Море мести, горы лжи

Фадиме проснулась в три часа ночи от мужских голосов на улице. Сердце бешено заколотилось. Она вскочила, схватила пистолет, думая, что это новое нападение Шерифа. Сжав оружие в руках, она осторожно подошла к окну и выглянула. На улице стояли Хитрецы, а рядом с ними — Оруч и Гёкхан. Они что-то тащили из машины. Фадиме пригляделась и увидела безжизненное тело Исо свисающее на руках мужчин. Её сердце пропустило удар. — Исо! — вырвалось у неё. Она бросилась к двери и выбежала на крыльцо. Но когда они подтащили его ближе, она поняла: он не мёртв, он просто пьян. Мертвецки пьян. От него разило алкоголем так, что можно было опьянеть на расстоянии. — Невестка, — сказал Оруч, кивая ей. — Извини, что потревожили тебя посреди ночи. Мы быстро сгрузим это тело и уедем. Фадиме перевела дыхание, чувствуя, как страх отпускает её. — Заносите, — глухо произнесла она, пропуская их в дом. Мужчины затащили Исо внутрь. Гёкхан возмущался, пока они тащили его в спальню: — О чём он только думал? Хорошо, что менеджер гостиницы позвонил мне, а не, например, Бехчету. — Да он считай второй раз в жизни нажрался, — защищал брата Оруч. Они сгрузили Исо на кровать. Сняли с него куртку, стащили обувь. Он лежал, раскинув руки, и тяжело дышал. — Что случилось? — спросила Фадиме, глядя на мужа. — Всё, что я знаю, — ответил Гёкхан, — он больше суток пил в баре семейного отеля в Трабзоне, а потом начал там драку. Администратор позвонил мне, я позвонил Оручу. Когда мы доехали, он громил бар. — Мы его скрутили и привезли, невестка, — добавил Оруч. — Извини за беспокойство. Они попрощались с Фадиме и уехали, оставляя её наедине с пьяным мужем. Фадиме вошла в спальню. Исо лежал, тяжело дыша. Его костяшки были разбиты, на лице виднелись следы ударов. Он выглядел ужасно — пьяный, избитый, потерянный. Она всё ещё злилась на него. За ложь, за тайны, за то, что уехал и оставил её одну. Но, глядя на него сейчас, она чувствовала только облегчение — он был жив. Он вернулся. Фадиме села на край кровати и посмотрела на него. — Фадиме… — застонал он во сне. — Фадиме… пожалуйста, не оставляй меня одного. По его щеке скатилась слеза. — Я умру, если ты оставишь меня, — прошептал он. У Фадиме сжалось сердце. Вся её злость растаяла в один миг. Она протянула руку и дотронулась до его щеки, вытирая слезу. — Я здесь, мой противный муж, — прошептала она. — Я никуда не ушла. От звука её голоса Исо успокоился. Его дыхание стало ровнее, стоны прекратились. Фадиме легла рядом, прижимаясь к нему. Она положила руку на его щеку и чувствовала, как его дыхание постепенно успокаивается. В голове всё ещё роились мысли о предательстве, о лжи, о брате, но сейчас она была здесь. С ним. И она знала, что не сможет уйти. «Я люблю тебя, Исо, — подумала она, глядя на его избитое лицо. — Я люблю тебя, даже когда ты ведёшь себя как идиот. Даже когда ты лжёшь мне. Даже когда ты делаешь больно». Она закрыла глаза и позволила себе просто быть рядом с ним. В конце концов, они справятся со всем. Она не знала как, но знала, что это возможно. Вскоре она услышала его ровное дыхание и поняла, что он заснул. Она улыбнулась и поцеловала его в лоб. — Спи, мой глупый муж, — прошептала она. — Завтра мы всё решим. Вместе. Она тоже закрыла глаза, чувствуя, как сон наконец настигает её. *** Фадиме проснулась от того, что с трудом могла дышать. Она не сразу поняла, что происходит — во сне они переместились, и теперь её тело было погребено под большим мужским телом. Исо лежал на ней сверху, уложив голову ей на грудь, уткнувшись носом в шею и крепко обнимая её своими большими руками. Она замерла, не зная, как реагировать на такую близость. Её сердце бешено колотилось, а тело каждый раз отзывалось на его прикосновения сладкой, тянущей болью внизу живота. Она не понимала, что именно с ней происходит, но знала одно: она хочет быть ближе. Хочет, чтобы он коснулся её сильнее. И от этого осознания ей становилось стыдно и жарко. Фадиме не знала, куда деть руки, и неловко обняла его за шею, перебирая его светлые вьющиеся волосы. Она провела ногтями по его затылку, и Исо сквозь сон застонал от удовольствия. — Сделай