Море мести, горы лжи

Фадиме сидела на веранде, глядя на полуденные горы, но её взгляд был рассеянным. Она чувствовала слабость во всём теле, голову слегка кружило. За последние дни она так много пережила, что тело вероятно просто не выдерживало. Исо вышел на веранду с чашкой чая и увидел, как она покачнулась. Он в мгновение ока оказался рядом, подхватывая её. — Фадиме! — его голос был полон ужаса. — Что с тобой? Она моргнула, пытаясь сосредоточиться на его лице. — Ничего, — прошептала она. — Всё нормально… это просто нервы… я устала… — Ты чуть не упала в обморок! — он прижал её к себе, чувствуя, как дрожит его сердце. — Это не «просто нервы»! — Исо, правда, всё хорошо, — она попыталась улыбнуться. — Я в порядке. Но Исо не был убеждён. Он подхватил её на руки, занёс в дом и усадил на диван. — Ты останешься здесь, — сказал он твёрдо. — И не будешь никуда вставать. Ты слышишь? — Я же сказала тебе, Исо… — Я знаю, что ты сказала, — перебил он, — но я тебе не верю. Так что ты будешь лежать и отдыхать. Он принёс ей одеяло, укутал, а потом сел рядом и начал кормить её супом с ложечки. Она пыталась отказываться, но он был непреклонен. — Ещё ложку, — говорил он мягко, — пожалуйста. Фадиме сдалась, улыбнувшись его заботе. После обеда, уложив Бенуа постель, Исо вышел на улицу и позвонил Элени. — Элени, это Исо. — его голос звучал напряжённо. — мне нужна твоя помощь. — Что случилось? — встревожилась она. — Фадиме плохо. У неё кружится голова, она почти упала в обморок. Говорит, что это нервы, но я не знаю. Я хочу, чтобы ты приехала и осмотрела её. Завтра утром. — Конечно, — ответила Элени. — Я приеду. — Спасибо, — выдохнул Исо. — Я не могу рисковать её здоровьем. Он вернулся в дом, подошёл к кровати и сел рядом. — Я позвонил Элени, — сказал он, беря Фадиме за руку. — Завтра она тебя осмотрит. — Исо, не надо… — Надо, — твёрдо ответил он, глядя ей в глаза. — Надо дорогая жена. Фадиме хотела возразить, но его взгляд и голос были такими искренними, что она промолчала. Просто сжала его руку и закрыла глаза. День был тёплый и спокойный. Исо сидел рядом, пока она не заснула, и только тогда позволил себе выдохнуть. Завтрашний день принесёт ответы. А пока он будет просто рядом. *** Адиль метался по гостиной в особняке Кочари, сжимая кулаки и рыча от бессильной ярости. Гезеп стоял у двери, наблюдая за ним с выражением усталой обречённости. — Она больше не моя сестра! — кричал Адиль. — Она предала меня! Все предали! — Хватит, — твёрдо сказал Гезеп. — Ты кричишь на всех, но правда в том, что ты боишься. Ты боишься, что они правы. Что ты действительно не контролируешь свою ярость. Адиль резко обернулся к нему. — И это мне говорит человек, который ходит с гранатами в кармане? — О кстати о гранатах, — усмехнулся Гезеп. — Гёкхан вернул мне новые взамен одолженных. — И почему меня должна волновать эта новость о чёртовом Гёкхане? — яростно сплюнул Адиль. — Потому что он предупредил меня, — ответил Гезеп, и его голос стал серьёзным. — Новость о причине брака Исо и Фадиме не должна дойти до Шерифа, иначе на спине Фадиме появится мишень. — Он угрожал этим? — Нет, он предупредил меня об опасности, которая грозит моей кузине. — Гезеп пристально посмотрел на Адиля. — Тебе теперь всё равно, я понимаю. Она тебе больше не сестра. Но я от неё не отрекался, так что меня ждёт много дел. — Гезеп, и ты туда же! — взорвался Адиль. — Да! И я туда же! — заорал Гезеп, теряя терпение. — Чёрт тебя дери, дядин сын! Мы все только и делаем, что пытаемся уберечь тебя от беды! Вы с Эсме потеряли двадцать лет, а ты вместо того, чтобы навёрстывать упущенное, создавая с ней нормальную семью, отталкиваешь всех, кто тебя любит! Он выдохнул, чувствуя, как силы покидают его. — Я устал, Адиль. Устал быть твоей совестью. Он развернулся и ушёл в свою комнату. Через несколько минут он вышел с сумкой, полной вещей. Адиль удивлённо посмотрел на него. — В чем дело? Куда ты собрался? Гезеп остановился у двери и повернулся к кузену. — Причина свадьбы Исо и Фадиме — не