Море мести, горы лжи

Солнце уже давно позолотило верхушки деревьев, раскинувшихся у подножия плато. В доме же витал аромат свежесваренного кофе и чего-то аппетитного, что жарилось на плите. Фадиме, прислонившись к дверному косяку кухни, наблюдала за Исо. Он стоял у плиты, полностью погруженный в процесс готовки. Его брови были слегка нахмурены от сосредоточенности, но в движениях рук чувствовалась уверенность и какое-то тихое удовольствие. Он не просто готовил завтрак — он творил. — Ну что, господин шеф-повар, сегодня у нас кулинарный шедевр или это просто попытка не сжечь кухню? – Фадиме ехидно улыбалась, подкалывая парня. — Будет полумафия, будет, – ответил Исо. – Не стой без дела, накрой лучше на стол. И пока Исо профессионально нарезал овощи, Фадиме доставала из буфета тарелки, расставляла стаканы для чая на столе. — Кстати, — обернулся он к ней, и в его голосе прозвучала нотка, заставившая Фадиме замереть с тарелкой в руке. Ее брови слегка приподнялись в ожидании, а взгляд, полный любопытства, устремился на него. — Есть кое-что, что я хотел бы обсудить, пока мы здесь, — Исо передал девушке пробковые подставки под горячее. — Нам нужно узнать друг о друге побольше. Иначе можем погореть на деталях. Исо выключил плиту и поставил на стол две сковороды: одну с менеменом, другую с куймаком. Затем взял заварочный чайник и налил Фадиме чай. — Не меньше трех ложек сахара, верно? – спросил парень, придвигая к ней поближе сахарницу. Фадиме удивленно подняла брови. — Откуда ты знаешь? — Еще в школе, — ответил Исо, — я видел, как ты высыпаешь в свою чашку почти половину сахарницы. А еще я знаю твои любимые блюда: пиде с сыром и баклажаны, фаршированные мясом. — Да! Это точно! — Фадиме была поражена. — Я постоянно заказывала его в кафе возле школы. Ты и это видел? — Видел, — подтвердил Исо. — Так что, с чего начнем, дорогая жена? Он сел напротив нее, его взгляд был внимательным и заинтересованным. —Расскажи мне о себе что-нибудь такое, что я точно не найду в твоем резюме или в соцсетях. Фадиме взяла вилку, но не спешила пробовать. — Хм… Ну, например, я не готовлю. Не умею. Совсем. Когда мама умерла, я была еще совсем маленькой, она не успела меня научить. Жена дяди Амерума и Ильве заботились обо мне, кормили и одевали, но у них не было времени учить меня домашним делам. Я разве что хорошо разогреваю еду в микроволновке. — Ладно, заметано. Значит, в этом браке готовить буду я. Не хочу хвастаться, но я неплохой повар.— Позвастался Исо. Фадиме хмыкнула, наколола на вилку кусочек менемена и, попробовав, с закрытыми от удовольствия глазами, согласно кивнула. — Действительно, очень вкусно! — выдохнула она. Исо, словно собираясь поведать ей величайшую тайну, наклонился ближе. — Только никому не говори. Мою маму нельзя пускать на кухню. При всех ее талантах у нее даже макароны умудряются сгореть, а яйца —взорваться. Фадиме не смогла сдержать смешок, прыснув в кулачок и едва не подавившись куском хлеба. Пришлось быстро запить чаем, чтобы отдышаться. — Эсме и Фатих были вынуждены учить нас с Оручем готовить, чтобы мы не умерли с голоду, — продолжил рассказывать Исо. — Так вот, мне это дело понравилось: экспериментировать с ингредиентами, приправами. Фадиме кивнула на его чашку. — А какой кофе ты обычно пьешь? — По-турецки, без всего, — парень демонстрирует свою чашечку. — Просто черный кофе. Мне нужен хороший толчок по утрам. — Какая у тебя была самая нелепая детская мечта? – внезапно спросила Фадиме. Исо задумчиво потягивал кофе. — Я хотел построить дом на дереве, который бы соединял три самые высокие дерева в лесу. И чтобы там была секретная комната с телескопом, чтобы