My Hero Academia: Spider-Man

В своем новом костюме, восседая на вершине башни Мустафу, я был ошеломлен огромными размерами лабиринта. Город был огромен; найти Скорпиона было бы так же сложно, как найти иголку в океане — но даже это не невозможно. Я начал с малого, расследуя мелкие преступления глубокой ночью, допрашивая каждого из них железной рукой. Несмотря на то, что я не использовал электричество или паутину — я не хотел, чтобы меня связывали с моим образом Человека-паука — я обезвредил сотни преступников. И все же, спустя неделю, у меня не было никаких зацепок. Я провел свою последнюю ночь летних каникул, обыскивая каждый уголок города. Только в ту ночь — мою последнюю ночь в моей спальне — до меня дошло, что я несколько забросил своих друзей. Утром я не мог не улыбнуться, увидев их всех снова перед школьными общежитиями. Мы с друзьями вошли в наш новый дом. Сразу же те из нас, кто не был богат, были поражены его роскошью. Даже главный холл был больше, чем квартира, в которой я вырос. Там было несколько диванов, телевизор и огромная кухня. Это больше походило на шикарный отель, чем на общежитие. Я видел, как Минета смотрит на душевые, расположенные в общей зоне. Я наклонился к нему и прошептал: «О чём ты думаешь, Минета?» Он с трудом сглотнул и покачал головой. «Ни о чём!» На втором, третьем, четвёртом и пятом этажах располагались спальни, максимум по четыре человека каждого пола на каждом этаже. Внутри у нас были свои холодильники, ванные комнаты, шкафы, кровати и балконы. Я начал распаковывать вещи, как только у нас появилась свобода делать всё, что мы хотели. На это у меня ушёл почти весь день, но я был более чем доволен результатом.  I had my speakers set up on both ends of my computer monitor, and I placed my drawing tablet on the other end of the L-shaped desk. My shelves were filled with old American comics, textbooks, fantasy novels, and my entire manga collection. In my old room, I barely had enough room for all of my music posters, but there was plenty of space this time around.  Остальные ребята оказались в общей комнате. Было странно видеть всех в пижамах, кроме Ииды, который всё ещё был в спортивной одежде. Я думал, он немного расслабится вечером, но ошибся. Пока он читал лекцию о том, как совместное проживание укрепит нашу командную работу, спустились девушки. Ашидо и Хагакуре, по сути, под дулом пистолета заставили нас устроить «конкурс на лучшую комнату в общежитии», где они просто оценивали наши навыки оформления интерьера. Услышав это, Мидория запаниковал, что только усилило желание девушек увидеть его комнату изнутри. Увидев это своими глазами, когда девушки потащили его за ноги, чтобы открыть дверь, я понимаю, почему он хотел это скрыть… Всё было про Всемогущего… Вся комната была пронизана духом Всемогущего. Плакаты с Всемогущим, фигурки Всемогущего, манга о Всемогущем, постельное белье с Всемогущим, шторы с Всемогущим... Кажется, я даже мельком увидел трусы Всемогущего, торчащие из его ящика. Этот чувак был воплощением фаната. Токоями попытался спрятаться в своей комнате, но девушки не позволили ему этого сделать. Они набросились на него, оттолкнули в сторону и ворвались в его комнату. Внутри даже не было ничего постыдного; просто готическая и дерзкая атмосфера. Хотя у него был крутой меч. У остальных парней были комнаты, какие и следовало ожидать. Бакуго нас не пустил. Комнаты Ииды, Коды и Ойджоро были обычными. Однако у Ииды была стена, увешанная запасными очками. Странно. У Шоджи был футон. И всё. Просто футон. Комната Аоямы была блестящей. Комната Каминари была воплощением мужской берлоги. Спортивные вещи, дартс и пара плакатов. Комната Киришимы была похожа на комнату самурая. Девушки подшучивали над ним и, по сути, намекали, что ни одна девушка никогда не посетит такую ​​комнату. Жестко. В кухне Сатау было полно кухонного оборудования, которое он использовал, чтобы очаровать