The Sound Of You

– Служба 911, что у вас произошло? День выдался спокойным, пока Ин не принял этот вызов. – П-привет… Голос тонет в грохоте яростных ударов. – Открывай чертову дверь! Сердце Ина замирает, но он заставляет свой голос звучать ровно. Он подается вперед в кресле, пальцы замерли над клавиатурой. – Алло? Вы меня слышите? – М-мне просто нужно, чтобы кто-нибудь оставался со мной на линии, – приглушенно шепчет мужской голос. Человек на другом конце задыхается, говорит дрожащим шепотом, стараясь не шуметь. – Сэр? Вы в опасности или не можете говорить свободно? – спрашивает Ин, начиная вводить данные в систему. – Д-да. Нет, – мужчина тяжело дышит. – Это… это мой парень. Он ударил меня. Я заперся в ванной. [Домашнее насилие] – печатает Ин. Он слегка вздрагивает, когда грохот в трубке усиливается, чередуясь с потоком ругательств. – Хорошо, сэр, вы все правильно сде– – Я убью тебя нахрен! – О Боже, если я не открою, он выломает дверь, я должен… я должен… – Сэр, не открывайте дверь, – твердо говорит Ин, жестом приказывая коллеге отправить патруль на перехват линии. – Пожалуйста, оставайтесь со мной. Какой у вас адрес? – Я… я не могу… не могу сказать, он будет в ярости, – всхлипывает мужчина. Его голос сорван и едва слышен. Ин чувствует дрожь страха в каждом вдохе, но сохраняет профессиональное спокойствие. – Сэр, будьте со мной. Вы молодец. Все будет хорошо, – успокаивает Ин. Он слышит тяжелые, влажные, гортанные вдохи – человек словно захлебывается паникой. – Вы можете назвать свое имя? – мягко спрашивает Ин, на мгновение перестав печатать и вслушиваясь в фоновые шумы. Мужчина выдыхает – раз, другой – каждый вдох дрожит, как натянутая проволока, готовая лопнуть. Этот звук больно колет Ина в груди, но он отбрасывает эмоции. – Сэр? – В-Вар, – произносит мужчина, и у него вырывается судорожный вздох, когда очередной удар сотрясает дверь. – Вар, меня зовут Ин, – говорит он низким, теплым голосом. – Я вытащу тебя оттуда, хорошо? Но мне нужно знать, где ты. Можешь назвать адрес? Тишину разрывает болезненный всхлип: – Н-нет. Не могу. Не могу. Мне просто нужно, чтобы к-кто-то был на линии. Если я останусь один, я открою дверь, и он снова сделает мне больно. Ин закрывает глаза, делая глубокий, медленный вдох, чтобы собраться. Боже мой. – Вар? Ты не один. Пожалуйста, не открывай дверь, – чеканит Ин. – Ты ведешь себя очень храбро, слышишь? Ты все делаешь правильно, поэтому, пожалуйста – оставайся на связи. Дыхание на том конце провода держит Ина в напряжении, но он оттесняет чувства на задний план, яростно работая с картой – так, как его учили. Он давно не принимал вызовы о домашнем насилии, и взгляды коллег напоминают ему об этом. Он качает головой, беззвучно приказывая им оставаться на местах. – П-пожалуйста, не присылайте копов. Он разозлится. Он будет в такой ярости, – тихо плачет Вар. Эти всхлипы острыми иглами впиваются в уши Ина, пока он пытается вычислить местоположение, но система ничего не выдает. Он пробует снова. – Я… я не знал, что еще делать. – Все хорошо, ты поступил правильно, – говорит Ин. – Ты ранен? Дрожащий вдох. – Н-нет. О-он просто ударил меня один раз. – Твой парень вооружен? – продолжает Ин. Его пальцы слегка подрагивают над клавишами, пока другие диспетчеры смотрят на него, ожидая указаний. Секунда тишины. – В нашей комнате есть п-пистолет. Но я не знаю, заряжен ли он. Ин сдерживает ругательство. – Хорошо, Вар. Послушай меня, – он говорит так ласково, как только может. – Если ты скажешь адрес, я обещаю: он тебя не тронет. Рыдания Вара становятся громче. Ин почти видит его – кого-то маленького, забившегося в угол за дверью ванной и пытающегося не издавать ни звука. От этой картины в груди что-то сжимается, но он стряхивает это оцепенение. Сейчас нельзя. – П-пожалуйста. Просто… просто побудь со мной. Поговори со мной, чтобы я не открыл дверь. – Хорошо, хорошо. Дыши, Вар. Просто дыши, – голос Ина звучит ровно, хотя пульс зашкаливает. В трубке раздаются крики, а затем оглушительный грохот. При каждом ударе Вар издает тихий, задушенный звук, который терзает сердце Ина. – Погоди, вот доберусь я до тебя, шлюха чертова! – Пожалуйста, просто поговори со мной, – снова шепчет Вар, почти сломленно, и этот звук перехватывает Ину дыхание. – Я здесь. Слушай мой голос. Все будет хорошо, только не открывай дверь, – Ин бросает взгляд на экран – точного адреса все еще нет. Он стискивает челюсти. – Ты звонишь с мобильного? – спрашивает он, стараясь уточнить данные. Он быстро записывает номер из системы на листочке и пододвигает его диспетчеру напротив. Та мгновенно начинает пробивать его. – Д-да, – отвечает Вар. Несмотря на тяжелое дыхание, он звучит изможденным. – О-он любит меня, – произносит Вар как мантру, шмыгая носом и понижая голос. – Он просто не справляется с собой. Иногда я сам делаю только хуже, – его голос затихает. – Завтра все будет хорошо. Ин на секунду зажмуривается. – Вар? Вар, не отключайся! – призывает он, отчаянно жестикулируя коллеге, которая лишь качает головой. – Это VoIP, – бормочет она, разворачивая монитор к нему. Радиус поиска огромный. Бесполезно. – Вар, ты еще здесь? – Я… я думаю, он ушел, – затихает Вар, медленно выдыхая. – Хорошо, оставайся на линии. Не открывай дверь. Я пытаюсь найти тебя, чтобы прислать помощь. – Не надо. Не надо, пожалуйста, он успокоился. Теперь он спокоен. – Вар, пожалуйста – оставайся на связи! Ин подает знак другому диспетчеру – все равно отправлять патруль. Использовать те координаты, что