так ещё раз… — пробормотал он. — Пожалуйста… я хочу продлить ещё немного этот сон. Пусть он не заканчивается. Фадиме усмехнулась. — Это не сон. — Нет, сон, — продолжил спорить он, не открывая глаз. — В реальности ты меня ненавидишь. Дай мне ещё чуть-чуть насладиться этой иллюзией. Он глубже зарылся носом в её шею, вдыхая её запах. От этого прикосновения по коже Фадиме побежали мурашки удовольствия, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. — Иллюзия? — изобразила она злость. — В смысле галлюцинация? А как ты думаешь, мой противный муж, если галлюцинация даст тебе кулаком в ухо, будет больно? — Нет… — неуверенно пробормотал он ей в шею. — Ну, держись! — предупредила девушка и как следует приложила мужа кулаком по уху. Парень взвыл и от неожиданности свалился не только с Фадиме, но и с кровати. Дезориентированный, он сидел на полу, держась одной рукой за кружащуюся голову, а другой потирая ушибленное ухо. — Ну раз я галлюцинация, то пойду, пожалуй, — сказала Фадиме, делая вид, что встаёт. — Нет, подожди! — Исо попытался встать, но поскользнулся и растянулся на полу. Держась за голову, он простонал: — Я не могу… голова раскалывается… Фадиме в испуге подскочила к нему, помогла сесть на кровать и побежала на кухню. Она налила стакан воды, принесла две таблетки аспирина и протянула мужу. — Выпей. Исо с благодарностью принял таблетки и жадно выпил воду. Он остановился и немного мутным взглядом посмотрел на неё. — Ты правда здесь? — спросил он хрипло. — Ты мне не приснилась? Ты осталась? — Я осталась, — нежно сказала Фадиме, а затем, сделав страшные глаза, стукнула его по плечу. — Но это не значит, что я тебя простила! Я всё ещё очень злюсь на тебя! Она ткнула в него пальцем и встала. Исо начал быстро кивать, но сразу схватился за лоб — голова болела нещадно. — А как я домой попал? — спросил он. — Последнее, что я помню, — я был в баре нашего отеля в Трабзоне. — Оруч и Гёкхан привезли тебя, — ответила Фадиме. — Ты разгромил бар, между прочим. Иди в душ, пьяница. От тебя воняет перегаром, а я пока сварю нам кофе. Она выскользнула из комнаты и пошла на кухню. *** Фадиме ставила варить кофе, когда в окно увидела две подъезжающие машины — пикап Исо и машину Гёкхана. За рулём пикапа сидела Фатих. Они с Гёкханом вышли из машин, держась за руки, и направились к дому. Гёкхан отпустил Хитрецов, отдавая им один из пакетов с едой. Фатих приветствовала Фадиме и показала на пакеты: — Мы привезли завтрак. Гёкхан сказал, что постоит снаружи, раз отпустил Хитрецов. Фадиме и Фатих вошли в дом, начали раскладывать еду и пить кофе в ожидании Исо. Фадиме посмотрела на улицу, где стоял Гёкхан у машины. — Не волнуйся, невестка, — сказала Фатих, заметив её взгляд. — Он уже огрёб за Атакана. Душу я из него за это вынула. Фадиме резко обернулась. — Ты знаешь? — Знаю, — тяжело вздохнула Фатих. — Нас с Гезепом и госпожой Фариде одновременно посвятили в эту великую тайну. А после этого Ильве тоже пришлось раскрыть карты. — А как же брат Гезеп? — О, они с ним договорились, что он накажет Гёкхана, — Фатих сделала глоток кофе. — Правда, после прошедших событий они не знают, как быть. Гезеп помог ему спасти меня, а потом Гёкхан спас жизнь Гезепа. У них трудности восприятия. У нас с Ильве есть идея, как решить эту проблему. Она обещала завтра привезти сюда Гезепа. Закроем уже этот вопрос. Ты согласна? — Я не самая большая фанатка твоего Гёкхана, — ответила Фадиме. — Но он предупредил тебя о нас с Элени, спас Гезепа и даже привел Фуртуна нам на помощь. Я не хочу, чтобы Гезеп становился его убийцей. Она взяла Фатих за руку и крепко сжала. — И я, представь себе, тоже не хочу, чтобы Гезеп его убивал, — улыбнулась Фатих. — Гёкхан мне нужен живым и желательно со всеми частями тела в наличии. Раз уж он так сильно хочет испортить себе жизнь, связавшись со мной. — Он что, сделал тебе предложение? — удивилась Фадиме. — Ты ведь ещё не разведена, золовка. — Пока не сделал, — усмехнулась Фатих. — Но Гёкхан — традиционный парень. Он хочет семью и сказал, что сделает всё, как полагается: попросит благословение у старшего члена семьи. А в связи с