My Hero Academia: Spider-Man

Наконец, матч, который действительно проверит мои способности. Передо мной стоял один из двух одноклассников, которых я знал большую часть своей жизни, Кацуки Бакуго. Я не мог не вспомнить, как мы были детьми; у него всегда была самодовольная ухмылка на лице, угрожающая использовать свою Причуду против любого, кто встал у него на пути. Я был трусом тогда, боялся постоять за себя и других. Однако в этот день я не мог не почувствовать неутолимую жажду сражаться, растущую внутри меня. Как и когда он сражался с Ураракой и Киришимой, он не улыбался. Его глаза были сосредоточены, тело напряжено. Хотя я мог понять по его словам, что он воспринимает меня только наполовину всерьез. — Давай закончим это, чтобы я мог победить этого двуликого, — сказал он мне. — Ты так сильно сосредоточен на Мидории и Тодороки, что не видишь, что перед тобой. Тот, о ком тебе стоит беспокоиться, — это я. Бакуго фыркнул. — Я уже топтал насекомых. Ты ничем не отличаешься. Я не позволю никому встать у меня на пути к вершине; мне плевать, насколько сильно ты думаешь, что ты силен. Я лучше тебя. — Полагаю, мы сейчас это и выясним, а? Как будто Сущий Мик ждал, когда закончится наш разговор, он наконец начал бой. — Начали! Я начал с того, что выстрелил в него шквалом паутины, проверяя его скорость реакции. Конечно, Бакуго с легкостью разорвал мою паутину. — Это всё, на что ты способен, американец! — закричал он, подбрасывая себя вперед с помощью взрывов из рук. Он отдернул руку назад, как будто собирался нанести удар в воздухе, но мое Паучье Чутье не заработало. Я хотел , но потом вспомнил что-то из его предыдущих боев. Подождите. Бакуго почти всегда делает фальшивые атаки, меняя траекторию в последний момент. Вот почему моё Паучье Чутье не сработало. Я не в опасности. Пока. Я положил средний и указательный пальцы на запястье, как если бы собирался выстрелить в него паутиной, и, как я и предполагал, он выстрелил в воздух рядом с собой и изменил свою траекторию. Едва ли он знал, что я был готов. Мое Паучье Чутье наконец-то предупредило меня о надвигающейся атаке — боковом ударе ногой, который мог бы попасть мне в лицо. Вместо этого он пролетел над моей головой, когда я отклонился назад, смотря Бакуго в глаза, когда его атака промахнулась. Я схватил его ногу обеими руками и с силой ударил его об сцену, прижав его к земле, но оставив в живых. — Извини, Бакуго! Как я и сказал, я тот, о ком тебе стоит беспокоиться! Взрыв бетона, разрываемого взрывом, раскатился по арене, оставляя обломки от удара. Толпа замерла, не способная видеть сквозь пыль, образовавшуюся от удара, думая, что я нанес финальный удар. Но Бакуго в последний момент выстрелил мощным разрядом в землю, предотвратив свое приземление. Рикошет от его удара ослабил мою хватку на нем, освободив из моего захвата. На мгновение мы встретились взглядами. В этот момент я почувствовал зловещий холодок вдоль спины. Его глаза были полны ярости, практически налившиеся кровью, а на лице у него была искаженная улыбка. Это была не та наглая улыбка, с которой он смотрел на тех, кого считал ниже себя; нет, это была улыбка безудержного веселья. Я думаю, впервые в нашей жизни он смотрел на меня как на равного — на того, которого ему было интересно сбить с ног. Снова он изменил положение своего тела в воздухе, используя свой импульс, чтобы ударить меня боковым ударом в затылок. Я упал лицом вниз, а толпа взорвалась, наблюдая за изменениями в игре. Хотя я не мог видеть, мое Паучье Чутье предупредило меня о его следующей атаке. Я быстро откатился, избегая взрыва, который создал двухметровую яму в сцене. — Ты прыткий жучок! — закричал он, продолжая выстреливать разрядами в меня, от которых я уклонялся.