The Sound Of You

– Хочешь я разберусь? Слова Иня эхом отозвались в сознании Вара, как только их вызвали обратно в участок. – Тебе нужно только сказать слово, ангел. – Да. Я хочу знать. Звонок раздался вчера. Голос Суванны был мягче, чем обычно. За последний год они с Варом стали близкими друзьями, и она была настолько надежным товарищем, что теперь Вар улавливал малейшие изменения в ее тоне – ту осторожную нежность, которую она использовала, когда новости могли оказаться слишком тяжелыми. – Мы нашли… ну, в общем, лучше тебе прийти, – сказала она. В комнате пахнет бумагой и чернилами – старыми делами, которые Вар предпочел бы забыть. Суванна сидит напротив них, на столе между ними стоит деревянный ящик. Ин молчит, но его руки, переплетенной с рукой Вара, достаточно – она надежная и теплая. Взгляд Вара падает на имя, нацарапанное на крышке. Черный маркер выцвел, но все еще читаем. Ратсамеерат. Ладони Вара увлажняются, в животе всё скручивается, и Ин сжимает его руку крепче. Он сам об этом просил. Он хотел знать, и всё же… И всё же встреча с этим заставляет всё его тело дрожать. Он сглатывает, охваченный чувствами. – Это… это моя фамилия? – спрашивает он, и его голос уже звучит влажно. Уши закладывает, но он ничего не может поделать с тем, что на глаза наворачиваются слезы. Суванна мягко улыбается ему и кивает: – Да. И там внутри еще много всего. Возможно, ты захочешь взглянуть. В её глазах вспыхивает огонек, она слегка подается вперед, опираясь руками о стол. Вар прерывисто выдыхает и поворачивается к своему парню, который не сводил с него глаз с самого приезда. – Всё хорошо, dao êi, – успокаивает Вар, высвобождая руку, чтобы коснуться его лица. Его собственные глаза уже застилают медленные слезы, но ничто не остановит его от желания узнать, кто он такой. С глубоким вздохом Вар протягивает руку и открывает крышку. Первое, что он находит внутри, – несколько кассет и книга. Одна из кассет подписана «летний микс», что мгновенно заставляет его улыбнуться. Вещей внутри немного, но они яркие. Теплые. Словно он шагнул в капсулу времени, которая хранила любовь только для того, чтобы он открыл её и нашел. Затем он видит садовый дневник. Стоит его открыть, как сердце замирает при виде детальных зарисовок растений и цветов на страницах, сопровождаемых скрупулезными описаниями и советами по уходу. – Кажется, любовь к цветам передалась тебе по наследству, – говорит Ин. Когда Вар поднимает взгляд, и он, и Суванна смотрят на него выжидающе, будто знают что-то, чего не знает он. Вар улыбается, слишком потрясенный, чтобы что-то комментировать. Его глаза падают на нижнюю часть страницы, где он видит два имени, выведенных как обещание: Чантира и Прасерт Р. Вар расплывается в улыбке, проводя большим пальцем по именам, чувствуя, как исходящее от них тепло уже разливается в груди. Он осторожно перелистывает страницы и вздрагивает, когда на колени ему падает маленький ключик. – Оу… – Вар берет его пальцами. Он старый, но видно, что когда-то он был золотым. К нему привязан маленький белый бантик, и его вес кажется странным в руке. Тяжелее, чем должен быть. Словно в нем таилось что-то, чего он еще не понимал. Рука ложится ему на плечо, мягко сжимая. – Продолжай, – подбадривает Ин. В его глазах светится радость, он кивает в сторону ящика. Сердце младшего снова пропускает удар. Его внезапно нервируют загадочные взгляды, которыми обмениваются его парень и Суванна. Отложив дневник, Вар нащупывает пальцами старую пыльную коричневую папку, засунутую так плотно к стенке ящика, что он её чуть не пропустил. Он достает её и раскрывает. Его взгляд застывает на документе внутри. Глаза лихорадочно бегают по строчкам, но мозг не поспевает за прочитанным, как и за аккуратными подписями в самом низу. – Это же… – выдыхает он в неверии. Слова внезапно пропадают. – Это документы на право собственности, – мягко говорит Суванна. Она всё еще улыбается. Ин тоже понимающе улыбается, а Вар хоть убей не может понять – почему. – Это принадлежало им, а значит, теперь принадлежит тебе. Вар моргает, совершенно потрясенный. – Вы хотите