отлучением Шерифа от главенства и состоянием бабушки, ему придётся просить меня у Оруча и мамы. — Ой, — воскликнула Фадиме. — Вот тебе и «ой», невестка. Бледный, но гораздо более бодрый после душа Исо появился перед ними, и Фатих протянула ему кружку кофе. — Держи, брат. — Спасибо, сестра, — ответил он и жадно сделал глоток. Они сели завтракать. Фатих рассказывала последние новости. — Я собираюсь на завод Кочари, — сказала Фатих. — Контракт с твоим братом всё ещё в силе. Мне нужно закончить аудит. Фадиме вздрогнула. — Ты поедешь туда? После того, что он сказал мне? Он же в ярости, он… — Во-первых, я не боюсь Адиля Кочари, — ответила Фатих твёрдо. — А во-вторых, я привыкла доводить дела до конца. К тому же, я могу вернуть ему украденные деньги, и тогда посмотрим, как он посмотрит на меня. — Ты поедешь одна? — спросила Фадиме с тревогой. — Нет, — усмехнулась Фатих. — Я буду не одна. Со мной поедет Гёкхан. Фадиме ахнула и округлила глаза. — Совсем тебе мужика не жалко? — воскликнула она. — Ты хочешь привести его к моему брату? В таком состоянии? Он же его на куски порвёт! Фатих рассмеялась. — Во-первых, Адиль не будет его трогать, потому что я не позволю. А во-вторых, — она подмигнула, — если он хочет быть со мной, пусть привыкает к моей семье. И к твоему брату в том числе. Исо усмехнулся, глядя на сестру. — Она права, — сказал он, сжимая руку Фадиме. — Фатих всегда добивается своего. И если она говорит, что справится с Адилем, значит, справится. Фадиме вздохнула, но улыбнулась. — Ладно, — сказала она. — Но если Гёкхан вернётся с переломанными костями, я скажу тебе: «Я же говорила». — Договорились, — рассмеялась Фатих. *** Фатих сидела по самые уши в бухгалтерских документах на заводе Кочари. Стол был завален папками, бумаги громоздились стопками, а кофе давно остыл в кружке, стоящей на краю стола. — Да чтоб тебя! — окончательно озверев, женщина со злости принялась хлестать стопкой бумаг ни в чём не повинный стол. Она уже который день возилась с аудитом, который, похоже, становился для неё прямым билетом в дурдом. Поначалу всё шло очень даже неплохо — первые отчёты были аккуратными, цифры сходились. Но потом очередь дошла до исписанных бухгалтером Омером вручную бланков и счетов, где цифры давно выцвели, а то тут, то там находились исправления карандашом или ручкой другого оттенка. Всё это приходилось расшифровывать и вручную вбивать коряво написанные суммы в Excel. Фатих уже собралась устроить костер посреди бухгалтерии, потому что в гробу она видела вот это всё, — когда входная дверь резко распахнулась. Женщина выглянула из-за своих завалов и даже не удивилась, увидев на пороге Адиля Кочари. Ну и какая нелёгкая занесла его в бухгалтерию? Увидев Фатих среди кучи бумаг и коробок, он нахмурился и, поджав губы, быстрым шагом двинулся к ней. — Ты, блядь, что тут делаешь?! — рыкнул он. Фатих даже бровью не повела. Она спокойно отложила бумаги и посмотрела на него. — Пока у нас заключён договор, ты не сможешь меня уволить. Так что до окончания аудита тебе придётся меня терпеть. — Ты и твоя семейка… — прорычал Адиль, и в его глазах вспыхнула ярость. Но Фатих не дала ему договорить. Она встала из-за стола, упёрла руки в боки и заорала так, что стёкла задрожали: — Послушай меня сюда, Адиль Кочари! Ни я, ни Оруч, ни тем более Исо не имеем никакого отношения к тому, что сотворил наш дядя! И ты не имеешь права обвинять нас в этом! Мы никогда не считали тебя или Фадиме виновными в том, что сделал ваш отец! От неожиданности и боли, вызванной этим криком, Адиль отшатнулся. Он открыл рот, чтобы ответить, но женщина не дала ему вставить ни слова. — Тихо! — она грозно подняла палец. — Я ещё не закончила, Кочари! Адиль замер, сжав кулаки. — Все люди в твоей жизни — вообще все — бегают вокруг тебя, всячески пытаясь смягчить твою ненасытную жажду крови. Тебе не приходило в голову, что обе твои любимые женщины настолько боятся твоей реакции, что просто не могут с тобой поговорить? Прыгать прямиком в руки врага оказывается менее страшно для них. Что это говорит о тебе, Адиль Кочари? Она перевела дыхание, глядя на него в упор. — А теперь, если у