Море мести, горы лжи

Фатих, Исо и Фадиме прилетели в Анталию утром. Выйдя из аэропорта, они сразу почувствовали тёплый морской бриз, смешанный с ароматами цветущих садов.  Май в Анталии — время, когда природа расцветает во всей своей красе. Сады, парки и даже обочины дорог пестрели яркими красками. Особенно впечатляли олеандры, бугенвиллеи, гибискусы и множество других экзотических цветов, которые щедро дарили свои ароматы прохожим. Зелёные долины, расположенные между холмами и горами, оживали после зимнего покоя. Природа здесь выглядела особенно сочной и яркой.  Апельсиновые деревья были покрыты нежными белыми цветами, источая тонкий, сладкий аромат, который смешивался со свежим морским бризом. Фатих смотрела в окно машины, рассматривая дивную красоту за окном, и осознавала, что совсем не соскучилась по этим пейзажам. Это место так и не смогло стать ей домом, хотя она очень старалась. Каждый раз, когда она видела эти знакомые улицы, ей вспоминались годы, проведённые в клетке брака с Кенаном, и внутри поднималась горечь. — Ты как? — тихо спросила Фадиме, касаясь её руки. — Всё хорошо, — ответила Фатих, отрывая взгляд от окна. — Просто странно снова здесь быть. Но уже по-другому. Сейчас я здесь как победитель, а не как жертва. Исо сжал её плечо с заднего сиденья. — Ты справишься, сестра. Мы рядом. Машина остановилась у высокого современного здания в центре города.  Юридическая фирма госпожи Чаглы находилась на верхних этажах, откуда открывался вид на море и город. Госпожа Чагла встретила их в просторном кабинете с панорамными окнами. Она была, как всегда, деловой и собранной, но в её улыбке чувствовалась тёплая поддержка. — Фатих, добро пожаловать! — сказала она, пожимая руку женщине. — Я рада, что вы приехали. Суд назначен на завтрашнее утро. Все документы в полном порядке, я ещё раз всё перепроверила. У нас есть все основания для победы. Фатих выдохнула с облегчением. — Спасибо, госпожа Чагла. Я очень вам благодарна за всё, что вы сделали. — Это моя работа, — улыбнулась адвокат. — А теперь, Фатих, я советую вам хорошенько отдохнуть перед завтрашним днём. Не волнуйтесь, завтра всё пройдёт гладко. Они попрощались и поехали в гостиницу. Исо, рассматривая здание, удивлённо спросил: — Это комплекс не принадлежит холдингу Ильдырымов? Фатих покачала головой: — До развода я и шагу не ступлю на их собственность. Это гостиница главного конкурента Демира Челеби. Я специально выбрала это место, чтобы никто из людей Кенана не мог меня побеспокоить. — Умный ход, — одобрил Исо. — Наверное, Демир будет рад, что ты остановилась у него. — Возможно, — улыбнулась Фатих. — Но я здесь не для того, чтобы делать кому-то приятно. Я здесь, чтобы закончить свою старую жизнь и начать новую. Они устроились в номерах. Исо переодевался, когда из ванной вышла Фадиме. Он замер с рубашкой в руках, забыв, что хотел сделать. На ней было тёмно-синее платье ниже колена на пуговицах — простое, но такое элегантное, что у него перехватило дыхание. Руки открыты, удобные босоножки-сандалии дополняли лёгкий летний образ. Часть волос сверху она заколола, открывая изящную шею. Исо смотрел на жену с отвисшей челюстью. Внутри всё перевернулось. Пальцы буквально зудели от желания расстегнуть эти чёртовы пуговки — одну за другой, не торопясь, чтобы увидеть, что скрывается под тканью. Но он сдержался. Фадиме спокойно прошла мимо него, даже не взглянув, и спросила: — Ты готов? Он моргнул, прогоняя наваждение, и выдавил: — Да... да, готов. Подобрав челюсть, Исо вышел следом за ней, бормоча что-то себе под нос — что-то среднее между ругательством и молитвой о терпении. Внизу их уже ждала Фатих в арендованной машине. Она улыбнулась, заметив слегка растерянный вид брата, но ничего не сказала. — Поехали, — она махнула рукой. — Покажу вам город. Они проехали по центральным улицам, любуясь старыми зданиями, и остановились у Ворот Адриана — древних римских ворот, которые выглядели величественно и