есть. – Пожалуйста, никого не присылайте… – Вар!.. Связь обрывается. Карта мигает и гаснет. – Попробуй перезвонить! – рявкает Ин, резко вскакивая. Он выхватывает рацию у коллеги. – Говорит агент Анан Вонг. Выезжайте по координатам. Действуйте осторожно. Подозреваемый может быть вооружен и, вероятно, проявит агрессию при виде полиции. [Принято. Можете дать точный адрес? Прием.] – Нет. Номер определился как VoIP. Радиус поиска слишком большой. [Понял. Приступаем к протоколу поиска. Прием.] Линия отключается. Ин шумно выдыхает через нос, крепко сжав челюсти, и возвращает трубку. Он падает в кресло и быстро набирает номер Вара. Первый звонок идет до конца, на второй никто не отвечает. На третьей попытке вызов сбрасывается мгновенно. Телефон выключен. В офисе на мгновение воцаряется тишина, нарушаемая лишь мягким стуком клавиш и далеким гулом других звонков. Ин почти ничего не замечает – его взгляд прикован к пустой строке, к холодным цифрам, все еще светящимся на экране. Он прижимает ладони к лицу, а затем с разочарованным вздохом проводит ими по волосам. – Боже, – вырывается у него. Сердце колотится. Голос Вара не выходит из головы. Эта дрожь в нем. И то, как он сказал… Он любит меня. Эти слова все еще здесь, зафиксированные красным шрифтом в транскрипте рядом с ID звонка. Коллега хлопает его по плечу: – Эй. Ты сделал все, что мог. Ин смотрит в монитор, сухо сглатывая, и кивает, заставляя комок в горле исчезнуть. Он выпрямляет спину, заставляя плечи расслабиться – насколько это возможно. Подави это. Будь готов к следующему вызову. До конца часа он принимает еще два звонка. Составляет два отчета. Устраняет затор на линии. Голос Вара не покидает его ни на секунду. Через несколько часов он смотрит на часы. До конца смены осталось совсем немного. От мысли о том, что придется покинуть пост, внутри все сжимается. – Хочешь уйти пораньше? Я найду, кем тебя подменить, – раздается голос за спиной. Ин вздыхает и потирает глаза, снимая гарнитуру. – Все нормально, Пи, – заверяет он, глядя на своего супервайзера. Пат стоит над ним, скрестив руки на груди, на его лице читается явное беспокойство. – Тебе рассказали? – бесцветно спрашивает Ин, снова переводя взгляд вперед. – Ну да, – отвечает Пат, опираясь на стол. – Я твой начальник, конечно, я в курсе. И я знаю, что этот звонок мог вскрыть старые раны. Ин закатывает глаза. – Я в порядке, – повторяет он с легким раздражением. – Меня больше не «триггерит», как раньше. Я… я перерос это. И он не лжет. Подобные случаи больше не преследуют его так, как прежде. Не совсем так. Его выводит из себя беспомощность – тот факт, что он не смог сделать больше. Так происходит всегда. Пат вздыхает: – Ладно. Я просто проверил. Слышал, звонивший повесил трубку? Ин кивает, его глаза снова прикованы к экрану: – Да. Он не хотел, чтобы я присылал помощь. Пат задумчиво кивает, тяжело вздыхая: – Некоторые случаи – самые тяжелые. Ты не сможешь спасти их всех. Ин это знает. Он прочувствовал это на собственном опыте. – Уверен, мне не нужно тебе об этом напоминать. – Я знаю, – тихо отвечает Ин, сутулясь в кресле. Когда Пат уходит, Ин снова открывает лог. В перерывах между другими экстренными вызовами он перечитывал его снова и снова – словно надеялся найти то, что упустил. Какую-то мелкую деталь в словах Вара, которая могла бы рассказать больше. Каждый раз – ничего. И каждый раз тяжесть в груди растет. В голове эхом звучит голос Вара: «Он любит меня». Звонок Вара задел за живое, но Ин решительно отгоняет эти мысли. Он не позволяет себе раздумывать о причинах. Он и так их знает. Он снова прокручивает запись. Читает каждую строчку транскрипта, пока не начинают ныть плечи и резать глаза. К тому времени, как его смена заканчивается, в офисе становится заметно тише. Часы мигают – пора уходить. Ин глубоко вздыхает, проводя рукой по коротким волосам. Бывают такие дни. Он к ним привык. Ин хочет помогать людям. Он выбрал этот путь, зная, что его ждет, но даже спустя годы его сердце осталось мягким. Мягким и упрямым, наотрез отказывающимся черстветь. В груди что-то гудит, напряжение не отпускает. Собрав вещи, Ин открывает историю вызовов Вара и вводит последнюю заметку перед тем, как встать. Дышать становится чуть легче. Он накидывает пальто, закидывает сумку через плечо и на мгновение задерживает взгляд на экране. Он оставляет заметку открытой для ночного диспетчера и уходит. [Имя: Вар. Фамилия: Неизвестна. Адрес: Неизвестен. ID звонящего: Просит соединить с Ананом Вонгом, если тот на месте. Статус: Риск домашнего насилия продолжается.]

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Вар открывает глаза, и первое, что он осознает – это ноющая боль в плечах. Из узкого окна над головой льется свет – резкий белый луч, заставляющий его зажмуриться. Утро. Каким-то образом наступило утро. Он не помнит, как уснул. Последнее, что осталось в памяти – тишина, последовавшая за грохотом в дверь ванной. Жуткое, внезапное затишье после того, как звонок прервался. Вар слишком боялся выходить, слишком боялся дышать слишком громко. Поэтому он так и остался сидеть, сжавшись в комок и крепко обхватив колени руками. В какой-то момент истощение, должно быть, взяло верх. Сейчас мышцы протестуют при каждом движении, конечности затекли и дрожат. Он плотнее запахивает кардиган и, пошатываясь, бредет к раковине. Лицо в зеркале знакомо настолько, что к горлу подкатывает тошнота: опухшие глаза, впалые щеки и свежее красное пятно, расцветающее на скуле, словно