My Hero Academia: Spider-Man

В который раз ученики класса 1-A оказались под атакой злодеев; однако на этот раз в перестрелку попал и класс 1-B. Злодей передо мной, Песочный Человек, упомянул Бакуго; им он нужен живым. А вот мы для них расходный материал. Поэтому я и решил стоять до конца. Мне плевать на какие‑то идиотские правила про необходимость лицензии, чтобы защищать себя. Я буду защищать себя и своих друзей любой ценой. Мы с противником несколько секунд мерились взглядами, словно в чёрно‑белом самурайском фильме. Хотя, пожалуй, более уместным сравнением был бы спагетти‑вестерн. Как самый быстрый стрелок на Диком Западе, я выстрелил паутину прямо ему в оба глаза, ослепив на мгновение. Пока он сдёргивал паутину с лица, я в один шаг сократил между нами расстояние. Сначала туман, а потом его челюсть познакомилась с моим кулаком — звук был такой, будто боксёр избивает груше в мясо. Нижняя часть его лица обратилась в пыль, и на секунду мне показалось, что я его убил. Но тут его челюсть начала восстанавливаться вокруг моего кулака, запирая его внутри. Я попытался выдернуть руку, но она словно оказалась в сухом бетоне. Не успел я опомниться, как по моей челюсти врезал песчаный булавообразный кулак, заменивший его руку; моё тело выгнуло дугой через дорожку и впечатало в дерево. Это был самый сильный удар, что я когда‑либо получал, и меня почти вырубило одним этим попаданием. Паучье чутьё уже вопило о следующей атаке, но челюсть всё ещё звенела, а ноги не слушались. Звук кувалды, влепившей мне в грудь, наверняка разнёсся по всему лесу; он ударил с такой силой, что дерево позади меня переломилось пополам — на моём месте так же переломился бы позвоночник, не будь у меня этой штуки с «сверхчеловеческой выносливостью». «Это тебе не USJ, парень. Мы не какие‑то там случайные громилы и мелкие шпана. Мы сами по себе целая лига», — услышал я его голос сквозь звон в ушах. Между тем где‑то вдали всё ещё гремели взрывы — значит, Мидория всё ещё сражался. Я предположил, что у него уже пара сломанных конечностей к этому моменту, и тем не менее он продолжал бой. Разумеется, продолжал. И если бы я сдался после пары тяжёлых ударов, как бы я мог называться лучшим учеником в классе? Я засмеялся сквозь боль, пока Песочный Человек медленно приближался ко мне с высокомерной ухмылкой. — Неважно. Ты всё равно такой же злодей, как и остальные. Злодеи — слабаки, вот почему они делают то, что делают. Даже с кучкой детей справиться не можешь один. Тебе нужна целая шайка, как трусу, — сказал я ему. К этому моменту чувствительность к ногам вернулась, но уши и челюсть всё ещё вибрировали. — Я смотрю, язык у тебя подвешен, пацан. Посмотрим, сможешь ли ты трепаться, когда лёгкие будут набиты песком! — Он швырнул в мою сторону волну песка, но я в последний момент перекатился в сторону. Я пошёл в атаку, уклоняясь от его ударов как боксёр, ныряя и уходя с линии атаки, прежде чем выбить ему ноги. Его ноги разлетелись, и он рухнул на то, что осталось от нижней части тела. Я ударил его по лицу, отрывая голову от тела. Затем врезал по груди, сведя его к простой куче песка. Но несмотря ни на что, его тело вновь начало собираться. Так не пойдёт. Нужно придумать способ не дать ему восстановиться. Если бы только я не вымотал свою Причуду раньше, я мог бы просто поджарить его разрядом. — А что, если объявим ничью? — спросил я, делая пару шагов назад. Его голова начала восстанавливаться, как и остальные конечности. Ухмылка исчезла; видимо, даже для него огрести по‑настоящему всё ещё было больно. — Я лучше тебя убью, — сказал он, раздув кулак до размеров человека и послав его в мою сторону. Его рука вытянулась через всё расстояние между нами, но я был готов — второй раз такой удар я больше не собирался ловить. Я перепрыгнул через его кулак, приземлившись на него и использовав как трамплин, чтобы запрыгнуть глубже в лес. — Надо шевелиться быстрее! — поддел я его, надеясь взбесить. Судя по тому, как он превратился в облако песка и рванул за мной через лес, ярость‑бейт сработал прекрасно. Меня уже называли насекомым из‑за Причуды, но, прыгая с дерева на дерево сквозь густую листву и зигзагами ускользая от атак, я чувствовал себя скорее каким‑то грызуном, может, белкой. Я даже задумался, а вдруг где‑то есть Человек-Белка, а то и Девушка-Белка, кто