сурово. Фатих коротко рассказала их историю, пока Исо и Фадиме рассматривали каменные арки. — Они сохранились почти в первозданном виде, — заметила Фадиме, касаясь рукой нагретого солнцем камня. — Да, это одно из немногих мест в Анталии, где чувствуется настоящая древность, — согласилась Фатих. Следующей остановкой стали Дюденские водопады. Вода сверкала на солнце, разбиваясь о камни и превращаясь в тысячи брызг. Вокруг стоял прохладный влажный воздух, смешанный с запахом зелени и свежести. Фатих отошла в сторону, чтобы сделать несколько фотографий, оставляя брата и его жену наедине. Исо стоял рядом с Фадиме и смотрел на водопад, но видел только её отражение в своих мыслях. Через час они пообедали на набережной, в уютном ресторане с видом на море. Свежий бриз приносил ароматы соли и рыбы, а солнечные лучи играли на воде. Исо уже почти успокоился, когда заметил, что за соседним столиком сидят трое мужчин, которые откровенно рассматривают Фадиме. У него внутри что-то щёлкнуло. Глаза потемнели, челюсть сжалась. Исо быстро снял лёгкий пиджак и накинул его на плечи жены. Фадиме удивлённо взглянула на него: — Зачем? — Здесь прохладно, — ответил он напряжённо. — Я не хочу, чтобы ты замёрзла. Но он не убрал руку с её плеча. Он сел максимально близко к ней, почти прижимаясь, и бросил на соседний столик такой взгляд, что один из мужчин поспешно отвернулся. Фатих, которая за несколько минут до этого вежливо отклонила несколько попыток знакомства, тихо хихикнула, глядя на бесящегося брата. — Исо, ты чего? — спросила она с невинным видом. — Ничего, — буркнул он, не отводя взгляда от «конкурентов». — Он просто заботится о моём здоровье, — с едва заметной улыбкой добавила Фадиме. Она посмотрела на мужа и поняла, что ему стоит огромных усилий держать себя в руках. Это было приятно и немного забавно. — Я тебя не виню, — шепнула Фатих брату, наклоняясь через стол. — Если бы я была мужчиной, я бы тоже так смотрела на неё в этом платье. Исо пискнул что-то про сестринскую поддержку и залпом допил свой стакан воды. Фадиме закатила глаза, но улыбнулась. Внутри неё разлилось тёплое чувство — она поняла, что нравится мужу. И это было лучше любых слов. *** Вернувшись в гостиницу, Фатих предложила: — Фадиме, может, пойдём немного поплаваем в закрытом бассейне перед ужином? Разомнёмся после долгого дня. — Хорошая идея, — согласилась Фадиме. — Я как раз хотела освежиться. Они поднялись в номер. Фадиме зашла в ванную, а Исо остался в комнате, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он всё ещё чувствовал на своей коже тепло её плеч, видел её улыбку за обедом. Через несколько минут дверь ванной открылась. Исо поднял глаза и забыл, как дышать. Фадиме вышла в чёрном слитном купальнике, который облегал её фигуру как вторая кожа. Сверху было накинуто чёрное парео, которое едва прикрывало бёдра. Её волосы были влажными и слегка растрёпанными, и она выглядела настолько невероятно, что у Исо пересохло во рту. Она спокойно прошла мимо него, даже не взглянув, и направилась к двери. — Я скоро вернусь, — сказала она, и её голос звучал так беззаботно, будто она не заметила его взгляда. Исо смотрел ей вслед, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ему хотелось рвануть за ней, завернуть в халат, унести обратно в номер и снять с неё это синтетическое безобразие и любить до потери сознания. Хотелось целовать её плечи, шею, касаться руками каждого изгиба её тела. — Чёрт, — прошептал он, когда дверь за ней закрылась. Все его чувства были обострены до предела. Море вожделения плотным туманом засело в его теле и разуме. Он чувствовал себя быком во время гона — неспособным думать ни о чём, кроме неё. Исо попытался успокоиться. Он глубоко вздохнул, сжал кулаки, закрыл глаза. Не помогало. Его тело горело, пульс стучал в висках. Один, два, три, четыре… Не помогало. Он снова видел её образ: чёрный купальник, облегающий бёдра, тонкие бретельки на плечах, влажные волосы, касающиеся