предупреждение. Вчера всё было иначе. Кай никогда раньше не бил его по лицу. Он всегда прятал синяки – на руках, ребрах, бедрах. В местах, которые видел только он сам. Но вчера что-то изменилось. Что-то надломилось. Вар вернулся с рынка с тяжелыми пакетами и застал Кая уже выпившим – бутылки пива были расставлены на кофейном столике, словно ловушка, приготовленная специально для него. Стоило двери защелкнуться, Кай обернулся, и сердце Вара ушло в пятки еще до того, как начались крики. Пробки. Тяжелые сумки. Задержка. Кай называл это «оправданиями». А затем – впервые – его кулак приземлился на лицо Вара. Это ошеломило обоих. Вар помнил ту секунду оцепенения и неверия в глазах Кая – и то, как быстро он воспользовался этим мигом замешательства, чтобы сбежать. Он едва успел добежать до ванной и запереть дверь, когда Кай в ярости начал колотить по ней. Тогда Вар и позвонил. Он и сам не знает почему. Он знал, что никто не поможет. У него нет семьи. Нет друзей. Нет другого места, куда можно пойти. Он встретил Кая, когда был слишком молод и глуп, а к тому времени, когда осознал, насколько всё неправильно, он уже был один – изолированный, зависимый, убежденный в том, что это и есть вся его жизнь. Он умывается и выходит из ванной, как призрак, стараясь не издавать ни звука. Его телефон снова оживает, и когда он включает его в сеть, то видит, что сейчас начало восьмого. Кай никогда не встает рано, поэтому Вар на цыпочках пробирается на кухню и начинает готовить завтрак. Если он приготовит любимые блюда Кая, возможно, его настроение сменится на милость. Он варит рис, режет овощи, запускает кофемашину. Руки всё еще дрожат. И тут – он вспоминает тот голос. «Ты ведешь себя очень храбро». Теплый. Нежный. Добрый. Диспетчер представился Ином. Вар ухватился за это имя, за этот голос – тягучий, как мед, и надежный, как спасательный трос, брошенный в бушующее море. Если бы никто не ответил, если бы Ин не говорил с ним так, Вар, возможно, открыл бы ту дверь. Но голос этого человека заставил Вара почувствовать себя в безопасности. Посреди всего этого кошмара, когда он вздрагивал от каждого удара и злых слов, летевших из-за двери, он чувствовал себя защищенным просто потому, что его слышали. Словно голос Ина укутал его, как одеяло. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то говорил с Варом в таком тоне. Несмотря на то что в словах диспетчера чувствовалась тревога, ему удалось дать Вару опору. Телефон звонил снова после того, как он повесил трубку – дважды – но страх не позволил ответить. Он удалил вызов, выключил Wi-Fi и сотовый. Он не мог рисковать: Кай не должен узнать. И всё же, этого было достаточно. Как бы сильно он ни был напуган, того звонка хватило. Вар стоит спиной к входу на кухню, когда чьи-то руки скользят по его талии. Он подавляет попытку вздрогнуть и заставляет себя расслабиться, медленно дыша. Губы прижимаются к изгибу шеи, пальцы стягивают кардиган с одного плеча. Вар замирает, позволяя делать с собой что угодно. – Доброе утро, малыш, – шепчет Кай, притягивая его ближе к себе. Вар не сопротивляется – он знает, что так будет хуже. – Прости, что ударил тебя вчера, – продолжает он, и Вар закрывает глаза, когда в них начинает покалывать от слез. – Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Просто мысль о том, что кто-то может забрать тебя у меня… это приводит меня в такую ярость. Голос Кая ничуть не похож на тот, что был прошлой ночью. Это едва слышный шепот, спектакль, покрытый приторной сладостью – той самой, что оставляет горькое послевкусие. Когда Вар продолжает молчать, руки на его талии сжимаются сильнее, пальцы впиваются в бока – предупреждение. – Я знаю, – выдавливает Вар. – П-прости меня. Кай улыбается, не отрываясь от его кожи. – Видишь? Это всё, что мне нужно. Никаких оправданий. Просто извинение, – мурлычет он, оставляя еще несколько поцелуев. Вар выдыхает, заставляя плечи не дрожать, кивает и позволяет Каю развернуть себя. Он не в силах вынести этот взгляд. Темные глаза Кая пригвождают его к месту каждый раз, мгновенно превращая конечности в лед. Его парень цокает языком, и его беспощадные пальцы почти нежно приподнимают голову Вара за подбородок, подставляя свету синяк, который он сам же и оставил. – Замажь это, – произносит он легко, как само дыхание. – Ты же не хочешь, чтобы на работе задавали лишние вопросы, верно? Для верности Кай сильнее сжимает его подбородок, и Вар качает головой, закрывая глаза. – Нет, Кай. – Вот и умница, малыш, – воркует тот. Большой палец задевает нижнюю губу Вара. Поцелуй выходит властным и собственническим, и Вар позволяет этому случиться. Он упирается руками в крепкую грудь и инстинктивно приоткрывает рот, когда язык Кая требует входа. Столешница впивается в спину, Кай начинает припадать к его шее. Взгляд Вара замирает на узоре плитки на стене напротив. Маленькие синие птички украшают каждую вторую плитку, и Вар начинает считать их одну за другой в уме. «Ты храбрый». «Всё будет хорошо». «Я здесь». Отголоски этого голоса живут внутри него, пока сам Вар цепенеет. Его тело покорно под руками Кая, но разум всё еще там – в углу ванной комнаты. Он крепко держится за голос незнакомца, который связывает его с чем-то неведомым, с местом, где он отчаянно хочет оказаться. Он хочет услышать его снова. Возможно, ему еще представится шанс. Но сейчас Вар закрывает глаза, и синие птички исчезают – они улетают прочь.