Море мести, горы лжи

Вернувшись днем в особняк, госпожа Зарифе услышала странные звуки, доносившиеся с лестницы. Сердце ее забилось быстрее — неужели непрошеные гости? Осторожно, стараясь не шуметь, она подошла ближе, прислушиваясь. Мужской голос, приглушенный, но отчетливый, говорил о чем-то важном, явно не предназначенном для ее ушей. Госпожа Зарифе затаила дыхание. Это был брат Шериф. Но с кем он разговаривает ? И что так тщательно обсуждает, да еще и втайне?  Не в силах справиться с любопытством, она медленно, сантиметр за сантиметром, стала подниматься по лестнице, стараясь не издать ни звука. И тут ее взгляд упал на притаившуюся на верху лестницы фигурку. Это был Исо. Его глаза были широко раскрыты, он пытался подслушать разговор своего дяди. Госпожа Зарифе тихо вздохнула. Дилетант, у него же нет никакого опыта в таких делах. —Исо!— шепотом позвала она, и парень вздрогнул, обернувшись. Его лицо залилось краской смущения, но в глазах читалось и облегчение, и страх быть пойманным. —Мама!— выдохнул он. —Ты что там делаешь?— задала она риторический вопрос. —Блин, а она что похоже? — разозлился парень.— к меня еще какая то работа есть? Я же тут приманка мама. — юноша раздраженно спустился с лестницы и прошелся по гостиной.—Пытался выяснить какие дела мутит дядя. Что мне еще делать ?  —Иди и займись своей женой, ради разнообразия! — возмущенно прошипела госпожа Зарифе.—Отправляйся в Кочари, помирись с ней и верни ее сюда. Здесь останетесь. А иначе, видит бог,—она подняла палец и начала грозить им Исо, — я расскажу Адилю, из-за чего вы поженились!— выдала она свой шантаж. —Мама, господи!— вскричал Исо. —Да когда же ты угомонишься? Ты же несерьезно? Госпожа Зарифе лишь рассмеялась, поудобнее устраиваясь на диване напротив стоящего сына.  —Нет, я совершенно серьезно. —Да как ты можешь быть серьезной?—начал заводиться Исо. —Моя прекрасная мама, ты сошла с ума? Ты смерти моей хочешь? Так и скажи, что я тебе надоел и ты пытаешься от меня избавиться! —Да что ты причитаешь, мама, мама!–/взвилась Зарифе. —Шериф сказал тебе убить девочку, а ты не пришел ко мне, ты мне не сказал. Я родила вас, а вы совсем не посвящаете меня в… —О, так ты решила вспомнить о том, что ты нас родила? — разозлился окончательно Исо. —Вот тебе новость, дорогая мама, мы давно выросли, без твоего участия!— Исо горько усмехнулся. —Не посвящаем мы её, да мы тебе просто не верим!— вскричал парень. — Мама, ты ведь любого из нас готова бросить в огонь своих амбиций и своей мести! Госпожа Зарифе сидела как громом пораженная. «Ее собственные дети ей не верят?» —Но ты же… ты же пошел и забрал Фадиме по моему приказу!—срывающимся голосом произнесла женщина. —Я сделал это, чтобы моей любимой женщине не причинили вреда Бехчет с Читином, – зло отчеканил Исо.—Я не хотел чтобы моя любимая пострадала, но благодаря тебе, кстати, спасибо тебе большое,— с сарказмом произнес Исо, —ей все равно причинили боль. Вот так вот, мама! Исо прошел мимо нее к лестнице и громко топая поднялся в свою комнату. Сбитая с толку Зарифе так и осталась сидеть на диване. Она смотрела на пустую лестницу, по которой только что скрылся сын, и в голове ее билась одна мысль:  "Не верят. Не верят ей, матери, которая прошла через столько испытаний, чтобы обеспечить им будущее. Не верят той, кто жертвовала всем ради их благополучия.» Это было не просто обидно, это было болезненно, как удар под дых. —Я, бросить в огонь своих амбиций? —прошептала она, словно пытаясь осознать услышанное.  «Ее амбиции? Ее месть? Разве она не боролась за них, за их честь, за их место в этом мире?» Вспомнилось, как она приказала Исо, похитеть Фадиме. Как убеждала его, что это единственный выход. Как она видела в Фадиме лишь инструмент, способ вернуть утраченную землю, способ отомстить тем, кто посмел их унизить. А Исо... он видел в ней не мать, а манипулятора, готовую пожертвовать всем ради своих целей. "Но я же спасла ее!" – мысленно возразила она. "Я предотвратила худшее. Я дала ей шанс." Но слова Исо звучали в ушах, как приговор: "Ей все равно причинили боль. Благодаря тебе." Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этой горькой правды.  Но она проникала сквозь все ее защитные барьеры. Ее дети видели в ней не любящую мать, а холодную, расчетливую женщину, которая готова использовать их, как пешек в своей игре. —Исо... мой маленький Исо...—прошептала она, и в голосе ее прозвучала такая тоска, что даже тишина комнаты казалась ей чужой. Она всегда думала, что ее дети понимают ее, что они знают, что все, что она делает, делается ради них. Но, видимо, она ошибалась. Она встала с дивана, подошла к окну и посмотрела на опускающиеся на деревню сумерки.  Где-то там, в Кочари, была Фадиме. Исо должен был вернуться к ней. Он должен был помириться. Но не потому, что она, Зарифе, так приказала. А потому, что он любил ее. И это было то, чего Зарифе, кажется, совсем не понимала. Ее шантаж, ее угрозы – все это было лишь отчаянной попыткой вернуть контроль, вернуть своих сыновей. Но, похоже, она потеряла их навсегда. И это было страшнее любой мести.                      *        *         * Исо, запершись в своей комнате, метался по ней, как зверь в клетке. Ярость, которую он не сдержал в  присутствии матери, теперь вырывалась наружу с удвоенной силой. Он швырял подушки, с силой ударял кулаками по стене, пытаясь заглушить внутренний крик. —Проклятье! — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. — Терпения мне, господи! Он жалел о том, что только что наговорил, о резкости слов, о той боли, которую, несомненно, причинил. Но, видит бог, она сама напросилась.  Ее манипуляции, ее вечное стремление контролировать, ее готовность жертвовать их жизнями – все это накопилось и вылилось в этот взрыв. Он остановился у окна, глядя на темнеющее море и горечь затопила его.  Мама. Такая важная фигура в жизни мальчика, особенно когда отец ушел слишком рано. Он помнил, как отчаянно пытался добиться ее внимания, ее одобрения.  Сколько глупостей он совершал, сколько всего делал, лишь бы она взглянула на него, лишь бы заметила.  Но Зарифе Фуртуна всегда была занята.  Заказы, поставщики, деловые обеды – все это заменило ей детей. Задним умом Исо понимал что таким образом его мать пыталась пережить свою скорбь. Ее горе от потери мужа было так сильно, что она выла несколько недель прежде чем включиться в дела фабрики . Работа стала её отдушиной,  её новым ребенком. А Фатих, Оруч и Исо остались на попечении Эсме. Невестка Эсме. Пленница в браке с дядей. Она была единственной, кого в  тот момент действительно интересовало, сыты ли дети, тепло ли одеты, сделали ли уроки, не обижают ли их в школе.  Именно ей маленькие Фуртуна доверяли свои радости и горести.  Именно она первой заметила чувства Фатих к юному Гекхану. Она купила для Оруча первые медицинские атласы, и благодаря ей , Исо заинтересовался техникой.  Эсме была их якорем, их тихой гаванью  в бушующем море материнской скорби  и деловых амбиций. Юноша провел рукой по лицу. Он любил свою мать, но эта любовь была омрачена детской обидой, разочарованием и, теперь уже, страхом. Страхом, что он сам может стать таким же, как она или еще хуже, как Шериф.  Потеряет себя в погоне за чем-то большим, чем простое человеческое счастье. Он не хотел причинять боль Фадиме, не хотел использовать ее.  Он хотел лишь защитить. И это, казалось, было то, чего его мать так и не смогла понять. Тяжело вздохнув Исо закинул на место подушки и сел на кровать.  Собравшись с мыслями он достал телефон и набрал жене по видео связи.  