бросил волну огня и льда к центру сцены. Бетон, лед, огонь и Один за всех соединились, создав массивный взрыв, который заставил всю арену задрожать, оставив за собой облако пыли. Когда пыль улеглась, Мидория оказался за пределами ринга и без сознания, в то время как Тодороки стоял победителем в центре сцены. Все вокруг меня молчали, и я мог только выдавить одну мысль. Как, черт возьми, я собираюсь победить этого парня?