знает. Но в чём я был абсолютно уверен, так это в том, что Песочный Человек играет мне на руку. Он не видел, что я делал, пока был для него лишь размытым пятном: я создавал ещё один конструкт из паутины. Конструкт был простой, куда проще, чем газовая маска, — это было ведро. Почему именно ведро? Ну, если хочешь превратить песок во что‑то иное, тебе либо нужен экстремальный жар, либо жидкость. Электричество для меня сейчас было недоступно — Причуда была выжата тренировками за целый день, — значит, оставался единственный способ одолеть этого ублюдка: вода. Мы вместе вылетели на небольшую поляну у леса. В одном движении я наполнил ведро водой, перевернувшись в воздухе, пока он гнался сзади. Прежде чем он понял, что происходит, я швырнул воду из ведра ему на тело, полностью обдав его. Его тело, только что парившее в воздухе во время погони, рухнуло на землю, как мешок, ну, песка. Я наблюдал, как он безуспешно пытается восстановиться, его руки превращаются в жижу, пока он тянется ко мне. — Похоже, теперь ты Грязевик, а, да? — усмехнулся я, собирая его тело в своё паутинное ведро. Убедившись, что собрал до последней капли, я запечатал его крышкой из паутины. Моя паутина была крепче стали — я был уверен, что он не выберется. Я знал от Мидории, что Всемогущий однажды точно так же победил злодея у него на глазах, используя вместо ведра бутылки с водой. Я решил, раз сам Всемогущий применил такой приём, значит, он довольно неплох. В этот момент в голове зазвучал голос Мандэли — она использовала свою Причуду, чтобы передать послание по всему лагерю. «Ученики классов 1-A и 1-B. Вам разрешается защищать себя любыми доступными средствами. Цель злодеев — ученик по имени Качан. Защитите своего одноклассника любой ценой». — Качан? — переспросил я. — Значит, Мидория одолел своего противника и передал сообщение Мандэли. Рад, что с ним всё в порядке. Я посмотрел на своё ведро с грязью. Оно не шевелилось, и часть меня подумала, что я случайно его убил, чего мне делать совсем не хотелось. — Эй, ты жив там, Грязевик? — крикнул я. В ответ — тишина. — Если ты думаешь, что я сниму крышку, чтобы проверить, ты сильно ошибаешься. Не настолько я тупой. Может, расскажешь, где остальные из вашей шайки? — Снова никакого ответа. Но самое странное было в том, что моё паучье чутьё просто сходило с ума. Надо мной легла тень, и, когда я обернулся, увидел, что Песочный Человек вырос до размеров здания. — Как? — выдохнул я. Я же запихнул всё его тело в это ведро, которое держал в руках; по крайней мере, я так думал. Мозг начал судорожно искать объяснения, и я пришёл к единственной возможной гипотезе, как он вообще мог выбраться. А никак он не выбирался — его истинная сущность, его сознание, должно быть, заключено в одном‑единственном песчинке. Перед тем как я его зачерпнул, он, должно быть, зарывал эту крупинку в землю и оттуда восстановился. Не важно, что девяносто девять и девять десятых процента его тела в моём ведре, — одна песчинка на свободе. Этот кайдзю из песка поднял кулак, и впервые в жизни я по‑настоящему почувствовал себя букашкой. Это было в тысячу раз страшнее, чем любые гигантские роботы, которыми нас любили пугать в Юэй. Наверное, потому что те роботы никогда не были запрограммированы нас убивать. Я точно знал лишь одно: похоже, я откусил больше, чем могу прожевать. Раньше я всегда нервничал при встрече со злодеями, но сейчас впервые испытал настоящий ужас. Надо бежать. Но я не мог. Это озеро было его владениями, его Причуда подчиняла себе каждый песчинку вокруг. — Ты умный пацан, — сказал он мне. — Жаль, конечно. Из тебя вышел бы отличный член нашей команды, если бы ты не был зашорен этой героической чушью! Я попытался отпрыгнуть, но ноги уже засасывало в песок. Всё, что мне оставалось, — приготовиться к удару. Он обрушил кулак вниз, но я поймал его обеими руками, моё тело ещё глубже вдавилось в песок. — Зашорен? Если кто и зашорен, так это ты! — заорал я, изо всех сил упираясь в его руку. Песок вокруг ног продолжал затягивать меня, я всё глубже уходил вниз, как в зыбучие пески. — Как вообще можно быть против самой идеи — спасать людей! Как кто‑то вроде тебя вообще может существовать! Зачем атаковать героев? Что герой когда‑нибудь сделал тебе плохого?! Кулак Песочного Человека всё ещё давил на меня, когда