Гнездо Ворона

11 января 2389-го года Альмарак Рубид Аламия В 8-ми верстах к северу от Ларино — Что это у вас как будто некомплект наблюдается, господин ротмистр? — хрустя по снегу новыми сапогами с выпушкой, майор Черемшин поднимался на лесистую горушку, откуда Стахов наблюдал за начальным этапом прогона. Бойцы первого взвода в полной выкладке тащились цепочкой по дну ущелья, забирая к востоку. Четвёртый взвод и часть второго поднимались на дальнюю гору. Нечаеву предстояла «нейтрализация противника на господствующей высоте», а Ефимову и сержанту Артуру Гладкову, который временно командовал за дядю Борю, лейтенанта Валентинова, «срочное обустройство позиций и отражение противника». Вьюга поутихла, но не успокоилась, била порывами. Драгунам приходилось тяжко — глубокий снег с наносами почти по грудь. — Почему же некомплект? — невозмутимо ответил Стахов, не отрывая глаз от полевого бинокуляра. — Не отправлять же было один взвод против трёх. И полутора довольно. Против трёх, господин легион-майор, штурмовать, да ещё в гору — глупо. Ни малейшего шанса. Проще отойти и применить артиллерию. Кстати, Станислав, как видите, к тому же выводу пришёл. Во-о-он «кроки» с миномётами на прицепе барахтаются. Кстати, я бы втянул в кузова, но пусть уж ребятки здесь косячат, чем в реальных боях. Легион-майор встал рядом со Стаховым и опустил на глаза тонкий обруч. — Что же, миномёт — вполне разумно. Но высота лесистая, легко промахнуться. — Для этого первое капральство сейчас запустит дроны или аэростат. Тут я им не советчик. Они должны сами выбрать подходящий вариант. — Вы начали экзаменации? — Да, пора. — Не рано ли? — У нас так. — Да, колониалы жестковатый народ, — согласился Черемшин. — Но всё же у вас, Владислав Георгиевич, некомплект. И не рассказывайте сказки, Ворон, старому мудрому Черепу. Стахов опустил бинокль. — А не кажется ли старому мудрому Черепу, что Ворон сам разберётся в вороньем гнезде? — иронически поинтересовался ротмистр, поворачиваясь к Черемшину. Майор улыбнулся. — Гнездо у нас нынче общее, Владислав, — грустно произнёс он. — Вы привыкли отвечать за себя сами, и это прекрасно. Это не каждый умеет. Но то, что вы делаете теперь, заденет и нас, и людей капитана Генчика. Что мы вам такого сделали, чтобы макать нас в лужу? Эта история с бароном и так вызвала неудовольствие целого ряда знатных фамилий. — Знатным фамилиям уже подрезали крылья, а к следующему году подрежут ещё больше. Чего вы так их боитесь, не понимаю, — пожал плечами ротмистр. — Большинство — просто обнаглевшие купцы. — Присядем, — Черемшин шагнул к поваленному дереву, поднимая обруч на лоб. Стахов пожал плечами, сел рядом с легионером и развернул в воздухе оперативный планшет. — Вы человек неглупый и орать на вас я считаю неуместным, — начал майор. Он сидел, широко расставив ноги и сцепив пальцы в серых перчатках в замок. — Вы всерьёз считаете, что дворянство так просто поступится привилегиями, а Серебрянский пойдёт им наперекор? — Нет, — честно ответил Стахов. — Игорь будет лавировать. Обижать промышленное дворянство опасно. — Вот именно. Кто контролирует деньги, тот управляет государством. Сказано давно, но актуальности не потеряло. Метрополии, поверьте, плевать на наши трудности и взаимоотношения в обществе. Они требуют отгрузки твердосплавов, упругой стали и дерева, спейсшип-конструкций и продовольствия. Всё! Больше их ничего не интересует. Я более чем уверен, что великого князя Николая сняли за просчёты в экономическом плане. Последнее время биржу лихорадило. У нас есть люди, которые играют на акциях. Они были встревожены. — Биржу, Пётр Русланович, трясёт до сих пор, — поморщился Стахов. — Только начала успокаиваться, как опять всплеск. Градостроительные инициативы и закрутка банкирских ушей в левый вектор просадила даже «Холдинг Логистические Инвестиции», а