Море мести, горы лжи

Уюбхан вошёл в каюту с подносом в руках. На тарелке была еда, которую он принёс, чтобы накормить Фадиме. Он поставил поднос на столик и подошёл к ней, отстёгивая стяжки, сковывающие её запястья. — Ты должна поесть, — сказал он, и его голос был почти ласковым. — Тебе нужно набираться сил. Фадиме смотрела на него, и в её глазах горела ненависть. Но она заставила себя расслабиться, изображая слабость. Она даже позволила себе покачнуться, когда он помогал ей сесть. — Я не голодна, — прошептала она, опуская голову. — Ты будешь есть, — твёрдо сказал Уюбхан, поднося ложку к её губам. Фадиме сделала вид, что собирается проглотить еду, но в тот момент, когда Уюбхан отвлёкся, чтобы поправить поднос, она ударила его кулаком в ухо. Он охнул, и она, схватив со стола громоздкую статуэтку, со всей силы ударила его по голове. Уюбхан рухнул на пол. Фадиме не стала ждать. Она выскочила из каюты и побежала к борту, надеясь сбросить спасательную шлюпку. Но едва она коснулась верёвок, как чья-то рука схватила её за плечо. — Ты думала, что сможешь сбежать? — раздался голос Аслана. Он ударил её по лицу, и девушка упала на палубу. Он схватил её за волосы и поднял, приставляя пистолет к её боку. — Ты будешь вести себя хорошо, или я прострелю тебе колени. Для того чтобы забеременеть, здоровые ноги тебе не нужны. Он потащил её обратно в каюту, где Уюбхан уже приходил в себя, держась за голову. Аслан швырнул Фадиме на тахту и повернулся к сыну. — Ты не способен даже удержать женщину? — зарычал он. — Я всё должен делать сам?! Уюбхан поднялся, держась за разбитую голову, и подошёл к Фадиме. Он снова приковал её запястья новыми стяжками, туже, чем в прошлый раз. — Это всё ради тебя, — сказал он, наклоняясь к ней. — Если ты будешь послушной и полюбишь меня, твоя жизнь станет сказочной. Я буду заботиться о тебе как о принцессе. Фадиме подняла голову и сплюнула ему в лицо. — Я лягу с тобой в постель только если буду в коме, — сказала она, и её голос был полон ледяной ненависти. — Но тогда ты станешь сраным насильником, Уюбхан. Парень отшатнулся, словно от пощёчины. В его глазах мелькнула боль, но Фадиме не чувствовала к нему жалости. Он развернулся и вышел из каюты, оставляя её в тишине. Катер мчался по тёмному морю, рассекая волны. Адиль стоял на носу, вглядываясь в темноту. Сигнал на телефоне Исо показывал, что Фадиме совсем близко. — Я вижу яхту! — крикнул Оруч, указывая вперёд. На фоне ночного неба вырисовывался силуэт роскошной яхты. На её борту золотыми буквами было выведено название: «Великий Аслан». Адиль сжал кулаки. — Рули к ней. Оруч направил катер к яхте. Им повезло — на берегу кто-то праздновал юбилей, и грохот салюта и крики людей заглушали шум их двигателя. Они пришвартовались незаметно. Гёкхан и Гезеп первыми перебрались на борт. Они бесшумно двигались по палубе, выслеживая людей Аслана. — Двое у рубки, — прошептал Гезеп. — Ещё один у борта. — Берём, — ответил Гёкхан. Они не церемонились. Гёкхан схватил первого охранника и вышвырнул его за борт. Гезеп разобрался со вторым. Третий попытался выстрелить, но Исо, подкравшийся сзади, оглушил его ударом. — Чисто, — сказал Гезеп, оглядываясь. — Ищите Фадиме. Адиль и Исо рванули к каютам. *** Дверь каюты распахнулась, и в проёме появился силуэт Исо. На его рубашке была кровь, лицо было бледным, но он стоял на ногах. Фадиме подняла голову и замерла. Она не могла поверить своим глазам. — Исо… — выдохнула она. Её голос был едва слышен, но в нём звучала вся гамма чувств — облегчение, радость, любовь. Он быстро подскочил к ней, опустился на колени и, схватив её лицо в ладони, крепко