The Sound Of You

Иню потребовалось немало времени, чтобы переубедить своего супервайзера. – Я перенаправляю его номер на другого агента. Ин резко вскинул голову и увидел Пата, который стоял над ним, оперевшись на его стол.  – Нет, ты не можешь этого сделать, – вырвалось у Иня, когда он откинулся на спинку кресла. Отчаяние уже сжимало его легкие. – Ин, всё повторяется, неужели ты не видишь? Ты сам не свой, и это не пойдет тебе на пользу, – сказал Пат тоном, не терпящим возражений, хотя в его голосе сквозило искреннее беспокойство. – Ты же знаешь, он не станет говорить ни с кем другим! – воскликнул Ин, вскакивая. Его глаза расширились, когда он встретил серьезный взгляд начальника. Он выдохнул, глядя с мольбой. – Ты не можешь так с ним поступить, пожалуйста. Я... я нужен ему.  – Да. И в этом-то и проблема, – строго отрезал Пат, жестом заставляя его сесть обратно. – Ты привязываешься, прямо как в прошлый раз. И ты прекрасно помнишь, чем это закончилось. – В этот раз всё иначе! – настаивал Ин. Он чувствовал себя беспомощным, отчаянно желая, чтобы Пат понял. – Да, я на взводе. Это сильно меня задевает, но сейчас я держу себя в руках. Я знаю, что не должен был срываться, но клянусь, это не повторится, просто... пожалуйста... – Он побежденно вздохнул. – Пожалуйста, не отстраняй меня от дела. Обещаю, в этот раз я знаю, что делаю. Все в офисе за него переживали – Ин это знал. Эти стены видели его лучшие и худшие моменты за последние пять лет, с тех самых пор, как он пришел сюда работать. Многие агенты приходили и уходили, но для Иня коллеги стали второй семьей. Семьей, которая приняла едва достигшего двадцати одного года парня без денег на диплом, но с огромным желанием быть полезным. Они многому его научили, и Пат был рядом на каждом этапе. Он лично обучал его – даже поощрял Иня проходить стажировки в других отделах. Говорил, что из него вышел бы отличный коп. Однако Иню было комфортно именно здесь. Тепло и безопасно в окружении надежных людей, которые приняли его как своего. Эта работа не для слабонервных, но Ин наслаждался этими пятью годами – даже несмотря на то, что произошло, когда прошел почти год с начала его службы в диспетчерской. Они даже устраивали вечеринки в офисе несколько раз в год. Годовщина работы Иня стала поводом для одной из них, и это бесконечно грело ему душу – чувствовать себя принятым и замеченным этими людьми. Людьми, которые каждый божий день спасали жизни; людьми, которых Ин уважал, которыми восхищался и на которых равнялся. Он ослабил бдительность – ему стало слишком уютно, и он оказался совершенно не готов к тому моменту, когда дело впервые пошло не так, как он ожидал. Всё началось с одного звонка, совсем как с Варом. Ее звали Лина – женщина лет сорока. Она позвонила, прося о помощи, потому что ее бывший муж, пьяный и агрессивный, преследовал ее: караулил после работы и колотил в дверь, требуя впустить его. Она была в ужасе от него, но после нескольких звонков у Иня сложилась четкая картина происходящего. Она всё еще любила его, вопреки всему. Она была воспитательницей в детском саду, которой не повезло встретить не того человека. Человека, который причинял ей боль снова и снова. Она понимала, что не заслуживает этих страданий, но любила его так безнадежно, что умоляла Иня о помощи по телефону каждый раз, когда сама же впускала мучителя в дом. Звонки всегда были полны отчаяния и невыносимой скорби, а у Иня было слишком мягкое сердце. Слишком искреннее. Слишком эмпатичное. Он привязался. Дошло до того, что ему начала сниться собственная мать – она плакала и просила спасти ее из темноты. Лина была невинной и избитой жизнью женщиной, но она старалась. Она так отчаянно пыталась быть сильной, Ин видел это, и это лишь подстегивало его желание защитить ее. «Я скучаю по нему. Так сильно скучаю, но я не могу позволить ему больше причинять мне боль». Ин раз за разом уверял ее, что она поступает правильно, и оставался на линии, пока не приезжала полиция. Но она никогда не подавала на него заявлений, и в итоге мужчина проводил в камере максимум пару дней, после чего выходил «свеженьким» и готовым начать всё сначала. Сколько бы советов Ин ни давал, она не слушала. Она просто звонила, когда ситуация выходила из-под контроля, и подпускала мужчину слишком близко – до опасного предела. Она впускала его и в следующую секунду жалела об этом, но это никогда не мешало ему калечить ее. Каждый звонок, каждый раз, когда он слышал ее безудержные рыдания в трубке, израненный голос, рассказывающий о том, что он с ней сделал, – всё это тяжелым грузом ложилось на сердце Иня. Он потерял сон, перестал есть, а его показатели на работе ухудшались с каждым днем. Он принимал только ее звонки и долгими минутами пытался убедить ее, уговорить подать в суд, чтобы этого человека наконец засадили