шеи. Он представлял, как снимает эти бретельки, как его пальцы скользят по её коже, как она выдыхает его имя. Бесполезно. Исо резко разделся и почти вбежал в ванную, щёлкая замком на двери. Он включил душ, но вода, даже холодная, не могла остудить то, что горело внутри. Он встал под струи, упёршись руками в плитку, и закрыл глаза. Вода стекала по его телу, но он чувствовал только её тепло — тепло её тела рядом с ним. Он представил, как она стоит в этом купальнике перед ним, смотрит на него своими тёмными глазами. Как она тянется к нему, проводит пальцами по его груди, касается его губ. Как он не выдерживает, притягивает её к себе и целует — жадно, глубоко, сметая все преграды. Как его руки скользят по её спине, находят застёжку купальника и расстёгивают её. Как ткань падает на пол, открывая её тело — мягкое, тёплое, дрожащее от его прикосновений. Он представил, как опускает голову к её шее, целует, вдыхает её запах. Как она выгибается ему навстречу, когда его губы спускаются ниже, к ключицам, к груди. Как его пальцы касаются её кожи, такой нежной, такой горячей. Как она шепчет его имя, когда он проводит рукой по её животу, спускаясь всё ниже, туда, где она хочет его чувствовать. — Фадиме, — прошептал он, сжимая пальцы в кулак. Он слышал её голос в своей голове, чувствовал её дыхание на своей коже. Он знал, что это всего лишь фантазия, но она была настолько реальной, что он почти ощущал тепло её тела, почти слышал, как она стонет ему в ухо. — Чёрт, — выдохнул он, откидывая голову назад. Вода стекала по его лицу, но он не замечал её холода. Его тело требовало разрядки, требовало выхода для той бури, что бушовала внутри. Он больше не мог сдерживаться. Он позволил себе поддаться этим мыслям, позволил себе представить, как она смотрит на него снизу вверх, прикусывая губу, как она тянется к нему, чтобы снова поцеловать. Он закрыл глаза и позволил этим фантазиям захватить его. Рука скользнула вниз по телу, и он вновь увидел её образ: мокрые волосы, распущенные по подушке, тёмные глаза, полные желания, её руки на его плечах, её голос, шепчущий его имя. Он слышал, как тяжело она дышит, чувствовал, как её тело дрожит под его прикосновениями. — Фадиме, — простонал он, и звук его собственного голоса в тишине ванной прозвучал хрипло и надрывно. Он двигался ритмично, повторяя движения в своём воображении, и всё его тело напряглось, готовое к разрядке. Он представлял, как она сжимает его пальцы, как её дыхание сбивается, как она отдаётся ему полностью, без остатка. — Господи, — выдохнул он, чувствуя, как мышцы сводит судорогой, как тело наливается тяжестью, а дыхание перехватывает. Он кончил, выкрикнув её имя в пустоту, прижимаясь лбом к прохладной плитке, чувствуя, как по его телу разливается волна облегчения. Вода всё так же лилась на его плечи, и он стоял, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. — Что ты делаешь со мной, Фадиме? — прошептал он, вытирая лицо рукой. Стыд смешивался с удовлетворением, но осознание того, что он дрочит в душе, думая о собственной жене, вызывало в нём одновременно радость и чувство неловкости. Он не знал, как долго ещё сможет сдерживаться рядом с ней. Фатих и Фадиме, посмеиваясь, вышли из бассейна. Влажные волосы, лёгкий румянец на щеках — они выглядели отдохнувшими и довольными. — Я к себе, — сказала Фатих, останавливаясь у своей двери. — Увидимся за ужином. — Хорошо, — кивнула Фадиме. Она зашла в номер и замерла на пороге. Исо стоял у кровати, вытирая волосы полотенцем. На нём были только шорты, и его торс был обнажён — влажный, с капельками воды на коже. Фадиме на мгновение задержала взгляд на его груди, на том, как мышцы перекатываются под кожей, и почувствовала, что у неё внутри что-то ёкнуло. Она заставила себя вернуться в реальность. — Ты не пришёл в бассейн, — спокойно сказала она, проходя в комнату. В голосе звучала лёгкая укоризна. Исо поднял на неё глаза. Она стояла перед ним в этом купальнике, влажная, с