Море мести, горы лжи

Кабинет Йигита Тахи был просторным и строгим — стены цвета слоновой кости, тяжёлые шторы, большой стол из тёмного дерева, заставленный папками. Прокурор сидел за столом, сложив руки перед собой, и внимательно смотрел на троих человек, сидящих напротив. Исо сидел в центре, его руки лежали на коленях, но пальцы слегка подрагивали. Рядом с ним сидела Фатих, бледная, но сосредоточенная. Оруч был с другой стороны, его лицо было напряжённым, и он то и дело сжимал и разжимал кулаки. Йигит Таха открыл папку, лежащую перед ним, и поднял глаза. — Баллистика подтвердила, что госпожа Зарифе Фуртуна была убита из пистолета Шерифа, — сказал он, и его голос был ровным, без лишних эмоций. — Совпадений с другими орудиями нет. Это его оружие. Исо выдохнул, но не облегчённо — скорее с горечью. — Мы и так знали, что это он, — сказал он, и в голосе его послышалась глухая ярость. — Мы знали это с самого начала. — Я понимаю ваши чувства, — сказал прокурор, — но для суда нам нужны не только подозрения, но и доказательства. Баллистика — это первый шаг. Теперь нам нужно найти Шерифа. Он сделал паузу и пристально посмотрел на них. — Вы знаете, где он может быть? — спросил он. — Вы знаете о его планах? О том, где он мог бы укрыться? Оруч покачал голосом. — Я знал, что моя мать собиралась дать показания, — сказал он, и голос его был глухим. — Она говорила, что хочет остановить Шерифа. Но она не сказала нам, куда поехала после разговора с Адилем. Мы не знали, что она отправилась за доказательствами. — Она действовала в одиночку, — добавила Фатих, и её голос дрогнул. — Мы не знали, что она собирается сделать. Прокурор кивнул, записывая что-то в блокнот. — Значит, никто из вас не знает, где он может быть? — спросил он, поднимая взгляд. — Адиль Кочари? Он знает что-то о возможных убежищах Шерифа? Исо покачал головой, и в его взгляде мелькнула боль. — Если бы Адиль знал, где находится Шериф, — сказал он, и голос его стал низким, почти рычащим, — то Шериф был бы мёртв. Адиль бы не стал ждать полицию. И моя мать была бы жива. Прокурор внимательно посмотрел на Исо, затем перевёл взгляд на Оруча и Фатих. Он понял, что они говорят правду. Он открыл ящик стола и достал карту Трабзона. Он развернул её на столе и указал на длинную улицу, протянувшуюся вдоль окраины города. — Согласно данным навигатора в машине госпожи Зарифе, она приезжала сюда, — сказал он, водя пальцем по линии. — Машина была припаркована на стоянке, но в какой именно дом она направлялась, непонятно. Камеры на этом участке не работают. К сожалению, у меня нет оснований для получения ордера на обыск всей улицы. Исо наклонился, рассматривая карту. Он провёл пальцем по линии улицы, затем поднял глаза на прокурора. — Мы не знаем эту улицу, — сказал он. — Но у Шерифа может быть там недвижимость. Он часто пользовался подставными лицами для оформления собственности. Прокурор кивнул. — Мы проверили официальные реестры. На Шерифа там ничего не зарегистрировано. Но если он использовал подставных лиц — это усложняет задачу. Оруч поднял голову. — Мы можем проверить сами, — сказал он. — Неофициально. Если мы найдём что-то подозрительное, мы сообщим вам. Прокурор задумался на мгновение, затем кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Но будьте осторожны. Если Шериф действительно там, он опасен. Не рискуйте своей жизнью. Исо посмотрел на прокурора, и в его глазах мелькнула благодарность. — Мы будем осторожны, — сказал он. — Но мы должны найти его. Ради моей матери. Прокурор закрыл папку и поднялся. — Я понимаю, — сказал он. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам. Но помните: Шериф — это моя ответственность. Не пытайтесь вершить правосудие сами. Исо не ответил. Он просто кивнул и поднялся, жестом показывая Оручу, Исо и Фатих, что пора уходить. *** Солнце уже клонилось к полудню, когда на территории фабрики Фуртуна остановилась чёрная машина. Из неё вышли двое мужчин в строгих костюмах — поверенный госпожи Зарифе и нотариус. Они несли с собой объёмные папки и выглядели серьёзно и сосредоточенно. Исо, Фатих и Оруч встретили их в кабинете. Все трое чувствовали напряжение: никто не знал, зачем их вызвали, но слово «завещание» уже повисло в воздухе. Поверенный представился и, достав документы, начал говорить. — Госпожа Зарифе Фуртуна, ваша мать, — сказал он, обращаясь к присутствующим, — составила это завещание месяц назад. Оно было заверено нотариально и хранилось у меня до момента её кончины. Исо сжал челюсть, но промолчал. Поверенный начал зачитывать: — Все акции, банковские счета и недвижимость, принадлежащие госпоже Зарифе, делятся поровну между всеми её детьми. Он сделал паузу и продолжил: — Оруч Фуртуна получает здание медпункта и земельный участок вокруг него. Оруч поднял голову. Его глаза были красными, но он кивнул, принимая эту весть. — Исо Фуртуна наследует небольшую IT-компанию, которую госпожа Зарифе недавно приобрела. Исо удивлённо поднял бровь. Он не знал, что мать интересовалась IT-сферой, но промолчал, чувствуя, как тяжесть в груди становится чуть легче. Фадиме сидящая рядом с ним крепко сжала его руку. Показывая что она здесь . Рядом с ним. — Фатих Фуртуна получает всё золото и антиквариат, принадлежащий госпоже Зарифе. Фатих сидела неподвижно, глядя на документы, которые положил перед ней поверенный. Она не могла поверить, что мать думала о них, даже когда её не было рядом. Поверенный и нотариус подписали бумаги и передали их детям. — Примите наши соболезнования, — сказал поверенный, вставая. — Ваша мать была замечательной женщиной. Они поклонились и вышли, оставляя Фатих, Исо и Оруча в тишине кабинета. Фатих сидела, перебирая документы, которые ей передали. Она всё ещё не могла до конца осознать произошедшее: её мать ушла, но оставила им этот прощальный дар. Она перелистывала страницы, и вдруг её взгляд зацепился за знакомый адрес. — Ребята, — сказала она, поднимая голову, и голос её дрогнул, — посмотрите на это. Она протянула им документ, указывая на строчку, где была указана недвижимость, завещанная ей матерью. — Это разве не на той улице, про которую спрашивал прокурор?  Исо и Оруч переглянулись. В их головах мелькнула одна и та же мысль. — Шериф мог прятаться в доме, который принадлежал нашей матери, — сказал Оруч. Фадиме схватила телефон, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее. Она набрал номер брата. — Надо ехать, — сказала Фатих, вставая. — Немедленно. Фадиме поднесла телефон к уху и, когда Адиль ответил, сказала: — Брат, у нас есть адрес. Мы знаем, где может быть Шериф. Встречай нас в Трабзоне. Адиль на том конце не стал задавать лишних вопросов. Его голос был твёрдым, когда он ответил: — Я буду. Выезжаю сейчас. Фатих сжала документы в руках, чувствуя, как внутри закипает ярость и одновременно надежда. — Это наш шанс, — сказала она. — Мы не можем его упустить. *** Через двадцать пять минут красный пикап Исо уже стоял у ворот роскошного особняка на окраине Трабзона. Рядом с Исо на пассажирском сиденье сидела Фадиме, её лицо было бледным, но решительным. Оруч и Фатих были на