Like Yours

      Прошло три дня, а они так об этом и не поговорили. Что это было, что это значило и собираются ли они повторить снова.       Коннор не знал ответов на первые два вопроса — возможно, они его даже не волновали, — но, боже, как же он надеялся, что они повторят это снова.       После того раза он тут же отключился, положив голову Хадсону на колени, его бёдра всё ещё были липкими от собственной спермы, а пальцы Хадсона лениво перебирали его кудри. Когда они оба вздрогнули и проснулись около двух часов ночи от того, что в соседней квартире громко хлопнула дверь, Коннор лишь прижался губами к виску Хадсона и ушёл к себе. Напоследок Хадсон одарил его одной из тех ленивых, плавящих улыбок и бросил короткое «спокойной ночи, Кон-Кон».       Хадсон буквально «впихнул» его обратно в собственное тело. Коннор даже не вспоминал об Илье, пока, на следующий день, помощник режиссёра не скомандовал «мотор». Это было приятное, здоровое чувство.       Но с тех пор у них с Хадсоном всё никак не получалось оказаться наедине друг с другом. В среду у обоих были сольные сцены, и освободились они в разное время, в четверг тренировки по хоккею затянулись так надолго, что к моменту возвращения домой они оба напоминали ходячих мертвецов. Когда они стояли перед своими дверями в резком свете коридорных ламп, Хадсон протянул руку и заправил выбившуюся прядь Коннору за ухо.       — Мысленно, я бы сейчас очень хотел потискаться с тобой. Физически — я труп, — сказал Хадсон с абсолютно серьёзным выражением лица. — Спокойной ночи, Кон.       — Ночи, Хад.       И они разошлись в разные стороны.

***

      Наконец наступила пятница, и Коннор был уверен, что скоро самовоспламенится, если у него не получится остаться с Хадсоном наедине после вечера караоке с коллегами по съёмкам.       Теперь, когда он видел его обнажённым по-настоящему и задыхался из-за этого идеального члена, Коннор выживал в сегодняшних интимных сценах только одним способом — он уходил в Илью глубже, чем когда-либо. Он почти ни с кем не разговаривал на площадке. Минет в душе для нарезки в четвёртый эпизод? Нет, Коннора там не было; это Илья стоял на коленях. Сцена, где Шейн и Илья спотыкались на лестнице, не прерывая поцелуя? Коннор и Хадсон ведь не целовались. Во всяком случае, не в губы. Там был лишь Илья, целующий Шейна.       Покойся с миром, Коннор Сторри. Причина смерти: Хадсон Уильямс, назвавший его своей идеальной шлюшкой.       И неужели Хадсон не мог подобрать другой парфюм для Шейна? Его запах вызывал невыносимые флешбэки. Чертовски безответственный партнёр по кадру.       Коннор понимал, что связь с Хадсоном каким-то образом только ухудшила ситуацию, но Хадсон, как бы парадоксально это ни звучало, был его единственным лекарством.       Актёры и съёмочная группа потихоньку стекались в караоке-бар, который Джейкоб забронировал для них на вечер. Впервые за долгое время Коннор и Хадсон не были неразлучны. Коннор наблюдал за тем, как тот зашёл вместе с Софи, они оба громко смеялись, глядя в её телефон — какая-то их внутренняя шутка. Хадсон выглядел как современный Дэнни Зуко: кожанка поверх чёрной майки и джинсы. Серьги на месте, бейсболка задом наперёд и те самые кроссовки, о которые Коннор тёрся задницей три дня назад.       Он почувствовал, как к лицу приливает жар. Это был не первый раз, когда он унижался ради хорошего секса, и уж точно не последний.       Но как Хадсон мог не обращать на него внимания в такой момент? Неужели он не понимал, что Коннор тонул в этом странном сексуальном и эмоциональном болоте, которое мог вызвать только целый день имитации близости в роли Ильи? Разве между ними не появилось некое понимание? Хадсон должен был быть его лучшим другом.       Ему хотелось его убить. Но перед этим сделать ему минет.       К тому времени, как Франсуа подсел к Коннору с пивом в руке, тот уже был убеждён, что так и умрёт в этом неудовлетворённом состоянии.       — Ça roule? — спросил Франсуа с ухмылкой, взлохматив волосы Коннора своей огромной лапищей. Коннор немного побаивался Франсуа — солидная карьера, внушительный рост, густая щетина, которой Коннор, честно говоря, завидовал, — но старший коллега всегда был к нему добр и радушен.       — Coucou!— воскликнул Коннор, возможно, чуть громче и фамильярнее, чем следовало. — Bof, il y a pire, et toi?       — Порядок, малец, но тебе, кажется, нужно выпить.       Франсуа протянул ему своё пиво, и Коннор прильнул губами к горлышку, делая большой глоток. Несколько капель упало на штаны от Rick Owens, которые он стащил со съёмочной площадки, поэтому он подскочил, чтобы вытереть их. Коннор дважды подвернул пояс (как его сестра когда-то подворачивала школьную юбку), чтобы скрыть пятно, пока его не заметил кто-нибудь из костюмеров. У него точно не было денег, чтобы возмещать стоимость этих штанов.       — Чёрт, сильно заметно? — спросил Коннор, указывая на пах, где теперь во всей красе была видна «V-образная» линия его пресса («словно стрелка, указывающая на твой член», сказал Хадсон, когда впервые её увидел). — Ханна видела?       Франсуа заверил его, что всё в порядке, хотя голос его прозвучал немного напряжённо, но Коннор всё равно огляделся по сторонам. Художник по костюмам не смотрела. А вот Хадсон — да.       И взгляд его был как расплавленный металл.       — Пошли покурим, Кон, — позвал Хадсон, мотнув головой в сторону двери. Это был приказ, а не предложение. Коннор помахал Франсуа и рванул за другом, сердце колотилось где-то в ушах.       Хадсон вылетел из караоке-бара в прохладный ночной воздух, словно одержимый. Задняя дверь с грохотом ударилась о стену. Когда Коннор догнал его, Хадсон уже закурил и стоял за мусорным баком, делая глубокую затяжку.       — Эй, Хад… — начал Коннор, но в следующую секунду он уже был прижат к стене здания: колено Хадсона между ног намертво зафиксировало его на месте. Свободной рукой Хадсон обхватил челюсть Коннора, просовывая большой палец между губ и заставляя его открыть рот. В животе у Коннора всё затрепетало.       Хадсон медленно наклонился, его глаза были тёмными и нечитаемыми. Он медленно выдохнул облако дыма прямо в открытый рот Коннора. У Коннора внутри всё закипело.       — Что. Это. Мать твою. Было.       Рука Хадсона переместилась с челюсти на горло, слегка надавливая. Именно это Коннору и было нужно. Только так он снова чувствовал себя собой.       И он знал, как получить больше.       — Я не понимаю, о чём ты…       — Не надо, Кон. — И, чёрт возьми, рука Хадсона на его шее сжалась сильнее. Да. — Присосался к той бутылке, чуть штаны не снял перед Франсуа. Эти ваши французские разговорчики… Ты бы видел, как он пялился на это, — Хадсон понизил голос, а его руки проследили глубокую V-образную линию на животе Коннора.       Коннор был воплощением невинности, чистым ангелом.       — Оу. Ты думаешь, он меня хочет?       — Ты себя в зеркале видел? Тебя все хотят, — пробормотал Хадсон. Зажав сигарету в зубах, он до боли вдавил большие пальцы в кожу Коннора. Тот втайне молился, чтобы остались синяки.       — Ты ревнуешь? Боже мой, ты ревнуешь!       Хадсон фыркнул.       — Я просто волновался, как бы у него инфаркт не случился.       — А по-моему, он в отличной форме, — сказал Коннор, перехватывая сигарету Хадсона и затягиваясь.       — Ты чёртов паршивец, Кон.       Хадсон вырвал сигарету у него из губ и раздавил её каблуком. Коннор поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться на месте этой сигареты.       — И что, Франсуа собирается помочь тебе с твоей «проблемой Ильи»?       Коннор не понимал, в бешенстве Хадсон или же возбуждён.       — Нет! Нет. Я очень доволен твоим уровнем обслуживания. Четыре звезды, обратился бы снова.       — А шкала сколькизвёздочная?       Не стоило этого говорить. Честно, не стоило.       — …Пяти?       — Коннор Сторри, если ты сейчас же не заберёшь свои слова назад…       — Нет! Пятую звезду ты получишь только тогда, когда трахнешь меня! — выпалил Коннор.       Хадсон зажал ему рот ладонью, но на мгновение позже, чем нужно. Когда Коннор затих и из бара никто не вышел, Хадсон отстранился, нежно проводя пальцами по его щеке. Что это было: ребячество, ссора или прелюдия? Коннор не знал. Он выбрал последнее: повернул голову и прикусил пальцы Хадсона, ловя один из них губами. Он ласкал его языком, глядя на Хадсона из-под ресниц.       — Ох… Вот это мой хороший мальчик, Кон.       Теперь Хадсон навис над ним, прижимая его руки над головой к кирпичной стене. Коннор начал ёрзать — жар внизу живота растекался всё сильнее.       — Я знаю, что день у тебя был тяжёлым, — прошептал Хадсон ему на ухо. — Знаю, что тебе нужно. Так попроси меня об этом, детка.       — Хочу, чтобы ты трахнул меня сегодня. Так сильно, — простонал Коннор, его дыхание стало прерывистым. От этого признания в паху запульсировало. — В прошлый раз это так… помогло.       Когда Хадсон издал глухой стон, Коннор вырвался из его хватки и упал на колени. Он хотел, чтобы ремень Хадсона был расстёгнут, сейчас.       Хадсон запустил пальцы в кудри Коннора, откидывая его голову назад.       — Послушай, я обычно король дурацких идей, и мне безумно нравится, как сильно ты этого хочешь, но мы не можем сделать это прямо здесь, малыш.       Коннору было плевать, увидит их кто-нибудь или нет. Он ждал этого три дня. Он посмотрел на него умоляющим взглядом.       — Пожалуйста, Папочка. Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо.       — Блять, — выругался Хадсон с мученическим выражением лица. — Боже, ты выглядишь… так, ладно, нет. Но…       Он вытащил телефон. Быстро сфотографировал Коннора на коленях, посмотрел на экран. Провёл рукой по лицу. И начал уходить.       — Хад! Какого чёрта? — Коннор вскочил на ноги, переполненный возмущением. — Что ты собрался делать с этой фотографией?       — Может, я просто хочу напоминать самому себе, как ты выглядишь на коленях. — Хадсон пожал плечами. — А может, покажу её Франсуа. Посмотрим, случится ли у него инфаркт.       Коннор бросился к телефону, и внезапно они сцепились, борясь за устройство в кармане Хадсона. Чёртов боец ММА. Коннор знал, что, технически, он сильнее, но Хадсон дрался яростно и грязно.       Хадсон сжал его в удушающем захвате, и Коннор был уже на грани возбуждения, когда дверь бара распахнулась, выпуская в ночь свет и шум.       — Э-э, парни, у вас всё нормально? Думал стрельнуть сигаретку.       Франсуа.       Хадсон отпустил Коннора так непринуждённо, будто они только что не дрались из-за непристойного фото, и полез в карман брюк.       — НЕТ, ФРАНСУА, У ТЕБЯ ВЕДЬ СЛУЧИТСЯ ИНФАРКТ! — закричал Коннор.       — Э-э? — промямлил Франсуа.       Вежливо кашлянув, Хадсон произнёс:       — Это так мило с твоей стороны, что ты заботишься о здоровье Франсуа, Кон, но если он хочет покурить в своём возрасте, думаю, мы должны ему позволить.       Ох. Хадсон тянулся за сигаретами. Не… не за фото, где он стоял на коленях. Точно. Хотя это было бы… даже сексуально? Если бы Хадсон его кому-то показал. Как свою игрушку. Слава богу, нижняя часть тела Коннора была скрыта в темноте.       — Спасибо, наверное? — Франсуа принял сигарету у Хадсона с совершенно озадаченным видом. — Ну вы и психи.       — Я знаю, — ответили они в унисон.       Прислонившись к стене, они закурили, оставив Франсуа стоять посередине. «Просто трое мужчин стоят и молча курят», — подумал Коннор. «Всё нормально».       «Позже» — беззвучно прошептал Хадсон одними губами и слегка качнул бёдрами в его сторону. Коннор превратил придушенный звук, вырвавшийся из него, в «курильщицкий кашель».       Он не знал, кого ему было жаль сильнее в этот момент — Франсуа или свой ноющий член.