раскрасневшимися щеками, и он чувствовал, как его дыхание перехватывает. «Спокойно, — сказал он себе. — Ты справишься. Не смотри на неё. Не думай о том, как эта ткань облегает её тело. Не думай о том, как было бы хорошо снять её с неё. Не думай о том, как она пахнет морем и солнцем… Чёрт, я уже думаю.» Он медленно опустил полотенце и выдавил из себя нейтральный ответ: — Я не хотел плавать. Фадиме удивлённо подняла бровь. — Почему? Вода была тёплой. «Потому что если бы я пришёл, я бы не смог оторвать от тебя взгляд. Я бы сидел на бортике и представлял, как подхожу к тебе, как беру за руку, как увожу в номер и целую тебя так, чтобы ты забыла всё на свете. Как снимаю с тебя этот купальник — медленно, наслаждаясь каждым движением. Как касаюсь губами твоей мокрой шеи, вдыхаю твой запах, чувствую, как ты дрожишь в моих руках. И тогда мне пришлось бы снова идти в душ. Холодный. Очень холодный. Уже второй раз за день.» — Я просто хотел отдохнуть, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — После душа и так хорошо. Фадиме кивнула, но в её взгляде мелькнуло что-то, что он не смог прочитать. Она прошла мимо него, и он почувствовал запах её духов — смесь морской воды и цветов. — Я переоденусь, — сказала она, направляясь в ванную. Дверь за ней закрылась, и Исо услышал щелчок замка. Он закрыл глаза и прислонился к стене. «Вот блин. Фадиме заперлась в ванной, Фадиме переодевается за этой дверью, Фадиме снимает этот чёртов купальник прямо сейчас, в двух метрах от меня. Если я сейчас же не переключусь на что-то другое, я точно пойду и постучусь. Или, хуже того — выломаю эту дверь. А потом буду объяснять Фатих, почему мы не пришли на ужин. «Извините, сестра, я не сдержался и сорвал дверь с петель, потому что моя жена слишком красивая» — звучит отлично, Исо. Просто великолепно.» Он открыл глаза, вздохнул и начал быстро одеваться, натягивая футболку, затем рубашку. Пальцы немного дрожали. «Она сделала это нарочно? Просто прошла мимо меня, такая спокойная, такая невинная, и заперлась в ванной. Она знает, что я с ума схожу по ней? Или правда не понимает, что она делает со мной? Эти Кочари просто издеваются надо мной. Сначала она заставила меня ждать её целую вечность, потом — вот это платье, потом — купальник, а теперь — запирается в ванной и переодевается, зная, что я стою тут, как идиот. Но я не дурак. Я просто мужчина, который любит свою жену до безумия и который не может прикоснуться к ней, потому что боится её напугать. Потому что хочет, чтобы она сама захотела, чтобы она сама пришла. А она всё не идёт. И я продолжаю сходить с ума.» — Исо, мы через двадцать минут встречаемся в холле! — крикнула Фатих из коридора. — Надеюсь, ты успел проветриться! Он усмехнулся, застёгивая пуговицы на рубашке. «Иди ты со своим «проветриться», сестра. Если бы ты знала, как я пытаюсь проветриться, ты бы либо посмеялась, либо пожалела меня. Или то и другое.» — Успел! — крикнул он в ответ, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Скоро спускаемся! *** Севджан сходила с ума от скуки. Она уже не помнила, сколько дней провела в этом шикарном, но таком душном доме, спрятанном где-то в глуши. Шериф предусмотрел всё — шикарная обстановка, прислуга, бассейн, её собственные вещи, которые его люди привезли из её квартиры. Всё было идеально. Кроме одного — ей было нечем заняться. Она бродила по комнатам, касаясь пальцами дорогой мебели, разглядывая себя в огромных зеркалах, перебирая вещи, которые ей привезли. Всё это было красивым, но пустым. Она привыкла к движению, к интригам, к борьбе. А здесь — тишина. Только она, прислуга, которая появлялась по звонку, и Шериф, который метался по дому, как загнанный в клетку зверь. Севджан часто наблюдала за ним. Он возвращался от своего господина Аслана, злой и раздражённый, и тут же начинал строить планы по возвращению Эсме. Он созванивался с кем-то, кричал в трубку, требовал действий. Но господин Аслан велел ему сидеть