надолго. – Лина, послушай меня. Он никогда не изменится. Ему плевать на тебя, ни капли не жаль. – Он всё равно возвращается, – тихо всхлипывала она, разбивая сердце Иня на миллион осколков. – О-он возвращается ко мне и клянется, что любит. – То, что он с тобой делает... так не поступают с теми, кого любят. Это не любовь, Лина. Ин давил на нее. Он давил на нее – запугал так сильно, что она в итоге добилась судебного запрета на приближение. Той же ночью раздался звонок, который перевернул его мир. – Служба 911, что у вас случилось? – ответил он как обычно, но на другом конце провода заикался незнакомый голос. – З-здравствуйте, да. Я звоню из Сои Пханурангси, 5, дом 67/19, – сказал человек, и при звуках знакомого адреса сердце Иня остановилось. – Т-тут столько крови. Я слышал крики из соседней квартиры и... и потом видел, как тот мужчина убегал. Ин не мог вымолвить ни слова, в ушах звенело. – Это моя соседка, Лина, она истекает кровью... пожалуйста, пришлите помощь! Его кровь застыла в жилах. У Иня до сих пор хранится запись того разговора на рабочей станции. В те времена гарнитуры были не у всех – у Иня ее тоже не было, поэтому весь офис слышал этот звонок. Он помнит, как коллеги начали действовать, увидев его оцепенение. Они двигались так быстро, но в его глазах всё происходило как в замедленной съемке: пол уходил из-под ног, заставляя терять равновесие. Бесполезный. А в ушах всё еще звучали хриплые вздохи и испуганный голос звонившего. Лина не выжила. Она скончалась до приезда скорой. Восемь ножевых ранений и синяки по всему телу. Ин помнит, как сидел на своем месте, не в силах пошевелиться ни на дюйм, пока вокруг него бушевал хаос, сменившийся тишиной, когда спустя пару часов пришли новости. Слезы беззвучно катились по лицу, всё тело онемело. Он ушел в себя настолько глубоко, что почти не чувствовал рук, которые настойчиво пытались увести его от стола. После этого Пат дал ему несколько месяцев на восстановление – его состояние было плачевным, он был совершенно не способен помогать другим. Потребовалось бесконечное количество сеансов терапии, чтобы он снова стал функциональным человеком. Прошло чертовски много времени, прежде чем он смог зайти в офис без дрожи. Услышать телефонный звонок и не почувствовать тошноту. Вина была неподъемной. Камни ворочались в желудке. Когти сжимали легкие. Это было невыносимо. Но Ин справился. Он должен был справиться. Поэтому, когда в ту первую ночь позвонил Вар, Ин понял. Ин понял, что это его второй шанс. И он поклялся: в этот раз он доведет дело до конца. Но прошло две недели. Четырнадцать дней с того последнего ужасного звонка. Две долгие, мучительные недели, в течение которых Ин ждал – сидел на своем месте, молча и отрешенно принимая другие вызовы и заполняя отчеты. Две недели его сердце выпрыгивало из груди каждый раз, когда звонил телефон, а на экране не высвечивался номер Вара. Он не должен был плакать. Не должен был поддаваться эмоциям, но каждый звук, каждый болезненный вздох и каждый удар заставляли Иня задыхаться. Грудь сдавливало от каждого слова, от каждого всхлипа, который буквально кричал в его гарнитуру. – В-Вар! Вар! – Пожалуйста, Вар! Ты меня слышишь?! Он звал и звал, переполошив всех вокруг, но сбрасывал все руки, пытавшиеся его успокоить. Он защитно прижимал наушник к уху, когда его пытались снять. Эти звуки причиняли бесконечную боль, приводя его в состояние паники быстрее, чем что-либо другое в жизни, но он не мог их игнорировать. – Пожалуйста, остановись, – шептал он, закрывая лицо дрожащими руками, хотя на том конце провода его никто не слышал. Он вздрагивал от каждого звука удара, искаженного связью, и давал волю слезам каждый раз, когда слышал этот голос, ловящий ртом воздух и умоляющий мужчину прекратить. Ин чувствовал, как чьи-то руки поглаживают его по спине, пока он рыдал, тихо молясь, чтобы удары прекратились. Глаза были крепко зажмурены, ладони с силой давили на них, будто это могло заставить всё исчезнуть. Он должен был взять себя в руки в тот момент, когда звуки стихли – когда на заднем плане хлопнула дверь. Дыхание Вара всё еще слышалось где-то поодаль, но Ин различал его отчетливо. Он должен был успокоиться и перестать плакать, когда Вар вернулся, когда послышался характерный шорох поправляемой гарнитуры и его голос, сломленный и тяжелый, произнес его имя, словно молитву. Ин знает, что должен был контролировать себя. Знает, что его реакция напугала Вара, заставила его чувствовать себя виноватым. Он понимал это, и всё же Ин больше всего на свете хотел, чтобы Вар сказал ему, где он. Чтобы Вар позволил Иню спасти его. Было так больно слышать это извинение, будто Вар сам был виноват во всём. Ин ждал его звонка. Он всё еще ждет, приходя на смену и не вставая из-за стола ни на минуту раньше срока. Где-то глубоко внутри он в