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Ина не было на смене, когда Вар позвонил снова. Дважды. Коллеги последовали его указаниям и пометили номер Вара, как он и просил. Они пытались выудить хоть какую-то информацию – адрес или зацепку, – но Вар бросал трубку в ту же секунду, как понимал, что на линии не Ин. – Похоже, ему не нужна помощь. Он просто хочет поговорить с тобой, – сказал ему супервайзер, обеспокоенно хмурясь. – Тебе не обязательно тянуть это в одиночку. Мы можем настроить автоматическую переадресацию его номера на кого-то другого. – Нет, – отрезал Ин. – Не вздумайте этого делать. Пат вздохнул. – На решение таких дел может уйти много времени. Ты же это понимаешь? – Мне плевать, – ответил Ин. – Я сделаю всё, что в моих силах. Потому что, когда кто-то взывает к тебе так целенаправленно и так отчаянно – ты отвечаешь. Ты остаешься рядом. И Ин ждал. Каждый час каждой смены, на взводе. Надеясь и молясь, чтобы Вар позвонил снова. Но прошла неделя, затем еще половина, а в трубке стояла зловещая тишина. Он не решался перезвонить сам. Риск был слишком велик: один неудачный момент, и трубку возьмет не тот человек, раздув пожар куда более страшный, чем тот, в котором Вар уже находился. Ин пытался найти его через все доступные базы данных, использовал все ресурсы, но человек словно не существовал. И всё же Ин не мог перестать думать о нем. Об этом голосе и о боли в нем. Он чувствовал себя привязанным к тому звонку, перечитывая лог снова и снова, будто в нем крылись ответы на все вопросы. Сегодня он пришел на работу пораньше, за час до смены. Предыдущий диспетчер выглядел изнуренным, поэтому Ин мягко отпустил его и устроился за светящейся консолью. С чаем в одной руке и бейглом в другой он принялся за отчеты, пока офис вокруг него медленно просыпался. К обеду он начал раздумывать, не выйти ли перекусить – голода он не чувствовал, но знал, как важно использовать любое затишье в работе. Шанса ему не представилось. Зазвонил телефон, и Ин замер. ID звонящего. Вар. Он мгновенно принял вызов, затаив дыхание. – Служба 911, что у вас произошло? – слова слетели с губ на автомате. – …Алло? Тихий, знакомый голос заставил Ина выдохнуть. – …Вар? – он заговорил так мягко, как только мог. – …Агент Ин? Он услышал нотку узнавания. Ни паники, ни дикого отчаяния. Только изнеможение. – Да. Это Агент Ин, – произнес он, и его голос смягчился от облегчения. – Вар, ты в опасности? – спросил он, уже запуская карту, хотя система до сих пор была бесполезна. Но Ин не собирался сдаваться. – Нет, – прошептал Вар, едва слышно. Устало и опустошенно. Слабо. У Ина засосало под ложечкой. – Ты ранен? – нервно оглядывая карту в поисках точных координат. Главное – удержать его на линии. – …немного, – ответил Вар после паузы. – Ничего серьезного, крови нет или чего-то такого. Ин тихо выдохнул. – Ты в безопасном месте? Снова в ванной? Тишина. Затем шорох. – Его нет дома. Он ушел на работу после того, как… – он замолчал, но Ин впивался в каждое слово. – После чего? – спросил Ин, сохраняя мягкий тон. Радиус на карте всё еще был мучительно расплывчатым, охватывая в лучшем случае несколько кварталов. Он снова запустил поиск, почти без надежды, полный решимости удержать Вара на связи как можно дольше. – После того, как он закончил. Эта фраза упала камнем на грудь Ина. Он закрыл глаза. – Что он сделал? Тебе нужна медицинская помощь? – Ин не мог отойти от протокольных вопросов, которым его обучили. Вар не отвечал. Зашуршали простыни – похоже, он был в постели, возможно, свернувшись калачиком. – Не знаю, зачем я позвонил, – наконец пробормотал Вар. – Я не в опасности. Простите, что побеспокоил. – Нет, пожалуйста, не вешай трубку, – взмолился Ин, облегченно вздыхая, когда связь не оборвалась. – Ты можешь поговорить со мной. О чем угодно. Просто… просто побудь на линии, пожалуйста. Если Вару нужно было с кем-то поговорить, Ин станет этим голосом. Этим присутствием. Он отдаст ему каждую секунду, какую сможет. Его бешено колотящееся сердце умоляло об этом – чтобы Ин сделал всё возможное, чтобы вытащить его из ситуации, которая самому Ину была, к несчастью, слишком знакома. Непрошеные образы всплыли в памяти, но он силой отогнал их. Ин не совершит одну и ту же ошибку дважды. Вар молчал долгие, мучительные секунды; Ин боялся, что тот всё-таки нажмет на отбой, но затем услышал тихий выдох. – Мне нравится ваш голос, – произнес он. – Когда я слушаю вас, я чувствую себя в безопасности. Эти слова лишили Ина дара речи. Они снова ударили в грудь и одновременно окутали его, как ласковое прикосновение. Он сглотнул, прочистив горло и лихорадочно подбирая слова. – С-спасибо, – выдавил он, сердце продолжало стучать. – Я рад, – и это была чистая правда. Он проигнорировал несколько взглядов коллег. Ин решил сменить тактику, переходя на более отвлеченные темы. – Ты работаешь, Вар? – спросил он, осторожно прощупывая почву. – Да, – голос Вара стал чуть нежнее. – Я работаю в цветочном магазине. Ин мгновенно улыбнулся. – Это замечательно, – ответил он, уже вбивая в поиск все цветочные лавки в радиусе. – Тебе там нравится? – Обожаю, – прошептал Вар почти мечтательно, будто тоже улыбался. Ин чувствовал это по интонации. – Люблю ездить туда на велосипеде. Люблю солнце на лице и ветер, когда спускаюсь с холма. Улыбка Ина стала шире. – Звучит очень спокойно, – ответил он. – Ты не водишь машину? – Нет, – хихикнул Вар, и у Ина на мгновение перехватило дыхание от этого звука. – Я слишком нервничаю за рулем. Ин не смог сдержать мягкий смешок. – К этому нужно привыкнуть, – ответил Ин, не сводя глаз с