поцеловал. Только тогда Фадиме позволила себе поверить, что он на самом деле здесь, живой. — Я думала, ты умер, — прошептала она, когда он отстранился. — Я видела две пули… они попали тебе в грудь… — Амулет спас меня, — ответил Исо, срезая ножом стяжки с её запястий. — И я никогда бы тебя не оставил. Он сгрёб её в объятия, чувствуя, как её тело дрожит. Она прижималась к его груди, ощупывая его, словно проверяя, что он настоящий. — Я расскажу тебе всё позже, — сказал он, целуя её в макушку. — Сейчас нужно выбираться отсюда. Фадиме подняла голову и увидела Адиля, стоящего в дверях. Слёзы хлынули из её глаз. — Брат! — вскрикнула она, кидаясь к нему. — Ты жив! Она обняла его, и он прижал её к себе. — Жив, сестрёнка, — сказал он, и голос его дрожал. — Я здесь. Я пришёл за тобой. — Аслан сказал мне, что Эсме погибла, — всхлипнула она. — Что она была с Шерифом… — Эсме жива, — твёрдо сказал Адиль. — Шериф мёртв. Но она в порядке. Фадиме выдохнула с облегчением, и её колени подкосились. Адиль поддержал её. — Мы выведем тебя отсюда, — сказал он. — Всё будет хорошо. Они вышли на палубу, где Гёкхан и Гезеп уже держали вырывающегося Уюбхана. — Где второй мерзавец? — спросил Адиль, оглядываясь. — Смылся, — ответил Гезеп. — А этот ублюдок остался. Увидев живыми Исо и Адиля, Уюбхан замер. В его глазах мелькнуло осознание: это конец. — Нет! — закричал он, вырываясь. — Нет! Он ударил Гезепа головой и кинулся к капитанской рубке. Схватив рычаг управления, он рванул его на себя. Яхта резко набрала скорость, и все попадали на палубу. Гёкхан выхватил пистолет и выстрелил. Пули пробили яхту и спасательные шлюпки рядом. Адиль поднялся и рванул к рубке. Он добрался до рычага и выключил скорость. Яхта резко затормозила, и Уюбхан, стоявший у самого борта, потерял равновесие. — Ты! — закричал он, указывая на Исо. — Это всё из-за тебя! Если бы не ты, она была бы моей! Всё было бы моим! Он замахнулся, чтобы ударить, но Исо оттолкнул его. Уюбхан пошатнулся, зацепился за поручни, но удержался. — Она будет моей! Даже если я умру! Он развернулся и прыгнул за борт. — Нет! — крикнул Исо, но было поздно. Тело Уюбхана исчезло в тёмной воде. На секунду он вынырнул, судорожно хватая ртом воздух, и попытался отплыть от яхты. Но обратная тяга винтов была слишком сильной. Вода вокруг него начала закручиваться в водоворот, затягивая его вниз. Он взмахнул руками, пытаясь удержаться на поверхности, но сила воды была неумолима. Его тело закрутило, и он почувствовал, как его затягивает под яхту. Резкая боль пронзила его тело.  Вода окрасилась темным, и на поверхности осталось только облако крови. Фадиме закрыла глаза, не в силах смотреть на это. Она чувствовала, как её тело дрожит, как слёзы текут по лицу. Исоприжал её к себе. — Не смотри туда. С ним все . Всё кончено, — прошептал он. — Он больше не причинит тебе вреда. Она уткнулась лицом в его грудь, и он чувствовал, как она плачет. В её плаче была вся боль, весь страх, вся ненависть, которые она копила в себе. Адиль стоял у борта и смотрел на тёмную воду, где ещё недавно было тело Уюбхана. В его глазах не было сожаления. — Он выбрал свою судьбу, — сказал он тихо. — Мы не виноваты. *** Пока все смотрели на то, что осталось от Уюбхана, Аслан спустил на воду спасательную шлюпку с мотором. Он уже отплыл на приличное расстояние, когда Гёкхан заметил его. — Там! — закричал он, —Он уходит! Аслан пытался выплыть, но вода начала заливать лодку через отверстия от пуль. Лодка быстро наполнялась водой и начала крениться на бок. Он понял, что это конец. В панике он схватился за борт, но лодка перевернулась, и мужчина оказался в холодной воде. — Помогите! — закричал он, размахивая руками. — Я не умею плавать! Помогите мне! Он барахтался в воде, пытаясь удержаться на поверхности. Тёмная вода заливала ему рот, он захлёбывался, кашлял, снова кричал. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, когда он понял, что они не придут к нему на помощь. — Сынки! — закричал он, в панике размахивая руками. — Помогите! Пощадите меня! Прошу вас, помогите! Фадиме стояла у борта, глядя на тонущего Аслана. Её лицо было бледным, но в глазах горел холодный огонь. Она повернулась к Адилю и схватила его за руку. — Брат, — сказала она, и голос её дрожал от гнева. — Он отравил нашу маму. Она не от горя умерла. Это был он. Аслан убил её. Он сказал мне это сам, когда хвастался своими злодеяниями. Он добавил цианид в её утренний кофе. Адиль замер. Его лицо побледнело, и он перевёл взгляд на тонущего Аслана. В его глазах вспыхнула ярость, смешанная с ледяной ненавистью. — Он убил маму? — переспросил он, и голос его был низким и опасным. — Да, — твёрдо сказала Фадиме.  Адиль сжал кулаки и сделал шаг вперёд, но Исо остановил его, положив руку на плечо. — Брат не надо, — тихо сказал он. — Он уже мёртв! Все стояли на яхте и смотрели, как он тонет. Никто не двинулся с места. —Я ваш дядя! Адиль !Фадиме! Я ваш родственник! Вы не можете оставить меня здесь! Он пытался плыть к яхте, но тяжёлая одежда тянула его вниз. Холод сковывал тело, мышцы отказывали. Каждый глоток воздуха давался с трудом. Он чувствовал, как силы покидают его, как вода затягивает его всё глубже. Но на яхте стояли молча. Никто не шевельнулся. Они смотрели, как он борется за жизнь, и не испытывали ни жалости, ни сострадания. Аслан понял, что проиграл. Он остановился и посмотрел на них с ненавистью. На его лице застыла маска злобы, когда он закричал: — Аллах, пусть твоё проклятье падёт на их головы! — закричал он, загребая руками по воде. — Аллах проклянёт вас всех! Всех до последнего колена! Чтоб вы все умерли в собственном дерьме! Чтоб ваши женщины стали проститутками! Чтоб ваши дети рождались уродами! Я проклинаю вас! Его голос сорвался, и он ушёл под воду, но через секунду снова вынырнул, захлёбываясь, и закричал ещё громче, уже с надрывом: — Вы все сгорите в аду! Слышите?! Все! Вода сомкнулась над ним. Несколько секунд он ещё боролся, его руки били по поверхности, но затем он ушёл под воду уже окончательно. Пузыри поднимались на поверхность, а затем и они исчезли. Наступила тишина. Только волны тихо плескались о борт яхты, и ветер свистел в ушах. *** Катер медленно приближался к берегу. Ночное море было спокойным, и только тихий плеск волн нарушал тишину. Исо сидел на скамье, обняв Фадиме здоровой рукой, и целовал её волосы. Она прижималась к нему всем телом, обхватив обеими руками, словно боялась, что если отпустит, он исчезнет, растворится в ночном воздухе, как сон. Она подняла голову от его груди и посмотрела в его глаза, всё ещё не веря, что он здесь, живой. — Как ты выжил? — прошептала она. — Я видела, как ты упал. Я видела кровь… Ты сказал что-то про амулет… Исо усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень боли, смешанная с благодарностью. Он осторожно, стараясь не потревожить раненое плечо, достал из-под рубашки бирюзовый амулет. В нём застряла пуля — сплющенная, деформированная, но всё ещё торчащая из камня. Фадиме ахнула, прижимая руку к губам. — О Всевышний… — прошептала она. — Она спасла тебе жизнь. — Она спасла мне жизнь, — подтвердил Исо, и его голос дрогнул. — Ты спасла мне жизнь, Фадиме. Твой подарок. Гезеп, сидевший неподалёку, подался вперёд. — Дай-ка посмотрю, — сказал он, протягивая