Фадиме сняла трубку и глядя на такое любимое лицо Исо почувствовал как испытаваемые им злость и ярость растворяются в небытие. —Моя дорогая жена.— поприветствовал он девушку. —Мой вредный муж.— парировала Фадиме. —Простила ли ты своего единственного мужа? — задал Исо волновавший его весь вечер вопрос. —А в чем дело ? Тебя это гложет ? — с сарказмом уточнила девушка. —Честное слово гложет. — подтвердил юноша.— не знаю как так вышло. Я правда не хотел говорить такое тебе.— каялся он перед женой. —Я знаю.— ответила Фадиме после долгой паузы.— простила, никак х проблем. —Никаких проблем.— Исо выдохнул.— но боюсь теперь у нас проблема побольше. —Что случилось ?— задала вопрос обеспокоившаяся девушка. —Я же обещал тебе что поговорю с мамой. Я поговорил. —И что она сказала ? — начала в серьез волноваться Фадиме. Исо у тало провел рукой по лицу. —Сказала если мы не переедем в особняк , она расскажет Адилю что мы поженились что бы дядя не убивал тебя . — горько произнес Исо.—она не сдаются, дорогая жена. —Я же говорил ок тебе, если мой брат узнает об этом он умрет. —начала бесится Фадиме.—Если я приду в особняк он тоже умрет! А перед смертью он убьет вас. —Эй девочка. Подожди , успокойся .никто не умирает.— попытался успокоить жену Исо.—мы найдем выход ты сначала успокойся . —Хорошо. Хорошо! Давай подумаем.— уже более спокойно выдает Фадиме. Исо подпирают голову ладонью и смотрит в телефон на свою прекрасную жену . Фадиме внезапно морщится и выдает . —Я лучше думаю когда не вижу твоего лица . —Почему ты так сказала мне?— обиделся Исо .— мое лицо тебя отвлекает ?— парень тут же передвинул камеру ближе к собственному носу. —Нет .— раздраженно произнесла девушка.—я хочу разбить твое лицо. —Ааа ну так давай , приходи и разбей . Я тут.— Исо отдаляет камеру показывая жене комнату вокруг себя .—Коади трубку.— обиженно произнес он. —Кладу . Вот! — объявила Фадиме обрубая связь . Исо тяжело вздохнул и отложил телефон.                     *        *         * Младшие сестры Эсме , Севджан и Эмине, запыхавшись, ворвались в особняк.  Переведя дух, они перебивая друг друга начали рассказывать Эсме что видели и протягивали телефон с фотографией .  На снимке был Адиль, сидящий в кафе на свидании с какой-то женщиной. "Кочари все-таки сдержал свое слово," – с горечью подумала Эсме. – "Не прошло и нескольких часов, а он уже нашел себе спутницу на ужин." Эсме сжала кулаки, чувствуя, как внутри нее поднимается волна обиды и разочарования. Она знала, что Кочари – человек слова, но не ожидала такой стремительности. Казалось, он наслаждался ее болью. Эта женщина на фотографии, кто она? Была ли она выбрана специально, чтобы уколоть Эсме, или это просто случайность, которая теперь казалась злым роком? Эмине, заметив смятение старшей сестры, осторожно положила руку ей  на плечо.  —Эсме, не думай об этом сейчас. Может быть, это не то, что ты думаешь.— попытала она успокоить сестру . Но Эсме не могла отвести взгляд от фотографии. Лицо Адиля казалось спокойным, даже счастливым. Он улыбался этой незнакомке, и эта улыбка, предназначенная не ей, резала Эсме по живому.                           *        *         * Увидев в окно как Шериф вместе со своими прихвостнями собрался и уехал,  Исо заметался по комнате, его мысли были заняты чувствами к Фадиме и тем, что делать дальше с мамой, дядей, с враждой семей.  Он решил, что раз Шериф все равно уехал, то ему здесь делать нечего. Тем более он уже понял, что не может тут спать без сопения рядом любимой жены.  Он собрался, спустился по лестнице, и одевшись вышел на улицу. На вопрос сидевшей на улице госпожа Ширин :  —Исо, сынок , куда ты собрался на ночь глядя?»  Парень ответил —Поехал мириться с женой. Приехав в деревню Кочари, он наткнулся на выходящего из мастерской, Адиля. Мужчина, увидев Исо, остановился, его лицо выражало смесь удивления и настороженности. —Исо? Что ты здесь делаешь?