Гнездо Ворона

Наруч пропел сигналом вызова, и Влад дёрнул пальцами вверх, включая связь. — Прибыл, — констатировал факт легион-майор Сокольский. — Я-то думаю, что за такси к КПП подходило? — Здравия желаю, Андрей Михайлович, — бодро отозвался Влад. — Владислав Георгиевич, где колонель Градский?! — в голосе старшего офицера колонны чувствовалась неподдельная тревога. — Помилуйте, господин легион-майор, я его последний раз видел двадцать девятого утром. Он собирался нанести визит знакомой даме, а я по приказу наместника вылетел в Светломорск и оттуда поездом уехал домой на побывку. — С Градским нет связи, господин ротмистр. — Я поздравлял его с Новогодьем второго днём, — недоумённо ответил Влад. — Он сердечно ответил. Явно не робот писал. — Его самого начали терзать смутные сомнения. — Я сейчас же подойду в штаб. — Не надо, мы уже у вас, — в канцелярии послышались шаги, вскочил с места и вытянулся по стойке «смирно» Таищев. В кабинет вошли огромный Сокольский и знакомый Владу по Хларау легион-майор Черемшин. Рассадив офицеров, Влад положил перед собой левую руку с наручем и назвал машинке личный код Градского. В воздухе закружился синий перевёрнутый конус исходящего сигнала. Наруч кратко вякнул и конус стал красным. «Абонент вне сети», — бесстрастно проинформировала хозяина машинка. — Служебный можете не пробовать, — сухо сказал Черемшин. — Та же петрушка. — Ерунда какая-то, — пробормотал Аташев. — При всём несовершенстве здешней связи военный наруч вне сети… Первый раз такое вижу. Влад набрал код ретранслятора базы и попробовал ещё раз — результат тот же. — Да это бесполезно, — махнул рукой Сокольский. — Горы тут не при деле. Мессовали же мы в тот же Аламыш без ретранса. Такое впечатление, что наруч наглухо вырублен. Он даже в реестре коммуникаторов не светится. — Это уж из ряда вон… — Влад набрал номер Рокотова. Синий конус живо стал зелёным, но мгновенно потух. «Абонент занят», — прокомментировал наруч. — С бабой развлекается, что ли? — буркнул Влад. — Ладно… Попробуем по- другому. Влад выписал над наручем П-образный профиль — появилась фиолетовая рамка, фон внутри неё стал белым. Пользуясь патроном, как стилом, ротмистр написал: «Сергей, ответь, пожалуйста. У нас проблема: пропал князь Градский. Наруч как будто полностью выключен». — А это вообще возможно — выключить наруч? — спросил Сокольский, когда месседж стал зелёным, отправившись по адресу. — Я слышал, он даже в спячке даёт отзыв. — Можно только в одном случае, — Черемшин опёрся локтями о стол и прикрыл красные опухшие глаза ладонями. — Если сняты оба акума. Основной и резервный. Ну, или если коммуникатор находится в абсолютно экранированном месте. — Откуда вы знаете, Пётр Русланович? — Родители как раз и работали на заводе троники. Фирма такая есть «Элерта». Вот её завод в Самхаровке близ Гладкова. — А, да. Вы же у нас из Змеятника родом. — Можно ещё программно обломать связь, — подал голос Аташев. — В Хларау мы носили наручи, но связаться за пределами провинции ни с кем не могли. В конце концов сняли и забросили до лучших времён. — Я в столе держал, — буркнул Влад, не отрываясь от рамки. — Штаб иногда мессовал по всякой ерунде, да и его благородие тоже по нему связывался. — Что за благородие? — вздёрнул тонкий нос Сокольский. — Местный пристав, Лебедников. — А-а, слышал. Кажется, сухим из воды вышел. — Да, так, парой пинков дело обошлось. Хотя, скорее всего, он особо и не виновен. В Гарь и мы не лезли, а ему-то зачем? Рамка вспыхнула — пришёл ответ. «Не боись, командир. Рудольфыч жив и здоров. Но связи пока не будет. Всего сказать не могу. К концу месяца вернём его в лоно гарнизона. Так что обед кушай, никого не слушай. Все идёт по плану. Подробности он тебе сам расскажет, если захочет. Извини, занят, вырубаюсь. С