Море мести, горы лжи

Адиль вел машину в сторону деревни Кочари. За окном мелькали предгорья, окутанные дымкой. Солнце потихоньку кланилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона.  Тишина в салоне нарушалась лишь ровным гулом двигателя и тихой музыкой, доносящейся из динамиков.  Элени, спящая на сидении рядом с ним, медленно просыпается. Она потягивается, как маленький котенок, изгибая спину и раскидывая руки. Ее движения были мягкие словно детские . Адиль бросил на нее быстрый взгляд, улыбнувшись про себя. — С добрым утром девочка. Слушай как думаешь, когда будет уже можно позвонить молодоженам?" – спросил Адиль, не отрывая взгляда от дороги. Элени, все еще немного сонно, ответила: — Ну, по правилам этикета, молодой семье нельзя звонить раньше десяти утра.  Адиль повернул голову к ней, его глаза блеснули озорством.  — Семье? Семья здесь, девочка, — он ткнул себя пальцем в грудь. — Я семья! Элени рассмеялась, ее смех был легким и мелодичным, как звон колокольчиков.  Она встряхнула головой, поправляя берет на растрепавшихся локонах, и достала телефон.  На ее лице играла лукавая улыбка, когда она начала набирать номер.                          *         *         * Вечерело. На плато, где располагался дом, становилось ощутимо холодно. Исо, озабоченно, перебирал последние поленья, понимая, что дрова на исходе. Дом медленно остывал, и холод проникал сквозь тонкие стены. В это время Фадиме принимала звонок от брата. — Брат? — приветливо отозвалась девушка. — ты успел соскучится по мне.  — Как ты? — обеспокоенно спросил Адиль. Фадиме, решив немного подшутить над ним, ответила:  — Мерзну, брат. Совсем замерзаю. Мой новый муж не запас дрова для медового месяца.  Адиль, услышав ее слова, моментально смекнул, что дело нешуточное. — Так в чем дело ? Хватай своего мужа и езжайте в Кочари. Раздраженно скомандовал он. Фадиме, завершив разговор, отправилась на поиски Исо.  Она его в гостиной, где тот сгорбившись сидел у остывающей печи. —Мой противный муж. Брат сказал что бы мы не мёрзли и отправлялись в Кочари. Исо проигнорировал её слова. Казалось, он был погружен в свои невеселые мысли. — Алё! — гаркнула у него над головой Фадиме.— Земля вызывает Костлявого.  Вздохнув, Исо посмотрел на Фадиме, его голос звучал сбивчиво .  — Фадиме я хочу попросить у тебя прощение. За то что похитил тебя.  — По по по. — растерянная девушка плюхнулась на диван напротив него.  —Я пошел на поводу у матери.— продолжил изливать жене душу Исо. — Я решил сделать это сам, потому что боялся, что мать поручит это Читину или Бехчету. Фадиме тяжело сглотнула. Мысль о том, что могли сделать с ней эти двое, заставляла её испытывать извечный женский страх. Сердце забилось быстрее от испуга, но она постаралась сохранить спокойствие, хотя в ее голосе и проскользнула колкость: — И что ? Я должна тебя благодарить за то, что ты сам взялся за это дело? Исо покачал головой: — Нет. Я просто хочу, чтобы ты знала… мне правда жаль. —Ладно. Хвати. — Фадиме прочистила горло. — собирайся. Не хочу превратиться в ледышку.  Исо словно очнулся от транса после слов девушки.  Фадиме увидела, как Исо побледнел, прочитав что-то на экране. Его пальцы так сильно сжимали телефон, что костяшки пальцев побелели. — Что случилось?  — Фатих написала. Бабушка… у нее был инфаркт. Стент поставили. Шериф сейчас везет их домой.  — Едем, — голос Фадиме был резким, полным тревоги, но в нем звучала сталь. Пока девушка судорожно натягивала куртку, Исо механически забрасывао их вещи в багажник машины. Дорога в особняк, обычно такая знакомая, теперь казалась бесконечной. За окнами мелькали деревья, дома, но Исо видел лишь одно – лицо бабушки, ее добрые глаза, морщинки вокруг них, её сильные но нежные руки. Только бы все было хорошо, только бы .                           *         *         * Роскошная машина Шерифа затормозила у особняка.  Шериф, вышел из машины не сказав ни слова, даже не обернувшись. Он бросил ключи от машины Бехчету, который уже стоял у входа. Без лишних слов, без объяснений. Он просто зашел в особняк, тяжелая дверь за ним захлопнулась, отсекая их от внешнего мира. Фатих, с растрепавшейся косой и воспаленными глазами, первой выбралась из машины, придерживая дверь и помогая выйти из машины матери и бабушке.  Госпожа Ширин, опираясь на руку Фатих, медленно, словно неся на плечах всю тяжесть мира, ступила на землю. Гёкхан, метнулся к женщинам. Он моментально оказался рядом с госпожой Ширин, услужливо протянул ей руку, как бы предлагая опору:  — С приездом, госпожа Ширин. Обопритесь на мою руку. Его голос звучал заботливо, но Фатих уловила искренне беспокойство о бабушке.  —Спасибо, сынок, — прошептала госпожа Ширин, принимая его руку. Её пальцы были холодны, как у мертвой. Гёкхан, с сыновьей улыбкой, помог ей войти в дом. Шериф, уже в гостиной, его пальто небрежно кинуто на диван. Он раздражено ходит туда сюда по комнате , то и дело названивая Эсме.  Не дождавшись от нее ответа, выругался себе под нос.  Его терпение было на исходе. Этот снег, который никак не хотел таять, стал для него настоящей головной болью. Каждый лишний день промедления оборачивался для него пыткой, а этот глупый Дживан, похоже, совершенно не понимал срочности ситуации.  Госпожа Ширин, которую Гёкхан аккуратно помог усадить на диван, тихонько вздыхала, пытаясь унять дрожь. Внезапный сигнал телефона заставил Шерифа вздрогнуть.  Он бросил взгляд на экран – сообщение от адресата «Господин».  Быстро пробежав глазами по тексту, он почувствовал, как напряжение немного спало.  —Гекхан. Можешь быть свободен – он кивнул Гёкхану, который стоял неподалеку, и, не сказав больше ни слова, ушел в другую часть дома. Одно это короткое сообщение меняло ход всех его планов. Гёкхан, облегченно вздохнув, повернулся к Госпоже Ширин. Его лицо озарилось мягкой улыбкой.  —Госпожа, желаю вам скорейшего выздоровления. Я уверен, что скоро все наладится,– сказал он, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности.   Слегка  поклонившись, мужчина поцеловал руку пожелай женщине и вышел из комнаты, направляясь к выходу. В коридоре он столкнулся с Фатих. Их взгляды встретились на мгновение, но Гёкхан тут же отвел глаза.  Он чувствовал себя ужасно неловко, стыдясь своих действий в машине .  Он не мог даже посмотреть ей в лицо, Быстро открыв дверь, он вышел из особняка, стараясь как можно скорее покинуть это место. Фатих, оставшись одна, глубоко вздохнула.  Она чувствовала себя опустошенной. Шум в гостиной , напряженные голоса, внезапные уходы – все это создавало атмосферу тревоги и неопределенности.  С легкой грустью она направилась наверх, в свою комнату, надеясь обрести там покой и немного разобраться в своих мыслях. Шериф тем временем звонил Севджан. — Слушаю, зять. — ласково ответила девушка. — Своячница, как твои дела?  — Я осталась в доме Бедрие, брат, как могут быть мои дела? — трагично сообщила Севджан . — Послушай, ты сильная девушка. Ты переживешь. Особенно когда у нас с тобой есть дела.  — Какие дела, зять? — заинтересована спросила Севджан. — Давай встретимся завтра на фабрике и поговорим. Севджан положила трубку, молча обдумывая слова Шерифа .  Сейчас все что ее интересовало это количество золотых монет которые она могла стрясти с зятя.  