экрана, где наконец загрузились данные. Ни одного цветочного магазина в этом районе. Ин вздохнул, ломая голову, что еще полезного спросить. – Я и сам не большой любитель водить. Но мне нравится высовывать голову в окно, ну, знаешь, как собака. Его шутка вызвала еще один смешок, и этот звук снова попал Ину прямо в сердце. Голос Вара звучал как солнечный свет. Искристый и яркий. И Ин мимоходом подумал: как кто-то может желать уничтожить нечто столь прекрасное? – А какой у тебя велосипед? – спросил Ин, продолжая поиски и уже почти исчерпав идеи. – Желтый. Негусто – у Ина было чувство, что Вар старается не выдать никакой лишней информации. – Ты каждый день ездишь на нем на работу? – спросил он непринужденным тоном. Вар вздохнул: – Иногда я… Загремели ключи. Фоновый шум. Ин выпрямился, внутри всё похолодело. – Мне пора. – Погоди!.. Линия затихла. Вар ушел, оставив Ина цепляться за эхо его голоса. Грудь сдавило от разочарования. Ин сохранил данные, прежде чем система их очистит, и уставился на экран, где всё еще подгружался транскрипт. Дрожащими руками он закрыл лицо, затем запустил пальцы в волосы. Их разговор прокручивался в голове, перематывался и звучал невыносимо громко. – Он звонит через интернет, – произнес голос за спиной. Это была Миа, одна из коллег. Она выглядела такой же уставшей, как и Ин, и смотрела на него с явным сочувствием. – Я знаю, – пробормотал Ин. Вар не хочет, чтобы его нашли. Пока нет. А может, и никогда. Он в ужасе, и Ину не нужно видеть его лицо, чтобы это понять. – Это тяжело, – сказала она, отхлебывая кофе. – Говорит, что помощь не нужна, и всё же… – И всё же он отчаянно молит о спасении, – закончил за нее Ин. Миа вздохнула и похлопала его по плечу. – Такие вот бывают случаи, – констатировала она, возвращаясь на свое место. Ину это было знакомо. На его счету хватало сложных ситуаций – и ведь он всего лишь диспетчер. Его учили только принимать звонки и направлять помощь. Раньше он думал, что этого достаточно. Сейчас он никогда еще не чувствовал себя таким бесполезным.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Вар продолжает звонить – больше не по экстренным случаям, не так, как в ту первую ночь. Он звонит только когда остается один, надеясь, что Ин ответит. И Ин отвечает – каждый божий раз. И каждый раз Вар просто дышит в трубку и просит Ина поговорить с ним, рассказать что-нибудь, отвлечь его от реальности. Вар знает, что Ин не психолог. Вар понимает, что диспетчеру не положено так с ним беседовать, но он не может заставить себя остановиться. Он просто слишком устал от одиночества. Возможно, это крик о помощи, вопреки его нежеланию открывать Ину свое местоположение; но мысли его настолько спутаны, что импульсивность гонит его вперед, заставляя действовать не раздумывая. Голос Ина ослабляет тугой узел где-то глубоко внутри; каждое слово кажется маленькой милостью, нежным прикосновением – словно чья-то рука убирает прядь волос с его лица. А ведь прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз чувствовал нежное прикосновение. Кай снова ударил его. На этот раз без извинений. Просто хлопнул дверью, уходя на работу, – предупредив, чтобы сегодня Вар оставался дома. Вар опускается на диван и прижимает к лицу пакет со льдом. Он вздыхает в трубку, пока лед немного унимает жар на коже. Опухоль, скорее всего, не появится, но Вар не хочет рисковать – вдруг проявится синяк. Как только он остался один, он набрал номер как сумасшедший, в исступлении, отчаянно нуждаясь в этом голосе. – Вар? Что это за звук? – спрашивает агент, и Вар представляет его себе: рабочее место, заставленное компьютерами, кругом другие агенты. Почему-то в его воображении эта картинка кажется уютной и гостеприимной. Он представляет его сейчас, утром, потягивающим теплый напиток, пока он разговаривает с Варом. – Э-э… – Вар колеблется, гадая, что лучше сказать, но в итоге решает быть честным. – Пакет со льдом, – отвечает он. Ведь Ин и так знает, что происходит с ним изо дня в день. Это единственный человек во всей вселенной, который, вероятно, в курсе. Он слышит тихий выдох, и Вар жалеет, что не может его видеть. Интересно, какое лицо скрывается за таким чудесным голосом? – Что случилось? Вар вздрагивает, сильнее прижимая лед к лицу. – Он обычно не бьет меня по лицу, – он пытается говорить непринужденно, хотя сам не знает, кого пытается в этом убедить. – Он всегда говорит, что ему нравится мое лицо. Говорит, не хочет его портить, но… Честно говоря, он не знает, кого пытается обмануть. Он больше не знает, что такое любовь. Он никогда не знал ничего, кроме этого. Наступает пауза. – Ты дома, Вар? Ин говорит по телефону тихо, но на заднем плане слышен непрекращающийся стук клавиш. – Да. Сегодня я не пойду на работу. – Почему? – Не могу, – отвечает он едва слышным шепотом. – Пока отек не спадет. Они… люди поймут. Снова пауза. Затем тихий вздох. – Тебе нужна медицинская помощь? Возможно, они знают, как тебе помочь. Вар натянуто улыбается, чувствуя боль в щеке. Ин не оставляет попыток помочь, но Вара больше не тянет прервать звонок из-за явных намерений агента. Он знает, что они чужие люди – а чужим обычно нет дела друг до друга. Но сердце Вара упрямо и предательски замирает каждый раз, когда он слышит этот мягкий, осторожный тон. – Я уже давно сам лечу свои синяки. Это никогда не изменится, – говорит он, закрывая глаза и бессильно откидываясь на спинку дивана. – Ты не можешь этого знать, – выдыхает Ин так нежно, что сердце Вара сжимается от этой заботы. Он