заднем сиденье. Дом выглядел впечатляюще — стильный дизайн, французские окна, ухоженный сад. Но сейчас он казался мёртвым. Свет был выключен, на воротах висела цепь с большим амбарным замком. Особняк выглядел так, будто в нём никого нет. Исо вышел из машины, подошёл к воротам и дёрнул цепь. Она была надёжно заперта. — Заперто, — сказал он, оборачиваясь к остальным. — Что делать? Слесаря звать? Фатих, стоявшая чуть позади, окинула ворота холодным взглядом. Ей не нужен был слесарь. Она развернулась и быстрым шагом направилась к пикапу. Исо стоял у ворот, а его машина была пуста. Фатих села за руль, завела мотор, сняла машину с ручника и, газанув так, что шины взвизгнули, проехала вперёд. Исо, Оруч и Фадиме едва успели отпрыгнуть в сторону, когда пикап с грохотом снёс ворота, разметая их в стороны. Металл заскрежетал, цепь лопнула, и ворота рухнули, открывая проезд к дому. Фатих выскочила из машины, тяжело дыша, её глаза горели яростью и решимостью. Фадиме подбежала к золовке, обнимая её за плечи. — Ты в порядке? — спросила она, чувствуя, как та дрожит. — В порядке, — ответила Фатих, но голос её дрожал. В этот момент к особняку подъехала машина Адиля. Из неё вышли Адиль и Гезеп. Они застали картину: снесённые ворота и пикап, уткнувшийся в них капотом. — Что здесь произошло? — спросил Адиль, подходя ближе. — Фатих решила, что слесарь нам не нужен, — усмехнулся Исо, но в его голосе не было злости. Адиль посмотрел на разбитые ворота, потом на Фатих. Он открыл рот, но не нашёл слов. — Что? — рявкнула Фатих, глядя на него в упор. — Только Кочари можно жечь и ломать? Адиль сглотнул и покачал головой, не в силах ничего сказать. Гезеп хмыкнул, пряча улыбку. — Девочка, возможно, эти изменения необратимы, — сказал он, подходя ближе. — Ты слишком близко общалась с моей кузиной. Они всей толпой направились к дому. Дверь была приоткрыта — видимо, кто-то уходил в спешке, не потрудившись запереть её. Адиль поднял руку, останавливая всех. — Ничего не трогайте руками, — сказал он, оглядываясь на остальных. — Отпечатки. Мы не знаем, что здесь произошло. Они вошли внутрь. Первое, что бросилось в глаза, — осколки стекла и фрагменты разбитой мебели. В воздухе витал запах алкоголя и чего-то металлического. Было ощущение, что в доме недавно бушевала ярость. Они разбрелись по особняку. Адиль направился в кабинет, где всё было перевёрнуто вверх дном: сломанный стул, опрокинутый стол, разбитые бутылки с алкоголем, лужи на полу, бумаги разбросаны по всей комнате. Он остановился у сейфа, который был открыт и пуст. Исо подошёл к сейфу, наклонился и заметил что-то блестящее на полу. Он протянул руку, чтобы поднять, но Адиль остановил его. — Не трогай, — сказал он, подходя ближе. — Это улика. Исо отдернул руку. На полу лежала серьга госпожи Зарифе. Та самая, которую она всегда носила. Золотая, с маленьким камнем. — Она была здесь, — прошептал Исо. — Она приезжала сюда. Это место, где Шериф в неё выстрелил. Адиль кивнул, чувствуя, как его сердце сжимается от боли. — Я звоню прокурору, — сказал он, доставая телефон. Но не успел он набрать номер, как из соседней комнаты раздался полный ужаса крик Фатих. Мужчины рванули на звук. Они вбежали в комнату и увидели Фатих, стоящую у кровати и закрывающую лицо руками. Она дрожала, и из её горла вырывались сдавленные рыдания. — Что там? — крикнул Исо, подбегая к ней. Увидев то что там было , Исо обнял сестру, разворачивая её к себе, чтобы она не видела того, что лежало на кровати. Она уткнулась лицом в его плечо, и её все еще трясло от шока. Адиль подошёл к кровати. То, что он увидел, заставило его замереть. На кровати лежал женский труп. Тёмно-каштановые волосы закрывали лицо, но было видно, что женщина лежит здесь не первый день. Тело уже начало разлагаться — кожа приобрела в трупных пятнах приобрела зеленоватый оттенок и начала опухать.  