это серьёзно. — Намного? — Четырнадцать и три десятых пункта. — Не знал, что вы следите за биржей. — Я купец, Пётр Русланович, — буркнул Стахов и тряхнул рукой, обновляя инфу. — А у «ХоЛогИ» тридцать процентов «ТСЭ», куда я вгромил двадцать тысяч чистыми, не считая поставок розодерева. — Рискованно, — покачал головой майор. — Не замечал за вами такого авантюризма. Стахов хмыкнул: — Вся моя служба наполовину авантюра, Пётр Русланович. Вот и привык, — он уставился в планшет, то приближая, то отдаляя изображение с отметками подразделений и отдельных бойцов на карте местности. — Позвольте… так… люди из взвода-два засели в полугоре… Этакая заградительная позиция. Четвёртый… а, вот они окапываются выше метров на полста… Интересно, что предпримет Ион Васильевич? — Ион там в качестве контролёра-посредника. Чего его учить? Экзаменуется сержант Нечаев и его банда. — Мило вы их аттестовали! — Они и есть бывшие бандиты. Самые настоящие. — И вы их в один взвод собрали? — Мне не хватало опытных людей, а это троица спевшаяся, сработанная. В маленькой части такие вещи важнее, чем в большой. К тому же они большие выдумщики, как и Ион. Для разведки это большой привес. — Смотрю я на вас и изумляюсь, Влад! Умный человек, а творите иной раз такие глупости, что в сказке не сказать и за три дня не оплевать. — Чем я опять не угодил? — Куда выехала колонна второго взвода? Не говорите, что в Аламыш, рационами было завалено полмашины. Да и «таблетку» зачем-то прихватили. Куда летят воронята, Ворон?! — Валентинов ранен в ходе подавления бунта и лежит в городском госпитале Барсово, — процедил сквозь зубы Влад. — Он может угодить в круговерть. — Куда? — Черемшин подался вперёд и заглянул командиру эскадрона в глаза. — Круговерть — это следствие. Скорое и неправое. У нас полиция такое любит. — Почему не доложили? — прошипел сквозь зубы Черемшин. По его тону Влад почуял, что ему сейчас отпилят голову тупой ножовкой. — Я сам разберусь в своём гнезде! — пошёл в атаку ротмистр, поднимаясь на ноги. — Игоревича надо вернуть в часть и положить в наш госпиталь. Черемшин отмахнул рукой небрежно и легко, но в живот Стахову словно хороший камень прилетел. Влад споткнулся о бревно и завалился спиной в снег. За шиворот всунулся ледяной язык острого крошева. — Ротмистр, — легион-майор встал и прижал колено драгуна ребристой подошвой. — Повторяю: всё, что вы делаете, имеет последствия для всех. Впредь извольте докладывать обо всём. Боитесь Сокольского — говорите мне. Наша земля, наша колония, идёт по минному полю, а вы рвёте вперёд с грацией тяжёлого танка. По возвращении в часть вы снимите третий взвод с готовности. Это первое. Вы передадите мне поваров, которых унтер-офицер Ефимов запер в кладовой. Это второе. Вы будете впредь просчитывать все последствия. Это третье. Приказ командира части — вот это всё! Ясно?! — он чуть прижал ногу и повернул мысок сапога. — Су-у-ука-а-а! — взвыл Влад, выгибаясь дугой от резкой дёргающей боли. «Бож-ж-ж-же-е-е… а-а-а… нога-а-а-а… с-с-с-сука хитрожопая… Простачком прикидывался, ха-а-ад». — Отлично, — майор не без удовольствия всмотрелся в перекошенное лицо Стахова и отступил назад. — Колонну возвращать не будем. Лейтенанта Валентинова вернуть в расположение надо — согласен. Но впредь в регионы, контролируемые легионом, будут выезжать легионеры. — Капрал Оршан, — хрипел Влад. — Разумный кх-х-ха… человек. — Он тяжело дышал, по ноге ещё прокатывались дёргающие удары, сотрясая то живот, то лёгкие. Черемшин явно проходил курс «интенсивный допрос в полевых условиях». Таким приёмам на рукопашке точно не учат. — Поэтому я послал его. Оршан не будет стрелять. — Для стрельбы вы приготовили молодого Камова, у которого пальцы на гашетке чешутся, — проворчал Черемшин. — Он бы напёк таких пирогов, что всем гарнизоном давились бы и рыдали. — В