Сегодня она уже заключила сделку с Гезепом и возможность поиметь денег и от Кочари и от Фуртуна грела её душу. Она понимала, что слова шерифа о "делах" не были просто формальностью. В них таилось нечто большее, обещание или, возможно, угроза, которую ей предстояло разгадать. Какую роль она должна была сыграть в этих "делах"? Была ли это попытка шерифа использовать её положение против Кочари или, наоборот, предложить помощь? Какую бы цену ей ни пришлось заплатить, она готова была принести эту жертву. Она сделает все что бы доказать всем этим необразованным крестьянам, что она лучше них . Деньги от Фуртуна и Кочари помогут ей в этом . Она выжмет из них все что сможет и немного сверху .                         *         *         * Зарифе и её юная помощница Мухсине с заботой уложили госпожу Ширин на мягкий диван.  Женщины приложили максимум усилий, чтобы создать для неё атмосферу полного комфорта и покоя.  Зарифе заверила, что сделано все для удобства госпожи Ширин, особо подчеркнув, что комната была тщательно подготовлена. Мухсине, в свою очередь, сообщила, что ужин уже готов.  —Прекрасно, — откликнулась Зарифе, — тогда прошу тебя Мухсине, накрывай на стол. — Ты в порядке, мамочка? — участливо спросила Зарифе, аккуратно поправляя подушки за спиной госпожи Ширин, стараясь не потревожить её покой. — Я в порядке, Зарифе, — ответила госпожа Ширин тихим, но спокойным голосом. — Может быть, чаю тебе налью? — предложила Зарифе, не отводя взгляда от матери. — Да, дочка. Чай был бы очень кстати, — согласилась госпожа Ширин, и в её глазах промелькнула тень благодарности. Зарифе тут же направилась на кухню, давая понять, что забота о свекрови для неё превыше всего.  Мухсине, следуя её указаниям, принялась расставлять посуду с приготовленной едой на столе.  Комната наполнилась приятными ароматами мяса и овощей, тихим шелестом посуды, создавая ощущение домашнего уюта.  В этот момент дверь в особняк открылась и Эсме вошла в дом, следуя за Оручем.  Молодой человек подошел к госпоже Ширин и, поцеловав ей руку, обеспокоенно спросил: — Бабушка, ты нас напугала. Ты в порядке? Вернувшийся в гостиную Шериф усмехнулся, издевательски приветствуя Эсме: — Оооо добро пожаловать, Эсме. Любимая, ты пришла в подходящее время. Еда готова, семья в сборе. Мухсине, неси всем тарелки. — Он отправил девушку на кухню, а затем обратился к присутствующим. — Расскажи нам всем, любимая, когда Кочари арестовывали, ты смогла быть рядом с дочерью? Эсме проигнорировала его, ее взгляд остановился на Ширин. — Как ты сейчас, Ширин? — спросила она, ее лицо было мертвенно бледным. — Все в порядке? Прошло? — Спасибо, дочка, прошло. Доктор что-то поставил. Что это было, Оруч? — спросила госпожа Ширин, обращаясь к внуку. — Стент. — Да, вот эту вот штуку. Сказал, не пренебрегай осмотрами. Я в порядке. А ты, дочка? Ты в порядке? — Нет. Я не в порядке. Из-за того, что я не могу назвать Элени дочерью, она считает своей матерью Хиджран. Ширин трагично поджала губы, Шериф, как обычно, начал тереть свою бороду. — Моя дочь сказала: "Сегодня я нашла свою мать". Очень смешно, правда? — женщина истерически усмехнулась. На ее бледном лице глаза горели черным пламенем. — О чем ты говоришь, девочка? — не понимала Ширин. — Стой, это еще не все новости, — женщина резко повернулась к Шерифу. — Твое заявление прокурору оказалось напрасным, брат Шериф. Кочари вот-вот должны были арестовать. Знаешь, что произошло? Фальшивая мать, которую ты послал для моей дочери, спасла его. — Что ты несешь, Эсме?! — возмущенно вскричал Шериф. — Да. Теперь у Хиджран хорошие отношения с