единственное, что мы от тебя скрываем. Адиль напрягся. Его голос стал низким и опасным. — Ну и что ещё? Гезеп с болью посмотрел на него. Он глубоко вздохнул, собираясь с силами. — О, мой Адиль… — сказал он тихо. — В день свадьбы Фадиме не было никакой аварии. Мы тебе соврали. Адиль побледнел. — Что? — Фадиме похитил Уюбхан, — продолжил Гезеп, и каждое слово давалось ему с трудом. — Он вырубил её и увёз в заброшенную хижину в горах. Адиль сжал кулаки, и его лицо исказилось от ярости. — Он что… он не… — Он не успел ничего сделать, — перебил Гезеп. — Я почти сразу вытащил её оттуда. Но он собирался, брат. Он приволок туда матрас, новое постельное белье и кучу других позорных вещей. Я даже перечислять не буду, что там в сумках у него было. — Зачем?! — закричал Адиль. — Зачем вы скрыли это?! — Чтобы ты не сел в тюрьму из-за этого ничтожества, — ответил Гезеп. — А ещё ради Амерума. Видишь, брат, — он подошёл к Адилю и встряхнул его за плечи, — мы все скрываем от тебя тайны, потому что мы боимся тебя. Мы боимся за тебя. Мы любим тебя и больше всего на свете боимся тебя потерять. Он отпустил кузена и отошёл на несколько шагов. — Эсме, Фадиме, я, Ильве. Даже дети Фуртуна воюют с собственной семьёй за тебя. Но ты настолько слеп в своей ярости, что не видишь ничего вокруг. Ты не осознаёшь, как ломаешь близких тебе людей. Адиль открыл рот, чтобы возразить, но Гезеп остановил его жестом. — Не надо. Я уже всё сказал. Он подхватил сумку и направился к двери. — Куда ты, чёрт возьми, собрался? — крикнул ему вслед Адиль. — Облегчаю тебе задачу, — ответил Гезеп, не оборачиваясь. — Ухожу раньше, чем ты отречёшься от меня. Адиль кричал, но Гезеп не слушал. Он вышел за дверь особняка Кочари, оглянулся на это место, которое когда-то считал домом, и сел в пикап. Слёзы навернулись на глаза, но он заставил себя успокоиться. Он должен найти Шерифа. Гезеп приехал в Трабзон, в квартиру Ильве. Он вошёл, оставил сумку у двери и увидел на кухне Фариде. Они сидели за столом, пили чай и о чём-то тихо говорили. Увидев его, женщины удивлённо подняли брови. — Гезеп? — спросила Ильве. — Что случилось? Ты выглядишь… — Я должен найти Шерифа, — перебил он, направляясь к шкафу, где хранился его «ящик с инструментами». Он открыл его, достал оружие и начал проверять его. — Гезеп, что ты делаешь? — Фариде встала из-за стола. — Ты собираешься найти Шерифа? Один? — Я собираюсь убить его раньше, чем это сделает Адиль, — ответил он, не глядя на неё. — Все эти тайны должны закончиться. — Гезеп, остановись! — воскликнула Ильве. — Ты не можешь просто пойти и убить человека! — Могу, — твёрдо ответил он. — И я это сделаю. Он уже направился к двери, когда Фариде переглянулась с Ильве и приняла решение. Она выбежала в коридор, схватила металлический бидон и со всей силы ударила Гезепа по затылку. Гезеп замер, обернулся в шоке, посмотрел на неё ошарашенным взглядом и мешком осел на пол. Тишина. Затем Фариде выдохнула: — Что теперь делать? Ильве опустилась на колени рядом с бесчувственным телом брата и сказала: — Ты бери его под руки, а я за ноги. Несём к машине. Они подхватили Гезепа и потащили его к выходу. На улице было тихо, и никто не видел, как две женщины загружают мужчину в машину. — Куда мы его везём? — спросила Фариде, садясь в машину. — На плато, — ответила Фариде, усаживаясь на водительское сидение. — к Фадиме и Исо. Они придумают, что делать. *** Адиль стоял у окна в гостиной, глядя на пустой двор. Его голова шла кругом. Гнев всё ещё кипел в крови, но впервые за долгое время он позволил себе задуматься о том, что он делает. Слова Гезепа эхом отдавались в ушах: «Мы любим тебя и больше всего на свете боимся тебя потерять». Дверь открылась, и вошёл дядя Амерум. Старик выглядел встревоженным, но его глаза оставались холодными и цепкими. — Адиль, — начал он, закрывая за собой дверь. — Нам нужно поговорить. — О чём? — буркнул Адиль, не оборачиваясь. — О Фадиме. Об Исо. Об Уюбхане. — Амерум подошёл ближе. — Ты должен был, узнав о свадьбе, силком приволочь её в Кочари