И меч расцветёт сакурой

Блокнот, в котором цветёт сталь «Есть люди, чья душа похожа на зеркало воды. Брось в неё камень — и круги исчезнут. Но есть те, чья душа — клинок. Попробуй коснуться — и он запомнит твой отпечаток навсегда». К полуночи университетский кампус уже дышал усталой тишиной. Алкоголь разлил по коридорам общежития ленивую, тёплую небрежность. Голоса становились громче, смех — бессмысленнее, а шаги — тяжелее. Ребята из команды Чонгука возвращались в новый корпус общежития. Этот корпус был построен всего несколько месяцев назад. Стеклянные лестницы. Светлые коридоры. Комнаты, больше похожие на мини-апартаменты, чем на студенческие клетки. Подарок университету от корпорации старшего брата Чонгука. J-Hope Global Holdings. Хосок, как обычно, сделал всё с размахом. Но вместе с роскошью он ввёл и одно правило. Непоколебимое. — Никаких привилегий. Комнаты распределяются случайно. Единственное условие — студенты одного пола. Никаких команд. Никаких компаний. Никаких «звёзд университета». Хосок улыбался тогда своей солнечной улыбкой и говорил ректору: — Иногда лучший способ управлять людьми — разделить их. Разделить. И наблюдать. Но была одна маленькая проблема. Его младший брат. Чон Чонгук. Он никогда не любил играть по чужим правилам. Даже если эти правила придумал человек, которого он уважал больше всех на свете. Когда компания наконец добралась до своего этажа, они уже еле держались на ногах. Юнги что-то лениво бурчал. Чимин смеялся без причины. Намджун пытался философствовать, но путал слова. — Всё… — простонал Джин. — Я умираю. — Ты не умираешь, — фыркнул Юнги. — Ты просто пьяный. — Это почти одно и то же. Смех. Потом двери. И тишина. Каждый исчез в своей комнате. Чонгук вошёл к себе последним. Алкоголь приятно шумел в голове. Но память у него, как ни странно, работала прекрасно. Он бросил куртку на стул. И вдруг остановился. Вспомнил. Когда несколько дней назад Тэхён отсутствовал, он случайно открыл ящик его стола. Там лежал старый блокнот. Тогда Чонгук уже успел достать его… Но в тот момент позвонила Кан Сохён. Он в спешке сунул блокнот под свою подушку. И так и не вернул. — Чёрт… Чонгук усмехнулся. — Почти забыл. Он подошёл к кровати. Приподнял подушку. Блокнот всё ещё был там. Старый. Тёмная кожа. Немного потёртые края. Он собирался просто вернуть его обратно в ящик. Но пальцы уже открыли первую страницу. И Чонгук замер. Рисунок был необычайно красивым. Меч. Японская катана. Но не просто катана. По всей длине клинка шли иероглифы. А в самом центре сталь словно превращалась… В дерево. Тонкие ветви вырастали прямо из металла. И на них расцветала сакура. Нежные лепестки падали вдоль лезвия. Сталь и цветение. Смерть и жизнь. Чонгук тихо присвистнул. — Ничего себе… Он быстро достал телефон. Щёлк. Фото. — Моему другу-татуировщику это точно понравится. Он усмехнулся. — Красивая фантазия у зануды. Он перевернул страницу. На второй странице была женщина. Настолько красивая, что на секунду хотелось забыть дышать. Длинные волосы. Спокойные глаза. И тонкие черты лица. Чонгук нахмурился. Потом вдруг тихо фыркнул. — Аааа… Он понял. Это была копия Тэхёна. Та же линия губ. Тот же разрез глаз. — Значит мама. Он покачал головой. — Вот в кого этот засранец такой сногсшибательный красавчик. Третья страница. Молодой самурай. На лице — маска. Глаза скрыты тенью. Фигура спокойная. Но в позе чувствовалась опасность. Как у зверя перед прыжком. Чонгук прищурился. — Мрачновато. Он перелистнул дальше. Четвёртая страница. Чёрный конь. И не просто конь. Это был Ахалтекинский жеребец. Одна из самых редких пород в мире. Его тело было тонким и сильным. Шерсть казалась почти металлической. А глаза… Умные. Гордые. Свободные. Чонгук тихо выдохнул. — Да ты, зануда, оказывается… Но договорить он не успел. — А ты слишком любознательный. Голос прозвучал тихо. Но в нём была холодная сталь. Чонгук вздрогнул. И чуть не уронил блокнот. Он обернулся. В дверях стоял Тэхён. Его волосы были слегка растрёпаны. Глаза тёмные. Злые. Очень злые. Тэхён всегда спал поверхностно. Любой звук. Любое движение. Он чувствовал их мгновенно. Он подошёл. Медленно. И резко вырвал блокнот из рук Чонгука. — Мне не нравится, — холодно сказал он, — когда чей то длинный нос находится в моих вещах. Он положил блокнот обратно в свой шкафчик. И закрыл дверцу. Щёлк. Чонгук поднял руки. — Эй, эй. Он усмехнулся. — Остынь. Тэхён молчал. Чонгук наклонил голову. Глаза блеснули. — Я понимаю, что ты злишься. Пауза. — Ведь Кан Сохён встречается со мной, а не с тобой. Он лениво усмехнулся. — Но не надо на меня плевать ядом. Комната на секунду погрузилась в тишину. Ту самую тишину… В которой иногда рождаются войны. Или что-то гораздо опаснее. «Есть два способа уничтожить человека. Первый — ударить его. Второй — задеть его гордость. Но самый страшный — когда ты сам не понимаешь, почему его взгляд вдруг становится важнее всего мира».