Кочари. Она изменилась в его глазах. Поздравляю вас всех. Фуртуна переглянулись. Зарифе, глядя на Шерифа, пожала плечами. — Моя дочь, прямо у меня на глазах, прилюдно признала Хиджран матерью, — с болью в голове выдавила Эсме. — Мне так жаль, любимая, — Шериф потянулся, надеясь утешить женщину. Она оттолкнула его руку и взглянула на мужчину с такой ненавистью в глазах, что мужчина вздрогнул. — Тебе жаль?! — прошептала женщина, но тут же повысила голос. — Это все из-за тебя! Ты причина всех моих страданий! Почему? Чтобы я гнила в этом особняке, как в могиле! — Хватит, Эсме, прекрати, — попыталась остановить ее Зарифе. — Нет! Пусть ответит! Шериф, ты сделал все, чтобы уничтожить мою жизнь. За что? — Да! — закричал ей в лицо Шериф. — Я сделал! Чтобы ты ни за что не стала Кочари, если не будешь моей. — Ублюдок, — выдохнула Эсме ему в лицо. — Кочари и так не хочет эту женщину, полную секретов. Кочари не хочет влюбляться в секреты. Эсме, поддавшись внезапному порыву ярости, резким движением стянула скатерть со стола. Еда, посуда– все полетело на пол. Она прошла по битому стеклу, не обращая внимания на острые края, причиняя себе новую боль. В этот момент, в распахнувшуюся дверь вошли Исо и Фадиме, застав ее посреди бушующей стихии. Со второго этажа, привлеченная криками, сбежала Фатих. — Кочари дал клятву, что эта любовь закончится! — кричала Эсме, ее голос надрывался от горя. Она схватила статуэтку с витрины и метнула ее в стеклянную дверцу серванта. Осколки разлетелись во все стороны, Зарифе успела лишь прикрыть собой Госпожу Ширин. — Неужели вы не понимаете? Я тоже дам клятву! — ее голос вновь метнулся вверх. — ВЫ МЕНЯ СОЖГЛИ!!! — она опрокинула стол, следом за ним свалила комод с которыго рухнул и разбился телевизор. — И Я ВАС ВСЕХ СОЖГУ!!! Остановившись, Эсме оглядела учиненный погром. Исо и Фадиме стояли в полном шоке, наблюдая за ней. Затем Эсме подошла к мужу. — Я клянусь тебе, Шериф Фуртуна, — произнесла она с ледяной ненавистью в голосе. — Я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты захотел меня. Клянусь, я сделаю это! Женщина, охваченная новой волной эмоций, развернулась и бросилась к лестнице, ведущей на второй этаж. — Эсме, стой! — крикнул Шериф, намереваясь последовать за ней. Но дорогу ему преградил Оруч. — Оставь женщину, — произнес он ледяным голосом. — Отойди! Она моя жена! — Не отойду, — с угрозой повторил Оруч, его тон стал еще более холодным. — Шериф! — повысила голос госпожа Ширин. — Оставь Эсме. Иди сядь сюда— велела пожилая женщина указывая на диван рядом с собой. — Мама, не лезь! — нахамил ей Шериф. — Брат, ради бога, мама только что вышла из операции. Не заставляй ее нервничать, — уговаривала его госпожа Зарифе. — Ладно! Ладно, невестка! — с издевательской лаской обратился он к Зарифе. — Мамочка прости, что были разбиты твои фарфоровые безделушки. Шериф, наконец, заметил вошедших Исо и Фадиме.  — Ооо, молодожены! Добро пожаловать. Смотри, мама, мы плохо встречаем невестку. Добро пожаловать.  Фадиме фыркнула. Они с Исо подошли к бабушке.  — Мама, что происходит? — Исо в шоке огляделся и опустился на диван рядом с ней.  — Дорогая Ширин, ты в порядке? — спросила Фадиме, целуя руку пожилой женщины.  — Я в порядке, дети. Спасибо, что приехали. Не стоило. Я правда в порядке.  Фадиме внимательно посмотрела на Исо.  — Где комната Эсме?  — Наверху. Пойдем, я покажу.  — Хорошо, молодец, доченька, — Ширин поцеловала Фадиме в лоб.  Девушка быстро поднялась и пошла следом за Исо.  — Мамочка, — ласково обратился Шериф к госпоже Ширин. — Ты в порядке?  — Заткнись, — со слезами на глазах приказала Ширин сыну. — Уходи отсюда, не хочу тебя видеть.  