смятении: то, что Вар не звонит, может означать, что ему больше не нужно звонить. Диспетчер не должен надеяться на звонки – это последнее, чего они должны желать, но Ин знает лучше. Знает, что если Вар не звонит, значит, он очень далек от того, чтобы быть в порядке. И он ненавидит это. В офисе воцарилась жуткая тишина после того, как связь оборвалась. Его всхлипы отдавались эхом, слезы неумолимо текли по лицу, казалось, целую вечность, пока дыхание не пришло в норму. Иню едва удалось убедить супервайзера не перехватывать номер Вара. Даже если для этого придется пройти через каждый дурацкий протокол, который советовал Пат. Даже если придется тратить часы на приемы у психолога – Иню плевать. Он сделает всё. Лишь бы получить шанс снова поговорить с Варом, снова сделать шаг вперед после тех ста шагов назад, к которым привел последний звонок. Иню всё равно. Он не сдастся.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Кай был холоден с той самой ночи. Вар спал на диване, а на следующее утро проснулся под одеялом. На журнальном столике рядом с высоким стаканом воды лежали обезболивающие. «Выпей их», – гласила записка. Даже в почерке Кая сквозила властность – яростная и грубая. Он выводил слова так, будто выплевывал их в лицо Вару, не оставляя тому иного выбора, кроме как подчиниться. Вар проглотил две таблетки, допил воду, обработал синяки – как делал всегда – и начал свой день, отправившись на работу в надежде, что это поможет отвлечься на ближайшие несколько часов. Однако на сердце лег новый груз, стоило ему подумать об Ине. Так пролетели две недели. Кай почти не разговаривал с ним, едва удостаивая взглядом. Одной своей частью Вар чувствовал облегчение – казалось, он на время исчез с радаров Кая, но в то же время это напоминало часовую бомбу, которая могла взорваться в любой момент. Напряжение было натянуто до предела: одно неловкое движение, звук или слишком громкий вздох могли заставить его лопнуть. Вар уже изучил эти повадки. Такое «игнорирование» было способом наказания; за что – он не знал. Вар никогда не понимал причин. Он просто научился это принимать. Так продолжалось последние пять лет. Он отчетливо помнил ночь их знакомства. Вару едва исполнилось восемнадцать, он только что сбежал из приемной семьи и не собирался возвращаться. Он мог бы остаться: иметь крышу над головой и еду на столе, ведь от него требовалось лишь помогать по хозяйству. Но Вар ненавидел то место. Он ненавидел взгляды, которые бросал на него старший мужчина – будто он был просто куском свежего мяса, плодом, ждущим своего созревания, чтобы из него выжали весь сок. Каждый раз, когда Вар мыл посуду, расставлял книги или ухаживал за растениями, этот человек стоял у него за спиной. Он никогда не прикасался к нему, но одного его присутствия было достаточно, чтобы по коже Вара бежали мурашки. «Мне нравится смотреть, как ты работаешь», – говорил он. И хотя он никогда не произносил ничего откровенно непристойного, Вар знал: мужчина ждет его совершеннолетия, чтобы сломить его. Вар не отвечал на замечания и никак не реагировал, и со временем его оставляли в покое. Но даже когда мужчина уходил, Вар всё равно чувствовал на себе его взгляд. Чувство, будто за ним постоянно наблюдают, не покидало его никогда. Опасных моментов было несколько, и он так боялся своего восемнадцатилетия, что сбежал в ночь перед днем рождения. После нескольких недель скитаний по случайным местам из ниоткуда появился Кай. Он предложил ему ночлег и пообещал горячую еду, к которой никто не прикасался и которую не выбрасывали. Будучи всего на два года старше, он понимал, как тяжело приходится ребенку без семьи. Кай стал его убежищем. Научил выживать. Помог устроиться на первую работу в кофейню. Научил ездить на велосипеде. Подарил Вару первый поцелуй, первый раз – его первое «всё». Как Вар мог не влюбиться в него? Если бы он только знал, какой монстр скрывается за этим красивым лицом и глубокими темными глазами. Если бы он только знал, что под личиной овцы, в которую Вар так безнадежно влюбился, прячется волк. Он заставлял себя видеть в Кае того же человека, что и раньше. Он надеялся так долго. Но после той ночи – ночи, когда Кай бил его и выплескивал свою ненависть, громко и ясно, так что Ин всё слышал, – внутри Вара что-то окончательно надломилось. Последняя нить надежды лопнула и теперь безжизненно болталась где-то в легких, словно ноги повешенного. Прошло две недели с той ночи. С тех пор, как он в последний раз слышал голос Иня. Вар скучает по нему. Он скучает по его голосу так сильно, что не может описать словами. Вся его жизнь была лишь затяжным падением, сколько он себя помнил, но Ин и те звонки стали коротким, чудесным маяком. Светом, который указал Вару путь туда, где утихает боль и можно найти счастье. После той ночи Вар осознал, что это