сказать, что они оставили мне недвижимость? – спрашивает Вар, с трудом справляясь с эмоциями. – Целое поместье? – Ну, не просто какое-то поместье, – говорит Суванна, кивая на бумаги в руках Вара. – Переверни страницу. С бешено колотящимся сердцем Вар переворачивает лист. Появляется засушенный цветок, хрупкий и бледный, лежащий на сложенной записке. Его дыхание сбивается, глаза щиплет от изящного курсива в самом верху: Нашему маленькому бутону. Слезы снова прорываются наружу. Его пальцы дрожат, когда он разворачивает её дальше, чувствуя отчаяние и потрясение одновременно. Этот дом всегда будет твоим. Мы надеемся, что в его стеклянных стенах ты найдешь безопасность и будешь знать, что ты был рожден в любви. Однажды, когда будешь готов, используй этот ключ, чтобы вернуться. Оранжерея будет ждать – как и мы, в каждом цветке, который ты увидишь. Слова расплываются от времени и слез. Он прижимает руку ко рту, чтобы сдержать всхлип, и лихорадочно вытирает щеки, боясь размазать драгоценные строки. Впервые он слышит их. Своих родителей, говорящих с ним. Это сдавливает легкие, слова потеряны, ком в горле слишком велик, чтобы он мог даже подумать о том, чтобы заговорить. Именно Ин наклоняется ближе, понизив голос, словно боясь нарушить момент тихого осознания Вара. – Ты узнаешь адрес, ангел? Вар издает прерывистый, влажный смешок. – Ты говорил... – Его голос срывается. – Т-ты говорил, что она была заброшена, и-и... – Никто так и не объявился, – заканчивает Ин, медленно поглаживая Вара по спине. – Так мы их и нашли. Это всё время принадлежало им, – произносит Суванна, и Вар слышит, как её голос дрожит от эмоций, а глаза блестят сильнее обычного. – И теперь это твоё, – продолжает Ин, кладя руку поверх руки Вара. – Ангел, оранжерея – твоя.

✧˖°.⊹ 🌸⊹.°˖✧

– Не передать словами, как я счастлив, – говорит старик, и его лицо прорезают глубокие морщины, когда он широко улыбается. – Я всё надеялся, что кто-нибудь когда-нибудь придет. Владелец был ошеломлен, когда они появились на его пороге. Его маленькая хижина на дальнем конце садов была достаточно просторной для скромной трудовой жизни: стол, несколько стульев, полки с инструментами и припасами, и витающий в воздухе едва уловимый запах земли. На единственном окне выстроились крошечные горшочки, а разбросанные повсюду фотографии и книги смягчали облик этой обжитой комнаты. В тот момент, когда он увидел документы, он замолчал, онемев от изумления. Но затем его взгляд смягчился, наполнившись тихим пониманием, и он пригласил их войти на чашку горячего напитка для долгожданного разговора. Вар улыбается, вежливо кланяясь: – Я не знаю, как благодарить вас за то, что вы так заботились об этом месте. – Это было нам в радость. Мы с женой знали, что эта оранжерея была любима. Мы никогда не встречали ваших родителей, но… – его взгляд затуманивается. – Мы чувствовали, как сильно они дорожили ею каждый раз, когда приходили сюда и видели, какой живой она выглядит. Его улыбка меркнет, когда он начинает копаться в памяти. – Однажды они просто перестали приходить. И мы так и не узнали, что случилось. – Его глаза внезапно расширяются. – Ах, точно! – Он вскакивает и с усилием направляется к полкам. Его руки дрожат, когда он тянется к маленькой коробке, стоящей высоко наверху. – Не верится, что наконец-то есть кто-то, кому я могу это отдать, – бормочет он, ставя её на стол. Открыв коробку, он выуживает клочок пожелтевшей, но бережно сохраненной бумаги. Сердце Вара замирает в ту же секунду, как он видит почерк – до боли похожий на тот, что в письме, которое он всё еще сжимает в руках. – Полагаю, «маленький росток» – это ты? – спрашивает старик, усмехаясь и передавая ему листок. Ин тихо смеется, положив руку на спинку стула Вара и наклоняясь ближе, чтобы прочитать через его плечо. «Маленький росток, если ты читаешь это, значит, цветы всё еще стоят гордо. Иди по тропе, где опадают цветы – под вишневое дерево, где спят первые весенние лепестки. Там лежит остаток наших сердец, который ты заберешь себе». Пульс Вара грохочет, когда он перечитывает загадку снова и снова, а его пальцы