ю, — Как ты уклоняешься от всего, чертово насекомое! — Это все часть моей Причуды. Она называется моим Паучьим Чутьем. Оно позволяет мне заглядывать в будущее. Оно, кстати, говорит, что я тебя выиграю, — сказал я в шутку. Это было всего лишь расхваленное предупреждение. В ярости он переусердствовал. Я провел импровизированный удар, ударив его в челюсть электрическим ударом, от чего тот полетел за пределы сцены. Я вложил в это немного больше сил, надеясь, что это вырубит его, но он выдержал, как чемпион. Когда его тело оказалось всего в нескольких сантиметрах от земли, Бакуго выстрелил в воздух, заставляя себя приземлиться едва ли на краю сцены. Его безумные, выпученные глаза были прикованы ко мне, когда он пронесся ко мне, как торпеда, вращаясь на высокой скорости. — Я собирался оставить это для Тодороки, но ты вполне сойдешь за первую жертву! Он начал вращаться так быстро, что его тело скрылось в торнадо из дыма. Я принял его вызов. Вокруг меня образовалась буря из грома и молний, пока я готовил кулак к столкновению с тем, что он мне приготовил. Когда он приблизился, я прыгнул в воздух, подводя кулак назад. — Заряд Гаубицы! — закричал он. Мой кулак и его ладонь столкнулись. Его удар напалмом и мой электрический удар создали такую интенсивную химическую реакцию, что сцена, должно быть, была ярче солнца в тот момент. Я закрыл глаза, защищая их от ослепительного света нашего столкновения. Мой кулак продолжал движение, тогда как его ладонь повисла безвольно. Когда я открыл глаза, я увидел бессознательное тело Бакуго, летящее в воздух, которое приземлилось перед краем сцены. Толпа на мгновение замерла в тишине, внимательно наблюдая, жив ли Бакуго. Полночь подошла и изучила его тело. —:Слава богу, он все еще дышит... Победитель —. Прежде чем она успела сказать мое имя, Бакуго схватил ее за ногу. — Заткнись. Не смей произносить его имя! — Что это такое!? — закричал Сущий Мик, — Кацуки Бакуго все еще способен сражаться после этого мощного взрыва! Полночь на мгновение замялась. Возможно, она хотела закончить бой, учитывая, в каком он плохом состоянии; тем не менее, я думаю, она увидела, сколько страсти было в его глазах. Она вздохнула и отступила со сцены, позволяя Бакуго встать на ноги. — Бакуго, — сказал я ему, —;Ты уже слишком утомил себя. Просто оставайся лежать, парень. — Как будто я позволю себе проиграть кому-то вроде тебя! Кто ты вообще такой? Говоришь так, будто всегда меня знал! Ты просто статист, который когда-то был в моем классе. Ты ничего не знаешь обо мне! — Вот тут ты ошибаешься, Бакуго. С тех пор как мы были детьми, я всегда восхищался твоей силой. Я хотел, чтобы ты признал меня. Я помню, когда наши Причуды только начали появляться. Я показал тебе свою, и ты назвал ее отвратительной. Тогда я хотел доказать тебе, что моя Причуда потрясающая. Я собирался доказать это, став героем. Со временем я потерял эту цель, но как только мое желание стать героем возродилось, вернулось и желание, чтобы ты признал меня! Я не просто статист! Меня зовут Майлз Моралес, а не всеми теми никнеймами, которые ты давал мне на протяжении лет! Я заставлю тебя уважать мое имя и мою Причуду, даже если это станет последним, что я сделаю! Бакуго сжал зубы, все еще смотря на меня безумными почти налившимися кровью глазами. — Я не беру свои слова обратно. Твоя Причуда, по крайней мере, та часть, где ты стреляешь паутиной из этих странных дырок на запястьях, действительно выглядит отвратительно. Однако я признаю. Твоя Причуда — самая сильная, с которой я когда-либо сталкивался. Возможно, ты даже на уровне этого двуликого! Ладно!? Это то, что ты хотел услышать, Майлз Моралес!? Теперь заткнись и сражайся со мной! Бакуго бросился вперед, отталкиваясь взрывами напалма. Он двигался только с частью той скорости, которой обычно обладал. Несмотря на то, что у него почти не осталось энергии, он все же решил сразиться со мной на прямую, и я уважаю его за это. — Я собираюсь убить тебя! На этот раз мой Удар Гаубицы снесет тебя с ног! Он снова начал вращать свое тело, как торпеда; однако на этот раз его атака была прервана моей паутиной. Попав паутиной в него, Бакуго врезался лицом в землю, упав всего в нескольких дюймах от моих ног. — Черт возьми! Из чего сделаны эта паутина?! — завопил Бакуго, пытаясь прорваться сквозь них; он даже попытался прокусить их. Я встал перед ним на колено. — Из того же, из чего сделана паучья паутина. Думаю, это несколько отвратительно, да? Я мог видеть, как сердитые слезы наворачиваются у него на глазах, пока его мечта о победе на турнире ускользала. — Черт возьми! Черт возьми! Я должен был быть самым сильным! Как я могу это доказать, если даже не могу сразиться с двуликим! Вместо этого я проигрываю тебе, черт возьми! Я поднял Бакуго и начал нести его к краю сцены. Он извивался некоторое время, прежде чем, в конце концов, сдался. В итоге он успел сказать лишь одно предложение. — Ты только не проиграй ему, а то я убью тебя.