значило. Он, в своем бесконечном одиночестве, нуждается в ком-то, на кого можно положиться. В ком-то, кто не причинит ему боли. В ком-то, кого он не будет бояться. Он понял, что боится уйти от Кая только потому, что этот человек был единственным подобием близкого существа в его жизни. Понял: если бы у него хватило смелости уйти, на той стороне его бы никто не ждал. Ин заставил его это увидеть. Вар осознает это. Он полностью понимает, что ситуация, в которой он оказался, – запредельный кошмар, но каждый прожитый день возвращает его к началу, заставляя биться головой о стены в надежде, что кто-то увидит, услышит, почувствует его боль и заберет ее. Это было настолько невыносимо, что у него возникло искушение выпить все таблетки из банки, оставленной Каем. На долю секунды он задумался об этом – в порыве адреналина он почти сдался. Но в тот момент, когда маленькие капсулы сухо скользнули в горло, в мозгу эхом отозвался голос Иня: «Ты заслуживаешь быть счастливым». Как Вар мог не поверить этим словам? Они заставили его ненависть к себе отступить, подняться к горлу и выплеснуться наружу в туалете тускло освещенной ванной комнаты. Одинокий, дрожащий, он выблевывал каждую ошибку, которую совершил в жизни. Когда он успокоился, чувствуя боль во всем теле, он беззвучно заплакал. Один за другим яды, отравлявшие каждый нейрон его мозга, начали выходить вместе со слезами. Они катились по лицу, унося с собой годы и годы страданий. Именно тогда ему стало предельно ясно. Как сильно он не хочет умирать. Как сильно он хочет перестать так жить. Последние четырнадцать дней это осознание было его единственным источником сил, чтобы просыпаться по утрам и встречать новый день. Сегодня ясность омывает его с каждым шагом. И хотя когти прошлого всё еще время от времени впиваются в него, они становятся слабее, медленно освобождая сначала его разум, а затем и тело. Это маленькая милость – словно глоток воздуха после того, как ты тонул десятилетиями. Кай не заговорил с ним и этим утром. Он быстро съел завтрак, приготовленный Варом, и ушел на работу, закрыв за собой дверь и исчезнув, как призрак. Его молчание больше не ранит так, как раньше. Оно вообще не ранит Вара, и это открытие приносит облегчение. Он доедает яичницу, встает и принимается за уборку: моет посуду, протирает столешницы и собирает почту. Вар не открывает письма на имя Кая, оставляя их на столе, за исключением ежегодного уведомления о плановых отключениях электричества. Худшее время в году, по его мнению. Становится невыносимо жарко, но ничто не сравнится с ночами, которые Вару приходится проводить в полной темноте, ожидая возвращения света. Всё настолько плохо, что в такие моменты Вар даже надеется, что Кай будет дома – просто чтобы чувствовать чье-то присутствие рядом. Вар ненавидит темноту. Что еще хуже, в его районе худший график отключений – часто по ночам, и это растягивается на неделю, а иногда и дольше. Он тяжело вздыхает, складывает бумагу и оставляет ее с остальными письмами. Решив одеться, он отгоняет мысли о предстоящей адской неделе на задний план. Он рассматривает свое отражение: синяки почти сошли, но ему всё еще не хочется надевать что-то, что выставит их напоказ. Он заправляет белую рубашку в черные льняные брюки и набрасывает любимый кардиган. Темно-бордовый цвет резко контрастирует с кожей – он помнит, как Кай однажды сказал ему об этом. О том, каким бледным этот цвет его делает. Тогда Вар принял это за комплимент. Он отрывает взгляд от зеркала, проводит рукой по растрепанным волосам, отгоняя непрошеные мысли, собирает вещи и выходит за дверь. Замок издает громкий лязг. Среда – его любимый день. Сегодня он остается в цветочном магазине до самого вечера. В последнее время Кай не так пристально следил за его расписанием, и Вар задается вопросом: стоит ли испытывать удачу и задерживаться после «комендантского часа», рискуя столкнуться с угрозой дома? На улице его встречает теплый бриз. Поправив старый беспроводной наушник, он кладет сумку в белую корзину велосипеда. Садится в седло и начинает крутить педали. Когда он выезжает на главную улицу, солнце заливает его своим светом, и Вар невольно вздыхает. Все громкие голоса в голове стихают, тревоги отступают перед перспективой заниматься любимым делом. Он представляет себя в окружении цветов, окутанным дорогими ему ароматами. Улыбнувшись солнечному свету, он выдыхает. Ему не терпится почувствовать ветер на лице, когда он будет съезжать на велосипеде с холма.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