наблюдать за звездами. Мне казалось, что это будет самое крутое место на земле. — Дом на дереве с телескопом… Звучит очень в твоем стиле, — Фадиме кивнула, её взгляд стал чуть мягче. Она смотрела на Исо без утренней настороженности. — А я хотела иметь собственный зоопарк. Кучу кошек, собак, попугаев. Чтобы все жили в моей комнате. — А вот это уже в твоем стиле. Фадиме лишь пожала плечами. Отломив кусочек свежего хлеба, она обмакнула его в ароматный куймак и отправила в рот, наслаждаясь каждым мгновением. Она и не подозревала, с какой сосредоточенностью Исо наблюдал за каждым её движением, за тем, как она ест. Его взгляд, словно прикованный, скользил по её лицу, задерживаясь на легкой улыбке, которая появлялась, когда она чувствовала вкус. В этой простой, будничной сцене Исо видел нечто большее, чем просто приём пищи. Он видел её естественность, её непринуждённость. Каждый её жест, каждое движение руки, несущей хлеб к губам, казалось ему исполненным какой-то особенной грации. Он ловил себя на мысли, что даже в этой обыденности есть своя поэзия, своя тихая, завораживающая мелодия. Исо не мог отвести глаз, словно боясь спугнуть это хрупкое мгновение, эту тихую гармонию, которая царила между ними. — Есть ли у тебя аллергия на что-то? Или, может быть, ты чего-то не ешь? — наконец парень решился продолжить их диалог.— Что бы я случайно не приготовил то что ты не любишь. — Аллергии нет. Мой любимый десерт… наверное, пахлава. Но только та, что с фисташками, и чтобы она была не слишком приторной. А вот что я не ем… Я не люблю оливки. Ни в каком виде. И еще, я не очень люблю острое. Немного остроты — это хорошо, но когда язык горит, я теряю всякое удовольствие от еды. Исо кивнул, запоминая каждую деталь. — Пахлава с фисташками, не приторная. И никаких оливок, никаких слишком острых блюд. Отлично. Я запомнил. Это было не просто запоминание фактов. Для него это было начало чего-то большего, чем просто игра в брак. Он уже представлял, как будет готовить для нее, как будет стараться угодить её вкусам. — Твоя очередь, Исо, — голос Фадиме был на удивление мягок.  — У меня аллергия на анис, поэтому не могу пить ракы, — слегка расстроенно произнес парень.  — Серьезно? — Фадиме хрюкнула от смеха.  — Серьезнее некуда. Я весь краснею, чешусь и отекаю. Оруч до сих пор меня подкалывает, что первая же попойка закончилась для меня неотложкой и уколом антигистаминных. Фадиме всё-таки рассмеялась.  — Ага, давай. Смейся над мужем. Даже выпить как мужчина не могу. — возмущено протянул Исо. — Это действительно смешно. — Фадиме утерла слезы выступившие на глазах от смеха. — Мой любимый десерт… это, пожалуй, кюнефе, — продолжил рассказывать парень. — С большим количеством сыра и сиропа. В остальной пище я всеяден. — Кюнефе и никакого аниса. Запомнила. Девушка почувствовала, как напряжение после её признания про бусины постепенно спадает, уступая место легкому общению. Как будто они были старыми приятелями а не временно договорившимися врагами. Они обменивались не просто информацией, а частичками своих жизней, своих предпочтений, своих маленьких секретов. Это было похоже на строительство моста между ними, кирпичик за кирпичиком. Молодые люди продолжали разговаривать, переходя от одной темы к другой. Исо казалось, что каждый новый факт, каждая новая деталь, которую он узнавал об этой девушке, делала их связь крепче, реальнее.  Он чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, когда он смотрел на Фадиме, на её здоровый аппетит, на то, как задумчиво она рассматривает приготовленный им менемен. Это уже не было просто игрой. Для него это было начало чего-то настоящего. И пусть Фадиме видела в нем лишь партнера по фиктивному браку, для него всё это было гораздо больше, чем он когда-либо мог надеятся. * * * Чакыр с Уюбханом и дядей Начальником, каждый со своими мыслями и тревогой, продолжали свой поиск.  