дрожат, касаясь бумаги. – Я так и думал, что они оставили для тебя что-то спрятанное, – говорит старик, сложив руки. – Я хотел поискать это когда-то, но моя покойная жена запретила мне. – Он издает нежный, тоскливый смешок. – Она сказала, что это не моё сокровище. И она была права, как всегда. – Он смотрит на Вара, и его глаза мягко искрятся. Ин слегка склоняет голову: – Спасибо вам большое, сэр, правда… Вар резко встает, низко кланяясь в знак благодарности. – Спасибо вам огромное, сэр. П-простите меня. Его грудь тяжело вздымается, когда он выходит обратно в сад. Солнце начинает садиться прямо за оранжереей, которая величественно сияет перед ним. Она кажется знакомой и в то же время совершенно преобразившейся – более живой и захватывающей дух, чем когда-либо. Глаза застилает пелена, когда он переступает порог, пораженный внезапным порывом ветра, который окутывает его тело, касаясь кожи словно ласка. Он провел здесь столько времени, не зная правды. Не понимая, почему здесь он всегда чувствовал себя в безопасности. Почему это место всегда казалось ему домом. И теперь он наконец-то знает. Он слышит шаги Иня позади – уверенные и тихие. Ин просто молча присутствует рядом, пока Вар идет к дереву. Он прерывисто выдыхает, глядя на высокие ветви, прежде чем снова развернуть записку. Где спят первые весенние лепестки. Он не может сдержать улыбки. Ну конечно же. Он опускается на колени у корней, а великие ветви защитным сводом изгибаются над его головой. Слезы падают одна за другой, пока его руки разгребают ковер из лепестков в поисках того самого естественного углубления у ствола, где они обычно скапливаются. Сделав неверный вдох, Вар погружает руку в мягкую землю. Почва легко поддается, и вскоре его пальцы смыкаются на холодном металлическом крае чего-то твердого. Сердце почти останавливается, и он с усилием тянет предмет на себя, пока тот не высвобождается – как раз в тот момент, когда Ин опускается на колени рядом с ним. Квадратная жестяная коробка сплошь покрыта ржавчиной, а ткань, в которую она была завернута, настолько прогнила, что разваливается в руках. Углы помяты, нежно-голубая краска почти полностью облупилась, а крышка легко поддается, когда он её открывает. Внутри нет ничего особенного на первый взгляд – простой блокнот в коричневом переплете с загнувшимися и смягчившимися от времени краями. Но как только дрожащая рука Вара касается потемневшей кожи, он клянется, что чувствует исходящее от него тепло, словно пойманный и сохраненный солнечный свет. Корешок потрескался, но не сломан, будто его открывали и закрывали тысячу раз с величайшей осторожностью. Застежка ослабла, нитки истерлись, но Вар открывает его, завороженный, и нутро блокнота взрывается красками. Засушенные цветы всё еще держатся на некоторых страницах, на полях вьются изящные наброски лиан, а слова нацарапаны чернилами, которые отказались выцветать. Слова на страницах шепчут о преданности – такой, что всё тело Вара обмякает, и он прижимается к дереву, читая первые строки. «Мой маленький бутон, каждый день я чувствую, как ты растешь и крепнешь внутри меня. Ты пинаешься, когда я подхожу к цветам – должно быть, это значит, что ты уже тоже их любишь. Может быть, ты вырастешь похожим на них: нежным и красивым, но сильным». Рядом нарисована роза, нежно обвивающая её слова, и Вар почти слышит её голос, видит её в своем воображении, слишком очарованный, чтобы перестать смотреть, и в то же время отчаянно желающий прочитать больше. Он переворачивает страницу, и его дыхание замирает. С приклеенного к бумаге полароида на него смотрят двое: они ярко улыбаются друг другу, положив руки на заметно округлившийся живот. Грудь Вара пронзает боль узнавания лиц, которые он не может помнить, но которые, как он внезапно осознает, любит бесконечно. Ниже тот же почерк, что и в предыдущих записках, украшает край фотографии. «Росток, твоя мама ругает меня за то, что я так часто разговариваю с тобой через её живот, но я ничего не могу с собой поделать. Я хочу, чтобы ты знал мой голос. Однажды, когда тебе будет страшно, я надеюсь, он эхом