– Я не понимаю, почему это поручили именно мне. – Может, потому что ты хочешь задобрить босса, чтобы он оставил тебя на том деле? Ин вздохнул, прислонившись лбом к окну машины. Драгоценные, бесценные часы тратились впустую, пока он торчал здесь, застряв в пробке вместе с коллегой по пути за едой для офисной вечеринки. Один из старейших агентов наконец уходил на пенсию, и его будет очень не хватать. Ин за всё время не разговаривал с этим человеком дольше двух минут, но полагал, что прийти на проводы – это дань уважения. К тому же Мия была права. Ин не хотел давать Пату лишних поводов продлевать его испытательный срок, поэтому он выдавил улыбку, когда тот попросил его помочь Мие забрать закуски и торт. – Помни, что ты не должен пропускать перерывы. Это отличная возможность. Проветрись и выкинь всё это из головы ненадолго, – сказал Пат, буквально выставляя его из офиса перед обедом. «А что, если он позвонит?» – вертелось на кончике языка, но Ин вовремя проглотил эти слова, понимая, что они только подпортят его положение. Но это не значило, что он не прожужжит бедной Мие все уши по дороге к магазину. Его коллега была терпелива. Будучи почти на десять лет старше, она всегда относилась к нему по-матерински, поэтому с ней он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы изливать душу. – Опусти стекло, подыши свежим воздухом, – сказала она, качая головой, когда он в очередной раз тяжело вздохнул. – Это же должно было тебя отвлечь. – Ага, видишь, как «хорошо» это сработало, – пробормотал Ин, но послушно открыл окно. Мия усмехнулась, сворачивая за угол на широкую улицу, где машин было на удивление меньше. – О, отсюда начинается спуск, – сказала она. Эти слова дошли до сознания Иня в тот самый момент, когда он повернул голову и заметил желтый велосипед. Тот поравнялся с их машиной и остановился чуть впереди, в самом начале склона. Сердце Иня пропустило удар, в животе всё перевернулось. Порыв ветра растрепал каштановые волны волос и взметнул полы красного кардигана – ткань заплясала в воздухе. Парень смотрел вперед, на уходящую вниз дорогу. Ин выпрямился в кресле. «Мне нравится, когда ветер дует в лицо, когда я съезжаю с холма». Вар, – подсказал мозг. – Вар, – прошептал Ин. Его рука вслепую нащупала ручку двери. Мия что-то спросила, но он едва услышал ее, потому что парень снова нажал на педали и начал спускаться. – Вар! – глаза Иня дико заблестели, рука яростно задергала заблокированную ручку, пока удаляющаяся фигурка становилась всё меньше и меньше. Он высунул голову в окно, как только Мия прибавила скорость. – Постой! – Ин, да что происходит?! Залитая солнечным светом фигура приковала к себе взгляд Иня; он смотрел завороженно, пока Мия внезапно не повернула налево, окончательно скрыв этот яркий образ из виду. Он резко выдохнул. Ему пришлось физически заставлять себя не выпрыгивать из машины; сердце колотилось, как крылья колибри. – Ин? Что случилось? – спросила Мия, наконец припарковав машину. – Ты в порядке? Ин тяжело дышал. Он сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках. – Это был он, – выдохнул Ин, поворачиваясь к ней. – Это был Вар. Я знаю, что это он. Мия озадаченно моргнула, на ее лице отразилось беспокойство. – Тот парень из группы риска? Жертва домашнего насилия? – Да! Она растерянно улыбнулась: – Ин, да как ты мог понять... – Я просто... я не... знаю. – Его голос дрогнул в конце. Мия долго смотрела на него, затем поджала губы и положила руку ему на плечо. Ин выдохнул, закрыл глаза и бессильно откинулся на спинку сиденья. – Я несу бред, да? Мия тихо рассмеялась: – Ну, есть немного... Он пытался выровнять дыхание, но картинка застыла перед глазами, выжженная на сетчатке, отпечатанная в сознании, прокручивающаяся снова и снова: желтый велосипед, красный кардиган, хрупкая фигура под одеждой, которую трепал ветер. Каштановые, волнистые волосы. Лица он так и не увидел, но этот образ был пленительным. Невероятно пленительным. – Прости, – выдохнул Ин, чувствуя на себе испытующий взгляд коллеги. – Наверное, Пат прав, – он усмехнулся, проводя рукой по коротким волосам. Мия вздохнула, крепче сжала его плечо и пару раз ободряюще похлопала. – Он просто заботится о тебе. Мы все заботимся, – сказала она, поймав его взгляд и мягко улыбнувшись. – Ты же знаешь, как у нас в офисе всё устроено. Ты наш самый младший. Мы всегда будем за тебя переживать. – Я знаю, – произнес Ин. Вина тяжелым комом заворочалась в животе, но он постарался ее подавить. Он был благодарен за такую уютную, поддерживающую атмосферу. Ин понимал, что не везде так относятся к коллегам, и считал, что ему повезло с этими людьми. Людьми, которые хотят помочь, которым не всё равно. Для него было естественным чувствовать, что они – его вторая семья. – Спасибо, – пробормотал он, прежде чем успел обдумать слова. Мия снова улыбнулась. – Просто дай себе время, ладно? – Она потянулась отстегнуть ремень. – Ты делаешь всё, что в твоих силах, Ин-Ин, – сказала она ласково и с силой взъерошила его волосы. Ин невольно фыркнул, услышав это детское прозвище. – Айщ, – запротестовал он, отстегиваясь и выходя из машины вслед за ней. Они направились в сторону магазина. – Надеюсь, это место действительно такое крутое, как ты говорила, раз уж мы ехали в такую даль, – буркнул он, возвращаясь к привычному тону их общения. Однако образ всё еще стоял у него перед глазами. Ин не думал, что забудет его в ближайшее время, даже если сам не был уверен, не померещилось ли ему всё это. Он вздохнул и спрятал руки в карманы, чтобы скрыть дрожь. Нужно взять себя в руки. – А мы можем купить еще и пончиков? – тихо спросил он, когда они вошли в лавку. Мия рассмеялась и ободряюще похлопала его по спине. – Я угощаю, нонг.