***      

      Три часа спустя все были пьяными в стельку. Коннор достаточно отключил мозг, чтобы во всю мощь исполнить песню Селин Дион «It’s All Coming Back to Me Now», к явному восторгу Хадсона («Спасибо за интерес к моему национальному культурному наследию, Кон»). Франсуа и Джейкоб дуэтом пели какой-то поп-хит начала нулевых; Франсуа вошёл в раж с микрофонной стойкой, виляя бёдрами так, что это было либо истерически смешно, либо чертовски горячо — смотря насколько ты пьян. И смотря что ты за парень.       Коннор наблюдал со стороны, но ничего толком не видел, его лицо было расслабленным. Весь его мир сузился до точки контакта пальцев Хадсона с его затылком — тот держал его так, как держат непослушного котёнка за шкирку.       Он едва не расплакался от облегчения, когда Хадсон наконец предложил ему выйти ещё раз покурить.       Но в коридоре Хадсон повернул направо, а не налево, затолкнув Коннора в туалет с такой силой, что тот повалился вперёд на раковину. Он едва успел упереться руками, как за спиной щёлкнул замок. Широко расставленная ладонь Хадсона легла на спину, удерживая его в согнутом положении.       Коннор осмелился поднять взгляд на зеркало как раз в тот момент, когда почувствовал, как бёдра Хадсона прижались к его заднице. Он встретился с тёмными глазами парня в отражении, и, блять, был готов упасть от этого в обморок. Вид Хадсона, который прижимал его к раковине, прикусывая свою нижнюю губу и пристраиваясь сзади — был невыносимым.       В какой-то момент вечера Хадсон снял кожанку, и чёрная майка-алкоголичка подчёркивала его рельефные руки. Одной рукой он крепко давил на спину Коннора, другой вцепился в бедро, впиваясь пальцами в кожу.       — Думаешь, я не понял, что ты творил сегодня весь вечер?       Ответ Коннора застрял в горле. В этой бейсболке задом наперёд «Хадсон из зеркала» выглядел как те самые подонки, о которых он фантазировал в старшей школе. Его задница невольно дёрнулась навстречу Хадсону. Он чувствовал, что тот уже твёрдый. Его до сих пор шокировало то, что он мог так на него влиять.       Рука вцепилась в волосы Коннора и резко дёрнула, вырывая его из опьяняющего оцепенения.       — Отвечай мне, Кон.       — Я… я не понимаю, о чём ты, — прошептал Коннор, опустив взгляд, и тут же ахнул, когда Хадсон рывком спустил с него штаны.       Шлепок.       Ладонь Хадсона с силой встретилась с его голой задницей.       — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, ты, мелкая похотливая шлюшка.       Эти слова словно электрический разряд пронзили его член. Коннор подчинился, наблюдая, как уголок рта Хадсона дрогнул в ухмылке, когда тот заметил слёзы боли в его глазах.       — Я думаю, ты всё понимаешь. Думаю, ты прекрасно знал, что делаешь с Франсуа. И тебе нравилось, как он на тебя пялится. Такая шлюшка, тебе только это и нужно.       Ещё один карающий шлепок обрушился на задницу Коннора. Он вскрикнул, и Хадсон засунул четыре пальца ему в рот, чтобы заставить замолчать. Слюна потекла по подбородку Коннора, мокрая и вязкая, когда он со стоном начал сосать эти пальцы. Он смотрел в зеркало на то, как Хадсон трахает его рот своими пальцами.       — Осторожно подбирай свои следующие слова, Кон.       Как только Хадсон убрал руку, Коннор забормотал:       — Прости, Папочка. Мне так жаль.       Коннор сильнее прижался задницей к члену Хадсона, который стоял колом в плотной ткани его джинс.       — Я знаю, детка.       Напряжение в челюсти Хадсона спало. Коннор сказал то, что нужно.       — Не смей смотреть на него без моего разрешения. Если не хочешь потом объяснять гримёрам, почему у тебя на заднице синяк в форме моей ладони.       — Обещаю. Обещаю, не буду.       В голосе Коннора прорезалась плаксивость, пока Хадсон поглаживал его голые ягодицы, продвигаясь пальцами всё ближе к тому месту, где Коннор так сильно хотел их почувствовать.       — Только послушай себя, ты же просто в отчаянии. Боже, если бы кто-то другой услышал, какие звуки ты сейчас издаёшь…       В зеркале было видно, как Хадсон кусает губы, глядя на округлую задницу Коннора расширенными зрачками. Откровенное желание на его лице было, пожалуй, самым сексуальным, что Коннор когда-либо видел.       — Хад, я серьёзно больше не выдержу, пожалуйста. Пожалуйста, я так долго ждал, я буду паинькой, клянусь. Просто вставь в меня свои пальцы.       Кажется, этого оказалось достаточно. Хадсон раздвинул ноги Коннора коленом и снова засунул пальцы ему в рот.       — Сделай их скользкими для меня, малыш.       Коннор жадно их облизал. Его губы издали непристойный чпокающий звук, когда Хадсон вытащил пальцы.       — Хочешь мои пальцы в своей заднице?       Коннор кивнул. Он не помнил, чтобы хотел чего-то сильнее в своей жизни.       — Этого недостаточно, детка, ты должен сказать словами.       — Я хочу твои пальцы в своей заднице, Хадсон, пожалуйста, — выдавил Коннор. Хадсон наконец коснулся его входа, обвёл кольцо мышц, оставляя прохладный след от слюны. Ноги Коннора задрожали. — Ты… делал это раньше?       — Тебе бы очень хотелось знать, не так ли?       Коннор слышал в его голосе самодовольную ухмылку. Когда палец начал проталкиваться внутрь, Коннор выдохнул, а затем сжал мышцы, которые годами тренировал упражнениями Кегеля.       — Иисусе, твоя задница буквально засосала мой палец. — Хадсон застонал, добавляя второй палец и не разрывая того самого «грешного» зрительного контакта в зеркале.       Может, он и делал это раньше, но явно не с такой задницей, как у Коннора. Но стоило Коннору немного расслабиться и начать вести себя слишком самонадеянно, как голова Хадсона скрылась из виду. Коннор на долю секунды расстроился из-за потери пальцев, но тут его лучший друг развёл его ягодицы в стороны и провёл горячим влажным языком по входу.       А затем Хадсон начал буквально трахать его дырочку языком. Хадсон Уильямс делал ему римминг в туалете караоке-бара, и Коннор был готов умереть прямо на том самом месте — что, конечно, сорвало бы весь план «втрахнуть его в себя», но ему было плевать. Он изо всех сил старался сдержать стоны, но вскрикнул от разочарования, когда Хадсон отстранился и слегка подул на его вход, прежде чем снова подняться.       — Боже, дай мне свой член, Хад. Папочка. Он мне нужен.       Он не хотел, чтобы их первый раз случился в туалете, но обстоятельства вынуждали.       Хадсон рассмеялся — низко и хрипло, пока Коннор беспомощно вилял задом.       — Я не думаю, что ты заслужил его сегодня, малыш. Не после того, как ты себя вёл.       — Какого чёрта, Хад, пожалуйста, я же извинился, я больше не буду…       Хадсон плюнул себе на руку и снова вогнал пальцы в Коннора.       — М-м. Не думаю.       Он входил в него пальцами снова и снова, так непринуждённо, будто это ничего ему не стоило. А затем эти пальцы внутри согнулись, задевая ту самую точку, от которой у Коннора искры полетели из глаз. Он вскрикнул так громко, что Хадсону пришлось зажать ему рот ладонью.       — Тс-с, бейбигёрл, ты должен вести себя тихо. Вот так.       Это было что-то новенькое, но Коннору чертовски понравилось. С его члена, зажатого между телом и раковиной, уже капала смазка. Он потянулся рукой вниз, чтобы дотронуться до него, но Хадсон оттолкнул его руку, продолжая двигать пальцами внутри его тела.       — Никаких прикосновений к члену. Либо ты кончишь из-за моих пальцев, либо не кончишь вообще.       Это было жестоко. Но умелых пальцев Хадсона в сочетании с выражением его лица в зеркале было достаточно, чтобы подвести Коннора к самому краю.       — Скажи мне… скажи, что ты скоро меня трахнешь. Что я смогу тебя заполучить. Пожалуйста, — взмолился Коннор.       Теперь Хадсон улыбался почти ласково.       — Эта задница — моя, и я буду использовать её, когда захочу, Кон.       Слово «моя» окончательно его добило. Коннор кончил, не касаясь члена, прямо на пальцы Хадсона, закусив губу так сильно, что проступила кровь. Он повалился вперёд, уткнувшись лбом в раковину, пока не услышал сзади лязг пряжки ремня.       Коннор поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть в зеркале, как Хадсон заливает его задницу горячими струями спермы.       — Моя, — повторил Хадсон, задыхаясь, и запечатлел мягкий поцелуй между лопаток Коннора. — Моя.