почти физически ощущает, как Ин шепчет это ему на ухо. – Кай никогда не причинял мне такого вреда, чтобы это потребовалось, – говорит он прямо. Это правда. Ин долго молчит, и Вар с запозданием понимает, что выдал еще одну крупицу информации, которая когда-нибудь может помочь Ину найти его. Он удивляется, почему сегодня эта мысль не кажется такой пугающей. Вар считает секунды; линия, соединяющая их, будто гудит от напряжения, пока он ждет ответа. Когда Ин наконец заговаривает, его голос звучит натянуто. Он густой и тяжелый от чего-то, чего Вар не может расшифровать. – Не держи лед на лице слишком долго, – говорит Ин, и Вар не пропускает легкую дрожь в его словах. – Обязательно делай перерывы, хорошо? От этих слов становится тепло. По-настоящему тепло. Вар кивает, хотя знает, что Ин его не видит. Он чувствует, как подступают слезы, поэтому шепчет тихое «прощай» и кладет трубку прежде, чем Ин услышит первый всхлип. Вар не помнит, когда в последний раз кто-то говорил ему беречь себя. Он прижимает телефон к груди и сползает на диван, уронив пакет со льдом на пол и сворачиваясь калачиком. Он закрывает глаза и дает слезам течь. Вдыхая и выдыхая, он старается удержать голос Ина в голове, воображает его мягкое дыхание на своем лице, представляет пару нежных рук, полностью обнимающих его. Держащих его так, словно он дорог, словно он – сокровище. У Ина нет лица, но он всё равно обнимает Вара так надежно, что дрожь в теле наконец утихает.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Ин медленно снимает гарнитуру, когда вызов прерывается. Кай. Это имя скребет по его мозгу, как когти по классной доске – остро, навязчиво, незабываемо. Оно не выходит из головы, выведенное в памяти красными, зловещими штрихами. Как только звонок закончился, Ин снова прогнал его через базу данных, но безрезультатно. Слишком много людей с таким именем. И ни один не вписывается в тот радиус, который удалось очертить по звонкам. Звонки продолжаются. Четыре раза в неделю, иногда чаще. Однажды он позвонил дважды за день. Иногда разговоры короткие, иногда растягиваются до пятнадцати минут – но никогда дольше. Вар никогда не задерживается. И он всегда один. После каждого разговора Ин судорожно хватает ртом воздух; легкие сдавливает от беспокойства и чего-то еще, чему он не смеет дать имя. Он собирает детали, как хлебные крошки, записывая их в материалы дела и в собственное сердце. «Всё это может пригодиться», – убеждает он себя, хотя и слишком крепко цепляется за каждую новую мелочь, которую открывает Вар. Его сердце замирает от каждой крупицы информации – оно жаждет знать больше, жаждет нарисовать четкий портрет человека, чей голос порхает в его мыслях последний месяц. Проходят недели, и голос на другом конце провода становится для Ина чем-то осязаемым. Тихий и нежный. Ин представляет его себе даже спустя часы после смены, лежа в постели. Представляет его обладателя с мягкими чертами лица, добрыми глазами и яркой улыбкой, которую годы тьмы заставили померкнуть. Вар – флорист. Он обожает свою работу. Ему нравится быть на улице, на природе. Но чаще всего он заперт в своей квартире – выходит только за продуктами или на работу. Вар мало что рассказывает о себе. Ин даже не знает его фамилии, а на любую попытку разузнать больше Вар замыкается. – У меня ее нет, – сказал он однажды. – Нет семьи. Только я. Его тон был холодным и резким; Ин запаниковал, испугавшись, что Вар бросит трубку, и поспешил перевести тему на что-то более легкое. Ин постоянно прокручивает в голове их разговоры спустя часы и дни. Каждый раз, когда устанавливается новое соединение, его грудь трепещет – он пойман, он заворожен. Он не пытается анализировать это чувство; он знает, что эта ситуация добирается до тех уголков его сознания, которые он тщательно прятал. Она бередит нежелательные воспоминания, но Ин долго и упорно работал над собственными травмами и твердо намерен не позволить им омрачить этот новый, единственный шанс спасти чью-то жизнь. Он не может допустить этого. Только не снова. – Какой твой любимый цветок? Ину приходится задуматься на секунду. – Мне нравятся белые розы, – говорит он и тут же вспоминает, что разговаривает, возможно, с экспертом в этом деле. – Банально, я знаю, – усмехается он. Вар ахает, и в его голосе слышится редкий восторг. – Это мой цветок по месяцу рождения! Ин хмурится, подаваясь вперед к столу. – Твой цветок рождения? Разве такие бывают? – спрашивает он с искренним любопытством. Вар хихикает. Это необъяснимо, но этот мягкий, мелодичный звук заставляет Ина цепляться за него, как за спасательный круг. Ему хочется слышать его вечно, хочется разлить его по бутылкам и сохранить навсегда. – Конечно! – голос Вара звучит легко и спокойно, так, как он и должен звучать всегда. Ин беспомощно улыбается. – А можешь назвать мой? Вар напевает что-то под нос, и Ин, к своему удовольствию, улавливает в этом нотку игривости. – Когда у тебя день рождения? – Первого октября. Вару требуется мгновение, будто он пытается вспомнить это по памяти. – Красная хризантема, – отвечает он уверенно. – Но главный цветок октября – это календула. После этого Вар пустился в долгие рассуждения о цветах и их значениях – он говорил об этом так, будто это был кислород. Будто это было важнее всего на свете. И Ин слушал. Он чувствовал: это одна из немногих сторон жизни Вара, которую не затронула боль. Одно из немногих безопасных мест, оставшихся у него. Эта мысль нежно окутывает его сердце, но разум Ина коварен. Он