отзовется в твоей памяти и напомнит тебе, что ты никогда не одинок». Застрявшее в горле рыдание вырывается наружу, и он даже не пытается его остановить. Потому что чем больше он читает, тем сильнее его разум наполняется образами. Он перелистывает страницы дрожащими пальцами, впитывая каждое слово, каждую фотографию с их сияющими улыбками; добрые глаза отца и ямочку на щеке матери. Фотографии, застывшие во времени и всё же сияющие жизнью – любовь, сохраненная в полноте лишь для того, чтобы Вар наконец её принял. Он продолжает читать, вцепившись в края блокнота и лаская потертые страницы, тихо всхлипывая, пока крепкая теплая рука поддерживает его дрожащее тело. «Я надеюсь, ты знаешь, что во всей вселенной нет ребенка, которого любили бы так же сильно, как тебя. Я еще даже не встретила тебя, мой маленький бутон, но ты уже самая большая любовь моей жизни». «Не могу дождаться, когда увижу твое лицо, росток. Твоя мама твердит, что ты будешь похож на меня, но я-то знаю, что ты унаследуешь её красоту». Вар не замечает, как перестает читать, не замечает, как утыкается лицом в страницы, пока тихий голос не зовет его по имени, нежно успокаивая. – Всё хорошо, ангел, – шепчет Ин, прижимаясь губами к его виску. – Всё хорошо. – Почему они должны были умереть? – запинаясь, спрашивает Вар, обращаясь в никуда. Может, к небесам или к чему-то там наверху, что могло бы слушать. – Почему они должны были уйти? – Он всхлипывает, закрывая книгу и прижимая её к сердцу, позволяя себе плакать как маленький ребенок – тот ребенок, которым ему так и не дали побыть. – Я не знаю, малыш, – отвечает Ин, и его собственный голос дрожит. – Не знаю, – повторяет он, поглаживая его по спине. – Но я вижу, что они любили тебя больше всего на свете, и они бы безмерно гордились тем, каким человеком ты вырос. Он не знает, сколько времени проводит в слезах, но в какой-то момент оказывается в объятиях Иня; они оба сидят, прижавшись друг к другу под вишневым цветом. В какой-то момент Вар успокаивается настолько, что его дыхание приходит в норму. Его глаза опухли, но они устремлены на закат впереди, а ухо прижато к сердцу Иня. – Ты знаешь, где… Где они похоронены, хочет сказать он, но дыхание слишком слабое, чтобы облечь это в слова. – Знаю, – всё равно отвечает Ин, целуя его в макушку. – Я планировал сказать тебе позже, но боюсь, на сегодня с тебя более чем достаточно, ангел. Вар молчит, обдумывая эти слова. – Я хочу пойти к ним, – наконец говорит он. – Скоро. «Не сегодня», – остается несказанным. Вар всё еще сжимает блокнот в руках, но теперь он прижимается к Иню, надежно спрятав книгу между их телами. Тот целует его в лоб, задерживаясь губами на мгновение дольше. – Когда только будешь готов, ангел.

✧˖°.⊹ 🌸⊹.°˖✧

Ин не думал, что Вар так скоро будет готов. – Мы скоро поженимся, – говорит Вар, всё еще занятый их завтраком. В то мгновение, когда эти слова сорвались с его губ, Ин перестал резать фрукты, удивленный его решением. – И теперь, когда я всё это знаю, я не могу сделать этот шаг, не навестив их хотя бы раз. Поездка проходит спокойно. Кладбище расположено в районе, где Ин никогда раньше не бывал – далеко за городом, где по мере приближения улицы уступают место зелени и открытому небу. Как только они выходят из машины, воздух наполняется умиротворением. Их встречает легкий ветерок. Вскоре они стоят перед арочными воротами – немного заржавевшими, но Ин видит, что когда-то это была прекрасная бронза. Природа цепляется за металлические прутья, вырастая из земли и окутывая их, словно пытаясь слить ворота с почвой. В тот момент, когда Ин переступает открытые ворота, он чувствует это. Он мгновенно понимает, насколько священно всё вокруг, и воздух легче входит в его легкие. Это заставляет его улыбнуться, но, обернувшись, он замечает, что Вар всё еще стоит у ворот, прижимая к себе завернутые цветы и глядя в никуда. Ин поправляет сумку и подходит к нему, чувствуя исходящее от него колебание. – Мы можем вернуться в другой день, малыш. Всё в порядке, – успокаивает он, вглядываясь в его лицо. Но Вар моргает, его карие глаза купаются в солнечном