НГ». — Вот те и щи с лоси, — зло сказал Влад. — По ходу, Серёга сам в раздрае чувств. Не его стиль насчёт «кушай — слушай» и «лоно». Ну что, господа офицеры. У меня только два предположения. Либо колонель Градский в спейсе, где ему вроде бы делать нечего, либо в кандее. Вот там и экраны, и программный обрыв связи, и разборка кома — всё возможно. Господи, да что же, чёрт меня задери, творится? — У Евгения Рудольфовича, вроде бы, «Карэл»? — задумчиво спросил Ион. — Что, простите? — Черемшин удивлённо посмотрел на обер-лейтенанта. — Коммуникатор не «Карэл», случайно? — Да, самый престижный, который продают у нас. — Из него нельзя вытащить акум. У него стенки изнутри покрыты так называемыми «рыбьими усами». — То есть корпус и блок питания одно и то же? — Верно, он же делался для метрополии. А у нас… я вот командиру рассказывал… токон в хвост и в гриву. Такие дела. — Да. В метрополии у меня вечно зудело меж лопаток, — поморщился Сокольский. — Лучше уж без тамошних чудес, чем с тамошней чесоткой. Значит, ком экранирован или взломан хакером. Тэ-экс, Пётр Русланович, вы по дате производства в чин второй после меня. Оставайтесь командовать, а я — в Рамидию. — Зачем?! — вскинулся Влад. — Давайте я поеду! Наместника лично знаю, начальника контрразведки, началь… — Нет, Владислав Георгиевич, — Сокольский резко отмахнул ребром ладони. — Вы останетесь. А то наломаете дров с вашим-то характером. А князя Серебрянского я — не переживайте — тоже лично знаю. Круг высшего дворянства чертовски мал, господин барон. Вы просто лишь коснулись его краешка, а меня вот ноблес оближ знать его досконально. Не всегда ваш любимый «прямой в челюсть» эффективнее всего, — подмигнул граф. — Пойду соберусь и выпрошу себе персональный аэр. — И вовсе не в челюсть, а в глаз, — обижено буркнул Влад.

***

— Так вот, — юный лейтенант Камов отпил кофе и потянулся за пряником. — Есть такое выражение: «На прямой связи с Ки-ну». То есть в прострации, отключке. — С кем? — переспросил Аташев. — Великая звезда Ки-ну. Этакое божество у спейсеров. — Не слышал. — О, у них целый пантеон, Ион Васильевич. В основном, правда, так сказать, святые угодники из удачливых и лихих спейсеров. Аташев пил чай, прислушиваясь к звукам за стеной. Эскадрон возвращался из увольнения. То и дело хлопали двери, с улицы доносились возгласы, взрывы смеха. — Кстати, Юрий Иванович, а спейсман от спейсера отличается? — обер-лейтенант перевернул чашку на блюдце вверх дном. — Отличается, — кивнул Камов. — Спейсман — это любой, кто ходит в спейсе. Военный, торговец, рудосборщик — всё равно. А спейсер — это тот, чей дом — корабль или орбитал. Ну и он должен придерживаться законов Великого Спейса. — Откуда вообще они взялись? — Дело давнее, Ион Васильевич. В эру планетарных войн многие бежали с планет куда глаза глядят. Колонии дрались жёстко. А бежать особо и некуда. Тогда и было всего две планеты — Стрея и Пера. На каждой колоний по тридцать или сорок. Вот они там и делили землю, воду, руды. Некоторые беженцы владели кораблями. Всякими. От яхты до тяжёлого транспорта. Однажды они собрались близ пояса Нурланда и основали Братство Спейсеров. Мол, если метрополии не могут нас защитить, то к чертям метрополии, налоги, таможенные сборы и всё такое. — Да это же бунт-с! — Близко к тому, сударь. Часть спейсеров впоследствии занялась пиратством. Часть — контрабасом. Часть — честной коммерцией. Вроде бы, да. Но кое-какая база им была нужна. Вот тогда, в две тыщи триста одиннадцатом году и в четырнадцатом соответственно, Славяния и ЮАК сделали финт ушами — сговорились со спейсерами. Многие товары Славяния получает по низкой цене, потому что нет наценки на налоги, сборы и прочее. — Но никто не спрашивает сих вольных коммерсантов откуда добро — верно? — В яблочко! — Чем больше