— спросил Адиль. Исо остановился, глядя на брата своей жены. Он чувствовал, как внутри него борются разные эмоции: гнев на мать, беспокойство за Фадиме, и теперь еще и необходимость объясняться перед Кочари. —Я приехал к Фадиме, — ответил юноша, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. Он знал, что Адиль – человек, который ценит честность, и попытка скрыть истинные причины его приезда была бы бесполезной. —Брат, мы ведь понарошку поссорились. Я своим сказал что мирится с женой поехал. —Я сегодня очень разозлился на тебя, зять.— напряженным голосом проговорил Адиль.. —Брат прости другого выхода не было. —Ты же хотел за дядей последить.— все еще недоверчиво произнес Кочари. —Ему Гёкхан позвонил и он уехал. А что мне там без жены делать? С матерью ругаться ?— Исо начал раздражать этот разговор. —Ладно парень.— Адиль примирительно положил ему руку на плечо. — молодец, правильно сделал. Ты голоден ?— внезапно спросил он парня. —Мы в перед началом поста мясо на углях пожарили. Пойдем.— подтолкнул он Исо в сторону входной двери. Исо не ожидавший от Кочари такой заботы послушно поплелся в след за ним. —Семья, смотрите кого я привел.—прокричал Адиль раздеваясь и ведя Исо на кухню. На кухне уже собралась вся семья. Женщины хлопотали у очага, мужчины сидели за столиком, обсуждая дневные дела. При виде Исо, разговоры стихли, и все взгляды устремились на вошедшего.  Фадиме, стоявшая у окна, обернулась, и на мгновение в ее глазах мелькнула искра надежды, но тут же погасла, сменившись привычной тенью разочарования. Она видела, как Исо старается держаться уверенно, но чувствовала его внутреннее напряжение. Девушка, не ожидавшая увидеть мужа, подавила зарождавшуюся радость от его появления в Кочари. «Глупая, он приехал не ради тебя, а чтобы поддержать легенду о вашей неземной любви перед твоим братом». — Ильве поставь зятю тарелку.— просит Адиль кузину. —А я принесу еще стул.— довольно проговаривает Гезеп.— который по просьбе Адиля не далее как несколько часов назад разнес по Кочари свежую сплетню.  Исо с благодарностью устроился за стол. Перед ним появилась тарелка, от которой исходил дразнящий аромат жареного мяса и печеных овощей. Он окинул всех взглядом, произнес слова признательности и с явным удовольствием принялся за еду. Тем временем Ильве хлопотала у очага, заваривая для всех ароматный липовый чай. Но для Исо она поставила отдельный стакан с черным чаем. —Сестра. Что это ? Зачем это здесь? —раздраженно спрашивает Адиль. В Кочари никогда не покупали и не заваривали черный чай . Эта неприязнь к нему тянулась уже несколько десятилетий, уходя корнями в давнюю вражду между их семьями. Ильве, не отрываясь от своих занятий, спокойно ответила:  —Я попросила Гезепа принести с завода пачку.  —Причина?— все еще не понимал раздраженный Адиль. —Брат, это для Исо. Зять привык к черному чаю. И потом мы же теперь совладельцы. Что такого то ? — всплеснула руками женщина. В ее голосе не было ни тени сомнения или оправдания, лишь констатация факта. Исо почувствовал как у него краснеют уши от этой неожиданной заботы новой родственницы.  —Спасибо сестра Ильве , не стоило так утруждаться.  —Ну что ты зять, это пустяки. Фадиме с улыбкой смотрела на эту умилительную картину и думала что исо окончательно и бесповоротно влился в её семью. Что же будет когда они объявят о  разводе? Девушка помрачнела. Спустя какое то время всё ещё пребывая в подавленном состоянии, Фадиме готовила постель, передавая Исо покрывало и подушку. — Насчёт завтрашнего, — начала она, решив не откладывать разговор. — Твоя мама правда собирается сказать брату, что ты женился на мне, чтобы Шериф не причинил мне вреда. — Да. — Она действительно может это сделать? — Не знаю, — Исо выглядел искренне обеспокоенным. — Брат будет в отчаянии. Он умрёт, если узнает. — Фадиме понимала, что брат говорил не образно. — Он не умрёт, — уверенно ответил Исо. — Нет, умрёт. Он сам так сказал. Если я надела свадебное платье, чтобы защитить его — он умрёт. — Фадиме быстро смахнула слезу, вспоминая тот тяжёлый разговор с братом. — А ты что ему ответила? — Я сказала, что надела платье ради любимого человека. Соврала, чтобы он не умирал, — произнесла Фадиме убитым голосом, залезая под одеяло. — Не волнуйся, мама на мне, — сказал Исо, укладываясь на покрывало на полу. — Она ничего не скажет твоему брату. — Спасибо, — искренне ответила девушка. Фадиме закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в теле. Слова Исо звучали как бальзам на раненую душу, но даже его заверения не могли полностью развеять тревогу. Она знала, насколько хрупкой была эта конструкция из лжи, на которой держалась их временная семья.  Исо, казалось, чувствовал её смятение. Он тихонько вздохнул, и Фадиме почувствовала, как его взгляд скользнул по ней в темноте. В этот момент она ощутила странное единение с ним, несмотря на всю искусственность их положения. Он был единственным, кто понимал её страхи, кто разделял эту тайну. "Мама на мне", – повторила она про себя его слова. Это было утешением, но и напоминанием о том, что эта защита временна. Мать Исо, конечно, могла сдержать слово, но что, если что-то пойдет не так? Что, если брат каким-то образом узнает правду? Эта мысль не давала ей покоя. Она вспомнила, как брат смотрел на неё, когда она надевала свадебное платье. В его глазах была такая любовь и такая мольба, что сердце сжималось от боли. Он верил ей, верил в её слова о любви. И эта вера была её самой большой слабостью и самой сильной защитой одновременно. Фадиме перевернулась на бок, пытаясь найти удобное положение. Сон не шел. Она знала, что рано или поздно эта паутина порвется. И тогда придётся столкнуться с последствиями. Она прислушалась к дыханию Исо. Оно было ровным и спокойным.  Он спал, не обремененный её страхами.  Ему было легче. Или, возможно, он просто умел лучше скрывать свои переживания. "Надеюсь, ты прав", – прошептала она в темноту, обращаясь скорее к себе, чем к нему.Но даже в этих словах не было уверенности. Будущее казалось туманным и неопределенным. И каждый раз, когда она думала о нём, её сердце сжималось от предчувствия грядущей боли.                      *        *         * Вечерело, когда Гёкхан подъехал к месту, которое указал Шериф.  Четин заканчивал своё мрачное дело. Он  уже перезахоронил тело Балы и теперь докидывал лопатой землю на неглубокую могилу, стараясь придать ей вид, будто здесь ничего особенного не произошло. Гёкхана передернуло. Внутри него всё сжималось от одного воспоминания о том дне. Он до сих пор не мог простить себе, что именно он тогда поймал Балы.  "Вот что мне стоило просто не заметить её, или тихонько отпустить, а Шерифу сказать, что она сбежала", – думал мужчина, чувствуя, как тяжесть вины давит на плечи. Но сделанного не воротишь. Гёкхан  протянул ему завернутый в бумагу пистолет Кочари. Четин с улюлюкиванте. Принял сверток : —Вот и настал конец Адиля Кочари .—мужчина подошел к могиле и вытаскивая из бумага пистолет руками в перчатках кинул его в яму и сразу присыпая землей. «Действительно.»—подумал Гёкхан .—«Конец. Только почему то это ощущается как конец его жизни.» Закончив свои дела, он направился к машине. Открыв дверь, он мельком взглянул на свое отражение в стекле. В этот момент его взгляд зацепился за кусты неподалеку – там он заметил Гезепа.  На губах Гёкхрана появилась легкая, едва заметная улыбка. "А возможно, еще не все потеряно," – пронеслось у него в голове.