и развести с этим Фуртуна. Ты позволил им играть в свои игры. Адиль резко обернулся. — Это ты так считаешь, дядя? — Я считаю, что все вокруг — предатели, — продолжал Амерум, и голос его стал жёстче. — От них нужно избавляться. Пока они в Кочари, мы не сможем жить спокойно. Адиль почувствовал, как внутри закипает гнев. Он шагнул к дяде. — Ты говоришь о предательстве? — спросил он, и голос его зазвенел. — А знал ли ты, что твой сын похитил Фадиме в день её свадьбы? Амерум отмахнулся, словно это была пустяковая мелочь. — Ах, это. Если бы у Уюбхана всё получилось, Фадиме сейчас была бы свободна и дома. С нами. Ты бы не позволил этим Фуртуна… — Ты с ума сошёл?! — закричал Адиль, отшатываясь. — Мой дядя, который учил меня чести, теперь говорит мне, что похищение моей сестры — это нормально?! Амерум попытался возразить, но Адиль не дал ему сказать ни слова. — Убирайся! — закричал он, указывая на дверь. — Убирайся, пока я не сделал что-то, о чём пожалею! Амерум, ошеломлённый его реакцией, молча вышел из комнаты. Адиль остался один. Он смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как мир рушится вокруг него. Он не узнавал своего дядю. Не узнавал себя. Что с ним стало? Он вышел из дома и направился в мастерскую, чтобы проветрить голову. В мастерской было тихо и темно. Адиль сел на верстак, опустив голову на руки. Мысли метались, не давая покоя. Гнев, обида, боль — всё это смешалось в один тугой комок. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась Эсме. Она вошла бесшумно, но он почувствовал её присутствие. — Я же просил оставить меня одного, — сказал он, не поднимая головы. — Нет, — тихо ответила она, подходя ближе. — Эсме, уходи, — попросил он, и голос его дрогнул. — Я сейчас нестабилен. Бешенство в крови. Я могу навредить тебе. — Ты не навредишь мне, — сказала она, останавливаясь перед ним. — Ты не знаешь, на что я способен, — выдохнул он, поднимая голову. — Я не хочу тебя ранить. Она подошла ещё ближе и обняла его. Её объятия были тёплыми и спокойными, и Адиль почувствовал, как его ярость начинает утихать. — Я не боюсь тебя, Кочари, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Я никогда не боялась. Он не выдержал. Он притянул её к себе, впиваясь в её губы, и мир перестал существовать. Они целовались, спустя двадцать лет разлуки любимая женщина была у него в руках и Адиль чувствовал, как его мозг плывёт от её близости. Он уже не мог её отпустить. Женщина начала судорожно сдирать с него рубашку. Он пытаося помочь но пальцы стали неожиданно неловкими . Обоим хотелось скорее избавиться от одежды, которая мешала ощутить кожу друг друга.  Стянув с него наконец так раздражающую её тряпку, Эсме впилась ногтями в его спину, и он застонал ей в рот, подхватывая женщину на руки. Он нёс её вглубь мастерской, к широкой кушетке, и уложил на неё, нависая сверху.  Его губы скользили по её шее, спускаясь ниже. Он избавил её от блузки и лифчика, она расстегнула его брюки, и через несколько мгновений они уже были обнажены, прижавшись друг к другу. Адиль задохнулся от её красоты, он успел забыть насколько его прекрасная девочка была хороша собой. Его губы сомкнулись на её соске, и Эсме закричала, выгибаясь ему навстречу. Он ласкал её, покусывая и посасывая, пока она не начала умолять о большем. — Адиль, пожалуйста, — прошептала она, задыхаясь от страсти. Его лицо двигалось всё ниже, и он шептал: — Родная. Восхитительная. Моя. Эсме вцепилась в его волосы, изгибаясь дугой, и его хриплый стон смешался с её криком. Она подалась ему навстречу, и он вошёл в неё глубоко, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Свободной рукой Эсме провела по волосам любовника, хватаясь за него, она изогнулась. - Да, - не в силах сдержать крик, он отдался удовольствию, пронзившему тело. Она выгибает спину, меняя угол наклона. От этого почти незаметного движения у него сносит крышу. — Умоляю, не шевелись, — простонал он ей в шею, — иначе я не смогу сдерживаться, выстанывает он куда то ей в шею. Но она уже не могла. Она судорожно вцепилась в его спину и сама притянула его ближе. Он не выдерживает, толкается в нее на полную глубину, она стонет, гнется, трепещет под ним и все эти звуки и движения к дьяволу рушат его хвалёный самоконтроль. Его движения становятся резкими, размашистыми, он словно впечатывал её в тахту.  