узнаёшь людей… — Тем больше тянет застрелиться. — А почему они служат в войсках? Это же как-то слабо увязывается с принципами этаких независимых бродяг. Камов выпустил воздух через сжатые губы: — Вот тут я плаваю, Ион Васильевич. Система верований-законов спейсерского братства — тайна великая есть. И детали соглашения с Императором секретны. Кстати, спейсеры появились на военной службе — и, кстати, гражданской тоже — недавно. Годов с шестидесятых. Может, они преследуют какие-то неведомые нам цели? — Возмож… Влад вернулся из уборной с мокрой головой. Ротмистр грохнулся в кресло и с шумом выпустил воздух, прервав светскую беседу офицеров. — Ну что ты всё маешься, командир? Мало ли какой форс-мажор мог случиться? Сокольский всё выяснит. Он же из тех самых Сокольских, верно? — не выдержал Аташев. Влад поднял на Иона мутный тоскливый взгляд: — Понимаешь, Ионушка, мне вдруг стало страшно. Что-то недоговаривает наместник, что-то врёт. Мы ведь с Женей обедали с ним. Он там много чего наговорил, но, понимаешь, не покидает меня ощущение наебаловки. Вся эта история с якобы волевым решением цесаревича напоминает… хм… — Ротмистр глубоко вздохнул. — Слышал такое выражение: «ружбайка под кроватью»? — На Терре говорят «рояль в кустах», — кивнул Аташев. — Но я тебя понял. Мне вот тоже кажется, что во всей этой истории с резкой сменой курса что-то не так. — Господа, возможно, мы с вами чего-либо не знаем, — развёл руками Юрий Камов. — Это нормально, в чинах мы невеликих. — Норма-а-ально… — протянул Влад. — Ерунда в том, Юр, что мы с Женей старые друзья наместника, и он типа откровенно раскатал нам всю скатёрку. — Ого! Самого наместника! Вот это связи у вас! — восхищённо протянул Камов. — Не ого, Юрий. В том и дело, что не ого. Никто не будет ломать налаженную экономику во имя какой-то там справедливости. Не тот уровень. Аташев молча закурил. Он стоял посреди кабинета под плафоном с узором из трёх дракончиков. — Хм… да, — отвёл глаза Камов. — Что если Градский догадался и полез под койку за ружьём? — продолжал Влад. — А там — воблин! Мне жутко подумать, что могли с ним сделать. — Это что за зверь? — приподнял бровь Ион. — Ну, зверь такой. Воображаемый. Воблин. Типа как домовой, только злой. Неужели в детстве не пугали: вот-де вылезет из-под кровати воблин и утащит, если будешь баловаться? Аташев отрицательно качнул головой, подумав, что народное творчество бывает жуть каким причудливым. Ведь понятно, что местный бабайка — это переделанный гоблин из старых фентези плюс простонародный возглас удивления или досады. — И что могли? — осторожно спросил Юрий. — Кандей это мелочи. А вот мозгокрутка… Чипирование лобных долей, — Влад уставился на коричневый боковой столик, посреди которого стояла большая кружка из-под крепкого кофе. — Думаю, командир, ты себя перекрутил, — изрёк Аташев, задумчиво глядя в окно, за которым летели белые вихри. Погода испортилась. Небо затянуло тучами, вдоль ущелья дул резкий ветер, гнал полосы снега с гор на базу. — Наместнику Евгений Рудольфович нужен. Всё-таки самый верный старший офицер, командир колонны. Чип из человека такого дубаря делает! Не катит сия хрень. Подождём. Не менжуй раньше времени. Застрелиться успеешь всегда, сбежать в половине случаев. Но разве это мало — пятьдесят процентов? — Ладно! — Влад сжал кулаки. — Но какого чёрта он нам врал?! Я смысл понять не могу. — Смысл, полагаю, прост, — подал голос Камов. — Виц-императору нужно верное окружение, команда, тиам, как говорят англы. Ради этого он вас и позвал. — И надул в уши всякого шлама, — буркнул Влад. — М-да, — Ион выпустил струю дыма. — Будем ждать. А пока, командир, выпей-ка рюмочку и ступай пообедай повкуснее и погорячее. В один-восемь общее построение, тебе надо выглядеть свежим и уверенным в себе.