Лебедии и Ново-Камчатке неспокойно, — Влад стянул ноги с бревна и перекатился на бок в ледяном снегу, переводя дух. — Это поповские провинции. — Вот и не надо усугублять! — отрезал майор и опять натянул на глаза обруч. — Сейчас только искры не хватает, чтобы от нашего с вами Рубида полетели кровавые ошмётки. Смотрите, Владислав, — промурлыкал он прежним тоном сытого арро, — миномётчики готовятся к открытию огня, а сержант отвёл взвод в балку. Не подскажете, почему? — Потому что у Артура есть «слоники» и снайперы. Это взвод тяжёлого вооружения. Снайперки у них тяжёлые, — сквозь желание послать майора в задницу сухо ответил Стахов. — ВОСКи? — Нет, но близко к ним. СКУ «Витязь-3», — Влад лежал в снегу, прикрыв глаза. Боли прокатывались по телу волнами. — ТТХ напомните. — Калибр — восемь, дальность пятнадцать тысяч, прицельная — семь тысяч. Стрельбоцессор, режим «выстрел по вычислению». Может заряжаться микроракетами «русского» типа. Ротмистр осторожно перекатился на живот и встал на колени, а затем и на ноги. Его шатнуло. Влад упёрся плечом в рябой ствол фейерграна. Живот свело, но колено только тихо пощёлкивало. «Тварь синежопая!» — Кхм… То есть можно установить ружьё на сошки и оно будет стрелять само? — Нет, это не автоган, — Влад харкнул в снег. — Снайпер наводит на цель. СЦ рекомендует поправку и момент выстрела, учитывая тип боеприпаса, силу и направление ветра, влажность, атмосферное давление, высоту начальной и конечной точки выстрела, время суток, планетарную гравитацию и ещё чего-то. — Автоган — штука неточная, а тут прямо «смерть врагу». — Зато автоган дёшев, а один «витя-третий» шестьсот рублёв стоит. — Ух ты! — восхитился практичный и прижимистый майор. — В нём используется лучшая троника — иллотская, — Влад опять харкнул в сугроб и утёр губы рукавом. — А она дорогая. У нас их всего два. И оба во втором взводе. В прочих — «СГВ-81». Там попроще и калибр четыре с полтиной. — И как это драгунское начальство разорилось на этакую страсть? — Под соусом перевооружения протащили. Шеленский даже серийного выпуска «кайманов» добился. — Специфическая машинка. — На болотах ей равной нет. И в песках тоже. Снизу хлопнули два выстрела, двойной залп, ещё четыре вразнобой. Каждый раз над стволами ротных миномётов мелькали зеленоватые вспышки разрядов. — О, начали обстрел, а над склонами висят три дрона, — Черемшин комментировал происходящее так, словно за его спиной и не было никакого Стахова, которого тянуло оторвать легионеру голову. Стахов помассировал пальцами колено, выпрямился, прижимая спину к шершавому стволу, и уткнулся в планшет. — Сбили автоганы. А Нечаев включил хамелеонки. Вон, взвод почти исчез, — прокомментировал Влад. — Даже странно в эпоху тепловизоров. — Хамки скрывают и тепло и глушат шумоуловители. В каждом капральстве есть спец по РЭБ. Вон, даже у меня на планшете они уже мерцают. Наша форма простая и грубая только с виду, господин легион-майор. Конечно, по комфорту ей далеко до легионной, но в боевых условиях она не хуже. — Ой, ёлки, Владислав, какой я вам господин, — вздохнул Черемшин. — Всего на три года старше вас, да ещё из одной казармы вылезли. Перейдём на «ты», а? — он обернулся и протянул шершавую руку с узловатыми суставами. — Ну что, драгун — мир? Влад исподлобья смотрел на Черемшина. — Ну хватит, — миролюбиво сказал тот. — Миримся. Я вам приём покажу, которым вас свалил. В армии такому не учат. Стахов стянул перчатку и пожал жилистую руку. — А где учат? — В блокплексах. Минимум движений при максимуме эффекта. Там не размахнёшься. А ведь дрались мы — пацаны — жестоко. Сейчас вспомни, только подивишься. Чего дрались? Не за девок, не за деньги. Только потому, что те были «консы», а мы «троны». И всех делов. Миномёты закончили обстрел, а дорожка потревоженного снега поползла вперёд, обходя выступ обрыва вплотную