Деревня, обычно наполненная живыми звуками, казалась притихшей, словно в предчувствии чего-то неизбежного.  С каждым недовольным взглядом, с каждым равнодушным ответом, напряжение росло.  «С Дживаном не знакомы. Не знаем Дживана». Амирум, наблюдая за своим обычно жизнерадостным сыном, чувствовал, как сердце сжимается от злобы и беспокойства.  Эта угрюмость, эта непрошеная дерзость, были не свойственны его сыну. -Не трогай его, начальник, он и так на пределе, – тихо попросил Чакыр, когда Амирум, уже собирался излить свой гнев на Уюбхана.  Но мужчина, чьи собственные переживания терзали его, не мог сдержать обуревающих его эмоций. -Будто только у него одного в этом Караденизе любовь безответная, скотина,– прошипел он сквозь зубы. Пока Чакыр, словно опытный сыщик, методично опрашивал жителей, расспрашивая о брате Дживане, Амирум отвел сына в сторону.  Взгляд его был полон гнева . — Послушай сын. Фадиме… эта свадьба… ты еще не потерял свой шанс. Если сможешь проявить смекалку, если будешь действовать рассудительно, эта девушка станет твоей. Фадиме еще молода, она совершила ошибку влюбившись в Фуртуна. Не осуждай её и дай ей время. Она сама осознает что у этого брака нет будущего. — Отец! Как я могу спокойно смотреть как этот напыщенный мерзавец ходит держа за руку мою Фадиме. Спит с ней в одной кровати. Я не выдержу! Я просто убью его!  — Терпи сын. Терпение это добродетель. А поддашься необдуманным порывам, потеряешь все, что могло бы быть твоим. Все к чему я готовил тебя всю жизнь.  Уюбхан, глядя в глаза отцу, с гордостью, но и с явным подтекстом смирения, ответил:  —Я сделаю все, как надо, отец!  —Я надеюсь на тебя, Уюбхан. Очень надеюсь, — промолвил Амирум, скрестив руки на груди. — Ты моя плоть и кровь. Мой наследник.  Не заставляй меня пожалеть о возложенных на тебя надеждах Время шло, деревня за деревней были исследованы, а Дживан все не находился.  Но хоть поиски и не увенчались успехом, местные жители, после некоторой финансовой мотивации со стороны Чакыра, намекнули что вечером его, кажется, можно будет увидеть.  Этого было достаточно, чтобы дать небольшой, но такой необходимый луч надежды. Чакыр, наконец, вытащил свой телефон набирая номер начальства. — Гезеп, Адиль, вы меня слышите? – в его голосе звучала усталость, но и решимость.  — Слышим тебя Чакыр. Что там у тебя? Говори по существу," – голос Адиля звучал ровно, лишенный паники, но с явной ноткой настороженности. Включив громкую связь, Чакыр начал пересказывать последние новости, детализировав их, словно распутывая сложный узел. —Дживана мы не нашли, но местные сказали он может появиться вечером. Я оставлю людей пусть караулят. Дай Аллах найдем твое оружие господин Адиль.  —И накажем Шерифа. —злобно проговорил Адиль. Душа мужчины все еще горела от ненависти и обиды.  Его взгляд зацепился за спящую на переднем сидении девушку. Элени. Её безмятежный сон казался таким неестественным в этом мире, полном насилия и предательства.  Судьба девочки доктора теперь была тесно связана с его собственной, и он чувствовал отцовскую ответственность за нее.  Его враг был силен и безжалостен, но Адиль был готов сражаться. Он был готов сделать всё, что в его силах, чтобы защитить Элени и своих людей. А так же отомстить Шерифу за всё зло, которое тот причинил. Справедливость восторжествует, чего бы ему это ни стоило. Обернувшись мужчина увидел подошедшую Эсме  Её взгляд, обычно полный решимости, сейчас был омрачен тревогой.  