девушек и заставить их поставить ему более высокую оценку после того, как они попробуют его торт. Что касается Тодороки, его комната выглядела как интерьер традиционного японского дома, с бамбуковыми ковриками и всем прочим. Я даже не могу представить, как он так быстро изменил планировку своей комнаты. Единственная комната, в которую девушки не осмеливались войти, была комната Минеты, и на то были веские причины. Он приоткрыл дверь и манил их своими жуткими когтями. Мне кажется, я даже видела зловещую ауру, исходящую из-за него. Все сделали вид, что мы его не видим. Я была одной из последних, кто представляла свою работу. Девушкам, кажется, моя комната понравилась, особенно Джиро. Мы с ней говорили о музыкальных исполнителях, чьи картины я развесила на стенах, а Ашидо восхищалась моей стеной с произведениями искусства. «Ух ты, Моралес», — сказала Ашидо. — «Откуда ты взяла все эти крутые работы?» «Я их сделала». Все были так шокированы, услышав, что у меня есть хоть какой-то художественный талант. Наверное, это было логично. Я рисовала только по ночам, когда заканчивала всю домашнюю работу, и никогда никому не показывала свои рисунки. «Ооо, это твой секретный альбом для эскизов!» — сказала Хагакуре, бегло просматривая его. «Это личное», — сказала я, выхватывая его из её руки. Там было несколько эскизов моего костюма линчевателя, которые определённо предназначались только для меня. Я уже собиралась закончить на сегодня, но тут Минета разозлил всех парней, сказав, что было бы справедливо, если бы девушки тоже участвовали в конкурсе. Я не была настолько глупа, чтобы поверить ему, но мне было любопытно, как девушки обустраивают свои комнаты. Я видела, как Минета пенится от ярости при одной только мысли об этом. Я сразу поняла, что мне нужно взять его на поводок, и я так и сделала. «Эй, что за дела!» — сказал он, пытаясь снять с себя паутину. «Я знаю, о чём ты думаешь, маленький урод. Никаких прикосновений, никакого копания, ничего», — сказала я ему. «Откуда он знает…» — услышала я его шепот. Первая комната девушки была комнатой Джиро. Стены, пол и потолок были оклеены яркой красно-бело-чёрной цветовой гаммой. Как и у меня, у неё было много музыкальных плакатов, а под ними — все её инструменты. Комната Хагакуре была настоящим взрывом розового цвета. Один из её ящиков был слегка приоткрыт, и я чувствовала, как Минета тянет поводок, пытаясь до них добраться. Комната Ашидо была похожа на комнату Хагакуре по своей девчачье очарованию; разница заключалась в том, что она была вся в багровых тонах и сердечках. Комната Урараки была самой простой из всех. И наконец, комната Яойорозу. Она выглядела точно так же, как её комната дома; она даже принесла ту же кровать, на которой выхаживала меня. К сожалению, вся её «богатая» мебель занимала всё свободное пространство, которое могло бы быть в её спальне. Что касается Цу, она в итоге спряталась в своей комнате, поэтому мы её не увидели. В конце концов, и это никого не удивило, Сато победил благодаря своему подкупу тортом. Я уже собиралась подняться наверх и подготовиться к ночному патрулированию, но тут Урарака сказала тем из нас, кто спас Бакуго, что Цу хочет нам кое-что сказать. Мы все вышли на улицу, и вот она — она едва могла на нас смотреть. В итоге она извинилась за то, что назвала нас всех злодеями; она даже упомянула, как наш разговор летом полностью изменил её точку зрения. Она начала плакать, и мы все обняли её, отчего слёзы только потекли ручьём. Пока Цу плакала, Урарака объяснила, что весь смысл конкурса был в том, чтобы мы снова почувствовали себя близкими. Думаю, это правда, что после всего инцидента с Всемогущим была неловкость. Честно говоря, мне было жаль, что я не заметила, как сильно это мучило Цу. Она выглядела нормально, когда мы в последний раз разговаривали, но, думаю, это лишь показывает, насколько она сильна. После этого мы все вернулись в свои