***

— Ра-а-внение… на середину! Сми-и-ирно! — Бах-бах-бах — отбили берцы Аташева по полу ангара. — Ваше благородие, господин ротмистр! Пятьсот тридцать восьмой эскадрон построен! Отсутствующих — четверо! Один в госпитале, один опаздывает из увольнения, два — дезертировали! Стахов поморщился. Одного дезертира (это он типа опаздывал) удалось урезонить землякам. Второй на звонки не отвечал, на мессаги не реагировал. Придётся подавать на розыск военной полиции. А их ротмистр не любил. Влад резко бросил руку от козырька кепи вниз: — Вольно! — Во-ольно-о-о! — репетовал команду Ион, чётко разворачиваясь лицом к взводным шеренгам. Из-за дурной погоды — вьюга такая, что с ног сносит — общее построение отменили. Эскадрон построили в ангаре. За спинами драгун тянулся ряд остроносых БТР, «крокодилов». Ныли под потолком зеленоватые лампы. Ноздри резало кисло-железным запахом топлива вперемешку со сладковатым амбре смазки. — Господа, — Стахов заложил руки за спину и чуть потянулся всем телом. — Надеюсь, побывка пошла вам на пользу. Я вот примечаю, некоторым так и баско пошла. — Он чуть сузил глаза и кивнул на парня, у которого куртка на пузе сидела внатяг. — У бабули новогодничал, а? В строю послышались смешки. — Никак нет, ваше благородие! У марухи. — Баска красюха, коли так столует, — заметили во второй шеренге. — Основательная, — кивнул счастливчик. — Ну-с, бабьи пирожки вылетят быстро, — продолжил Влад. — С завтрашнего дня выходим на крайнюю линию! На прогон, то есть — экзамены. А после — на первое боевое задание. И вот после него вы и получите право носить значки дивизии. А сейча-а-ас… Эска-а-адро-о-он, слу-уша-а-ай! Грохнули берцы, народ подтянулся. — За боевую работу, выразившуюся в упорном отражении вражеского нападения на форт Ведис в среднем Хларау, указом Его Сиятельства Виц-Императора представлены к награде! — Влад кивнул Иону. Обер-лейтенант приосанился и развернул перед собой на согнутой руке список в виде свитка, что как будто вырос из наруча. В строю присвистнули. Умел террианец эффектно выступить, умел. — Сержант Нечаев! Орден Белой Линии с мечами! — крикнул Ион. Сержант вышел вперёд, с трудом держась на курсе. Морда была помятая и злая. — Лучше бы орден бочки пива, — прошептал он, пока Влад цеплял награду на левый карман кителя. — Ща медаль пенделя огребёшь, — улыбаясь отпарировал ротмистр. — Завязывай бухать, Стас. Пора прогон арбаить. — Уж я прогоню, — мрачно пообещал сержант. — Мозги высморкнут, щенятки. — Капрал Таищев! Орден Белой Линии с мечами! Таищев «дал ножку» на подходе. С плиток пола взвилась пыль. — Хреново мыли, — Влад прицепил Роману Таищеву орден. — Первого же залётчика — сюда. — Бусде, командир, — процедил Таищев сквозь зубы и лихо развернулся. — Ка-а-апрал Ликин! Орден Белой Линии с венком! — Ну спасибо, на похороны припасли… — Зато не колется. — Ка-а-прал Оршан Дмитрий! Орден Белой Линии с венком! Уточнение необходимо: Оршанов двое — отец и сын. Невысокие, кряжистые, корявые на морду мужики. Оба родом из Хларау, фермеры. В драгуны вступили вольным порядком, угодив в подозреваемые по делу об убийстве двух мутных охотничков. Непонятные дядьки с дорогим снаряжением в Хларау попадались редко, предпочитая густые леса восточной Лебедии и Новой Камчатки. Оршанов, чей хутор стоял на отшибе, охотнички пытались пристроить в лакеи, вышла драка. Когда пара перестала выходить на связь, местный пристав тут же обвинил семью Оршан. Доказательств и трупов не нашли, но отец с сыном подались в Клесвицы и поступили на службу, разом обломав все выкладки