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Вар улыбается, глядя на эскиз. Джиын всегда мастерски рисовала; он и сам начал пробовать себя в этом, но пока не чувствовал в себе достаточно уверенности, чтобы принимать заказы клиентов. Он не умел набрасывать эскизы так быстро и искусно, хотя воображение легко рисовало красочные образы, стоило ему услышать лишь пару слов. Золотистые бархатцы занимали большую часть композиции, но кое-где их пересекали маленькие белые банты, а по всему букету были рассыпаны розовые и желтые маргаритки. – Это на день рождения, – говорит она, протягивая ему блокнот. – Тетушка хочет, чтобы его сделал именно ты, потому что ты – лучший, – она весело скалится, усаживаясь рядом с ним за рабочий стол. Он какое-то время занимался подрезкой, и на деревянной поверхности скопился небольшой беспорядок из листьев и стеблей, но он быстро смахивает всё это, прежде чем положить сверху блокнот. – Твои рисунки, как всегда, великолепны, – мягко произносит Вар, изучая набросок, и улыбается девушке, когда та мило склоняет голову в знак благодарности. – Спасибо, оппа! Вар смеется и ласково взъерошивает ее челку – она краснеет и в шутку отбивается от его руки. Он помнит ее первый день здесь; она рассказала, что сбежала из Кореи почти полгода назад. В один дождливый день она забрела в магазин, промокшая насквозь, протянула владелице табличку «требуется помощь» и, кланяясь, пробормотала вежливое приветствие на ломаном тайском. Девчонке едва исполнилось шестнадцать, и Вар мгновенно проникся к ней симпатией – он видел в ней отражение самого себя. Им не нужно было много разговаривать, чтобы понять друг друга: этот едва уловимый потухший блеск в глазах, которые видели слишком многое, был ему слишком знаком. – День рождения, говоришь? Джиын кивает, жуя сладкую выпечку и наблюдая за его работой. – Но они не хотят имени на ленте, просто «С днем рождения». Вар напевает под нос, обрезая края каркаса и подготавливая его, прежде чем отправиться на склад за золотистыми цветами. – Композиция большая, – замечает он, прикидывая размеры, указанные на бумаге. – Когда я закончу, она будет довольно тяжелой, так что не пытайся поднять ее сама, когда они... Всхлип заставляет его вздрогнуть, а затем Джиын хватает его за предплечье. – Оппа, что случилось? – спрашивает она. Взгляд Вара натыкается на темный синяк на внешней стороне руки. Он замирает, нервно смотрит на нее, а затем, откашлявшись, натягивает рукав кардигана, чтобы снова скрыть кожу. – О, это пустяки, – заверяет он, улыбаясь ей. – Я просто жутко неуклюжий. Постоянно врезаюсь во всё подряд дома! А синяки у меня вскакивают от любого прикосновения, – он смеется, снова занимая руки пластиковым каркасом. Глаза Джиын не отрываются от него; он чувствует ее изучающий, анализирующий взгляд. Однако он не дает ей повода продолжить, сосредоточенно погружаясь в работу, и, к счастью, она не лезет с расспросами. – Давай я научу тебя правильно подрезать стебли, – говорит он, быстро меняя тему. Вар не считает ее глупой или настолько наивной, чтобы она поверила ему на слово. Девчонка умнее, чем многие думают, учитывая ту жизнь, через которую ей пришлось пройти. Будь она хоть немного похожа на него, он бы и сам себе не поверил. Но в этом нет ничего нового. Она не настаивает. Она просто смотрит, как он работает, и внимательно впитывает каждое слово, которому Вар ее учит: о цветах, их значениях, правильном уходе и обо всем, что только приходит ему в голову – обо всем, что помогает ему не думать о синяках, всё еще покрывающих его тело. Это место слишком дорого ему, чтобы позволить Каю переступить его порог. Вар не допустит этого. Ничто, абсолютно ничто, связанное с тем человеком, не осквернит этот маленький рай, который он здесь нашел. Это единственное обещание самому себе, которое ему удавалось сдерживать.