комнаты в общежитии. Я отперла окно и уже собиралась вылезти наружу, когда услышала стук в дверь. К моему удивлению, это была Джиро. «О, привет», — сказала я, сердце забилось с бешеной скоростью. «Привет… Я заметила, что у тебя на стене висел плакат «Семи смертных роз» во время конкурса. Я просто хотела спросить, не хочешь ли послушать их новый альбом вместе, если ты ещё этого не сделала?» «Да, конечно. На самом деле, я ещё не пробовала. У меня не было возможности. К тому же, я же обещала тебе покататься на качелях, верно? Я покажу тебе одно из моих любимых мест». «Разве в школе нет камер?» — спросила она меня. Я рассмеялась и сказала: «К счастью, у меня есть новый трюк». Я стала невидимой, а затем снова появилась. «Ещё одна причуда?!» «Вроде того. Это всё ещё управление электромагнетизмом. Думаю, я могу делать невидимыми и других людей, но ты будешь моим подопытным кроликом. Если получится, мы сможем довольно легко сбежать». «Я согласна. Что мне нужно сделать?» «Ну... Думаю, нам придётся подобраться очень близко. Я на самом деле не становлюсь невидимой; я создаю вокруг себя искажённое поле, которое создаёт такое впечатление. Так что, пока ты в этом пузыре, ты тоже будешь невидимой». «Как близко…» — пробормотала она, слегка придвинувшись ко мне. «Наверное, примерно здесь», — сказал я, обнимая её и притягивая к себе как можно ближе. Я сделал своё дело, и мы оба стали невидимыми, пока оставались так близко. В следующее мгновение мы уже сидели на вершине башни Мустафу, самого высокого здания в городе, слушали музыку в наушниках. Мы были настолько поглощены музыкой, что не произнесли ни слова друг другу. Я изредка мельком видел её, пока покачивал головой в такт, наслаждаясь видом городского пейзажа внизу; она сидела с закрытыми глазами, погруженная в песню. Одна из песен называлась «Сердцебиение». Солистка, Ши-Но, вспомнила момент из своего прошлого — момент, связанный с её первой любовью. Она описала, как её сердце бешено колотилось, когда она сидела рядом со своим возлюбленным, как кровь циркулировала по её венам, словно машины на гоночной трассе. В тот момент я осознал биение своего сердца. Оно было быстрее обычного; словно я вернулся в лагерь, сражаясь со злодеями. Впервые в жизни я почувствовал биение сердца другого человека. За это я должен был благодарить своё новообретённое паучье чутьё. Пока песня звучала всё громче, сердце Джироу тоже билось быстрее. Мой смех вырвался наружу, заставив её посмотреть на меня. Она ничего не сказала, но, глядя на моё глупое выражение лица, подняла бровь. «У тебя сердце бьётся довольно быстро», — сказал я ей. «Новый трюк с паучьим чутьём». Я ожидал, что её безразличное выражение лица изменится; может быть, она покрутит свои накладные мочки ушей и покраснеет. Вместо этого она хитро улыбнулась и сказала: «У тебя гораздо быстрее». Я не заметил, что её наушник был вставлен в выступ, на котором мы сидели, позволяя ей слышать едва уловимые вибрации моего сердцебиения, отражающиеся от него. «И», — сказала она. «Оно просто ускорилось». Я упомянул, что её признание несколько недель назад изменило химию моего мозга — на этот раз произошло нечто большее. Если бы у меня был хвост, её дразнящие и полузакрытые глаза заставили бы его вилять. Увидев её озорную ухмылку, я почувствовал потребность ответить. Я схватил её руку и положил её себе на грудь, позволив ей почувствовать, как она дрожит под её ладонью. Ее зрачки расширились, а мочки ушей напряглись. Она не знала, куда смотреть; ее взгляд метался от наших рук к моему лицу, а затем к улице внизу. «Что ты делаешь?» — запнулась она. «Так проще, правда? Чувствуешь электричество?» — спросил я ее с уверенностью, которую мне каким-то загадочным образом удалось собрать. «Да, немного щекотно», — ответила она. В такой момент ожидаешь, что девушка будет смотреть тебе в глаза, но она этого не делала — ее взгляд был прикован к моим губам. «Что мы