руку. Исо снял амулет с шеи и передал ему. Гезеп взял его в руки, повертел, рассматривая камень под светом луны. Его лицо озарилось пониманием. — Это лабрадорит, — сказал он, и в его голосе звучало уважение. — Вулканическая порода. В разы крепче мрамора. Кто бы тебе ни дал эту подвеску, он спас тебе жизнь. Исо взял амулет обратно, сжал его в кулаке и снова надел на шею. Он притянул Фадиме ближе, целуя её в висок. — Это подарок моей дорогой жены, — сказал он, и в его голосе звучала такая нежность, что у Фадиме перехватило дыхание. Она подняла на него глаза, не понимая, о чём он говорит. — Я не дарила тебе амулет, — сказала она, нахмурившись. Исо улыбнулся, и в его глазах мелькнула тёплая искра. — Ты подарила мне его, когда мы были детьми, Фадиме, — сказал он и услышавший это Адиль хмыкнул.  Девушка замерла. Слова Исо пронзили её, и вдруг в памяти всплыла картина. Базар, солнечный день, она ушла от Ильве, потерялась и плакала. А затем мальчик с добрыми глазами взял её за руку и вместе с сестрой повёл домой. Она нашла у берега реки гладкий переливающийся камушек и подарила его мальчику . — Это был ты? — прошептала она, и в её глазах стояли слёзы. — Это был ты, Исо? — Я, — ответил он, и его голос дрожал. — Ты отдала мне этот камень, и я носил его при себе. — Ты носил его все эти годы? — прошептала она. — Ты носил мой подарок? — Я никогда не снимал его, — ответил он, целуя её в лоб. — И сегодня он спас мне жизнь. Они сидели, прижавшись друг к другу.  Вдруг взгляд Фадиме упал на Гёкхана, сидящего рядом с Оручем. Мужчина был бледен, его глаза были пустыми, а лицо застыло, как маска. Он смотрел в одну точку, и в его взгляде не было ни радости, ни облегчения. Фадиме нахмурилась. Они же победили. Всё было кончено. Почему он выглядит так, будто потерял всё? Она тихонько коснулась руки Исо. — Что с Гёкханом? — спросила она шёпотом. — Почему он такой? Исо и Адиль переглянулись. Их лица помрачнели. Гезеп опустил голову, не в силах смотреть на неё. Исо прижал жену ещё крепче, если это было возможно. — Фадиме, — начал он, и его голос дрожал. — Когда Шериф попытался увезти Эсме, Фатих помешала ему. Он выстрелил в сестру. Прямо в голову. Фадиме ахнула, зажимая рот рукой. Её глаза расширились от ужаса. — Нет… — прошептала она. — Только не Фатих… Она спрятала лицо на груди Исо и горько заплакала. Её тело сотрясали рыдания. Она сжимала его рубашку, и её слёзы пропитывали ткань. Исо гладил её по спине, целовал в макушку и шептал слова утешения хотя у самого по лицу текли слезы. *** Катер причалил к берегу. Двигатель заглох, и наступила тишина, нарушаемая только плеском волн и криками чаек. Все начали выходить на берег. Исо и Фадиме помогали друг другу, поддерживая один другого. Фадиме всё ещё плакала, но она держалась, чувствуя, как рука Исо сжимает её. Гёкхан замедлился, когда они подошли к берегу. Он смотрел на сборище людей у медпункта, туда, где ещё недавно лежало тело Фатих. Его ноги словно приросли к земле. Гезеп подошёл к нему и положил руку на плечо. — Идём, — сказал он тихо. Гёкхан кивнул, но не двинулся с места. Он смотрел на толпу, и в его глазах была такая пустота, что у Гезепа сжалось сердце. — Идём, — повторил мужчина, мягко подталкивая его вперёд. Они направились к медпункту. Когда они подошли ближе, они увидели, как кричащая Элени давала указания фельдшерам. Скорая помощь уже уезжала, мигая красными огнями. Рядом стояли люди, и все они выглядели взволнованными. Эсме, стоявшая в толпе, увидела Адиля и с криком бросилась к нему. Она влетела в его объятия, и он прижал её к себе так крепко, будто хотел защитить от всего мира. — Ты жив! — рыдала