Интенсивные и мощные проникновения подводят его к краю. Он был внутри возлюбленной, чувствуя, что она скоро кончит, кончит вместе с ним. От этого кровь закипала в венах, все резче взвинчивалась потребности. —Адиль, - задыхаясь от страсти, она шептала его имя. Мужчина ничего не ответил. Не мог. Вместо этого он схватил ее бедра, подтянул повыше и стал двигаться  ее еще яростнее. Он тоже был на грани. Эсме почувствовала это в захвате его пальцев на ее бедрах и учащенном дыхании на своей шее. Её внутренние стенки сжимаются, она впивается ногтями в его плечи, царапая до крови и закрича, плотину ощущений прорвало, врываясь в нее волной удовольствия, ниспадая до кончиков пальцев рук и ног. Его хриплый стон ворвался в ее уши, волна головокружительного восторга омывала ее вены. — А-д-и-л-ь! — Господи бо-ж-е! Его живот пронзает судорогой от ее ритмичных неистовых почти болезненных сжатий. Она кончала вместе с ним, их крики смешивались, тела сплетались, и мир рухнул. С яростным крикам он погрузился в океан наслаждения, хватаясь за Эсме, как за спасательный круг. Он упал на неё, тяжело дыша. Они лежали, прижавшись друг к другу, слушая, как стучат их сердца в унисон. Эсме целовала его плечо, челюсть, уголок губ. Её пальцы нежно поглаживали его волосы, и Адиль чувствовал, как его ярость окончательно отпускает. Её казалось бы невинные ласки будоражили Адиля, будто он снова 19, зеленый пацан, а не зрелый мужчина. Только Эсме могла довести его до такого состояния, черт бы ее побрал. Ей лучше оставить мысль об уходе — Я не хочу, чтобы ты уходила, — прошептал он. — Я и не собираюсь, — ответила она, улыбаясь. *** Они лежали в тишине, и Эсме гладила его по груди. — Адиль, — начала она тихо, — ты должен поговорить с Фадиме. Он напрягся, но она почувствовала это и прижалась к нему крепче. — Я знаю, как тебе трудно, — продолжила она. — Ты злишься, тебе больно, ты чувствуешь, что тебя предали. Но это не её вина, и не Исо. Во всём этом виноват только Шериф. Адиль молчал. Он смотрел в потолок, и его челюсть была сжата. — Я не хочу её видеть, — сказал он глухо. — Я не готов. — Ты готов, — твёрдо ответила Эсме. — Ты просто боишься. Боишься, что снова сорвёшься, накричишь на неё. Но ты можешь быть сильнее этого. Она села и посмотрела ему в глаза. — Мы поедем к ней. Ты дашь девочке всё рассказать. Без криков. Без обвинений. Ты просто выслушаешь её. Сможешь? Адиль отвернулся, чувствуя, как внутри всё сопротивляется. Но в голосе Эсме было столько уверенности и любви, что он не мог ей отказать. — Ты обещаешь мне, Кочари? — спросила она, настойчиво глядя на него. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдохнул. — Обещаю, — сказал он, и голос его был тихим, но твёрдым. Эсме облегчённо выдохнула и обвила его шею руками. — Спасибо, — прошептала она, целуя его в лоб. Он улыбнулся. Впервые за долгое время он чувствовал что-то, кроме гнева. Он притянул её к себе, положил голову ей на грудь и закрыл глаза. — Ты не представляешь, как я тебя люблю, — прошептал он. — Представляю, — ответила она, гладя его по голове. — Потому что я люблю тебя так же. Он слушал ровный стук её сердца, вдыхал её запах, и постепенно сон начал окутывать его. Наконец-то он мог просто быть. Быть с ней. Быть собой. Эсме лежала неподвижно, наслаждаясь тяжестью теплого мужского тела, чувствуя, как его дыхание становится ровным и глубоким. Она знала, что завтра будет новый день и их ждёт наверняка непростой разговор. Но сейчас, в эту минуту, всё было хорошо. Они были вместе. И это было самое главное. *** Фатих сидела в своей комнате в доме Фуртуна, разбирая стопку документов. Она уже который день пыталась навести порядок в бумагах, но мысли постоянно улетали в сторону — к