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Ин уставился на адрес, записанный на стикере. В офисе ему стали сокращать часы – придумывали предлоги, чтобы он выходил подышать свежим воздухом или типа того. Пат настаивал на том, чтобы Ин взял передышку: либо он подчиняется правилам супервайзера, либо делом Вара займется кто-то другой. Но Вар не звонил. Он не звонил уже почти месяц. И Ин был на взводе еще сильнее с прошлой недели, когда увидел того человека на желтом велосипеде. Он понимал, что это безумие, но само это зрелище что-то в нем всколыхнуло. Ин мгновенно узнал того, кого никогда раньше не встречал, и это было абсолютно пугающе. Ин уже не знал, что такое выдавать желаемого за действительное. Не тогда, когда он не может выкинуть его из головы – как бы ни старался следовать советам психолога и слушать Пата. Ин постоянно уверял их всех, что он в порядке. Ин переживал за Вара. Это правда. Он признался в этом и себе, и им. После этого признания стало легче проживать дни. Но переживать за него означало сходить с ума от беспокойства. Быть на грани, гадая, как он. Думая, не оттолкнул ли он его навсегда. Он знал, что его срыв не помог ситуации и стал причиной этой «радиотишины». Всё потому, что ему не всё равно. «Ты слишком принимаешь всё близко к сердцу», – говорит Пат. «Тебе нужно быть менее эмоциональным», – говорит Пат. Что эта работа не для таких мягкосердечных людей. Не для тех, кого так легко задеть. Но Ин не умел жить иначе. Он такой, какой есть, и он смирился с этим. Иногда это чертовски усложняло работу, но Ин не хотел уходить. Потому что, с работой или без, со звонками или без них – ему всё равно будет не всё равно. Поэтому он смирился и кивнул, когда ему поручили забрать подарок для босса по указанному адресу. – Тут ехать минут тридцать, максимум двадцать без пробок, – сказала Мия, записывая адрес. – Всё уже оплачено, так что просто покажи им этот чек. Ин вздохнул и нажал на газ, когда снова загорелся зеленый. Он плохо знал этот район и ехал рассеянно, слепо доверяя навигатору. Свернув на другую улицу, он почувствовал мимолетное узнавание, глядя на магазины по одну сторону дороги. Через пару кварталов карта велела повернуть налево, и, сделав это, он оказался на холме. Он нахмурился, снова сверяясь с картой и притормаживая перед спуском. Неужели это... Ин отогнал мысли, вздохнув; вспышки желтого и красного. Ин никак не мог вспомнить, та ли это улица, где он его видел, но навигатор велел ехать вперед, а вокруг не было ничего знакомого. Минут через десять он припарковался на широкой стоянке рядом с кварталом, полным магазинчиков. Он вышел из машины и огляделся: кофейни, салоны красоты и уютные книжные лавки. Он достал стикер из кармана и перечитал слова. Sirin Garden (Сад Сирин) Сои Вачиратхам, 152/4. Ин поднял взгляд и стал переходить улицу, когда его глаза наткнулись на вывеску – крошечную, едва заметную. Вход в магазин казался почти спрятанным среди других лавок с более крупными знаками и внешним декором. Когда он подошел ближе, название стало читаемым, но, дернув за ручку, он понял, что дверь заперта. Замок лязгнул, и этот звук напугал человека за прилавком – девушку с широко распахнутыми глазами. Было почти комично, как она быстро запихнула что-то в рот и подбежала открыть Иню, робко кланяясь и приглашая войти. – П-простите, – сказала она, почесывая затылок. – М-мне не положено оставлять дверь открытой, когда я одна на кассе, – объяснила она, снова кланяясь и пятясь к прилавку. Ин мягко улыбнулся ей. Он знал, что из-за роста часто кажется людям угрожающим, поэтому старался держаться на расстоянии, чтобы не нервировать её. – Не волнуйтесь, это очень разумно, – ответил Ин, заслужив одобрительный кивок. – Чем я могу вам помочь, сэр? – спросила она, и теперь Ин уловил легкий акцент – слова звучали не так плавно, как должны. Он достал из кармана чек и протянул его. – Я за заказом. Кажется, он уже оплачен? – пояснил он, постукивая пальцами по высокой стойке, пока она изучала бумагу. – Ах, да! – она оживилась, обогнула прилавок и подошла к лестнице слева. Ин с любопытством наблюдал за ней, когда она крикнула, сложив ладони рупором: – Оппа! Пришли за заказом с бархатцами! Оттуда, где стоял Ин, была видна только она и первые несколько ступенек, но эхом донесся мягкий ответ: – Иду! Этот голос ударил Иню в уши. Сердце пропустило удар. – Осторожнее, оппа. – Ах... он такой тяжелый, – снова произнес голос, за которым последовал смешок. Этот переливчатый звук засел у Иня в ушах. Этого не может быть. Мозг играет с ним в игры, он был уверен. Перехватив дыхание, он вцепился руками в край прилавка, как в спасательный круг. Оглядевшись, он только сейчас по-настоящему осознал, что находится в чертовом цветочном магазине. Мысли неслись вскачь и одновременно обрывались, лишая его дара речи от осознания, которое медленно на него накатывало. Тень появилась и замерла на стене напротив лестницы, увеличиваясь, пока не достигла края ступеней. Первое, что он заметил – это руки, скрытые красным кардиганом, обнимающие огромную цветочную композицию, целиком состоящую из золотистых прекрасных цветов. Бархатцы, – мимолетно прошептал его разум. Человек