Простыни вокруг неё были покрыты засохшими пятнами крови и других телесных жидкостей. Адиль поморщился, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Он отошёл к окну и достал телефон, набирая номер прокурора. Он быстро объяснил ситуацию, назвал адрес, попросил прислать полицию и криминалистов. Когда он закончил разговор, он обернулся и увидел, что Исо уже вывел Фатих в коридор. Дверь осталась открытой. Оруч, который всё это время стоял у стены, не в силах пошевелиться, наконец подошёл к кровати. Он вытащил из кармана ручку и осторожно приподнял волосы женщины, открывая её лицо. Даже несмотря на трупные изменения, её можно было узнать.  — О Аллах помилуй, — выдохнул Оруч, отшатываясь. — Это Севджан. Адиль подошёл ближе, снова взглянул на лицо, и в его глазах мелькнул шок. За окном послышались звуки полицейских сирен. — Идёмте, — скомандовал Адиль, поворачиваясь к остальным. — Все на выход. Мы уже ничем не сможем ей помочь. Он вывел всех на улицу, закрывая за собой дверь. Только там они смогли выдохнуть. Фатих стояла, опираясь на плечо Исо, и её лицо было бледным. Она не могла говорить. Она видела Севджан, и этот образ навсегда останется в её памяти. — Он убил её, — прошептала она. — Он убил и её. Адиль положил руку ей на плечо. — Мы найдём его, — сказал он, и его голос был твёрдым, как сталь. — Клянусь, мы найдём его. Фадиме подошла к Фатих и обняла её, чувствуя, как та дрожит. — Мы справимся, — прошептала она. — Мы справимся. Полицейские машины въехали во двор, и люди в форме начали оцеплять территорию. Но для них этот день уже был отмечен ещё одной смертью — и ещё одной причиной, чтобы найти Шерифа и остановить его раз и навсегда. *** Они сидели на стульях в беседке у особняка, ожидая, пока полиция и криминалисты закончат работу. Солнце уже клонилось к закату, и тени становились длиннее. В воздухе витал запах пыли и увядших листьев, но никто не замечал этого. Прокурор Йигит Таха уже допросил их, и сейчас они просто ждали, когда смогут поехать домой. Адиль сидел, сцепив руки в замок, и смотрел в одну точку. Он не стал звонить Эсме, чтобы сообщить о Севджан. Такие вещи лучше говорить лично. Фатих сидела на скамейке, обнявшись с Фадиме. Её всё ещё потряхивало, и она не могла смотреть в сторону дома. Фадиме держала её за руку и тихо что-то шептала, пытаясь успокоить. Она не могла не порадоваться, что не зашла в ту спальню. Увидев это, она бы никогда не смогла забыть. Исо стоял у входа в беседку, скрестив руки на груди, и смотрел на дом, из которого выносили тело Севджан в чёрном трупном мешке. Его лицо было бледным, глаза пустыми. Оруч сидел на краю скамейки, сжимая кулаки, и молчал. Он видел Севджан живой совсем недавно, и теперь она лежала в мешке. Он не знал, что чувствовать: гнев, боль или отвращение. Прокурор, закончив опрос, дождался, пока из дома выйдет пожилой судмедэксперт. Он подошёл к нему, и они начали быстро о чём-то говорить. Затем прокурор остановил его и повёл в беседку. — Расскажите им, что мы выяснили, — сказал прокурор, жестом указывая на сидящих. Пожилой эксперт перевёл взгляд на них и замялся. — Вы уверены? — спросил он у прокурора. — Да, — ответил тот. — Говорите. Эксперт вздохнул и начал: — Судя по времени смерти, женщина и госпожа Зарифе были убиты в один день. Однако, судя по степени разложения тела, убийство произошло раньше, чем выстрел в госпожу Зарифе. Женщина была жестоко изнасилована и задушена. Оруч, сидевший на краю скамейки, сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Скорее всего, убийца был в состоянии аффекта, — продолжил эксперт. — На теле множество следов борьбы. Синяки, ссадины. Смерть наступила от удушья. Фатих слушала, и каждое слово впивалось в неё, как игла. Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она вскочила и выбежала из беседки, отбежав к дальней стене, где её вырвало. Фадиме рванула за ней. Она придерживала её волосы, гладила по спине, пытаясь успокоить. — Всё хорошо, — шептала она. — Всё хорошо, Фатих. Дыши. Дыши глубоко. Одна из женщин-полицейских подошла к ним и протянула бутылку воды. — Вот, — сказала она тихо. — Это поможет. Фадиме поблагодарила, налила немного воды в ладонь и умыла Фатих, затем заставила её сделать несколько глотков. — Ты справишься, — сказала она, обнимая её. — Ты сильная. Фатих оперлась на неё, тяжело дыша. Её лицо было бледным, глаза красными. Адиль смотрел на эту сцену, и в его глазах горел холодный гнев. Он повернулся к прокурору. — Зачем вы это сделали? — спросил он, и голос его был низким и опасным. — Зачем вы рассказали это при женщинах? Им не нужно было это слышать. Прокурор поднял руки, пытаясь успокоить его. — Они имеют право знать, — сказал он. — Это касается их семьи. — Это касается их семьи, но они не должны были видеть этот ужас, — ответил Адиль. — Вы могли бы сказать мне наедине. Прокурор вздохнул и покачал головой. — Я понимаю вашу злость, — сказал он. — Но мы все должны знать правду. Адиль не ответил. Он просто отвернулся и направился к машинам. Исо помог Фатих сесть в пикап, поддерживая её под руку. Она выглядела разбитой, но держалась. — Спасибо, — прошептала она, глядя на него. — Держись, — ответил он, сжимая её руку. — Мы скоро будем дома. Оруч подошёл к Фадиме. — Поедем с нами? — спросил он. — Нам нужно сказать Эсме о Севджан. Фадиме кивнула. Они сели в машину Адиля, и пикап Исо тронулся, оставляя позади особняк, где произошла ещё одна трагедия. Фадиме сидела на переднем сиденье, держа брата за руку. Она смотрела на дорогу, чувствуя, как тяжесть этого дня давит на неё. — Как мы скажем ей? — спросила она тихо. Адил покачал головой. — Не знаю, — сказал он. — Просто скажем правду. *** Машина Адиля медленно въехала во двор особняка Кочари. Солнце уже почти село, и сумерки окутывали деревню. Адиль заглушил двигатель, и несколько секунд они сидели молча, глядя на освещённые окна дома, из которых доносился тёплый свет и звуки голосов. Фадиме сжала его руку. — Мы скажем ей правду, — сказала она. — Как бы тяжело это ни было. Они вышли из машины и направились к дому. Адиль шёл впереди, чувствуя, как тяжесть этого дня давит на его плечи. Он знал, что должен сказать это. Что никто не сможет сделать это за него. Они вошли в дом. В гостиной было тепло и уютно. Элени, Эсме и Акча стояли у стола, накрывая ужин. На столе уже стояли тарелки с едой, и в воздухе витал запах свежего хлеба и трав. Увидев вошедших, женщины замерли. Их взгляды упали на лица Адиля, Фадиме и Оруча, и они сразу поняли — случилось что-то ужасное. — Что произошло? — спросила Элени, и её голос дрогнул. Эсме поставила тарелку и вытерла руки о фартук. Её лицо побледнело. — Адиль? — спросила она, подходя к нему. — Что случилось? Почему вы такие? Адиль взял её за руку и повёл к дивану. — Сядь, — сказал