тебя всё, я, пожалуй, вернусь к работе. Она демонстративно села на своё место, взяла очередной счёт и, глядя на корявые цифры, простонала в голос: — Вот это, мать вашу, шесть или восемь? Господи, дай мне сил... Адиль стоял, пытаясь переварить её слова. Его лицо было бледным, а в глазах металось что-то — ярость, боль, стыд. Он развернулся и пулей вылетел из кабинета. В дверях он едва не снёс Гезепа, который как раз заходил. Адиль не взглянул на него, проскочил мимо и исчез в коридоре. Гезеп проводил его взглядом и вошёл в бухгалтерию. — Золовка, что здесь было? — спросил он, глядя на раскрасневшуюся Фатих. — Очередная попытка вправления мозгов твоему кузену провалилась, — ответила она, откладывая в сторону очередной документ. Гезеп вздохнул, подошёл к столу и сел напротив неё. — Как Фадиме? Переживает? — А сам как думаешь? — Фатих тяжело вздохнула. — Девушка страдает. Твой кузен не горный медведь, он слепой упрямый баран. Она покачала головой и мрачно добавила: — Но если он так отреагировал на секрет Фадиме, то представь, что он сделает, когда Эсме начнёт откровенничать. — Он разрушит всё вокруг, — грустно признал Гезеп. — Ага, — кивнула Фатих. — И заодно всех, кто был в курсе. Она снова взяла в руки счёт и простонала. — Вот это, мать вашу, шесть или восемь? Гезеп усмехнулся, несмотря на тяжесть разговора. — Может, тебе помочь? — Лучше принеси мне ещё кофе, — ответила Фатих. — И что-нибудь покрепче. Я думаю, это только начало. *** Адиль вылетел из бухгалтерии, не глядя по сторонам. Его лицо было бледным, глаза горели гневом, а кулаки сжимались так, что костяшки побелели. Он быстрым шагом пересек двор, сел в машину и с рёвом мотора уехал с территории завода, оставляя за собой облако пыли. Гёкхан, стоявший у своего внедорожника, проводил его взглядом и покачал головой. — Тяжёлый случай, — пробормотал он себе под нос. Гезеп вышел из здания и увидел Гёкхана, стоящего у машины. Он направился к нему, чувствуя, что этот разговор назрел давно. Гёкхан заметил его приближение, открыл дверцу машины и достал какую-то деревянную коробку. Это то, что я был должен, — сказал он, протягивая её Гезепу. Гезеп приоткрыл крышку и увидел полдюжины гранат. На его лице появилась лёгкая ухмылка. — Неплохо, — сказал он, закрывая коробку. — Но ты ведь и сам знаешь, что это не решает наш вопрос. Он посмотрел на Гёкхана и спросил: — Скажи-ка, ты как-то связан с тремя взорвавшимися складами одной из подставных компаний Шерифа? Гёкхан пожал плечами с невинным видом: — Не понимаю, о чём ты. Гезеп усмехнулся. — Ты мне жизнь спас, парень. — А ты помог мне спасти Фатих, — парировал Гёкхан. — Так что мы квиты. — Мы так и не решили наш вопрос, — напомнил Гезеп. — Мы решим, — твёрдо сказал Гёкхан. — Но ты учти: я умирать не собираюсь. Можно сказать, только жить начал. Гезеп сплюнул и уже собрался уходить, когда Гёкхан окликнул его: — Гезеп! Он обернулся. — Скажи Кочари, что Шериф не должен узнать про Исо и Фадиме. Про причину их свадьбы. Иначе Фадиме будет в опасности. — Ты думаешь, Шериф… — начал Гезеп. — Я уже ничего не думаю, я знаю! — перебил Гёкхан. — Он способен на всё. И ещё кое-что. — Он вздохнул, собираясь с мыслями. — Я тогда даже не подумал об этом, но у Шерифа была вся информация о твоём племяннике. Гезеп нахмурился и подошёл ближе. — Что ты имеешь в виду? Гёкхан начал загибать пальцы: — Его полное имя, в какую школу он ходит, номер класса, время, когда заканчиваются занятия, даже имя и номер учительницы. Это ведь данные, которые должны быть известны только семье, правильно? Вряд ли твоя сестра всем подряд их сообщала. Гезеп был в шоке. Он покачал головой. — Никому, — сказал он, сглатывая комок в горле. — Ильве, я и наша мама — всё. Даже её бывший муж не в курсе. — Так откуда Шериф узнал об этом? — допытывался Гёкхан. — Я сказал пароль, и школа просто отдала мне ребёнка. Гезеп молчал, пытаясь переварить услышанное. — Среди ваших людей предатель, — продолжил Гёкхан. — Кто-то из Кочари сливает Шерифу информацию. Будьте осторожны. Ошарашенный Гезеп кивнул. Он сжал коробку с гранатами в руках и, не говоря больше ни слова, сел в свою машину и уехал.