рисует образы – неуютные, болезненные: маленькая фигурка с добрыми глазами, запертая в четырех темных стенах. Тот, кто должен быть на воле, среди лепестков, солнечного света и красок, вместо этого томится в холодном безмолвии. И всё, чего хочет Ин – это увидеть его там. Свободным, улыбающимся в море цветов. В окружении всех красок, которые он когда-либо любил. Образы наслаиваются один на другой, расцветая в сердце Ина, как весна. И всё это – лишь от одного голоса. Сладкого и мягкого. Раненого и приглушенного, избитого безжалостным миром. Ин хочет услышать, как этот голос смеется. Громко. Без колебаний, без страха. Он хочет, чтобы этот голос перестал срываться. Бывают такие звонки – Вар совсем не говорит, просто просит Ина рассказывать что-нибудь. Иногда всё, что слышит Ин – это дыхание. Шмыганье носом. Тихий всхлип на заднем плане, подавленный, как тайна. Несколько приглушенных, полных боли слов, когда Ин осмеливается спросить, где он. Когда предлагает помощь. – Мне нельзя помочь. Я не достоин спасения. Я могу спасти тебя. Тебе просто нужно мне позволить, – думает он. – Это неправда, – говорит Ин вслух, чувствуя физическую боль. – Ты заслуживаешь счастья, Вар. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Он хочет сказать гораздо больше, но сдерживается. Грань между помощью и вредом тонка как лезвие, и Ин не хочет стать тем, кто заставит Вара окончательно провалиться в тишину. – Почему-то, когда это говорите вы, в это легче поверить. Иногда звонки заканчиваются просто вздохом. Тихим «спасибо», а затем – щелчок разъединения. И Ин остается смотреть в лог, а в горле жжет от всего того, что он так и не успел сказать. Прошло почти два месяца с первого звонка Вара, а Ин ни на шаг не приблизился к тому, чтобы его найти. Беспомощность тисками сжимает его, заставляя чувствовать себя абсолютно бесполезным. Ин просматривает их диалоги снова и снова, отчаянно пытаясь выудить хоть что-то полезное. Но Вар осторожен. Как призрак – исчезает в ту же секунду, как обрывается связь. Единственный след, который он оставляет – строчка текста в журнале вызовов, обведенная красным, выжигающая глаза Ину даже спустя часы. Он пытается показать свои находки супервайзеру. – Я знаю, у меня нет полномочий, – говорит Ин, протягивая папку. – Но если бы кто-то с допуском взглянул на это, это могло бы помочь. Мы могли бы точно определить его местоположение. – Ты всё еще гражданский, Ин, – тон Пата резкий и назидательный. – У тебя нет юрисдикции открывать расследование. Я говорил тебе – это займет время. А пока просто продолжай с ним разговаривать. Ин подается вперед. – Но кто-то должен что-то сделать! – И что потом? – Пат указывает на файлы. – Допустим, мы найдем, где он живет. Что дальше? Постучим в дверь? Спросим, всё ли у него в порядке? Спугнем его мучителя? Эти слова бьют Ина наотмашь. Он вздрагивает. Пат вздыхает. – Ин, я знаю, что ты хочешь ему помочь. Правда, – признает он, кладя руки на стол. Его тон становится мягче. – Но ты должен понять: мы не можем спасти того, кто не хочет быть спасенным. Ин закрывает глаза. Эти слова вызывают старых призраков. Воспоминания, которые он похоронил. – Не говори так, – выдыхает он. – Ты – меньше всех – должен говорить мне такое. Пат запинается: – Ин… – Они хотят, чтобы их спасли, – перебивает он его, собирая бумаги в папку. – Они просто в ужасе. Вар в ужасе, точно так же, как была она. Выражение лица Пата каменеет – в глазах читается скрытая настороженность, но он говорит тихо. Обеспокоенно и взвешенно. – Я думал, это на тебя больше не влияет. Ин смотрит прямо на него. – Конечно, это влияет на меня, – искренне отвечает он, поднимаясь. – Я просто научился с этим жить. Он вежливо кланяется и открывает дверь, крепко сжимая папку пальцами. Он возвращается на свое место, поправляя гарнитуру. Он прижимает папку к груди, как хрупкое бьющееся сердце – так крепко, будто этого достаточно, чтобы удержать Вара в этом мире еще хоть немного дольше.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

– Я режу его как можно мельче, потому что не люблю, когда попадаются крупные куски. Вар слышит в ухе мягкий смешок и поправляет беспроводной наушник. Телефон лежит на кухонной стойке, подальше от беспорядка, пока он режет лук. Кай сказал, что задержится – мол, ужинает с коллегами. Это известие лишило его покоя. Если Кай где-то гуляет, он пьет. Это не вопрос, это константа. С каждым часом узел в животе Вара затягивался всё туже. Поэтому он начал готовить ужин для себя и тут же набрал знакомый номер. Вар уже не может долго обходиться без этого голоса и начинает отчетливо это осознавать. Попытки сдержаться, мыслить логично – всё тщетно. У Вара и в лучший-то день нет под ногами твердой почвы; что еще ему остается, кроме как цепляться за единственный луч света, за единственный проблеск надежды, подаренный ему телефонной линией? – А я не умею резать лук: сразу начинаю плакать и становлюсь совершенно бесполезным, – говорит Ин. Вар хихикает. В последнее время он делает это чаще. С Ином смех рождается легко. Ин заставляет его забыться. Заставляет поверить – пусть на миг – что у него нормальная жизнь, что есть кто-то, кому он небезразличен, кто-то, кто заставляет его улыбаться. Но это иллюзия. И с каждым разом, когда он позволяет себе в нее погрузиться, просыпаться становится всё больнее. – А ты знал, что не будешь плакать, если жевать жвачку? – спрашивает он, вытирая заслезившиеся глаза перед тем, как бросить лук в кастрюлю. Разделочную доску и нож