он мягко. — Пожалуйста. Эсме села, но её тело было напряжено. — Что бы это ни было, я выдержу, — сказала она, и в её голосе слышалась сталь. — Говорите. Адиль глубоко вздохнул и сел напротив неё. Он взял её руки в свои и посмотрел в глаза. — Мы нашли особняк, где Шериф прятался всё это время, — начал он. — Он принадлежал Зарифе. Она каким-то образом узнала, что он там, и поехала к нему. Эсме сжала его руки, но промолчала. — В том доме мы нашли тело женщины, — продолжил Адиль. — Её убили за несколько часов до того, как Шериф ранил Зарифе. Эсме замерла. Её дыхание стало прерывистым. — Кто? — прошептала она, хотя уже знала ответ. Элени стояла у стола, прикрыв рот руками. Акча испуганно переводила взгляд с одного на другого. — Это была Севджан, — сказала Фадиме, подходя ближе. Эсме побелела. Она смотрела на них, и в её глазах смешивались шок и боль. — Как? — спросила она, и голос её стал хриплым. Оруч шагнул вперёд. — Сестра Эсме, — сказал он, и в его голосе слышалась мольба, — ты не захочешь знать подробности. Поверь мне. — Как он убил её?! — закричала Эсме, и её голос сорвался на крик. — Я хочу знать! Фадиме шагнула к ней и положила руку на плечо. — Шериф задушил ее,— сказала она, и её голос был тихим, но твёрдым. — Он изнасиловал и задушил её. Элени пошатнулась, и Акча поддержала её, усаживая на стул. Девушка смотрела перед собой пустым взглядом, не в силах вымолвить ни слова. Эсме встала. Её лицо было бледным, как мел, и она двигалась медленно, словно в трансе. Она подошла к входной двери, обулась и вышла на улицу. Адиль пошёл за ней. Эсме быстро добежала до большого старого дерева, стоящего во дворе, и обняла его. Её тело сотрясали рыдания, и она плакала так громко и отчаянно, что звуки её боли разносились по всей округе. — О моя глупая, вредная, несчастная сестра! — кричала она, ударяя кулаками по коре дерева. — Зачем ты связалась с ним?! Зачем?! Это всё из-за денег! Из-за проклятых денег! Адиль подошёл к ней и обнял сзади, прижимая к себе. Он чувствовал, как её тело дрожит, как слёзы заливают его рубашку, но он не отпускал её. — Она была моей сестрой, — шептала Эсме сквозь рыдания. — Она была моей сестрой, и я не смогла её защитить. Я не смогла спасти её. — Ты не могла знать, что она окажется там, — сказал Адиль, прижимая её к себе. — Ты не виновата. — Но я должна была её остановить! — закричала она, поворачиваясь к нему. — Она увязалась за ним, поверила его обещаниям, и из-за этого она мертва! — Шериф убил её, — сказал Адиль, и его голос был твёрдым. — Не ты. Он. Он сделал это. И он заплатит за всё, что сделал. Эсме уткнулась лицом в его плечо и продолжала плакать. Она не знала, сколько времени прошло, но Адиль стоял рядом и держал её, пока её рыдания не начали стихать. — Это всё из-за денег, — прошептала она, наконец поднимая голову. — Из-за проклятых денег она связалась с ним. Она думала, что сможет получить от него что-то, но он использовал её и выбросил, как ненужную вещь. Адиль взял её лицо в ладони и заставил посмотреть на себя. — Посмотри на меня, — сказал он. — Мы найдём его. Мы остановим его. И мы сделаем так, чтобы он заплатил за всё, что сделал. За Севджан. За Зарифе. За всех, кого он разрушил. Эсме смотрела на него, и в её глазах, сквозь слёзы, зажглась искра надежды. — Ты обещаешь? — спросила она, и её голос дрожал. — Обещаю, — сказал он, целуя её в лоб. — Я обещаю. Она снова прижалась к нему, и он обнял её, чувствуя, как она дрожит. Они стояли так долго, пока небо не потемнело, и звёзды не начали зажигаться одна за другой.