Море мести, горы лжи

Год пролетел как один миг. Жизнь в Фуртуна и Кочари наконец-то обрела покой и размеренность. Деревни, которые когда-то враждовали, теперь жили одной большой семьёй, и в каждом доме звучал детский смех. У Фатих и Гёкхана родился сын. Они назвали его Мехмедом — в честь отца Фатих. Мальчик появился на свет крепким и здоровым, с тёмными волосами и глазами, которые уже в несколько месяцев обещали быть такими же яркими, как у матери. Гёкхан носил его на руках часами, не уставая удивляться тому, что этот маленький человек — его сын. Госпожа Севда и госпожа Ширин стали самыми заботливыми бабушками в мире, постоянно споря, у кого внук улыбнулся первым. Эсме родила месяц назад. Мальчиков-близнецов назвали Дениз и Барыш. Адиль, который вёл себя вполне прилично на протяжении всей беременности жены, в последние недели превратился в настоящего тирана, настаивая на госпитализации при малейшем недомогании Эсме. Никакие протесты или попытки Элени его успокоить не принимались. Когда у Эсме отошли воды посреди ночи, Адиль перешёл в состояние безуспешно подавляемого ужаса. Каждый её крик заставлял его лицо становиться пепельным. Элени потом рассказывала, что хирург, принимавший роды, признался: за всю свою практику он больше переживал за мужа роженицы, чем за саму женщину и младенцев. Когда операция закончилась и врач сообщил, что малыши совершенно здоровы, Адиль разрыдался от счастья, прижимая к себе жену и новорождённых сыновей. — Они такие маленькие, — шептал он, глядя на их крошечные пальчики. — И такие совершенные. — Они похожи на тебя, — улыбнулась Эсме, хотя сама была бледна и устала. — Оба. — На тебя, — возразил Адиль, целуя её в лоб. Исо всё ещё не мог привыкнуть к постоянному ощущению счастья. К тому, что может проснуться ночью и почувствовать Фадиме рядом с собой. Вдыхать запах её волос и гладить её мягкую, тёплую кожу. К тому, что она постоянно таскает его футболки вместо пижамы. — Тебе не холодно? — спросил он однажды вечером, глядя, как она ходит по комнате в его старой футболке. — Нет, — усмехнулась она, садясь рядом. — Мне тепло. Потому что это твоя футболка. Он не мог сдержать улыбки. Теперь это был его новый фетиш — она, одетая только в его футболку. И каждый раз, когда она проходила мимо, касалась его плеча, толкала бедром в ответ на шутку, неожиданно брала за руку, он чувствовал это. Каждое её прикосновение было отдельным, особенным. — Я люблю тебя, — сказал он, притягивая её к себе. — Я знаю, — ответила она, улыбаясь. — Я тоже тебя люблю. Они так и не купили новый дом. Вместо этого они сделали капитальный ремонт в особняке Фуртуна. Ширин, которая на время ремонта переселилась к Оручу, была так довольна, что решила не возвращаться. Она наслаждалась общением с правнуком и компанией госпожи Севды. Женщины стали неразлучными подругами, планируя избаловать всех внуков, которых Аллах им подарит. — Мы будем самыми лучшими бабушками и прабабушками на свете, — говорила Ширин, качая Мехмеда на руках. — Самыми лучшими и самыми мудрыми, — добавляла Севда, поправляя одеяльце. *** Оруч, наконец собравшись с силами, пришёл к Адилю просить руки Элени. Это был отдельный вид цирка. — Я хочу жениться на Элени, — сказал Оруч, стоя перед Адилем в гостиной. — Я люблю её, и она любит меня. Я хочу, чтобы она стала моей женой. Адиль крякнул , открыл рот, чтобы ответить, но из соседней комнаты выбежала беременная Эсме придерживая огромный живот. — Что ты там ему собрался говорить, Кочари?! — закричала она, сверкая глазами. — Если ты откажешь ему, я тебя убью! Слышишь? Я и так потеряла столько лет с тобой, я не позволю тебе испортить счастье нашей дочери! — Эсме, ты не понимаешь… — Я всё понимаю! — рявкнула она. — Мальчик к тебе со всей душой, а ты ему будешь отказывать? Тебя твои козы покусали или что? — Эсме, успокойся, тебе нельзя нервничать! — А ты не заставляй меня нервничать! — крикнула она, а затем повернулась к Оручу. — Материнское разрешение у тебя есть, Оруч. Можешь жениться на моей дочери. Адиль только вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. — Ох уж эти твои светлые головы из Фуртуна, — пробормотал он, — и сестру, и дочь у меня забрать хотят. Оруч, сдерживая улыбку, почтительно поклонился. — Спасибо, Адиль. Я буду заботиться о ней всю жизнь. — А ты попробуй не позаботься, — буркнул Адиль, но в его голосе уже не было злости. — Тогда я тебя лично под старой яблоней закопаю. Элени, которая всё это время стояла за дверью, выбежала и бросилась к Оручу, обнимая его. — Я согласна! — крикнула она. — Конечно, я согласна! Вся семья рассмеялась, и даже Адиль не смог сдержать улыбки. —Тащи сюда вечером своих, свататься будете! *** Но радость Фадиме омрачало одно обстоятельство. Прошёл почти год, а она так и не забеременела. Она прошла все возможные обследования, сдала десятки анализов, и врачи в один голос говорили ей, что та гадость, которой её накачивал Аслан, не нанесла ущерба её организму. Она была вполне способна стать матерью. Но беременность всё не наступала. Фадиме каждый месяц с надеждой делала тест, и каждый раз на белом пластике появлялась одна полоска. Она начала пить витамины, считать дни, благоприятные для зачатия, но результат оставался прежним. Однажды вечером она не выдержала. Собрав вещи, она уехала в дом на плато, чтобы побыть одной. Исо, вернувшись с работы и не найдя её, понял, что произошло. Он не стал звонить — он просто сел в машину и поехал за ней. Он нашёл её в гостиной, сидящей на полу и плачущей. В её руках был очередной тест с одной полоской. — Фадиме… — тихо сказал он, опускаясь рядом на колени. — Я не могу, Исо, — прошептала она, вытирая слёзы. — Я не могу забеременеть. Я делаю всё, что нужно, но ничего не получается. Может быть, я никогда не смогу стать матерью. Он взял её лицо в ладони и заставил посмотреть на себя. — Послушай меня, — сказал он, и его голос был твёрдым, но мягким. — Ты — моя жизнь. Ты — всё, что мне нужно. Если у нас не будет детей, мы будем жить вдвоём. Мы будем счастливы. Мы всегда будем счастливы, потому что у нас есть друг у друга. — Но я хочу, чтобы у нас был ребёнок, — прошептала она. — Я хочу носить твоего ребёнка. Я хочу, чтобы у нас была семья. — У нас уже есть семья, — ответил он, целуя её в лоб. — Ты и я. И мы справимся со всем, что бы ни случилось. Она смотрела на него, и её слёзы начали утихать. Она знала, что он прав. Она знала, что он любит её. Но внутри неё всё ещё жила боль, которую она не могла отпустить. Она притянула его к себе и поцеловала так, как никогда раньше — жадно, отчаянно, словно пытаясь забыться в этом поцелуе. Поцелуй был долгим, и в нём было всё: боль, надежда, любовь. Когда они оторвались друг от друга, их дыхание сбилось, и она прошептала: — Я хочу тебя, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Я хочу, чтобы ты был моим. Прямо сейчас. Он снова поцеловал её, и их накрыла волна желания. Она расстёгивала пуговицы его рубашки, а он скользил руками по её спине, притягивая ближе, чувствуя, как её тело дрожит от страсти. — Ты хочешь этого? — спросил он, отрываясь от её губ. — Прямо здесь? На полу? — Да, — выдохнула она, и в её глазах горел огонь. — Здесь. Сейчас. Я хочу чувствовать тебя. Он улыбнулся и стянул с себя рубашку. Она впилась пальцами в его плечи, притягивая к себе, и они рухнули на пол, сплетаясь в объятиях. Он сорвал с неё футболку, которую она носила, и она осталась перед ним обнажённой, прекрасной в лунном свете, льющемся через окно. — Ты такая красивая, — прошептал он, касаясь губами её шеи. — Ты всегда такая красивая. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — прошептала она, и её голос был низким и хриплым. Он не заставил себя ждать. Скользнув рукой по её животу, он вошёл в неё двумя пальцами, чувствуя, как она влажная и готовая. Она застонала, выгибаясь ему навстречу, и он начал двигать пальцами, растягивая её, подготавливая к себе. — Исо… — простонала она, вцепляясь в его плечи. — Пожалуйста… Я хочу тебя… Сейчас… Он убрал пальцы и, приподняв её бёдра, вошёл в неё одним мощным, глубоким движением. Она закричала, запрокидывая голову, и он замер, давая ей привыкнуть, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. — Ты чувствуешь меня? — прошептал он, и его голос был низким и тягучим. — Да, — выдохнула она. — О да… Он начал двигаться. Медленно, глубоко, чувствуя каждое её движение, каждый вздох. Её ногти впивались в его спину, и он чувствовал, как её тело отвечает на каждое его движение. — Ещё, — прошептала она, и в её голосе звучала мольба. — Быстрее… Он ускорил темп, и она выгибалась ему навстречу, сжимая его внутри себя. Её стоны становились громче, и он чувствовал, как она приближается к краю. — Я хочу, чтобы ты кончила, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. — Исо… — выдохнула она, и в этот момент он закинул её ногу себе на плечо, меняя угол проникновения. Она вскрикнула, и её тело содрогнулось в первом оргазме. Но он не остановился. Он перевернул её, укладывая на живот, и она инстинктивно приподнялась на колени, встречая его. Он вошёл в неё сзади, глубже, чем раньше, и она застонала, уткнувшись лицом в сложенные руки. — Да, — прохрипела она. — Да, пожалуйста… Его руки скользили по её спине, бёдрам, сжимая её кожу, оставляя следы. Он двигался быстрее, глубже, чувствуя, как её тело откликается на каждое его движение. Она была такой тёплой, такой влажной, такой его. Он наклонился и поцеловал её в лопатку, и она вздрогнула от этого прикосновения. Затем он обхватил её рукой, притягивая к себе, и они перекатились на бок, не разрывая соединения. В этой позе он мог целовать её шею, плечи, водить пальцами по её животу, и она выгибалась, чувствуя, как он внутри неё, как глубоко он проникает. — Я хочу видеть твои глаза, — прошептал он, переворачивая её на спину. Он снова вошёл в неё, глядя в её глаза, и в них было столько любви, что у неё перехватило дыхание. — Я люблю тебя, — сказала она, и её голос дрожал. — Я тоже, — ответил он, и его движения стали более ритмичными, более страстными. Она обхватила его ногами, притягивая ближе, и он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её тело приближается к новому пику. Он опустил руку и начал ласкать её клитор, и через несколько мгновений она кончила, содрогаясь под ним, выкрикивая его имя. Он позволил себе кончить следом, чувствуя, как её оргазм захлёстывает его, как её тело пульсирует вокруг него. Они лежали на полу, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. — Фадиме… — прошептал он, целуя её в лоб. — Ты — моя жизнь. — А ты — моя, — ответила она, прижимаясь к нему. Он хотел сказать что-то ещё, но она поцеловала его, и все слова стали лишними. Они лежали на полу, обнявшись, и смотрели в потолок, чувствуя, как их дыхание выравнивается. — Я хочу, чтобы у нас был ребёнок, — снова сказала она, и в её голосе уже не было отчаяния, только надежда. — Я тоже хочу, — ответил он. — Но даже если этого не случится, я всё равно буду любить тебя. Вечно. Она улыбнулась сквозь слёзы и прижалась к нему ближе. — Спасибо тебе, — прошептала она. — За то, что ты есть. — Я всегда буду с тобой, — ответил он, целуя её в макушку. Они лежали так долго, пока луна не скрылась за облаками. Потом она заснула у него на груди, и он смотрел на неё, чувствуя, как его сердце переполняется любовью. Он знал, что всё будет хорошо. Он знал, что они справятся со всем, что бы ни случилось. Прошло две недели. Фадиме снова сделала тест, и снова увидела одну полоску. Она почувствовала, как внутри неё поднимается новая волна отчаяния, но Исо обнял её и прошептал: — Мы ещё молоды, Фадиме. У нас есть время. И даже если этого никогда не случится, у нас есть мы. И этого достаточно. Она улыбнулась сквозь слёзы и кивнула. — Ты прав, — сказала она. — У нас есть мы. Они легли спать, и она заснула в его объятиях, чувствуя, как его руки сжимают её. А в мусорном ведре, в ванной, на тесте, который она выбросила, медленно проступала вторая розовая полоска становясь всё ярче и ярче. Вот и закончилась эта история . На самом деле это самый длинный из написанных мной фантиков . Спасибо что были со мной . Увидимся в следующих работах .