To: 1x1x1x1. From: John Doe.

Утренний свет просачивался внутрь, проникая сквозь жалюзи и отражаясь от беспорядочного пола комнаты. 1x1x1x1 потянулся неизящным образом, тихий стон сорвался с его губ, когда он открыл глаза, моргая, привыкая к свету. Утро было спокойным, и птицы уже пели. Он повернулся к календарю. Четырнадцатое февраля, надо же, День святого Валентина. Он встал с кровати, проводя рукой по спутанным волосам, направляясь в ванную в своей комнате. Умылся, причесался, переоделся — все те утренние дела, которые нужно было сделать. Он был уставшим и ни о чем особо не думал, добравшись до гостиной словно в тумане. Родителей уже не было, на стойке осталась записка. «Дорогой наш ребенок 1x1x1x1. Мама и папа решили сегодня уйти, ты уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе, так что мы доверяем тебе и уверены, что ты справишься без проблем. Наши телефоны будут отключены, но мы будем проверять их время от времени, если мы понадобимся тебе. Счастливого Дня святого Валентина, мой дорогой! Найди себе занятие, с кем-нибудь потусуйся, мы вернемся поздно. -Твои родители; БрайтАйс и Шедлетский». Он не удивился, в это время года все вокруг такие влюбленные, он никогда этого не понимал. У него особо и не было с кем пойти, только друзья, но у всех них уже были свои вторые половинки, как, например, у Нуба и Гостя или у Сэва и Ноли. Но был кое-кто еще, у кого технически никого не было — Джон Доу. Тупой, неловкий, занудный парень. И все же он был единственным, с кем они могли реально провести время, и кто заставлял их срываться на смех и улыбаться, чувствовать то, чего никто другой не мог заставить чувствовать. Они были хорошими друзьями, наверное. Может, просто потусоваться с ним сегодня? Нет, это выглядело бы слишком отчаянно. Сев на диван, он включил телик, забыв свой телефон в комнате, и ему было лень идти за ним сейчас. Он ничего не ждал от этого дня, это был обычный день для него. Любовь была не тем, к чему он привык. Дверной звонок прозвенел всего через несколько минут после того, как он устроился. Он злобно уставился на дверь, затем раздраженно простонал, поднимаясь с дивана. В пару шагов он добрался до двери, открыл ее и выглянул наружу. Выглядел он сейчас не самым лучшим образом, но это было неважно, главное — спровадить человека с крыльца. — Чего...? — Доставка ко Дню святого Валентина? — Ошиблись адресом. Он фыркнул, собираясь закрыть дверь, как вдруг почтальон продолжил: — Д-для 1x1x1x1! От Джона? Роблоксиан протянул письмо, заметно потея и испугано трясясь. Черт, он не должен выглядеть настолько пугающе, на нем была просто свободная одежда, но имя точно всё выдало. 1х медленно выдохнул, принимая письмо с неблагодарным видом. Слегка кивнул почтальону, прежде чем захлопнуть дверь у того перед носом. Он проворчал что-то, разглядывая письмо: на обратной стороне был нацарапан адрес, и оно точно было от Джона — он даже заморочился с профессиональной сургучной печатью. Это шутка или предполагалось, что это настоящая валентинка? Выключив телевизор и оставив письмо на стойке, он пошел за телефоном, на всякий случай, чтобы написать что-нибудь этому тупому Джону. 1х положил телефон рядом с письмом экраном вниз и открыл конверт, на удивление деликатно сковырнув печать. У Джона была замысловатая печать, очень красивая. Достав письмо из конверта, он увидел изящный узор из завитушек и явной любви, что разительно отличалось от профессионально выглядящего конверта. Неужели он хотел, чтобы они так подумали? Смешно. Раскрыв письмо, он прочитал: «Дорогой 1x1x1x1, пожалуйста, зайди ко мне домой, я кое-что запланировал на этот вечер и хотел бы пригласить тебя. Счастливого дня Святого Валентина, от Джона ❤️ Мне нужно сказать тебе гораздо больше, когда мы встретимся, но, прежде всего, позволь сказать: я люблю тебя. Я любил тебя все те годы, что знаю. Такое чувство, будто мы знали друг друга годами и до этого, и иногда это сбивает с толку, потому что я понимаю, почему, но в то же время не могу объяснить». Вау, одно предложение, и оно просто просит прийти к нему домой. 1х не мог сдержать короткого смешка, складывая письмо обратно и набирая сообщение Джону. Он мог бы просто написать им это текстом, а не присылать целый лист бумаги с одним предложением. Конечно, внизу был какой-то текст, но верхнего было достаточно. К тому же у него была дислексия, и он не собирался запинаться на куче слов. «Я уже иду, придурок». Сообщение прочитали почти мгновенно, заставив 1х невольно улыбнуться. Он убрал телефон в карман и вышел, чтобы собраться к встрече с Джоном. В груди появилось странное чувство волнения, а щеки горели жаром. Он что, заболел?