Она быстро огляделась, её пальцы нервно теребили край пальто. — Где Элени? — её голос звучал тихо, но с явной ноткой страха. Адиль, стараясь сохранять невозмутимость, указал на машину. Эсме быстро подошла, её сердце билось быстрее с каждым шагом.  Она заглянула в окно и увидела свою дочь, уютно спящую в кресле.  В этот момент мир для Эсме сузился до безмятежного во сне личика Элени. Внутри женщины боролись два противоположных чувства. Невыразимое счастье от того, что её девочка жива, здорова и рядом.  И безграничное горе от того, что она не может назвать своей дочерью при всех, не может разделить с ней эту радость.  Двадцать лет украденной жизни пронеслись в её сознании, как вспышка молнии. Двадцать лет, в течение которых она каждый день спала на могиле чужого ребенка. Двадцать лет она она не могла вытирать слёзы Элени, учить её читать, писать или рисовать. Не могла поиграть с ней в прятки, наполняя дом звонким детским смехом.  Это была боль, которую не могли унять никакие богатства мира. Эсме отвернулась от машины.  Когда она подошла к Адилю, её глаза вместо нежности горели гневом, смешанным с отчаянием. — Ты идиот! — женщина из всех сил ударила Адиля по груди.  —Полегче, женщина. - возмутился Кочари. —Замолчи идиот! - её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Ты что сделал ? Ты наставил пистолет на Оруча! Именно в тот момент когда все тебе помогают и гонятся за твоим чертовым орудием . Ты что творишь?  Адиль сложил руки на груди, в его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с раздражением. — Это я идиот? Ты посмотри еще одна меня отчитывает. Успокойся Эсме, не бушуй. — Я не могу! Шериф донес на тебя! — перебила его Эсме, не давая ему закончить. — Он сообщил, что ты угрожал Балы, а теперь она пропала!  Адиль грязно выругался.  — Шакал ! Он делает это потому, что я забрал тебя из Фуртуна. Он говорит: "Не отдашь мою жену — я тебя посажу!" — Нужно срочно найти это оружие. —поспешно проговорила Эсме.— Оруч выяснил, что Дживан…  — Что он бывший сокамерник Шерифа, — перебил женщину Гезеп. — Доброе утро, Оручу. Мы уже отправили людей по следу. Пока не нашли, но найдем.  — Это хорошо, — радостно ответила Эсме. — А пока вы не найдете оружие, я буду угождать Шерифу и держать его в спокойствии.  Эти слова вызвали у Адиля приступ бешенства. Мужчине на секунду показалось, что его голова сейчас лопнет от ярости перемешанной со жгучей ревностью.  Гезеп, здраво оценив накаляющуюся обстановку, предусмотрительно отошел к машине, чтобы не попасть брату под горячую руку. — Угождать будешь! Да? В спокойствии держать? — прошипел Адиль.  — Кочари, — примирительно произнесла Эсме.  — Скажи, невеста Фуртуна, мне очень интересно, как ты собираешься угождать мужу, — почти рычал мужчина.  — Кочари, ты больной! — вновь разбушевалась женщина. — Разве сейчас время для ревности? Я говорю, Шериф донес на тебя! Полиция тебя заберет. Подумай о конце. — Тот, кто думает о конце, в итоге возвращается в семью врага, — продолжал злиться Адиль.  — Кочари! Мы столько раз уже обсуждали это. Мы должны быть умными, чтобы победить Шерифа.  — Я устал быть умным, Эсме! — вскричал мужчина.  — Кочари, усмири свою ярость. Это не дело сердца, это дело терпения, — Эсме все еще пыталась успокоить его. — Мы же только что говорили. Нашли след, нашли Дживана, найдем и оружие. Я разведусь с Шерифом и приду к тебе.  — Нет Эсме . Ведь меня настигла твоя ложь. — горько произнес Адиль. — Море усыпило гору. Ты знала… ты знала и не сказала мне прежде чем Фуртуна забрали Фадиме.  Его слова повисли в воздухе, тяжелые и обвинительные, как камни, брошенные в спокойную воду. -Нет! Я не знала.