тихо и не высовываться. И это доводило Шерифа до бешенства. Она слышала, как он громит комнаты. Как швыряет мебель, разбивает посуду, кричит на прислугу. Он был похож на дикого зверя, посаженного в клетку, и эта ярость пугала и одновременно притягивала её. Однажды утром Севджан стояла перед большим зеркалом в своей спальне. Она рассматривала своё отражение, поворачивая голову то вправо, то влево. Её волосы были уложены идеально, макияж — безупречен. Она провела пальцами по своей щеке, затем по шее, спустилась к ключицам. Она была красивой. Молодой. Стройной. И она была здесь, в этом доме, а не та, о ком думал Шериф. — Эсме, — прошептала она с усмешкой. — Вечно эта Эсме. Она старше меня, она не такая яркая, не такая… живая. Почему он так одержим ею? Она снова посмотрела на себя и улыбнулась. У неё созрел план. Почему бы не переключить его внимание на неё? Она сможет дать ему то, чего он хочет. Она сможет удовлетворить его желания, успокоить его ярость, стать той, ради кого он забудет о своей глупой сестре. Севджан покрутилась перед зеркалом, представляя, какую причёску сделать. Она могла быть нежной и мягкой, как Эсме, или яркой и дерзкой, как она сама. Она знала, что мужчины любят уверенных женщин, и она была уверена в себе. Она была лучше Эсме. Красивее. Моложе. Гибче. — Если я смогу заинтересовать его, — размышляла она вслух, — мы сможем уехать отсюда вместе. У него много денег, он сможет обеспечить меня. И он сможет защитить меня от полиции. Главное — подойти к этому правильно. Севджан улыбнулась своему отражению. Она знала, как заинтересовать мужчину. Она знала, как привлечь его внимание, как заставить его забыть о других женщинах. И Шериф не был исключением. — Ты ещё не знаешь, что я задумала, — прошептала она, встряхивая волосами. — Но скоро узнаешь. Она отошла от зеркала и направилась к гардеробу, чтобы выбрать подходящий наряд. В её голове уже крутились планы, как она будет действовать. Она не собиралась сидеть сложа руки и ждать, пока Шериф опомнится. Она собиралась взять всё в свои руки. *** Оруч сидел в своём кабинете на фабрике Фуртуна, разбирая бумаги. За окном уже начинало темнеть, но он не собирался уходить — дел было слишком много. Он с помощью адвоката оформил рассрочку по выплатам долга Кочари за деньги, которые Адиль когда-то одолжил ему. Теперь всё было оформлено официально, и он ждал только реакции мужчины. Она не заставила себя долго ждать. Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Адиль влетел внутрь, сжимая в руке конверт с документами. Его лицо было красным от гнева, глаза метали молнии. — Что это, Оруч? — закричал он, швыряя документы в мужчину. Те разлетелись по столу и полу. — Что за чушь ты мне прислал?! Оруч даже не вздрогнул. Он спокойно откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и посмотрел на разъярённого Адиля. — Это возврат одолженных средств, — ответил он ровно. — Ты ведь отрёкся от сестры, Адиль. Значит, родственными связями мы больше не связаны. А только родственникам можно одалживать деньги просто так. Он взял один из листов, лежащих на столе, и поднял его. — Раз мы теперь снова Кочари и Фуртуна — враги, — продолжил он, — нужно документально подтвердить намерение возврата средств в ближайшее время. Тем более Исо с Фадиме уехали, раздражающего фактора больше нет. Так что давай решим наши дела, Кочари. Адиль замер, услышав последние слова. — В каком смысле уехали? — переспросил он, и в голосе его послышалась тревога. — Куда? — В новую жизнь, — спокойно ответил Оруч. — Ты отрёкся от Фадиме, значит, больше её здесь ничего не держит. Исо с женой решили уехать подальше от нашей вражды и от Трабзона. Адиль побледнел. Его гнев на мгновение уступил место растерянности. — И ты просто отпустил их в никуда? — спросил он, и голос его дрогнул. — Пока Шериф бродит где-то там? — А почему я должен был их удерживать? — пожал плечами Оруч. — Они взрослые люди. Сами приняли решение. Он видел, как