подошел, его лицо всё еще было скрыто цветами, но, обретя опору под ногами, он наконец – наконец-то – опустил тяжелую корзину. Самая яркая, самая красивая пара глаз встретилась с потрясенным взглядом Иня. И его сердце действительно остановилось. – Вот ваш заказ, сэр, – произнес он до мучительного знакомым тоном. Теплые карие глаза улыбнулись ему, а золотистые цветы словно подсвечивали его лицо. – Искренне надеюсь, что вам понравится, – добавил он сладко, и Ин понял. Он знал этот голос – провел часы, бесконечные часы, слушая его, как заезженную пластинку, чтобы не узнать мгновенно. Затем его взгляд метнулся вниз, к бейджу на темно-зеленом переднике, словно за подтверждением. Ванарат. Ноги Иня будто приросли к полу. Застыв, совершенно не в силах пошевелиться ни на дюйм, со звоном в ушах он слушал, как мужчина заговорил снова, хлопая ресницами; любопытство окрасило его глаза в цвет густого шоколада. Глубокие. Наполненные жизнью. – Сэр? – спросил он, протягивая композицию и нервно улыбаясь. – Она немного тяжелая, не могли бы вы... Это вывело Иня из оцепенения. Он немедленно протянул руки, кивнул, голос застрял в горле. Когда он шагнул ближе и взял цветы, до него донеслась волна его аромата. Розы. Или, может, какие-то другие цветы. Он был буквально омыт в них, будто его кожа сама источала нежный запах лепестков. Плечи мужчины расслабились, он снова улыбнулся Иню и указал на кассу: – Прошу сюда. Он последовал за ним, ошарашенный, с вихрем мыслей в голове, не в силах обработать ни одну из них. Скажи что-нибудь. Говори! Скажи хоть слово! Но Ин был ошеломлен, лишен дара речи. Его мозг не мог до конца осознать происходящее: как человек, о котором он безостановочно думал последний месяц, внезапно материализовался прямо перед ним. Это он. Это Вар. Он нашел его. Ин нашел его. – Не могли бы вы назвать ваше имя, сэр? Мне нужно записать в блокнот, – сказал мужчина, снова глядя на него. Карий цвет в его глазах был насыщенным – темным, как кофе, осознал Ин. И осознал, что ему действительно нужно заговорить, когда мужчина моргнул и слегка подался вперед, реагируя на молчание Иня. – Сэр? – спросил он, уголки губ чуть дрогнули вверх. – Ваше имя? В горле стоял ком, уши горели от захлестнувших чувств. Чем дольше Ин смотрел на него, тем сильнее становилось это ощущение, но он поймал себя на том, что улыбается в ответ. Он не мог иначе: облегчение разливалось по легким после недель ожидания возможности наконец это увидеть. – ...Ин, – ответил он, глядя прямо ему в глаза. Что-то внутри него молило о том, чтобы Вар тоже понял, что происходит. – Меня зовут Ин, – твердо повторил он. В долю секунды искорка в этих карих глазах погасла под гнетом осознания. Миг узнавания голоса или имени – Ин не знал. Но он не отвернулся – не посмел отвести взгляд, ведомый чем-то иным, контролирующим всё его существо. Эта крошечная реакция побудила его заговорить снова. Он не мог остановиться, глядя на лицо, которое представлял день за днем – лицо, которому ни одна частица его мозга не смогла бы воздать должное. Перед ним стояло само сияние. – Мне... очень приятно познакомиться, – сказал Ин, и эти слова словно отрезали все пути к отступлению. Бежать некуда, когда смысл сказанного дошел до человека перед ним. Ин не смог сдержать мягкую улыбку, расплывшуюся по лицу. Однако Вар отпрянул, часто моргая, его блестящие глаза были полны уязвимости. – А-агент Ин? – выдохнул он, и маска, казалось, спадала с его лица с каждым движением его мягких черт. В этот миг Ин стал свидетелем того, что последние месяцы знали только его уши. Прямо перед ним страх вонзил свои когти в Вара; тот прерывисто выдохнул и отступил назад, его глаза, огромные и полные слез, наполнились влагой. И хотя Ин никогда не видел его раньше, он сразу понял: Вар собирается бежать. Тревога сжала легкие, заставив Иня сделать шаг вперед, но от этого движения Вар только вздрогнул. – Вар... – Простите, – бросил Вар, развернулся и бросился вверх по лестнице. – Подожди! – Оппа, ты чего... Пальцы Иня вцепились в цветочную корзину, когда та едва не выскользнула, и он заставил себя остаться на месте. Она была чертовски тяжелой, руки затекли, но взгляд был прикован к месту, где исчез Вар. Тот снова испарился, как призрак, на этот раз оставив Иню лишь едва уловимый шлейф своего аромата. Он тихо выдохнул, сердце бешено колотилось. – Не уходи... – прошептал он, скорее самому себе. И хотя каждая косточка в его теле умоляла его броситься следом, разум заставил его стоять там, где он есть. Словно он распознал четкий сигнал отступить, уважать барьер, который воздвиг Вар. Потому что если бы Ин погнался за ним, взлетел по лестнице и заставил Вара объясниться – он ничем не отличался бы от того монстра, который, возможно, всё еще ждал его дома.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