- попыталась оправдаться женщина. Адиль повернулся к Гезепу, его глаза горели гневом.  -Гезеп, Элени на тебе. -Прорычал мужчина и схватив Эсме за руку потащил её в сторону набережной .  -Придорок, отпусти меня! Медведь неотесанный! -закричала женщина.—Если Шериф не найдет меня у больницы будет беда. Но Адиль, словно не слыша ее слов, упорно вел ее прочь от машины, к самому морю. Там, на пустынной набережной, он остановился. Одинокая скамейка на набережной стала их пристанищем. Адиль усадил женщину, а сам отошел на пару шагов, повернувшись к воде. Он начал считать от десяти до одного, как учила его Элени, пытаясь унять бушующую в нем ярость Успокоив наконец свою ярость он подошел к женщине и сел рядом на скамейку. —Ты двадцать лет скрывала от меня мою дочь что бы я не расстраивался. И теперь делаешь тоже самое? - Мука в его глазах почти разорвала Эсме на части. -Кочари… -Вчера , Фуртуна взяли мою сестру в невестки . Более того , есть секрет который снова настроит меня против них. И ты его знаешь . —Я не знаю. — запротестовала женщина. — Знаешь. Я по твоим глазам вижу что знаешь. — Адиль ласково взял её холодные замерзающие руки в свои , согревая я её собственным теплом.—Эсме. Я найду этот секрет. Я узнаю его либо от тебя либо от кого то другого. Пожалуйста, позволь мне узнать его от тебя что бы не погубить нас. —Я не знаю секрета Адиль.—в глазах Эсме стояли слезы. Адиль выпрямиться и вскочил со скамейки. —Нет , так не пойдет . Смотри , если мы собираемся начать путь вместе ты не можешь скрывать от меня секреты, это раз, и ты не вернешься к этому типу это два. — Не заставляй меня Кочари. — Это ты меня заставляешь Эсме. Ты та кто скрывает секреты, ты так кто пошел на поводу у этого убийцы который тебя заточил. Ты та кто заставляет меня терпеть все это. — И зачем я по твоему все это делаю? — Горько спросила Эсме.— Я защищаю тебя не только от Шерифа но и от самого себя. У тебя нет меры. Нет тормозов. В своей ярости ты разрушаешь все вокруг. Ты приставил пистолет к голове Оруча. Что было бы если бы ты убил его? Он бы оказался в могиле а ты в тюрьме! —Женщина эмоционально жестикулировала. — Ладно, ты не выстрелил. А что если бы умерла Ширин. Смог бы ты вынести эту ногу. Нет ! Адиль тяжело вздыхает и прикрывает ругой глаза. —Смотри Эсме. Я спокойно объясняю. Когда Фуртуна забрали мою сестру , я узнал что они скрывают секрет который причинит мне боль. Что мне было делать, а? Я рано или поздно узнаю этот секрет. Если Оруч не расскажет ему будет плохо. —Что ты задумал ? - со страхом спросила Эсме. — Увидишь. Если ты мне не расскажешь нам тоже будет плохо. Смотри Ширин Фудтуна сегодня в больнице. Даю тебе один день . Подумай кого ты хочешь защищать нас или меня. Адиль начал задыхаться, ему с трудом удалось продолжить говорить. — Завтра ты уйдешь от этого типа. И придешь ко мне в особняк Кочари. Какой бы не была тайна ты расскажешь ее мне . Что будет то будет . Иначе …— он смотрел в глаза Эсме наливающиеся  болью и слезами. — я клянусь тобой, эта любовь здесь закончится. Решай сама, ты либо идешь на поводу у своего мужа, либо прыгнешь со мной в огонь. Мы либо сгорим вместе, либо по одиночке.  С этими словами Адиль развернулся и ушёл. Эсме осталась сидеть на скамейке, глядя на бескрайнее море, чувствуя, как боль и одиночество накатывают волнами. Море казалось бесконечным, как и ее мысли, разбивавшиеся о берег в беспорядочном хаосе. Она вспомнила все те моменты, когда пыталась объяснить, когда искала у него поддержки, но встречала лишь недоверие, непонимание и холод. Может, он был прав – любовь действительно давно закончилась.