Адиль поникает, как его плечи опускаются, а в глазах появляется что-то похожее на страх. Оруч сжалился над ним. — Ладно, выдыхай, Кочари, — сказал он. — Они сопровождают Фатих в Анталию. На заседание суда по её разводу. В понедельник вернутся. Адиль выдохнул с заметным облегчением. На его лице мелькнула смесь облегчения и злости — злости на самого себя за то, что так легко поддался панике. — Ты мог бы сказать это сразу, — буркнул он. — Мог бы, — согласился Оруч. — Но ты же любишь драму. Адиль опустился на стул напротив мужчины, проведя рукой по лицу. — Я не знал, что они уехали, — сказал он тихо. — Я думал, они… я не знаю. — Ты думал, что они сбежали от тебя, — закончил за него Оруч. — И ты был прав. Потому что они уехали, но не навсегда. Они уехали, чтобы отдохнуть от тебя и от всего этого кошмара. Хотя, если честно, я сомневаюсь, что в Анталии им будет спокойнее. — Что ты имеешь в виду? Оруч устало откинулся в кресле и потёр переносицу. — Если тебе станет легче, я тоже не знал о причинах их брака, — грустно произнёс он. — Исо мне ничего не сказал. Они с бабушкой и Фатих только в это втянули. Предполагалось, что сестра со своим разводом станет буфером между молодожёнами и нашей мамой. Но не помогло. Адиль поднял бровь: — А при чём здесь Зарифе? Оруч вздохнул и откинулся на спинку стула. — Мама записывала разговоры Шерифа и узнала их тайну. Она тоже шантажировала ребят. Сказала, что если они не придут жить в Фуртуна, она всё расскажет тебе и Шерифу. И знаешь что самое смешное? Он посмотрел Адилю прямо в глаза. — Они твоей реакции боялись больше, чем Шерифа. Ты тогда в Кочари кричал на Фадиме. Ты сказал, что было бы, если бы Исо оказался таким же, как Шериф. Хочешь знать, в чём между ними разница? Адиль молчал, и Оруч продолжил: — Шерифа воспитывали Ширин и Зарифе Фуртуна. А меня, Исо и Фатих вырастила Эсме. Она дала нам то, что они не могли дать Шерифу. Она научила нас, что семья — это не имя и не долги, а любовь и поддержка. И именно поэтому ребята смогли найти друг друга. Полюбить друг друга. Несмотря на всё. Он встал и устало потёр лицо руками. — Кочари, ты сам не устал от этого бреда? Ребята делали всё, что могли, в очень сложной ситуации. Они защищали друг друга и тех, кого любили. И несмотря ни на что, они смогли найти друг друга, полюбить друг друга. Он помолчал, глядя на Адиля. — Кроме того, у нас есть проблемы и посерьёзнее. — Что ещё? — взорвался Адиль, поднимаясь. — Дядя, — глухо произнёс Оруч. — Он где-то нашёл много денег. Очень много, Кочари. Нанял дорогого, беспринципного адвоката представлять его интересы. Сейчас этот прохвост подал заявку на выкуп обратно дядиной доли в вашей фабрике. То есть шоу продолжается, понимаешь? Ничего ещё не кончилось. Адиль устало опустился обратно на стул, закрывая лицо руками. — Чёрт, — простонал он. — Когда это уже закончится? Оруч посмотрел на него с усталой улыбкой. — Не знаю, Кочари. Но пока мы здесь, пока у нас есть друг друга — мы справимся. Он подошёл к окну и посмотрел на закат. — Ты всегда будешь защищать своих близких, — сказал Адиль тихо. — Сделаешь так, словно ты один в этой семье заслуживаешь наказания. — Конечно, заслуживаю, — ответил Оруч, не оборачиваясь. — Я защитил свою семью, стал соучастником их греха. Я виноват, понимаешь? Я. Поэтому, когда придёт время, я приму любое наказание. А сейчас тебе лучше уйти, Кочари. У меня ещё до хрена дел. Адиль медленно встал и направился к двери. На пороге он остановился и обернулся. — Я не хочу наказывать тебя, Оруч, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы всё это закончилось. Я хочу, чтобы мы все могли жить спокойно. Я просто не знаю как. Оруч усмехнулся. — Ты всегда знал, Кочари. Ты просто боишься признаться себе в этом. Иди. Я позвоню тебе, когда будут новости о дяде. Адиль кивнул и вышел. Оруч остался стоять у окна, глядя на закат. Он знал, что впереди будет много испытаний. Но он был готов. Он всегда был готов. Ради семьи.