суду, к разводу, к тому, что ждёт её впереди. За окном было тихо, лишь ветер шелестел листьями старого дерева. Фатих вздохнула и потёрла уставшие глаза. Телефон завибрировал. Она взглянула на экран и сразу узнала номер. — Госпожа Чагла? — ответила она, поднося трубку к уху. — Госпожа Фатих, доброе утро, — раздался деловой голос адвоката. — Я звоню, чтобы сообщить хорошие новости. Через три дня назначено заседание суда по вашему делу о разводе. Вам нужно будет приехать в Анталию. Все документы готовы, мы подаём иск. Суд, будет ускоренным. Фатих замерла. Сердце забилось быстрее. Она ждала этого момента, но теперь, когда он наступил, внутри всё сжалось от волнения. — Спасибо, госпожа Чагла, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Я приеду. Когда именно? — Через три дня, — ответила адвокат. — Я пришлю вам все детали на почту. Постарайтесь быть готовой. — Хорошо. Я буду. Она положила трубку и уставилась в одну точку, не видя ни бумаг, ни комнаты. В голове шумело. Через три дня всё решится. Она станет свободной. *** Рано утром на плато приехала Элени. Она вышла из машины с медицинской сумкой в руках и направилась к дому. На крыльце её уже ждал Исо. — Спасибо, что приехала, — сказал он, пропуская её внутрь. — Я же обещала, — ответила Элени. — Где моя пациентка? Фадиме сидела на диване, укутанная в плед. Она выглядела бледной, но попыталась улыбнуться. — Я в порядке, правда, — начала она, но Элени перебила её. — Это я решу, в порядке ты или нет. Сиди смирно. Элени подошла и начала осмотр: посмотрела зрачки, послушала дыхание, затем достала тонометр. — Давление измерю. Фадиме покорно протянула руку. Элени накачала манжету, посмотрела на циферблат, нахмурилась. — Низковато, — сказала она. — Но при таком стрессе это неудивительно. — Я же говорила, — попыталась отшутиться Фадиме. — Это всё нервы. — Ага, нервы, — фыркнула Элени. — Я возьму кровь на анализ. Надо проверить всё. Анемия, гормоны, может, ещё что. Она ловко вскрыла одноразовый шприц и, пока Фадиме отвёртывалась, взяла кровь. — Готово, — объявила она, заклеивая ранку пластырем. — Как только будут результаты, я сразу скажу. Фадиме вздохнула с облегчением. — Спасибо, Элени. — Не за что, — ответила та, убирая пробирки в сумку. — Ты главное отдыхай, не нервничай. И ешь нормально, а то Исо жалуется, что ты почти ничего не ешь. Элени попрощалась, вышла из дома и уехала, оставляя Фадиме и Исо вдвоём. Исо сел рядом с женой и взял её за руку. — Ты слышала? Отдыхай. — Исо, я и так отдыхаю, — улыбнулась она. — Недостаточно, — покачал он головой. — Я буду следить. Фадиме прижалась к нему, чувствуя, как его забота согревает её изнутри. *** Гезеп проснулся после полудня и несколько секунд непонимающе моргал, глядя в потолок. Голова гудела, в висках пульсировала тупая боль. Он попытался сесть, но комната качнулась перед глазами. Рядом тут же появилась Фариде с протянутым стаканом воды. — Пей, — сказала она. Гезеп с жадностью схватил стакан и осушил его до дна, чувствуя, как вода облегчает сухость в горле. — Где мы? — спросил он хрипло, оглядываясь. — В доме Исо и Фадиме, на плато, — ответила Фариде, немного сконфуженно. — Что я здесь делаю? — нахмурился Гезеп. — Последнее, что я помню, — я собирался найти и убить Шерифа, а ты ударила меня чем-то по голове. Он уставился на женщину яростным взглядом. Фариде покраснела, опуская глаза. — Бидоном, — с трудом произнесла она. — Железным. — Бидоном? — переспросил Гезеп, и его голос стал опасным. — Хочешь сказать, я был без сознания до утра из-за бидона? — Нет, это потому что мы дали тебе снотворное. Гезеп вскочил с кровати, не веря своим ушам. — То есть бидоном ты не ограничилась, девочка-адвокат? — Ещё две таблетки снотворного, — добавила Фариде, виновато глядя на него. — Две таблетки! — возмутился Гезеп, хватаясь за голову. — Гезеп, не надо злиться! — воскликнула Фариде, подходя ближе. — Ты не оставил мне выбора. Я же просила тебя не ходить за Шерифом, а оставить полиции разбираться с ним. — Да как будто ты меня