***

Руки Джона слегка дрожали, пока он искал в ящике штемпель для сургуча. Не перебор ли это? Возможно. Но стоило ли оно того? Скорее всего! 1х1 заслуживал большего, чем просто цветы и шоколад, черт возьми, они, наверное, терпеть не могут шоколад и цветы! Джон ждал годами, чтобы сделать это, каждый раз трусил, но, возможно, сегодня тот самый день. Они общались и дружили годами, худшее, что они могут сделать — это перестать с ним разговаривать! Пальцы Джона нащупали штемпель, и, держа его уже более уверенно, он залил воск на конверт, запечатав его своим штампом. Сердце подпрыгнуло от гордости, и он быстро встал, чтобы найти чем его украсить. Вернулся он ни с чем, кроме забытого убрать штампа и осознания того, что 1х1 не из тех людей, кого хочется приглашать на свидание в День святого Валентина. Он подписал письмо: «Кому: 1x1x1x1. От: Джона». Когда воск застыл, а письмо было подписано, он отнес его на почту. Там была какая-то особая акция на Валентинов день — приоритетная доставка любовных писем. Он добрался туда быстро, даже не поехал, а побежал. Утро было ранним, и ему хотелось провести время с 1х1. Он добрался до почты за несколько минут. Внешний двор был украшен валентинками. Почтальоны спешили туда-сюда с письмами, которые принесли другие. Джон зашел внутрь, там было на удивление пусто, похоже, люди проснулись намного раньше, чтобы отправить послания в письмах. Подойдя к работнику за стойкой, он протянул письмо. Тот посмотрел наверх, затем вниз на письмо. — Вы не указали адрес. Роблоксиан просто констатировал факт, ткнув пальцем в верхний правый угол письма, прежде чем повернуться, чтобы взять для него ручку. — Точно, я, должно быть, забыл в спешке, когда сюда бежал. Извините. Джон потер шею сзади, взял ручку, которую дал ему роблоксиан, быстро нацарапал адрес на обратной стороне письма и вернул его с неловкой улыбкой. — Спасибо. Работник пробормотал что-то и передал письмо только что вернувшемуся почтальону, который взял его с видимым отвращением. И ушел так же быстро, как и появился. Джону стало немного не по себе, но он не мог сидеть и упиваться жалостью... по крайней мере, так бы сказал 1х, ха-ха. В любом случае, он ушел. Интересно, сколько времени понадобится письму, чтобы дойти до него? Но нужно подготовить дом к его приходу, на всякий случай! С этой мыслью он поспешил обратно домой, чтобы все устроить. Никакого модного ресторана, никакой модной вечеринки, только они двое.