свете, и он тихо выдыхает. – Просто… мне просто нужна минутка, – говорит он и делает еще один глубокий вдох, прежде чем наконец войти. Ин улыбается, ободряюще проводя рукой по его спине. – Сюда, – он жестом указывает в сторону участка, где больше деревьев. – Думаю, тебе понравится их место. Они медленно петляют по тропинкам. Спустя несколько минут Ин выводит их к небольшому извилистому пути, ведущему к последним надгробиям у деревьев. Могилы здесь выглядят ухоженными, даже если на многих из них нет цветов. Ин доходит первым. Один взгляд на имена заставляет его тихо выдохнуть, после чего он смотрит на Вара – его сдержанная улыбка служит подтверждением для младшего, который заметно собирается с духом. Две плиты покоятся бок о бок под открытым небом; мрамор потускнел от времени. Но на вырезанных именах нет пыли, а у подножия не скопились опавшие листья. Они не выглядят заброшенными, но им всё еще не хватает красок и заботы того, кто приходил бы сюда регулярно. Земля там, где должны были цвести цветы, пуста. Это мирное место, но оно пропитано тихой меланхолией. Ин слышит тяжелое дыхание Вара; его плечи опускаются, будто он одновременно чувствует и облегчение, и разочарование. – Какая-то часть меня всё еще цеплялась за надежду, – шепчет Вар, и его голос дрожит от эмоций. – Что они не умерли. Что они всё еще где-то там. Ин замечает, что глаза Вара полны слез, но его губы растянуты в нежной, принимающей улыбке. – Хочешь, я оставлю тебя одного? – понимающе спрашивает Ин. Но Вар качает головой, потянувшись к его руке. – Я бы хотел, чтобы ты остался, если можно. Я приду один в другой раз, но сейчас я не справлюсь без тебя. Эти слова ослабляют узел в груди Иня. Он достает из сумки плед и расстилает мягкую ткань на траве, стараясь не закрывать камни. Вар садится и выглядит гораздо спокойнее, словно это зримое подтверждение сняло тяжелый груз с его плеч. Младший сглатывает, разворачивая цветы, а Ин достает вазу, которую они принесли с собой. Он дает Вару поработать в тишине. Вскоре Вар заканчивает расставлять цветы и осторожно ставит вазу у края надгробий. Это мгновенно приносит в это место необходимую жизнь. Вар вздыхает и откидывается назад; они оба поджимают ноги в молитвенном жесте. Они делают вай, склонив головы на долгие секунды. – Я сделаю всё как положено, когда вернусь сюда в другой раз, – обещает Вар. Ин понимает, что Вар больше не обращается к нему, и просто молча составляет ему компанию. – А пока, надеюсь, этого достаточно, – добавляет Вар, обхватывая колени руками и утыкаясь в них подбородком. Солнце всё еще высоко, но деревья отбрасывают тень. – Подумал, что должен представиться, – говорит Вар тихим шепотом. – Это я, Вар. Иню стоит огромных усилий сдерживать собственные слезы, но он просто повторяет позу Вара, наслаждаясь прохладным бризом. – Я флорист, – говорит Вар с улыбкой. – Думаю, вы были бы этому рады. Он продолжает говорить мягко, выплескивая всё, что так и не успел сказать. Его слова пропитаны грустью, но они легкие; они замирают в воздухе, заставляя землю под ними словно пульсировать в ответ. – Когда я был маленьким, я выдумывал истории, – признается Вар. – Притворялся, что вы просто уехали куда-то и скоро вернетесь за мной. Он рассеянно играет с травой вокруг камней, словно лаская её. Несколько слезинок скатываются по щекам. – И спустя время это начало меня злить. То, что вы так и не пришли. Но… теперь я знаю, что вы бы пришли. Если бы были живы, вы бы пришли за мной. И этого достаточно. В груди Иня смешиваются гордость, облегчение и щемящая боль. – Иногда я гадаю, что бы вы подумали обо мне, о моем выборе в жизни, – продолжает Вар, и Ин слушает с жадным вниманием, чувствуя себя счастливчиком, которому позволили прикоснуться к этой тайне. – Расстроились бы вы? Стали бы переживать? Я столько раз спрашивал себя, каким человеком вы хотели бы меня видеть. Тишина делает слова тяжелее, но деревья, колышущиеся на ветру, будто пытаются ответить ему ласковым шепотом. – Но… если бы вы видели меня сейчас, я надеюсь, вы бы решили, что я вырос неплохим человеком. Вар улыбается и