она. — Ты жив! — Я здесь, — сказал он, целуя её в макушку. — Всё закончилось, Эсме. Всё кончено. Мы победили. Эсме плакала у него на груди, сжимая его рубашку, и он гладил её по спине, чувствуя, как её тело дрожит от облегчения. Элени подбежала к родителям, обняла их обоих и закричала: — Фатих не умерла! Она жива! Пуля только задела её! Она в машине скорой помощи! Гёкхан, услышав эти слова, замер. В его глазах мелькнула искра надежды, и он рванул к своей машине. Дверца хлопнула, двигатель завёлся, и он стартовал в след за скорой, не оглядываясь. Эсме, всё ещё в объятиях Адиля, вдруг подняла голову и увидела Фадиме. Она вырвалась из рук мужа и бросилась к невестке, сжимая её в объятиях так крепко, как только могла. — Ты жива! — рыдала она. — Слава Аллаху, ты жива! Я так боялась за тебя! Фадиме обняла её в ответ, чувствуя, как её собственные слёзы смешиваются со слезами Эсме. — Я здесь, — прошептала она. — Я вернулась. Элени подбежала к ним и тоже обняла Фадиме, прижимаясь к ней всем телом. — Тётя Фадиме! — крикнула она, и в её голосе слышались слёзы радости. — Вы вернулись! Вы живы! Они стояли втроём, обнявшись, и плакали от облегчения и счастья. Кочари и Фуртунцы рассаживались по машинам. Кто-то кричал, кто-то плакал от радости, кто-то просто молчал, переваривая новости. муравейник. В комнате ожидания собрались почти все — Фадиме с Исо, Адиль с Эсме и Элени, Оруч, Гезеп с Фариде, госпожа Ширин. Прокурор Йигит Таха стоял в стороне, разговаривая с полицейскими, его лицо было бледным и напряжённым. Он знал, что его отстранили от работы до выяснения обстоятельств, и это давило на него. Фадиме сидела на жёстком пластиковом стуле, прижимаясь к Исо. Его рука была зафиксирована повязкой, но он всё равно обнимал её здоровой рукой, перебирая пальцами её волосы и время от времени целуя в макушку. — Ты как? — тихо спросила Фадиме, глядя на его перевязанное плечо. — Лучше, чем могло бы быть, — ответил Исо с лёгкой улыбкой. — Доктор сказал, что я родился в рубашке. Пулю достали, зашили. Теперь только шрам останется. — Твой шрам будет напоминать мне, что я чуть не потеряла тебя, — прошептала она, сжимая его руку. — Никогда, — твёрдо сказал он. — Я никуда от тебя не денусь. Рядом с ними, на соседнем диване, сидели Адиль, Эсме и Элени. Элени улыбалась, прижимаясь к матери, а Адиль держал их обеих в объятиях. Оруч стоял у стены, но его взгляд был прикован к Элени, и в его глазах светилась надежда. Гёкхан сидел у дверей реанимации, сжав голову руками. Он не отрывал взгляда от закрытой двери, за которой лежала его жена. Его мать, госпожа Севда, вбежала в коридор, запыхавшаяся, и бросилась к сыну. — Сынок! — крикнула она, обнимая его. — Как она? Что говорят врачи? — Я не знаю, мама, — ответил Гёкхан, и голос его дрожал. — Она всё ещё в реанимации. Я жду. Севда села рядом с ним, взяла его руку и сжала. — Она сильная, Гёкхан. Она справится, — уверенно сказала она. — Моя невестка — боец. Гёкхан кивнул, но не мог унять дрожь в руках. Внезапно дверь реанимации открылась, и оттуда вышел врач. Все замерли. Гёкхан вскочил на ноги, чувствуя, как сердце ухнуло вниз. — Доктор? — спросил он, и голос его сорвался. Врач снял маску и улыбнулся: — Госпожа Фуртуна-Бакинжи вне опасности. За годы моей практики я вижу такое впервые. Пуля лишь мазнула по черепу, оставив глубокую рану на скальпе. Ей невероятно повезло. Она отделалась рваной раной и сотрясением мозга. Она уже очнулась, и мы перевели её в палату, вы можете её увидеть. Гёкхан выдохнул, чувствуя, как слёзы облегчения текут по его лицу. Он обнял врача, и тот похлопал его по спине. — Идите к ней, — сказал