***

1х обнаружил себя стоящим перед домом Джона. На нем была повседневная одежда, он не ожидал от этого дня многого. Просто подумал, что Джон хотел сегодня потусоваться, и хорошо, что он спросил первым... хотя вообще-то... Когда он постучал в дверь, Джон открыл так, будто сидел у двери и ждал его. Он выглядел... симпатичным...? Очень симпатичным глупцом! Но 1х не мог не почувствовать, как его щеки слегка покраснели при виде него. Джон был одет в костюм, не в свой обычный желтый, а в аккуратный насыщенно-красный, который сидел на нем очень хорошо. По сравнению с ним, на 1х была его обычная одежда в стиле "эджи". Он чувствовал себя не в своей тарелке. — О! 1х, я не ожидал, что ты придешь так быстро... — Я живу всего в нескольких кварталах отсюда, придурок. Мне нужно чуть больше получаса, чтобы дойти пешком. — Ты шел пешком? — Ага, не хотелось брать машину, нужно было проветриться. Джон уставился на него, затем улыбнулся и пригласил его внутрь. Что-то в нем заставляло его чувствовать... вину в некотором роде. Вину за что? Они не могли точно определить, может, за то, что явился в таком виде, или за то, что выглядит как бомж, или за то, что ведет себя очень невежливо. Но только слюнтяи чувствуют вину. Джон был слюнтяем, он бы так себя чувствовал. Говоря о Джоне, он провел его к столу: еда, десерты, гарниры — все было разложено, казалось, что всего много, но порция для 1х была меньше. По крайней мере, Джон знал, что тот не собирается толстеть. — Ты сегодня... необычно нарядный. Тихо пробормотал 1х, заставляя себя замолчать. Почему он звучал так... глупо? Из-за того, как выглядел Джон? Из-за того, что он заставлял его чувствовать? Это был клубок чувств, который он не мог распутать. — Сегодня же День святого Валентина! Ты получил мое письмо, да? — Ага, неоправданно нарядное для одного предложения. Зачем? — Ты... не прочитал признание внизу? Оба замолчали на секунду. А затем Джон расхохотался, а лицо 1х запылало от смущения. Смущения ли? Он и сам не мог сказать точно. — Ладно, во-первых, признание? Во-вторых, не мог бы ты заткнуться?! Проворчал он, потирая горящие щеки и садясь, пока Джон успокаивался. Тот оперся локтями на стол и просто смотрел на 1х с блеском в глазах. От этого им становилось странно, и, как ни странно, это было приятное странное чувство. Хорошее странное чувство, которое почему-то возникало только рядом с Джоном. 1х смотрел в ответ, и это заставило Джона улыбнуться. Он был таким странным. Но, возможно, именно это ему так и нравилось в Джоне: он не боялся его, не боялся быть странным, неловким или даже смешным. Может, ему и нравился Джон. Нет, терпел. Он не мог сказать точно. Джон поел первым, как будто пытаясь вдохновить его сделать то же самое, и это сработало. Джон был хорош в таких социальных вещах, он был намного более легким в общении и дружелюбным. Еда была на удивление вкусной, а порции были рассчитаны на двоих, особенно на одного с маленьким желудком. — Вкусно? — спросил Джон с набитым ртом, фу, но забавно. — ...неплохо, и жуй с закрытым ртом. Джон усмехнулся и последовал совету, проглотив еду, прежде чем продолжить. Было на удивление тихо, и, словно прочитав его мысли, Джон включил какую-то мягкую нежную романтичную музыку, вроде Cigarettes After Sex или Laufey и другой нишевой музыки. Плохой вкус? Не то чтобы, ему даже нравилась атмосфера их музыки, даже если это был не его первый выбор жанра, но он бы ни за что в этом не признался. После еды, однако, 1х собрался уходить домой, но Джон инстинктивно потянул его назад. Он тут же отпустил, хотя они чувствовали, как его пальцы задержались на их руке. Он выглядел немного сбитым с толку, заставив 1х вспомнить, что это, по сути, было свидание, а не какое-то «заходи на ужин!» мероприятие. — Я... я думал, мы можем просто потусоваться здесь и поболтать. — ... 1х посмотрел обратно на дверь и кивнул с мягким вздохом. Его родители, наверное, все равно подумают, что он ушел. — Ладно, тогда я не тороплюсь. Джон с облегчением выдохнул и улыбнулся, ведя другого в свою комнату. 