делаем, Моралес?» Ее слова были прелюдией к ее прикосновению, ее рука вызвала электрический разряд на моей щеке. «Не знаю», — сказал я ей. «Что мы делаем, Джиро?» Она ответила мне действиями, которые говорили громче каждого слова, на любом языке, произнесенного тысячу раз одновременно. Её рука скользнула вверх по моей щеке к затылку, пальцы перебирали мои кудри. Нежно — очень нежно — она притянула мою голову к себе. На мгновение мы замерли, думая об одном и том же. И всё же мы сделали вид, что нам всё равно. Наши губы соприкоснулись, и наши языки сплелись в танце, мой язык невольно коснулся её языка моей Причудой. Это шокировало её, в прямом и переносном смысле, но, судя по всему, ей это понравилось. Время и пространство вокруг нас исказились. Это казалось неправильным, но в то же время таким правильным. Я понимал, что она думает то же самое. В перерывах мы обменивались взглядами, взглядами, которые исчезали, прежде чем превратиться в перемирие. «Подожди», — сказал я ей. Она несколько раз чмокнула меня, прежде чем позволить мне заговорить. «Мне кажется, я пользуюсь твоими чувствами ко мне». «Всё в порядке», — прошептала она. «Я не против. Больше никаких разговоров». Я был полностью послушен ей; я не сказал ни слова, пока мы не насытились друг другом. Как может что-то быть одновременно таким приятным и таким неправильным? Красивая девушка, как раз в моём вкусе, прижималась ко мне губами. И всё же мне казалось, что я совершаю преступление. Тем временем альбом продолжал играть, и он закончился, но мы так и не услышали его конца. Джиро тихо поправила волосы и села на краю здания. Она покрутила концы проводов, свисавших из ушей, и прошептала: «Может быть, это была плохая идея». Час молчания сжался в пять напряженных секунд. «Неужели?» Если бы это был один из тех фанфиков, где главный герой перерождается в героя, у него были бы все девушки. Однако в реальном мире всё не так. Моя неспособность контролировать собственную похоть загнала меня в угол. «Ну, это было просто спонтанное решение, верно?» — сказала она мне. «Верно. Спонтанное», — ответил я. Ага, конечно. Спонтанное? В тот момент я хотел большего от неё, и её глаза признались, что это чувство взаимно. Мои чувства к Джиро были совершенно иными, чем к Момо. С Момо меня привлекала её красота и моё восхищение ею, которые заставляли меня хотеть сблизиться с ней. А вот с Джиро я чувствовал, что мы совместимы, как противоположные магниты. Чем ближе мы становились, тем сильнее я чувствовал притяжение. Ничего примечательного не произошло, пока мы не вернулись к передней части её комнаты в общежитии. Закрыв дверь, она сказала: «Надо бы как-нибудь повторить. Не последнюю часть, ну, если ты сам этого не захочешь, а вот остальное. Было весело». «Да, я не против. Просто напиши мне, когда захочешь покататься». Джиро улыбнулась. «Спокойной ночи, Моралес», — сказала она, закрывая дверь. «Спокойной ночи». Когда дверь закрылась, я почувствовала чье-то присутствие рядом. Это была Момо; идеальное совпадение, правда? Ее волосы были распущены, часть из них закрывала глаза. В тусклом свете она чем-то напоминала онрё, который ползает по телевизору ночью, если ты не ешь овощи; по крайней мере, так это описывала моя мама. «Привет», — сказала я. «Привет». «Не могла уснуть?» «У меня немного пересохло во рту, поэтому… я спустилась вниз за водой. А ты?» «О, мы с Джироу как раз слушали новый альбом. Потеряли счет времени». «Понятно…» «Да». «Я не знала, что вы так сблизились. Похоже, у вас много общего». «Да, мы хорошие друзья». «Я рада». Спокойной ночи, Майлз. Когда она открыла дверь в свою комнату, я понял, что она не смотрела на меня во время нашего разговора. Той ночью я вернулся в свою комнату и с трудом заснул. Слишком много мыслей нахлынуло на меня. Скорпион. Момо. Дзиро. Дядя Аарон. С каждым днем ​​моя жизнь становится все более суматошной. Наверное, такова жизнь героя-подростка.