слушаешься, Фариде! — рыкнул он, сверля её взглядом. Прежде чем она успела ответить, в комнату вбежал маленький Атакан. Он радостно замахал рукой. — Дядя Гезеп, ты проснулся! — закричал мальчик. — Там мой друг приехал! Пойдём скорее! Гезеп замер, пытаясь понять, что происходит. Он вышел из комнаты, на ходу здороваясь с Исо и Фадиме, и остановился на крыльце. На улице он увидел приехавших Фатих и Гёкхана. Гёкхан чувствовал себя неловко под взглядом Фадиме. Его мучил стыд, и он не был уверен, что ему стоило приезжать. Но Фатих уверенно вела его за руку вперёд. — Гёкхан! — раздался радостный крик. Из дома выбежал Атакан. Увидев мужчину, ребёнок с радостным визгом бросился к нему, обнимая за ноги. — Брат Гёкхан! Ты здесь! — кричал мальчик. — Смотри, я с мамой приехал! Мы будем играть в мяч! Ты обещал снова поиграть со мной в футбол! Ну пожалуйста! Он тянул Гёкхана за куртку, глядя на него огромными, полными надежды глазами. Гёкхан замер, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он медленно опустил руку на макушку ребёнка, и его сердце предательски сжалось, когда он погладил его по волосам. — Конечно, сыграем, малыш, — глухо произнёс он, пытаясь понять, что задумали люди вокруг него. Гезеп, всё ещё находящийся в прострации, вышел на улицу. — Что блин здесь происходит? — спросил он, обводя всех взглядом. Фатих присела перед Атаканом, улыбнулась и протянула ему пакет из магазина. — Тут много разных видов мороженого, — сказала она. — Гёкхан сказал, ты шоколадное любишь, но я на всякий случай ещё другого купила, чтобы побольше было. Отнеси, пожалуйста, его сестре Фадиме и выбери себе любое, какое захочешь. Атакан издал радостный крик и унёсся в дом вместе с пакетом. Гезеп перевёл взгляд на Гёкхана. — Тебя тоже сюда заманили? — спросил он. — Нет, меня притащили сюда, огрев бидоном по голове, а потом опоив снотворным, — усмехнулся Гезеп. Гёкхан в шоке уставился на него. Гезеп лишь пожал плечами. — Ну и зачем мы оба здесь? — спросил он, обращаясь к женщинам. Фатих уселась на деревянную скамейку рядом с Ильве и пояснила: — Вы разберётесь с вашими претензиями здесь и сейчас. Старым дедовским способом. Дракой! — Сестра! — в шоке воскликнул вышедший на улицу Исо. — Я смотрю, ты слишком много общалась с моей женой и у тебя развились серьёзные маниакальные наклонности. Какая драка? Ты с ума сошла? — Исо, я мирное и застенчивое существо, — ответила Фатих, тыча пальцем в мужчин. — Но эти двое меня, грубо говоря, достали своими «накажу — не накажу». — Ну, раз пошла такая пьянка… Пусть гасят друг друга до победного, — выдала Ильве, усаживаясь рядом и протягивая Фатих бокал с вином. — Пусть быстрее подерутся и помирятся. Видит бог, Атакан мне все уши прожужжал, как ему было весело с братом Гёкханом. Гезеп и Гёкхан переглянулись. Не говоря ни слова, они скинули куртки и начали кружить друг вокруг друга Первым нанёс удар Гёкхан — резкий, хлёсткий, с разворота. Гезеп едва успел уклониться, чувствуя, как воздух свистит у самого виска. Он отскочил, принимая стойку, и в его глазах зажглась злая искра. — Ты всё ещё злишься на меня за то, что я помог тебе? — усмехнулся Гёкхан, делая шаг вперёд. — Я злюсь за то, что ты спас меня, но не извинился за то, что из-за тебя чуть не погиб мой брат! — рявкнул Гезеп. Гёкхан взревел и рванул вперёд, нанося серию ударов: в корпус, в голову, снова в корпус. Гезеп принимал их на блоки, но каждый удар сотрясал его тело. Он отступил на шаг, затем на два, выжидая момент. В какой-то миг Гёкхан чуть замешкался, и Гезеп воспользовался этим: он нырнул под руку противника и всадил кулак ему в бок. Гёкхан охнул, согнулся, но тут же выпрямился и с разворота врезал Гезепу по челюсти. Гезеп отлетел на пару шагов, пошатнулся, но устоял. Кровь потекла из разбитой губы. Он сплюнул, размазал кровь по лицу и усмехнулся. — Это всё, на что ты способен, Гёкхан? — Я только начал, — ответил тот и бросился в атаку. Они схватились в клинче, пытаясь перебороть друг друга. Мышцы напряглись, дыхание стало рваным. Они кружили