1х был здесь миллион раз, и все же сейчас все казалось странным, иначе. Комната была явно чище, а сама встреча — спланированной для них. Джон оглянулся, чтобы проверить, удобно ли ему, и хотя 1х отказывался это показывать, его тронула эта забота. Джон всегда был внимателен к его чувствам, и ему всегда было интересно, почему он так важен для Джона. В конце концов, он был скорее никем, каким-то парнем с ненадежным прошлым. — Ты в порядке? Мы можем посидеть в гостиной, если хочешь. — Он повернулся, чтобы посмотреть на Джона. Взгляд его полностью сменился с беззаботного придурковатого на какой-то мягкий, влюбленный. Это был жалкий взгляд для него, но Джон просто добро улыбнулся ему и помог устроиться на кровати, сев первым. 1х забрался на кровать, и Джон лег рядом с ним, наблюдая за ним глазами, полными нежности. Его щеки залились глубоким румянцем, когда он посмотрел в ответ. — Ты красивый, когда такой спокойный. Выпалил Джон, слегка двигаясь, чтобы накрыть их одеялом. Убедившись, что им удобно, он встретился с ним взглядом и улыбнулся. Взгляд 1х следил за ним, в глазах читалась явная неуверенность, но он воспользовался шансом ответить. Используя просто, свои любимые слова: — Ты идиот. Пробормотал он, но сердце сжалось от беспокойства, что он испортил настроение. Он бы не удивился, если бы так и было, он привык это делать. Но Джон только улыбнулся и нежно поцеловал его в губы. 1х издал звук, средний между писком и вскриком, что было не лучшим сочетанием, но Джон, казалось, был от этого в восторге. — Но я твой идиот, — усмехнулся он, мягко, слегка задыхаясь, пока на фоне играла музыка, как в кино. Его решимость таяла в этот момент, видя, как он приближается и так гладко говорит. — ..М-мда. Ладно, если ты так говоришь. 1х становился мягким, и он ненавидел себя за это, за то, как легко он рассыпался перед каким-то 3D-роблоксианом. Раньше его боялись, а теперь он хочет обниматься с парнем, который относился к нему лучше, чем он сам к себе. Руки Джона оказались в его волосах, слегка поглаживая их; волосы были спутанными, беспорядочными, но Джон не возражал, притягивая его ближе и целуя в лоб. 1х жалко поник в полуобъятиях, зарываясь лицом в шею Джона с тихим вздохом. Ему было тепло, очень тепло. Это было уютно, он любил уютные вещи, а Джон был очень, очень уютным. Его глаза закрылись, и он зарылся глубже, издав смущающий скулеж. Руки Джона продолжали гладить и поглаживать его голову, пальцы массировали кожу головы. Время от времени целуя его. — Эй, Джон, — пробормотал 1х, отстраняясь, пытаясь вернуть самообладание и контроль над ситуацией. Рука Джона убралась с его головы, и он посмотрел на него сверху вниз. Джон выглядел сонным, будто вот-вот уснет, заставив 1х почувствовать себя немного виноватым. — М-м..? — ...почему. Почему я? — В смысле, почему "ты"? — Я имею в виду, я самый дерьмовый, уродливый, непростительный урод, которого ты только мог выбрать для Дня святого Валентина. Черт, я планировал просто сидеть дома весь день, пока ты не прислал какое-то тупое письмо со своим тупым почерком и... и тупым признанием, которое я даже не потрудился прочитать, потому что у меня дислексия! 1х начал горячиться, его голос становился громче, словно он защищался от самого себя. Он мог бы продолжать и продолжать перечислять все свои недостатки. У него было так много, на что жаловаться, что просто выплеснуть в такой момент. Он становился уязвимым и не знал, к чему это приведет, потому что что, если все это было какой-то жалостью? — ...