к скале. — Это они на брюхе ползут, — догадался майор. — Нет, это они полумягкие волокуши заготовили и едут на них, загребая руками. Так легче и следов меньше. — Что же до места ледоколы изображали? — Не знаю. Может, чтобы заранее секрет не показать? С горы местность как на ладони, а вот там, где они сейчас — извини-подвинься. Надо вылезти из укрытия на тот выступ, чтобы их заметить. — Трое остались на месте… нет… пятеро! — Дрон-пилот, рэбовец и прикрытие. Видите, один дрон задёргался? Мы наблюдаем бой РЭБ! — Пытаются перехватить управление! Ай, молодцы! — А вот этому я их не учил. — У вас, небось, опыта в этом нет-с. Прохуры! — Черемшин заржал. На выступ горы выбежали двое. У одного перед грудью был развёрнут зеленоватый квадрат виртуального пульта. Второй присел на колено и выставил винтовку с толстой ствольной коробкой. Но не успел тяжёлый снайпер приложить глаз к прицелу, как его куртка заполыхала оттенками красного, и боец встал в полный рост. Он опустил винтовку и двинулся в лес, уже не скрываясь. — Убит? — Верно. Чайка оставил в прикрытии своего снайпера. — А РЭБщик заметался. — Это, скорей, дрон-пилот. Ему пришлось отпустить машинку. Видите, упал и отползает. А дроны садятся. Ребятки решили не рисковать техникой. — По очкам пока ведёт штурмовая группа. — Жизнь не очки, Череп. Пока они даже нижний заслон не сбили. Но и у группы обороны похвастать нечем. Минус Гладкову — не попытался рассеять штурм-тейм огнём снайперов на подходе, не взял штатные взводные миномёты. Они бы добили в район батареи и не дали бы пушкарям стрелять, как в тире. Да и снайперы вполне могли проредить людей Чайки. — А зачем вам такой квест? Вы же не горные егеря. — Конечно. Мы драгуны, Череп. Сиречь — универсалы. Каждой бочке затычка, проще говоря. — Всё же в горы, обычно, запускают егерей. — Да жизнь такая штука, что «обычно» в ней чаще всего небывальщина. И где я тут болото возьму? — Хех. Ручей перегородить и налить. — Это пруд, а я не моряк. Хотя амфоциклобой устроить можно. Да ещё дамочек из города позвать. Вот цирк будет. Та-ак, минуту. Чайка полез на склон! — Темнеет, — заметил Черемшин. — И ветер поднимается. — Экзамены сдают в любых условиях. У ва… тебя унизак с собой? — Конечно. — Как шведскую печку делают ведомо? Майор кивнул. — Отлично. Пока ребятки занимаются альпинизмом, мы чайковского изготовим. Ближайшие полчаса вряд ли кто-нибудь что-то предпримет. Всё-таки я разочарован действиями Ефимова. Он избрал пассивный способ обороны, а это — в данном случае — на грани трусости. При полуторном перевесе сил… — Стахов сокрушённо покачал головой. — Давай не будем спешить с выводами. Вы с Рудольфычем тоже в Ведисе избрали пассивный способ, — майор развернул плазменный нож и вырезал из ствола чурку, которой предстояло стать печкой. — Так я ждал батальона два, а то и полк. — Не ищи оправданий слабости своей разведки. Подождём. Ну вот и печурка. Что ты там щепки строгаешь? Сухого розжига нет? Пум — Брам! Пум — Брам! Пум — Плуффш! Пум — Брам! Офицеры резко обернулись. Отряд Нечаева посреди открытого участка склона представлял собой жалкое зрелище. Даже издали было видно жёлтые фигуры, облитые соком выварки травы меренжи, которым снабжались заряды, имитирующие взрыв. Куртки одна за другой замерцали красным. — Вот вам, бабушка, и пассивная оборона, — ехидно заметил Пётр Русланович. — От взвода осталось три человека и внизу пять. Чистая победа. Отзывайте людей и поехали на базу. Там и почаёвничаем на разборе. Я так понимаю, это «слоники» чихали? — Они, — Стахов сплюнул в сторону. — Характерный звук. — Он подбородком прижал тангенту рации: — Ворон — общий. Механикам — машины к горе Раджа. Эскадрону — на базу. Гладу, Чайке и Ефиму… — В штаб эскадрона на разбор полётов, — подсунулся сбоку Черемшин. — И господина обер-лейтенанта Аташева к нам попрошу.