по двору, сбивая с ног друг друга, ударяя куда попало. Гёкхан попытался сделать подсечку, но Гезеп угадал его движение и сам подставил ногу — Гёкхан полетел на землю. Он перекатился и вскочил, но Гезеп уже был рядом. Он навис над ним, нанося удар за ударом. Гёкхан блокировал, уворачивался, но несколько ударов всё же достигли цели — его губа тоже была разбита, из носа потекла кровь. — Ты сильнее, чем я думал, — признал Гёкхан, вытирая лицо. — А ты — слабее, чем я предполагал, — парировал Гезеп. Гёкхан усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра безумия. Он рванул вперёд с новой силой. Они сцепились, катаясь по земле, пытаясь завалить друг друга. Гёкхан навалился сверху и попытался сделать удушающий захват, но Гезеп, недолго думая, вцепился зубами ему в бицепс. — Ты меня укусил?! — взвыл Гёкхан, отпуская его. — В драке все средства хороши, — прохрипел Гезеп, вскакивая на ноги. Он не дал противнику опомниться — бросился вперёд и нанёс сокрушительный удар в челюсть. Гёкхан пошатнулся, но устоял. Он собрал последние силы и снова ринулся в бой. Они бились уже несколько минут, но силы были на исходе. Удары стали медленнее, движения — тяжелее. Они уже не пытались кружить — просто стояли друг напротив друга, обмениваясь ударами, пока не выдохлись окончательно. Последним усилием Гёкхан сделал подсечку, и Гезеп рухнул на спину, увлекая его за собой. Они упали рядом, тяжело дыша, не в силах подняться. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием двух мужчин, лежащих на траве. У обоих были разбитые лица, кровь сочилась из ссадин. Гёкхан потрогал разбитую губу и поморщился. Гезеп просто лежал, глядя в голубое небо. Госпожа Фариде поднялась со скамейки, отряхнула юбку и торжественно объявила: — Ничья! Она подошла к Гёкхану и протянула ему руку. — Будем считать, что ты получил своё наказание, — сказала она. — И за то, что рисковал жизнями других, и за то, что не подумал о последствиях. Гёкхан взял её руку и с трудом поднялся, держась за бок. Затем Фариде повернулась к Гезепу: — А ты расплатился за взорванную машину и за то, что хотел убить Шерифа, не подумав о тех, кто тебя любит. Гезеп хмыкнул, но не стал спорить. Он тоже поднялся, потирая ушибленное плечо. Фариде обвела их взглядом и произнесла: — Властью, данной мне лицензией адвоката, объявляю вас союзниками! — С каких пор у адвоката есть такая власть? — буркнул Гезеп. — С сегодняшнего, — ответила Фариде, гордо вскинув голову. Женщины на скамейке одобрительно закивали. Фатих подняла бокал с вином, Ильве последовала её примеру. — За мир! — провозгласила Фатих. — За мир! — подхватила Ильве. Гёкхан и Гезеп переглянулись. Затем Гёкхан протянул руку. — Мир? — спросил он. Гезеп пожал её. — Мир, — ответил он. — Но если ты ещё раз втянешь мою семью в свои дела… — Не втяну, — перебил Гёкхан. — Твоя семья — моя семья. Я понял. Они обменялись ещё одним взглядом, и напряжение между ними исчезло. Ильве подошла к мужчинам, осматривая их лица. — Боже, вы оба выглядите так, будто участвовали в чемпионате по боксу, — вздохнула она. — Идите в дом, умойтесь. Атакан не должен видеть вас в таком виде. Гёкхан и Гезеп направились к дому. У крыльца Гёкхан задержался и обернулся к Фатих. — Ты довольна? — спросил он, криво улыбаясь разбитыми губами. — Очень, — ответила она. — Ты прекрасно выглядишь. Иди, приведи себя в порядок. Гёкхан вошёл в дом, и Фатих проводила его взглядом, чувствуя, как внутри разливается тепло. Всё шло как надо. Гезеп уже умывался у колодца, когда к нему подошла Фариде. — Не сердишься на меня? — спросила она тихо. — Уже нет, — ответил он, вытирая лицо мокрой тряпкой. — Хотя голова до сих пор гудит. — Я принесу тебе обезболивающее. — Не надо, — улыбнулся Гезеп. — Мне уже лучше. *** Пока мужчины приводили себя в порядок, женщины накрыли на стол. На веранде появились тарелки с едой, свежий хлеб, овощи и большая тарелка с мясом, которое Исо заботливо приготовил заранее. Фадиме села на ступеньки крыльца, глядя, как Исо играет в мяч с Атаканом. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотистые тона. Мужчина ловко пасовал мальчику, а тот с радостным визгом бегал за мячом, пытаясь отобрать его у своего кумира. — Давай, малыш! — кричал Исо, подбрасывая мяч высоко вверх. — Попробуй достать! Атакан подпрыгнул, но мяч пролетел мимо. Он рассмеялся и побежал за ним, а Исо догнал его, подхватил на руки и закружил в воздухе. Фадиме смотрела на эту картину, и её сердце сжималось от умиления. Исо был так естественен с ребёнком, так нежен и заботлив. Она вспомнила его слова о том, что он не хочет ребёнка от крови человека, который убил её отца. Но сейчас, глядя на него, она думала: в этом ребёнке будет половина от неё и половина от Исо. Они могли бы создать новую жизнь, которая не будет нести в себе ненависти и вражды. Её мысли прервал Гёкхан, вышедший из дома. Он посмотрел на Исо и Атакана и улыбнулся. — Он умеет находить общий язык с детьми, — заметил он, садясь рядом с Фатих. — Да, — ответила Фадиме. — Он просто удивительный. Исо поймал её взгляд, подмигнул и подошёл с Атаканом на руках. — Ну что, мой маленький друг, хочешь есть? — спросил он мальчика. — Да! — закричал Атакан. — Я голодный! — Тогда бегом к столу! — Исо поставил его на ноги, и мальчик помчался на веранду. Все собрались за большим столом в гостиной. Гёкхан и Гезеп сидели напротив друг друга, их лица всё ещё носили следы драки — разбитые губы, синяки, ссадины. Но они уже не выглядели врагами. Фатих и Ильве подливали друг другу вино, а Фадиме раскладывала еду. Атакан сидел рядом с Гёкханом и с восторгом рассказывал ему о своей новой игрушке. — А он умеет стрелять! — говорил мальчик, размахивая руками. — Но только холостыми, мама сказала! — Это хорошо, — улыбнулся Гёкхан. — Безопасность прежде всего. Исо сел рядом с Фадиме и взял её за руку под столом. Она сжала его пальцы в ответ. — Ты сегодня выглядишь лучше, — прошептал он. — Это ты меня успокаиваешь, — ответила она с улыбкой. За столом начался разговор. Фатих отпила вина и поставила бокал. — У меня новости, — сказала она, привлекая внимание всех. — Заседание суда по моему разводу наконец то назначили . Через три дня мне нужно будет съездить в Анталию. Я предлагаю вам поехать со мной. —обратилась женщина к Исо и Фадиме. — В Анталию? — переспросил Гёкхан, насторожившись. — Да, — кивнула Фатих и снова посмотрела на младшего брата и невестку.— Нас не будет всего несколько дней. Смените обстановку, отвлечётесь от всего этого кошмара. — Хорошая идея, — сказал Гезеп. — Вам двоим точно не помешает уехать отсюда на время. — Он кивнул на Исо и Фадиме. Исо посмотрел на жену. — Как ты? Хочешь поехать? Фадиме колебалась всего мгновение, потом кивнула. — Думаю, нам действительно неплохо было бы проветриться, — сказала она. Гёкхан повернулся к Фатих и нахмурился: — Ты поедешь одна? Я не хочу отпускать тебя. Особенно сейчас, когда Кенан может попытаться что-то сделать. Фатих мягко улыбнулась и положила ладонь на его руку. — У меня теперь целая команда адвокатов, — сказала она. — эта юрфирма пытается спасти свою репутацию после того, как мой предыдущий адвокат предал меня. Они будут рвать Кенана как тузик грелку, так что я в безопасности. — Я всё равно не хочу, чтобы ты ехала одна, — упрямо сказал Гёкхан. — Ты мне нужен здесь, — ответила Фатих, глядя ему прямо в глаза. — Пока Шериф на свободе, Оручу понадобится твоя помощь. Вы с ним теперь союзники, вы должны быть вместе. Если Шериф решит ударить, он ударит по Оручу. Ты должен быть рядом. Гёкхан сжал зубы, но в его глазах мелькнуло понимание. — Ты права, — сказал он после долгой паузы. — Но я не хочу, чтобы ты была там одна. — Я буду не одна, — улыбнулась Фатих. — Со мной поедут Исо и Фадиме. Кто защитит меня лучше моей любимой дикой невестки? А ты здесь будешь прикрывать наш тыл. Мы вернёмся в понедельник вечером. Договорились? Гёкхан вздохнул, нехотя кивнул. — Ладно, — сказал он. — Но если что-то пойдёт не так, я приеду. Не пытайся меня остановить. — И не собиралась, — ответила Фатих, сжимая его руку.