не говори о себе так, — Джон убрал пряди спутанных волос с его лица с мягкой улыбкой. Его пальцы коснулись его щеки, поглаживая. Он наклонился и прижался своим лбом к его лбу в знак утешения, а не поцелуя. — Четыре года реабилитации, четыре года с тобой, четыре года изучения того, что тебе нравится и что ты любишь, четыре года, когда мы никуда не торопились. Четыре года, и сейчас все ожидания стоили того. Я люблю тебя, 1х, и буду любить снова и снова, в каждой вселенной, в каждой жизни, в каждом мире. 1х тихо выдохнул и растаял от прикосновения. Он все еще казался неуверенным, возможно, думая, что это жалость со стороны Джона? Но слова задели его глубоко, заставляя ответить еще более глубоко. — Четыре года, и я всегда вел себя с тобой как стерва. Ты такой терпеливый со мной, я до сих пор не понимаю. Я всегда отталкивал тебя, но ты продолжал пытаться, это было идиотски, ты такой глупый. Я все еще уродливый, я не могу не быть грубым, я оскорбляю тебя, я кусаю тебя, я огрызаюсь на тебя. Я всегда такой капризный и причинял тебе боль больше раз, чем могу сосчитать... На самом деле было приятно высказать кое-что наболевшее. Ему нужно было выговориться и получить утешение, как сейчас. Поделиться всей своей ненавистью к себе, просто рассказать все тому, кому можно доверять, кто не назовет его сумасшедшим, не скажет обратиться за помощью, а будет просто честен и искренен с ним. — Посмотри на меня, Икс. Мне все равно, кусаешься ли ты, царапаешься, огрызаешься или делаешь что-то подобное. Мне всегда говорили двусмысленные комплименты, так что, по правде говоря, твои оскорбления для меня как глоток свежего воздуха, даже если ты имеешь их в виду или нет. Ты был честен, ты был груб, и это то, что мне так в тебе нравится. Ты не боишься оскорбить меня, тебе плевать на этикет, и тебе, по большому счету, плевать, что другие о тебе думают. Он сделал паузу и мягко улыбнулся, когда в его глазах появилось то благоговейное восхищение. Привязанность, не поддающаяся описанию. Такой тип любви, который, как 1х никогда не думал, будет направлен на него самого. — О, Икс, в тебе так много того, что я люблю. Например, как ты оскорбляешь меня с этой неуверенностью в голосе? Или как ты разговариваешь так, будто ты выше всех, какой ты независимый... и особенно, как ты можешь быть таким уязвимым, оставаясь при этом одним из сильнейших людей, которых я знаю. Джон замолчал, заметив, что 1х всхлипнул. Он приподнял голову, чтобы поцеловать его в лоб, отчего тот стал еще более жалким. Это было унизительно. — Ты плачешь? — Нет... Я умираю, ты чертова сука! Огрызнулся 1х, прежде чем снова спрятать лицо, поскуливая, как глупая собака. И он был собакой, если честно, это он был сукой, а не Джон. — Ты слишком хорош для меня... Ты должен был оставить меня гнить, а не пытаться что-то делать! — Но я этого не сделал, и это было лучшее мое решение. 1х после этого замолчал. Спорить с Джоном о чем-либо было всегда проигрышной битвой. Он был умен, красноречив, у него были факты, он же просто выплевывал все, что попало, и считал день прожитым. Это как разговаривать с кирпичной стеной иногда, только эта стена утешает тебя за то, что ты неправ, самым тупым и информативным способом. Они просто обнимались и спали друг с другом всю оставшуюся ночь. Больше ничего не нужно было говорить, чтобы 1х знал, что его любят. Джону не нужно было ничего говорить, чтобы дать 1х понять, как много он для него значит. Просто он и Джон. И больше ничего, никого другого.

***

Наступило утро, и Джон проснулся от звуков возни и тихого смеха. Он устало открыл глаза. 1х все еще свернулся калачиком и прижимался к его груди, тихо дыша в одном из самых глубоких снов, которые он когда-либо у него видел. Это было драгоценное зрелище, испорченное его старшей сестрой, стоящей в дверях и слегка прикрывающей рот рукой. Джон слегка приподнял голову, чтобы злобно посмотреть на нее. Он не хотел тревожить 1х, зная, насколько ужасным должен быть у него режим сна. Джейн усмехнулась и тихо закрыла дверь, к счастью. Джон снова посмотрел на другого в своих объятиях. После вчерашнего все казалось ближе. Прошлая ночь, должно быть, была эмоциональной для него, и Джон был рад, что они так открылись друг другу, но чувствовал, что упускает что-то еще. Он поцеловал его в лоб, прежде чем снова закрыть глаза. Еще чуть-чуть, пока он не будет готов проснуться.