***

11 января 2389-го года Альмарак Рубид Аламия База Ларино — Я где-то читал… — Черемшин откусил печатный пряник и принялся медленно жевать, придерживая бежевую кружку с симпатичным леопардиком — персонажем аниме на боку, — …что уже в двадцать первом веке воевали куда более совершенным оружием. Один-два пехотинца с переносной установкой могли разнести танк или САУ в клочья. И куда делось? — Договора ОТВ, — мрачно отозвался Аташев. — После вертолётных войн договорились не применять «ручные пусковые установки». Ограничения такт-вооружения продавили, полагаю, фирмы, строившие бронетехнику. — И что, все их подписали? — Деньги творят чудеса, Пётр Русланович. Подписали, несмотря на очевидную глупость этого шага. Ведь не только затормозили военную мысль, но в итоге заморозили инженерную. Танк устарел, но выгоден многим коммерсантам. — Вот и я прихожу к выводу, что мы с вами воюем архаично. А это может отлиться нам горючими слезами. — Если нарвёмся на того, кто ОТВ в гробу видал, — заметил Влад. — Верно, — кивнул Аташев. — Больше всех за ОТВ ратовала Русь. Не нынешняя Русь, а то, чем она была после Третьего Распада. — Даже странно, что ту лужицу послушали. — Послушали не её, репутация и вес Руси были меньше, чем у комнатной собачки, а Штаты. Объединённые Американские. Те тоже были заинтересованы в производстве старого оружия. — Кстати, а отчего случился Распад? — Черемшин доел пряник и вытирал руки салфеткой. — Хех, — Ион ухмыльнулся. — Там дело о-о-о-очень тёмное, господа. Историки до сих пор ломают копья: какой же у Русской Федерации был государственный строй, кто входил в элиту, а кто нет, кто из регионалов первым решил отделиться и кто из вестеров помог предателям. Вкратце, случился мировой кризис санкций. РФ чем-то не угодила Объединённым Штатам, и те продавили наложение на неё более чем пяти тысяч санкций. Запрет на ввоз товаров, запрет на торговлю с ней и всё такое прочее. Вот как раз отсутствие товаров, к которым привыкли многие, в том числе и региональная элита, и сыграло решающую роль. Крупная корпорация, которой закрыли выход на рынок Евроюнион, тоже подгадила, и Федерация поплыла. Крупная ошибка Третьей России в том, что она не развивала своё производство, а лишь торговала ресурсами в обмен на товар. Мало того, что деньги уходили из страны — ведь ресурс почти всегда дешевле конечного продукта, так ещё и оказавшись под санкциями не смогла восполнить слишком многое. Но и Евроюнион ещё долго зависел от её ресурсов. Вертолётные Войны начались там. А Старый Китай не спал, захватил юг Сибири и окончательно добил страну. Тогда, кстати, от неё и отделилось то, что потом назвали Славянской империей. И Тверская Конфедерация. И Донская Республика. Татарстан, Северное Поволжье, Уральский Союз, Сибирско-Волжская Конфедерация. И ещё более сорока мелких государств. Нынешняя Великороссия — результат войны с Китаем за Дальний Восток, земельных войн, дипломатических и экономических игр. Как и Славяния, кстати. — Воинственны больно руссы, — прогудел Черемшин. — Китай выгнали, Европу раскатали. — Не в одиночку. И не так легко, как пишут в учебниках, — возразил Ион. — Китай был в глубоком системном кризисе, но частично уцелел, и кто его знает, как он себя покажет в будущем. Видите ли, господа, — продолжал Аташев. — Русь несёт на себе каинову печать агрессии. Там до сих пор считают, что лишь они самые высокодуховные и порядочные в мире. При этом у них жестокая и навязчивая пропаганда. Перед самой авантюрой я читал блог одного русского господина. Он описал малоприятную историю из жизни их космофлота. Источник сведений, к сожалению, погиб. Судя по описанному, для создания так называемых «образцов» или «эпичных героев» Русь готова идти на слом судеб этих героев и даже на взрыв-чипы, которые, по сути, подавляют личность и необратимо меняют мозг. Несчастный эпик проживёт от силы лет шесть-семь, но больше-то и не надо. Представьте себе мораль повелителей Руси. Это очень неприятная и опасная страна, господа. Её монополия на ингридий — большое несчастье для всей Ойкумены. Хотя сами по себе руссы — очень даже неплохие люди. Но их политики — настоящие манкурты. — Политики же не с неба берутся, — пожал плечами Влад. — Не с неба. Из аристократии, из верхнего слоя мещан. Аристократия Руси — это очень маленькая группа людей. Практически все там связаны родственными и экономическими узами. Посему неудивительно, что общие тенденции как бы законсервированы. — Слушай, Ион, а вот такой аспект… — Влад крутил в пальцах элрету. — Ты говоришь — маленькая группа и все родичи. Они там, случаем, не кретины ли? Близкородственные браки лет двести подряд, знаешь ли, способствуют. — Вот чего не знаю, того не знаю, — Ион огладил левый ус. — В Сети ходят слухи, что они вливают стороннюю кровь. Анонимно, через государственный ген-банк. — Интересно, доноров отбирают через лотерею? — подал голос легион-майор. — Я бы так не рискнул. Скорее уж, по каким-то медицинским мотивам. Русский лейб-докторат подозрительно велик и занимает целый городок отдельно от столицы. — Слухи в сети? — Вполне открытые веб-карты Екатеринбурга. Он хорошо на них виден. Полсотни корпусов верстах в десяти от города. Вроде бы ветка подземки от резиденции есть. — А упомянутые мещане не могут изменить расклад в политике? — Черемшин отпил чай и быстрым движением облизнул верхнюю губу. — Они в политике на подхвате, хотя некоторым удавалось взлететь высоко. Но не выше товарища министра. Дальше им путь попросту закрыт. Элиты хорошо усвоили урок старинной России и чужих к принятию решений не допустят. — Но не может же крошечная группка править огромной страной! — А у нас — может? Но правят же. Только там делают ставку на пропаренные пропагандой мозги, а у нас на всякие бонусы для лояльных. Дворянство Славянии — четверть процента от общего числа населения, а у Русской — три сотых процента. Зато чиновников соответственно у нас один к двум с половиной тысячам в Метрополии, один к восемнадцати тысячам в колониях, а у них — один к тысяче ста в среднем. Чувствуете, какой аппарат? Это ещё Жандармский Корпус не считали, а он намного больше наших полицейских структур той же направленности. Не зря на Руси говорят: «Не ссы в кусты — жандарма обидишь». — Как же тот русс не побоялся такое описать? — удивился Пётр Русланович. — Он уехал из Руси и на тот момент жил в Ле-Крезо, это Канадская Франция. Вот и осмелел. Монархию, кстати, тоже ругал ругательски. — М-да, — Влад крутил чашку в руках. — Даже удивительно, что такая форма правления, как монархия, оказалась настолько живучей. — Монархия — лучшее из худшего! — убеждённо заявил Черемшин. — Монарх хотя бы считает себя хозяином страны, а не управляющим по найму. А крепкий хозяин не станет растаскивать поместье. — Это если он крепкий, — хмыкнул Ион. — Впрочем, президент тоже не лучший выход. Слишком частая смена курса власти расшатывает экономику. А одним курс быть не может — люди меняются часто. — Зато президентская республика гибче, более быстро реагирует на смену обстановки, — возразил Влад. — Косность министров погубила немало стран. — Ещё больше погубили трепачи в парламентах, Ворон, — Черемшин отставил кружку. — Не убеждайте, господа. Только государь способен дать стабильность и надежду. — Ну, вот и наши негодяи, — Ион кивнул в окно. — Подключай проекцию, командир. Будем драть ушки.