он моет сразу – по привычке. – Правда? Надо будет как-нибудь попробовать. Вар напевает что-то под нос, принимаясь за морковь. Сердце замедляется; тревожный пульс страха перед предстоящей ночью утихает, пока Ин продолжает говорить. – Как ты себя чувствуешь? Ин всегда спрашивает об этом. И за этим вопросом всегда кроются другие. Что случилось? Почему ты позвонил? – Я в порядке, – тихо отвечает Вар, слегка запинаясь. – Он сказал, что придет поздно. В ухе повисает тишина – но Вар слышит её. Слышит понимание Ина. Тот читает между строк. Всегда читает. Вар сглатывает. – Если… если он придет и… – Я буду с тобой, – нежно, но твердо перебивает Ин. – Запрись в ванной, и я буду прямо здесь, на связи. Обещаю. Что-то теплое разливается внутри, окутывая ребра ощущением безопасности – словно спасательный трос. Голос Ина – это бальзам, клятва, которая проникает в самую суть. Вар улыбается прежде, чем успевает себя остановить. Он вздыхает, и узел в животе расслабляется. – Агент Ин? – выдыхает он. – Да, Вар? Благодарность поднимается из самых глубин, перерастая во что-то иное – во что-то трепетное и нежное. Тоска, которой он не чувствовал годами. – Спасибо тебе. За всё… Дверь распахивается с грохотом. Слова застревают в горле Вара. – Вар? – О-он здесь, – он оборачивается, сердце колотится в груди. – Ты где, мать твою?! Резкий вдох Ина доносится через наушник. – Ванная. Вар – беги в ванную! Взгляд Вара мечется к телефону – слишком далеко. Кай вваливается на кухню, его походка неуверенна, но он заряжен агрессией; глаза расширены от алкоголя и ярости. Секунда тишины – и отчаянный зов Ина: – Вар! Вар пытается двинуться, но рука Кая находит его, дергает за предплечье и впечатывает в холодильник. Наушник вылетает, дыхание перехватывает. Он пытается прийти в себя, но Кай снова хватает его и швыряет на пол в гостиной. – Кай, подожди, пожалуйста! Его голос – ничто. Кай бьет его ногой под дых, когда Вар пытается подняться. – Ах ты шлюха, Данк снова спрашивал о тебе, – выплевывает он, тяжело дыша; его голос пропитан ядом. – Сказал, у тебя милая улыбка. Когда это ты ему, блядь, улыбался? А? Я с тебя глаз не свожу! Снова удар, и Вар вскрикивает. И еще, и еще – пока из груди Вара не вырывается первый за эту ночь всхлип. – П-пожалуйста, Кай, я не знаю! Пожалуйста! – его крики слабы, они слишком ничтожны, чтобы пробить плотную завесу ярости, окружающую человека над ним. Кай хватает Вара за лицо мертвой, жестокой хваткой. – У тебя и правда милая улыбка, я знаю, – цедит Кай. – Может, мне стоит её испортить? Тогда больше никто не посмеет на неё смотреть. Слезы ручьем текут из глаз Вара, его колотит от боли, пронзающей всё тело. – Пожалуйста, Кай, – слабо умоляет он. – Еще нет, – Кай вздергивает его вверх и прижимает к стене. – Если только ты сам не заставишь меня. Кулак врезается Вару в живот. – И каждый… Удар. – Божий… Удар. – День… Удар. – Ты приближаешь меня… Удар. – К тому, чтобы уничтожить тебя окончательно. Удар. – Чтобы сделать тебя таким уродом… Удар. – Чтобы никто и никогда больше на тебя не посмотрел. Последний удар по ребрам швыряет Вара на пол. Он лежит там, кашляя, едва дыша; комната кружится перед глазами, как сломанная карусель. Он судорожно хватает ртом воздух, слезы полностью застилают зрение, стекая по лицу нескончаемым потоком. После последнего удара в живот Кай наконец выдыхает и отходит. Он смотрит на него несколько мгновений, прежде чем пошатываясь уйти в спальню и с силой захлопнуть дверь. Боль пульсирует в каждой клеточке. Вар поворачивает лицо к кухне, где всё двоится и тонет в тенях; с этого ракурса мебель кажется огромной, угрожающей рухнуть и раздавить его окончательно. Сильная дрожь проходит по телу, и тут он видит его. Его наушник – маленький, белый, лежит на ковре всего в паре дюймов. В груди нарастает ужас, густой и невыносимый. Ин. Он тянет руку. Нет, пожалуйста… Вар ползет вперед, дюйм за дюймом, пока пальцы не смыкаются на нем. Он вставляет его обратно в ухо, подтягиваясь с помощью края дивана. – А-агент… И-Ин? – выдавливает он, тяжело дыша. Боже, пожалуйста, только бы он не… В ответ раздается резкий вдох, а затем – дрожащий, тихий всхлип. – Вар… – Ин произносит его имя как молитву, полную скорби. – Боже мой, Вар… – молит Ин; его голос сорван и влажен, будто он из последних сил пытается сдержать рыдания. – Я в порядке. Всё будет хорошо, – лжет Вар, и его голос такой же избитый и израненный, как и его тело. – М-мне не так уж и больно. Н-не плачь, пожалуйста… Новые слезы брызжут из глаз, когда он слышит очередной приглушенный всхлип; в горле горит и всё сжимается от отчаяния Ина – Вар ненавидит каждую секунду этого момента. – Пожалуйста, скажи мне, где ты, – умоляет Ин, и каждое его дрожащее слово сдавливает легкие Вара. – Пожалуйста, позволь мне спасти тебя, – произносит он, и кажется, что из его прекрасного голоса ушла вся воля к борьбе, осталась лишь густая, обнаженная боль. Голос Ина срывается, и у Вара перехватывает дыхание. Это сделал он. Это Вар довел его до такого состояния. Он зажмуривается. Всё тело нестерпимо жжет – даже сильнее, чем быстро расцветающие синяки. Он выдыхает, и слезы, которые текут теперь, гораздо тяжелее тех, что выбили кулаки Кая. Он не может больше так поступать. – Прости меня, – шепчет Вар. – Прости меня за всё, – говорит он, и Ину становится очевидно: Вар прощается. – Нет, нет, нет, не уходи! Пожалуйста, подожди!.. Он один раз касается наушника, и линия затихает.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