полиции. На хуторе хозяйничала Оршаниха с двумя младшими сынами, а Дмитрий и Максим молча тянули лямку с тем упорным фатализмом, что вообще часто встречается в хуторянах. Капралы Максим Оршан, Белоцерковин, Гарин, Афанасьев, сержант Сальцев — все из «старичков», прошедших Ведис — получили «с венком». Сержант же Лемехов — «с мечами» — он же «ёжик». Затем Стахов вручил Иону Аташеву орден «с мечами» и на этом церемония закончилась. — Вольно! По занятиям разойдись! — Капралы Оршан — ко мне! — рявкнул Влад. — По вашему приказанию, господин ротмистр, — докладывал в этой паре всегда отец. Чувствовалась в нём сила. И мудрость житейская. Максим был попроще, но не сильно отставал от бати. — Дмитрий Дмитриевич. Ваш комвзвода был ранен и лежит в гражданском госпитале. В Барсово. Там круговерть зачинается. Возьмите три «крокодила» и свои капральства. Один крок оснастите под «таблетку». Квестую — надо вывезти Бориса Игоревича к нам. Папир получите в штабе эскадрона через час. По заре вы должны уже скакать до места. Берите севернее, там нохов поменее. Если что — мессуйте. Взвод Камова будет наготове. Ясно? — Так точно, ваше благородие. Разр-ште исп-нять? — Приступайте, — глубоко кивнул Влад. Затем Влад подошёл к Камову. — Юрий Иванович, — тихо сказал он. — Вашему взводу с шесть — ноль объявляю жёлтую готовность. Камов вскинул на командира удивлённые глаза. — Машины заправить под завязку, оружие — под руку. — Слушаюсь, Владислав Георгиевич. Но зачем? — Я отправил группу из второго взвода за Валентиновым. Им придётся проехать через Тессу и Лебедию в Ново-Камчатку. В двух последних — неспокойно. Может потребоваться огневая поддержка, а штурмовик у нас — вы. — Есть! — кратко ответил лейтенант. — Разрешите распорядиться? — Распорядитесь. — Третий взвод! Разобраться по капральствам у машин! Слушай! Люди из третьего вздрогнули, обернулись и рванули к своим машинам. Впереди бежал длинный Лемехов, в хвосте катился капрал из новых — германец фон Кассен, говоривший по-славски получше иного славянина. — Жёлтая готовность! — рявкнул Камов. Влад заметил, что лейтенант взял привычку держать руки за спиной и расхаживать туда-сюда. — Механикам обслужить машины по полной программе! Никаких сбоев! Полная заправка! Капралу фон Кассену получить на складах навесные баки! Установить на все «кроки»! Капрал Афанасьев! Обеспечить двойной боекомплект! Сержант Лемехов! Получить рационы на четыре дня! В четыре-три-ноль всему взводу — в оружейную. На построение не выходим! Получаем и готовим личное оружие. В пять-четыре-пять, Лемехов, жду доклада о готовности. — Есть, доклад в пять-четыре-пять, ваше благородие, — спокойно ответил сержант. — Ну что встали?! — рыкнул он на подчинённых. — Открывай капоты, лезь в моторы! Забыли, где смазка, где инструмент, воблиновы дети?! — А Юрец-то подражает вам, — тихо сказал командир четвёртого взвода, унтер-офицер Ефимов, подойдя к Стахову сбоку. — Это ничего, Владислав Георгиевич. Это даже дюже баско, так сказать. Значит, вы у него в авторитете стали. Аташев молчал, склонив голову набок. В лице его читалось неудовольствие и какая-то досада. — Так, — Влад облизнул губу. — Ион, пойдём накидаем первую таску. Тим, разберись с кухней. Мне тут стуканули, что повара вроде как мяса не докладывают в щи да борщи. Крыс надо в бочаг сразу, сам знаешь, — прошептал унтеру Влад. — Да и момент подходящий, Градского с Соколом нет, а прочие вряд ли просекут что к чему. Зашло время политесы разводить. Чую, — лицо Стахова болезненно скривилось. — круговертушка вдали воет… неслабая.