***

— Полагаю… — Влад обошёл трёхмерную проекцию со стороны гор, — что в ваших действиях, господа, я наблюдаю следствие культурного обмена. — Какого обмена? — не понял маленький наголо бритый Гладков. — Культурного. Так называется обмен обычаями, словами, традициями у живущих по соседству народов. Проще говоря, — ротмистр крутанул в пальцах указку, — вы набрались от легионеров, а они — от вас. Нечаев, как звучал приказ? — Нейтрализовать группу на горе, ваше благородие, — спокойно ответил Нечаев, косясь на легион-майора. — Вот. Нейтрализовать, а не уничтожить. Стас, ты же неглупый малый. На господствующей высоте в обороне сидит полтора взвода, а у тебя — один взвод. Кой чёрт было лезть на гору? — А как же? — А на расстоянии. Не дай им слезть, заставь их действовать, подставляться под твоих ребят. Беспокой обстрелами. Я нарочно не ограничивал тебя по времени. Надо было, мог бы и неделю там куковать. Но ты поступил по-легионному. Не отступаем, прорываемся. И точка. Результат — в живых одно капральство. Неполное. Короче, провал, Стас. Не ожидал от тебя. Гибче и хитрее. И не торопись ты никогда. Не было в таске оснований для спешки. Снайпера вы сняли отлично, дронер… ну чёрт с ним! А в остальном — неуд. А, да. Автоганы ты сбил. Хорошо, но, полагаю, тут больше случая. — Ну да, — подтвердил Гладков. — Дальше. Снова легионерство. Шёл в открытую, как тяжёлый танк. Вот это совсем глупо. Гладков, а почему вы не рассеяли штурм-группу на подходе? — Так окапывались, господин ротмистр. — И не выставили охранение. Благодарю за честный ответ, сержант! И ставлю жирный минус. — Я выставил! — Пассивное. — Скрытное, — возразил экс-танкист. — А на кой чёрт? — прищурил глаз Влад. — Там целая россыпь балок. Чего копать-то? Снайпера и слонярики вперёд. Сбиваете штурмовиков, разгоняете их с безопасной высоты и прыгаете в балку. По ней меняете позицию и снова… Чего там окапываться? — Нельзя же начинать БД до постройки полевых… — А-а-а… это в армии вам вбили, Гладков? Ну да, ну да. Полевой устав, конечно. Забудьте, Артур Ильич. Применяйтесь к местности. Мы не танкисты, не линейная пехота. Мы — драгуны, мобильщики. Окапываться нам, чаще всего, некогда. Ладно, понимаю и прощаю. В конце концов, в этом квесте победа ваша. Но впредь помните — чем дальше держите врага, тем позже он вас съест. — Съест?! — Или зарежет. Или изнасилует. Или ещё чего нехорошее. В ближний бой вам, господа, с нашими неопытными пока ребятками лезть противопоказано. — Принял, — буркнул Гладков. — Мне не принятие надо, сержант, а понимание и соображение, — Влад навёл огонёк указки на гладковский живот. — Действия драгун строятся на инициативе и соображансе командиров всех уровней. Нас мало. Нас всегда мало. Надо выкручиваться и соображать, Глад, а не тупо выполнять писаный кабинетными бригадирами устав. Будь там вторая группа — ты бы поступил верно. Иначе бы вторые могли тебя накрыть. Но в данном случае ты очень сильно рисковал своим полувзводом. Пожалей ребят, пожалуйста. — Есть, господин ротмистр, — Гладков, кажется, несколько удивился. Черемшин сидел вполоборота, обняв спинку стула. Он загадочно улыбался. — Так, а на закуску у нас главный раздолбай, студент филологии господин Ефимов! — Влад ткнул лазерной точкой в охватывающую вершину полку. — Засел, как рогамышь в норе, и расслабился. — А что такого? Со своей точки я контролировал всё, господин ротмистр. — Ой ли? А западный и сев-западный векторы? Их от вас прикрывал перелесок, — огонёк указки задёргался. — Вот куда надо было выдвинуть скрытых наблюдателей! Вот тут они к месту! Опять же — вторая группа заходит вниз, поднимается и берёт вас тёпленькими, Ефим! Или ставит миномёт на гряде и бьёт по квадратам. Куда бы вы стали щемиться? — Э-э-э… на южный склон. — То есть на позиции второго взвода, верно? — Да. — И обоим взводам кинда! — подытожил Ион. — Миномётчики бы вас отследили на раз. Вашему РЭБщику некогда было бы организовать «зонтик». К тому же ты слишком прижался к востоку, а там двадцатиметровый обрыв. Тут и гением не надо быть — вы бы отступали вдоль него. В реальном бою ты чаще всего не знаешь, что у противника в рукаве. Умей просчитывать все возможности. Или наиболее подходящие. Неуд, командир? — Незачёт. Так. Немного тактики и пересдача. Честно, Ефим, не ждал от тебя такого. Совсем не ждал. — Виноват, Владислав Георгиевич, — опустил голову бывший студент. — Ступайте, господа. Два дня на выработку решения по таске «Раджа». Только теперь я поменяю роли. Ефимов будет наступать, а Нечаев и Гладков — обороняться. На третий день я хочу увидеть хороший — умный — бой, а не ряд глупостей. Свободны.