он заговорил, а его голос будто сотрясал землю. — В том‑то и дело, что герой для меня нихрена ни сделал, ни не сделал. Я это делаю ради денег. Это моя работа. Убивать, калечить, похищать. Назови цену — и я сделаю. — С такой Причудой, как у тебя, ты мог бы зарабатывать деньги как герой. Мог бы спасать людей! — выкрикнул я, всё ещё упираясь ладонями в его гигантский кулак. — Там, откуда я, дети не мечтают стать героями. В Камагасаки нет ни одного героя. По его улицам ходишь — ни одного героя не увидишь. Даже Всемогущий туда не сунется, — фыркнул он. — Герой, значит? Спасать людей? А кто спас мою мать? Кто спас меня, когда я в девять лет жил на улице? На его огромной физиономии растянулась улыбка. К этому моменту я уже по пояс увяз в песке. У меня не было за что зацепиться, чтоб оттолкнуться от его кулака, и я проваливался всё быстрее. — И кто спасёт тебя, а, мальчик? Ни Всемогущего. Ни учителей. Ни одного ученика, — он поднял обе руки и обрушил их мне на голову. Это было похоже на то, будто по мне на скорости двести километров в час проехался бульдозер, прямо по макушке. Он снова и снова вколачивал меня глубже, пока я не оказался в песке по шею. С его лица не сходила ухмылка, а взгляд он бросил в сторону, куда убежала Дзиро. — Кто спасёт твою маленькую подружку? Как ты там её назвал? Джиро? — С этими словами он вдавил мою голову в песок, и моё тело полностью скрылось. Я начал тонуть в зыбучем песке, неспособный выбраться на поверхность. Его слова продолжали звучать у меня в голове. Особенно громко отдавалась мысль о Дзиро. Я задумался, сумела ли она убежать, а затем вообразил, что будет, если он её найдёт. Неужели она умрёт так же, как сейчас умираю я? Заполнит ли он её лёгкие песком, как обещал сделать со мной? У меня в животе всё перевернулось, когда я невольно представил её труп, брошенный как мусор, песок высыпается у неё изо рта, а пустые глаза смотрят на меня, спрашивая, почему я её не спас. Я отказываюсь так проиграть. Хотя я уже выжал из себя всё электричество, казалось, что обезумевший от адреналина организм начал гнать кровь так, будто вырабатывал чудовищное количество энергии. Я чувствовал, как сила прорывается по каждой вене, и меня всего трясло в песке. Думаю, Песочный Человек тоже это почувствовал, наверняка. Потому что песок вокруг меня начал твердеть. И тогда я понял, что это не его работа. Когда моё тело наполнилось молниями, песок вокруг меня превратился в стекло. Мощный разряд вырвался изнутри, разбив стекло и выбросив меня в небо. Я увидел, как глаза Песочного Человека расширились, когда в моей руке поднялась настоящая буря. Неосознанно я создал новый конструкт — молнию, будто я и вправду был самим богом грома. — Я не позволю тебе даже пальцем к ней прикоснуться! — взревел я, и мой голос эхом прокатился по лесу. Я метнул молнию в него, попав прямо в центр его массы. Взрыв электричества разошёлся по его телу, ветвясь к конечностям, и в местах разрядов песок начал взрываться, превращаясь в стекло. Вскоре всё его тело стало стеклянной статуей, а на лице застыло выражение ужаса. — Ты ведь всё равно попытаешься восстановиться, я это знаю. Но я также знаю, что у Причуд есть пределы! Ты — всего лишь одна песчинка, так ведь?! Превратить крупинку мокрого песка обратно в сухой — плёвое дело, но вот превратить одну единственную стеклянную крупинку обратно в песок — вот это попробуй! Я выпустил в него две паутины и подтянулся, занося кулак, наполненный бурей, способной снести целый квартал. В тот миг, когда мой кулак врезался в его тело, он взорвался, и осколки стекла разлетелись по всему лесу. И только когда я приземлился, понял, что всё моё тело светится золотисто‑синим сиянием, словно я прошёл через древнюю аниме‑трансформацию. Меня всего трясло, а когда адреналин начал спадать, казалось, будто кожа сейчас слезет с костей. Аура исчезла, я вернулся к своему обычному виду и опустился на одно колено, осматриваясь в поисках хоть какой‑нибудь уцелевшей части Песочного Человека. Если моя теория про одну песчинку верна, он всё ещё жив. Но на восстановление у него уйдёт время. Оглядевшись, я заметил, что газ рассеялся. Значит, владелец той Причуды тоже пал. Хоть тело моё и было на грани обрушения, мысль о том, что мои друзья всё ещё там, сражаются и побеждают, дала мне силы идти дальше.