врач. — Ей нужен покой, но она ждёт вас. Гёкхан кивнул и, не оглядываясь, пошел по коридору в палату. Фатих лежала на кровати, бледная, с синяками под глазами. Часть её волос у виска была обрита, и на голове красовалась аккуратная повязка. Она слегка приоткрыла глаза, когда Гёкхан вошёл, и слабо улыбнулась. — Этот ублюдок испортил мне причёску, — прошептала она. Гёкхан рассмеялся сквозь слёзы, подходя к ней. Он наклонился, чтобы поцеловать её, и нежно обнял, стараясь не причинить боли. — Ты чертовски сильно меня напугала, девочка, — сказал он, и голос его дрожал. — Я думал, что потерял тебя. — Я никуда не уходила, — ответила Фатих, сжимая его руку. — Спасли ли Фадиме? — Спасли, — кивнул Гёкхан. — Она снаружи. Всё кончено, Фатих. Аслан и Уюбхан остались в море , у них свидание с рыбами. Фатих выдохнула с облегчением, и её глаза наполнились слезами. — Слава Аллаху, — прошептала она. В этот момент в палату зашёл лечащий врач с улыбкой на лице. — Госпожа Фуртуна-Бакинжи, вы, наверное, сегодня самый популярный пациент. Столько людей хотят вас навестить, что они уже представляют реальную угрозу пожарной безопасности для больницы. Как вы себя чувствуете? — Голова гудит и всё немного в тумане, — ответила Фатих. — И чертовски хочется спать. — Неудивительно, — кивнул врач. — Вы многое пережили. Анализ крови тоже в порядке, есть небольшая анемия, но это было ожидаемо. — Ожидаемо? — переспросил Гёкхан, нахмурившись. — Что вы имеете в виду? Врач удивлённо посмотрел на него. — Ну, в положении вашей жены. — Доктор, простите, у меня голова гудит, я не соображаю, — сказала Фатих, пытаясь сесть. — Какое положение? — О боже, вы не знали? — врач приоткрыл рот от удивления. — Госпожа, вы ждёте малыша. Срок примерно десять недель. Фатих замерла. Её глаза расширились, а затем слёзы хлынули из них. Она подняла руку и прижала её к животу, чувствуя, как внутри неё зарождается новая жизнь. — Я беременна? — прошептала она, и голос её дрожал. Гёкхан смотрел на неё, и его лицо исказилось от эмоций — шок, радость, благодарность. Он упал на колени перед кроватью, взял её руки в свои и поцеловал их. — Фатих… — выдохнул он. — Мы будем родителями. Она плакала, сжимая его руки, и они обнимались, не в силах поверить в это чудо. Врач, улыбнувшись, сказал: — На сегодня было слишком много впечатлений. Пациентке нужно отдохнуть. Поздравляю вас обоих. Гёкхан поднялся, поцеловал жену в лоб и прошептал: — Можно я скажу всем? — Нужно, — ответила Фатих сквозь слёзы. — Иди, скажи им. Гёкхан вышел из палаты, вытирая слёзы. В коридоре все повернулись к нему. Госпожа Севда подбежала первой. — Сынок, что случилось? — спросила она, глядя на его мокрое лицо. — Всё хорошо? Гёкхан глубоко вздохнул, и на его лице появилась сияющая улыбка. — Фатих ждёт ребёнка, — сказал он, и голос его дрожал от счастья. — Я стану отцом! На мгновение в коридоре повисла тишина. А затем госпожа Севда закричала от радости, прижимая руки к сердцу: — Я бабушкой стану?! Все начали обниматься, поздравлять друг друга. Эсме обняла Адиля, Элени бросилась в объятия Оруча, Фадиме прижалась к Исо, чувствуя, как его рука сжимает её. Гезеп обнял Фариде, и она улыбнулась ему, вытирая слёзы. Этот день, начавшийся с боли и потерь, закончился надеждой и новой жизнью. В коридоре больницы, среди слёз и смеха, они поняли, что всё, что они пережили, было не зря. Они были вместе, и они были живы. А в палате Фатих лежала, положив руку на живот, и улыбалась, чувствуя, как внутри неё зарождается маленькое чудо — их будущее, их надежда, их любовь. Ну вот мы и подходим к финалу моей затянувшейся эпопеи . Остался только Эпилог.