В воздухе повисло напряжение, смешанное с горечью. Разрушенный зал, бьющееся стекло, крики Эсме – всё это стало фоном для новой сцены.  Пока Исо вел Фадиме по лестнице вверх к комнате Эсме, надеясь найти там хоть какое-то объяснение происходящему, Шериф остался наедине с матерью, полной обиды и разочарования. В своей комнате Эсме захлебывалась в истерике. Слезы текли неудержимым потоком, грудь сдавил спазм, мешая свободно дышать, а сердце колотилось в бешеном ритме.  Она оттянула воротник свитера, пытаясь унять удушье.  Но это не помогало. Бросившись к окну, женщина с силой распахнула, но даже прохладный воздух не принес желанного покоя. Перед внутренним взором проносились картины: их последний разговор с Адилем, сцена в доме Кочари, где ее дочь прижималась к Хиджран, называя ту матерью. Эта мысль вновь и вновь ранила Эсме с невыносимой остротой. Раздался стук в дверь. Вошли Исо и Фадиме. Эсме не могла сдержать рыданий. Фадиме обняла ее, пытаясь утешить. Эсме уткнулась ей в плечо, давая волю слезам. — Тише, тише, Эсме, — шептала Фадиме, крепко обнимая ее. — Все позади. Внезапный стук в дверь прервал тишину. На пороге появились Исо и Фадиме. Увидев их, Эсме не смогла сдержать хлынувших слез. Фадиме тут же обняла ее, пытаясь хоть как-то облегчить боль. Эсме уткнулась ей в плечо, позволяя горю вырваться наружу. — Тише, милая, тише, — шептала Фадиме, крепко прижимая ее к себе. — Все уже позади. Слова Фадиме, словно бальзам, медленно проникали сквозь пелену отчаяния, окутавшую Эсме. Она чувствовала тепло рук девушки, обнимающих ее, слышала нежный голос, и это было единственное, что сейчас имело значение. Мир вокруг сузился до этого момента, до этого объятия, до этого тихого шепота. Слезы продолжали катиться по щекам, но теперь в них было меньше горечи и больше облегчения. Облегчения от того, что она не одна в этом кошмаре. Исо стоял рядом, его присутствие было молчаливым, но ощутимым, как надежная опора. Он не пытался говорить, не пытался задавать вопросы, просто был здесь, разделяя эту тяжелую минуту. Исо стоял рядом, его присутствие было молчаливым, но ощутимым, как надежная опора. Он не пытался говорить, не пытался задавать вопросы, просто был здесь, разделяя эту тяжелую минуту.                   *          *          * В стенах старинного дома Кочари царила предпраздничная суета. Воздух был наполнен ароматами сахара со специями и предвкушением чего-то особенного.  Акча с Ильве и Хиджран, с ловкостью выкладывали на подносы разнообразие угощений, каждый кусочек которых обещал стать частью грядущего торжества.  Рядом с ними Адиль и Гезеп, сосредоточенно склонившись над столом, искусно складывали из бумаги небольшие конвертики. Дядя Амирум наблюдал за всеми, словно дирижер, направляющий слаженный оркестр. В этот момент в гостиную вошла Элени, ее глаза сияли любопытством. —Чем это вы тут занимаетесь?—спросила она, с интересом разглядывая приготовления. —Готовимся к Каландару,— с теплой улыбкой ответила Ильве, продолжая свое занятие. —Калан что ?,– переспросила Элени, в ее голосе звучало недоумение. Все, словно по команде, обернулись к ней, удивленные ее незнанием. —Девочка, ты правда не знаешь, что такое Каландар?—с легким укором, но беззлобно, спросила Ильве. —Иди сюда, милая. Присаживайся,– позвал ее Адиль, указывая на свободное место рядом с собой. – Каландар – это старинный тюркский обычай, очень похожий на ваш Новый год. Будут народные гуляния, песни, гадания. Дети будут ходить по домам и оставлять на пороге пустые мешки, а хозяева должны будут наполнить их едой. Он обвел рукой стол, который уже ломился от угощений.  —Вот для этого мы и приготовили сладости, орехи, коливу. —Как здорово! — восторженно захлопала в ладоши Элени. —А я могу принять участие? —Девочка, зачем ты задаешь такие очевидные вопросы?— рассмеялся Адиль, обнимая ее. – Конечно, можешь! Вот! Помоги мне. Он протянул ей один из бумажных кулечков, который нужно было наполнить угощениями. —Кукуруза готова!— объявила Хиджран, ставя на стол большую миску. — Принесите еще котел, сюда все не поместится. Адиль и Гезеп направились на кухню, чтобы взять котел. —Что там Севджан сказала? — спросил Адиль, обращаясь к кузену. Гезеп расплылся в улыбке:  —Ох, братец! Стоило девчонке увидеть деньги, как у нее глаза загорелись. Честное слово, за наличку она не только этот секрет, но и всю семью продаст. Лицо Адиля помрачнело, и улыбка сошла с губ Гезепа.  —Дядин сын, можно спросить? Мы эту змею Хиджран будем среди нас держать? Адиль тяжело вздохнул, крепко сжимая плечо Гезепа.  —Это тяжело, я знаю. Но она мать Элени. Отношения девочки с Мелиной и так испорчены. Я не могу забрать у нее еще и Хиджран. —Согласен, дядин сын. Согласен,— Гезеп тоже тяжело вздохнул. —Тетин сын,— Адиль успокаивающе коснулся Гезепа. — Элени не показывает, но она обижена и на Эсме. А теперь еще Фадиме в доме нет. —Кто сказал, что Фадиме нет? — весело произнесла девушка, входя на кухню. Лицо Адиля мгновенно просияло.  Он крепко обнял Фадиме, заключив ее в объятия.  —Ух, моя дикарка, — Адиль поцеловал сестру в макушку. —Как ты и просил, я привез жену, брат,—весело проговорил Исо, заглядывая на кухню. Адиль мысленно вздрогнул. Его коробило каждый раз, когда этот Футуна называл его братом.  —Молодец, зять,– выдавил он из себя. —Идемте все к столу. — Брат мне нужно тебе кое что сказать.— обращается к нему Фадиме — усаживаясь рядом с Элени на диване.— мы сейчас из Фуртуна приехали . Адиль мгновенно мрачнеет . — Причина? — гневно он спрашивает смотря на Исо.  — Брат немного человечности. Мы Бабушку проведывали, её в особняк привезли — расстроенно произносит Исо. — Мой телефон весь день был выключен и мы только вечером узнали о её состоянии.  Адиль стыдливо кивает. С одной стороны он все еще злился на Фуртунцев с другой это он был виноват в инфаркте старшей госпожи Фуртуна. — Как же сестра Зарифе вас отпустила? — ехидно спрашивает Хиджран . — Повсюду были осколки стекла. Мы не могли там остаться. Эсме разбила все витрины, столы перевернула, даже телевизор не пошадила. Весь дом разрушила, брат.— поведала все еще впечатленная представлением Фадиме. —Она кричала что Кочари не хочет влюбляться в секреты.— продолжила свой рассказ девушка. — А потом она плакала у меня на плече .Почему она это сказала брат? — Оруч и Эсме скрывают от нас секрет, — объясняет Элени.— Секрет который снова начнет войну с врагом . —Исо.— Фадиме внимательно посмотрела на мужа.— Ты знаешь этот секрет ? Исо разрываясь от душевной боли под гневные взгляды Севджан, скорбно покачал головой. —Я понятие не имею.  Адиль с подозрением уставился на него, в его голове закрутились шестеренки, но он ничего не сказал . —Если хотите знать мое мнение, эта женщина заслужила все что с ней происходит. Судьба такая . А тебе давно нужно было перестать бегать за ней, Адиль.— с видом знающего человека произнес дядя  Амирум. Все в шоке уставились на него. —Что ? Я разве сказал что то не то? — возмутился пожилой мужчина.— Она предала Адиля, 20 лет скрывала от него дочь , а теперь поддерживает Фуртуну скрывающих секреты.  — Дядя , перестань пожалуйста. — просит Фадиме.  —Ладно, дочка. Только ради тебя замолкаю. — примирительно произносит старик . —Она тебе что нибудь сказала? — спросила Ильве? —Нет, покачала головой Фадиме. —Она сказала Исо забрать меня и ехать в Кочари. Потом она выставила нас из комнаты и продолжила плакать. В этот момент с улицы раздались веселые крики детей напевающих Каландарскте песни. Люди отвлеклись от грустных мыслей набивая сумки детей лакомствами. Вечер не смотря на общую обстановку прощел на положительной ноте . После бессонной ночи, проведенной на парковке у больницы , Адиль и Элени решили лечь спать пораньше, чтобы восстановить силы.  Тем временем Ильве проводила Исо и Фадиме в комнату, которую специально подготовили для них. —Вот ваша комната,– сказала она, открывая дверь. —Адиль распорядился приготовить ее на всякий случай. Он сказал, что свою комнату тебе, сестричка, он не уступит. Комната оказалась небольшой, но очень уютной. Стены были обшиты деревом, а в центре стояла большая кровать, застеленная белоснежным покрывалом . У окна располагался старинный комод, а напротив, у противоположной стены, возвышался массивный шкаф с зеркалом.  На полу лежал яркий ковер, украшенный красным фоном и синими узорами. —Если что-нибудь понадобится, зовите, – добавила Ильве. – Я пока не ложусь.  С этими словами она вышла и аккуратно закрыла за собой дверь. Они остались вдвоем, и тишина в комнате стала почти осязаемой, давящей. Фадиме не могла отвести взгляд от двуспальной кровати – широкой, с пышным матрасом, предназначенной для двоих. Желудок сжался от подступающей тошноты. Первым тишину нарушил Исо. Он подошел к кровати, без единого слова снял покрывало и подушку, аккуратно сложил их на полу рядом с кроватью. —Я лягу здесь, — тихо произнес он. —Исо…—начала Фадиме, но он поднял на нее взгляд. В его глазах читалось спокойствие, уверенность и какая-то необъяснимая надежность. —Другого выхода, дорогая жена, — с легкой улыбкой сказал он и улегся на свое импровизированное ложе.— Мы знали что рано или поздно окажемся в этой ситуации. Парень отвернулся к стене и  закрыл глаза, но не спал — слушал её дыхание. Фадиме стояла не зная куда себя деть, потом неловко плюхнулась на кровать прямо в одежде. И завозилась на одеяле .  Исо лежал и слушал её метания.  Слышал каждое ее движение, каждое ее беспокойное ворочанье. Ее беспокойство передавалось ему, словно легкая дрожь по воздуху.  Каждый шорох ткани, каждый вздох казались ему громче обычного в этой тишине, нарушаемой лишь их присутствием. Он знал, что ей страшно, что она не привыкла к такому, к этой неопределенности, к этой  вынужденной близости в столь  неловких обстоятельствах. Он хотел сказать ей что-то успокаивающее, но слова застревали в горле. Что можно сказать, когда будущее туманно, а настоящее требует такой стойкости? Вместо этого он сосредоточился на ее дыхании, пытаясь уловить в нем ритм, который мог бы стать якорем для обоих. Он представлял, как она сейчас выглядит, как хмурит брови, как, возможно, прикусывает губу. Эти мелкие детали, которые он знал так хорошо, казались сейчас особенно ценными. Он чувствовал, как ее беспокойство постепенно утихает, сменяясь усталостью. Ее движения становились медленнее, дыхание – ровнее. Он знал, что она тоже пытается найти опору, найти способ пережить эту ночь. И он был здесь, рядом, даже если разделяла их стена и невысказанные страхи. Его присутствие, его спокойствие, которое он старался излучать, должно было стать для нее той самой надежностью, которую она видела в его глазах. Он был готов ждать, готов быть рядом, пока она не найдет свой покой. И в этом ожидании, в этой тишине, они были вместе, связанные невидимыми нитями их общей судьбы.