поворачивает голову к Иню. Тот улыбается сквозь слезы, вытирая их, когда Вар протягивает руку в немом вопросе. Ин берет его за руку и придвигается ближе. – Это Ин, – говорит Вар, снова глядя на родителей. – О нем можно многое рассказать, но пока вам нужно знать только одно: он – моя тихая гавань. От этих слов сердце Иня взлетает ввысь. – И я думаю, он хочет задать вам обоим вопрос, – игриво добавляет Вар. Ин посмеивается и высвобождает руку, чтобы снова сделать уважительный вай. – Здравствуйте, мама, папа, – начинает он. – Меня зовут Анан, и… я очень люблю вашего сына. Он смотрит на аккуратно вырезанные имена, надеясь, что они слышат их. – Спасибо, что привели Вара в этот мир, – говорит он с мягкой улыбкой. – Он самая добрая душа, которую я когда-либо знал, и я уверен, вы бы безмерно гордились тем, кем он стал. Он делает паузу и кладет руку на руку Вара. – У меня есть к вам вопрос. Но сначала я хочу заверить вас: я всегда, всегда буду рядом с ним, – произносит Ин с глубоким убеждением. – Поэтому… если вы позволите, я бы хотел получить ваше благословение на то, чтобы заботиться о нем всю оставшуюся жизнь. Я хочу стать частью вашей семьи. Он чувствует, как Вар переплетает их пальцы, и Ин склоняет голову в знак почтения. – Пожалуйста, я бы хотел жениться на вашем сыне, – говорит он вполголоса, позволяя своей просьбе замереть в воздухе, словно клятве их душам. И снова деревья танцуют под порывом ветра, и их ответ кажется ясным – он омывает обоих волной принятия, легкой, как перышко. Ин чувствует это благословение, и его губы трогает мягкая улыбка. Они проводят там много времени, отдавая дань уважения. В какой-то момент Вар прижимается к его боку, заметно измотанный сильными эмоциями дня. – Я вернусь один, – шепчет Вар, положив голову на плечо Иня. – Мне столько нужно им рассказать… но спасибо, что пришел со мной сегодня. Спасибо, что нашел их. Спасибо, что вернул их мне. Он звучит истощенным, но умиротворенным. Ин обнимает его, запечатлев нежный поцелуй на его виске. – Я бы отдал тебе весь мир, ангел, – клянется Ин. – Надеюсь, ты понимаешь, какой путь ты прошел. Надеюсь, ты понимаешь, каким храбрым ты был. И теперь твое сердце может наконец успокоиться, зная, что они любили тебя больше всего на свете. Он берет его лицо в ладони, ожидая, пока Вар поднимет взгляд. Слезы всё еще блестят на его ресницах, глаза немного покраснели; Ин знает, что так будет еще какое-то время. И это нормально. Ин улыбается, проводя большим пальцем по его губам. – Теперь впереди только хорошее, – говорит он. – Такое чувство, будто я только что потерял их снова, – признается Вар, роняя еще несколько слезинок. – Кажется, я буду плакать каждый раз, когда буду о них думать. Ин прижимается к нему носом: – А я буду рядом, чтобы поддерживать тебя на каждом этапе этого пути.

✧˖°.⊹ 🌸⊹.°˖✧

Их танец – лишь легкое покачивание. Никто из них не был в этом особо силен, поэтому просто быть в объятиях друг друга – более чем достаточно. Ин обхватывает Вара за талию, а Вар прячет лицо у него на шее. Солнечный свет заливает всю гостиную – просторную и пустую, без единого предмета мебели. Ну, если не считать их коллекции растений, которая за последние месяцы значительно выросла. Мягкая музыка кружится вместе с ними в ритме их сердец. Саммер дремлет рядом с горшками, развалившись пузом вверх и ловя лучи солнца. Вдоль стен стоят коробки, некоторые еще не открыты. Повсюду лежат кружки, миски, подушки и одеяла, которые Вар начал распаковывать до того, как внезапно заиграла музыка и Ин протянул ему руку. Прижавшись друг к другу, они кружат по пустому пространству – их новому дому с огромными окнами и широким балконом; дому, залитому светом, где они будут создавать лучшие воспоминания, не тронутые болью. Вар буквально тонет в свободной белой рубашке, пока Ин кружит его, вызывая смех, который еще больше озаряет комнату. Ин смахивает волосы с глаз – они стали длиннее, чем когда-либо – и Вар ласково убирает их назад; Ин понимает, что больше никогда не захочет их стричь. Они выглядят уставшими от переезда: лицо Иня немного припухло, на нем старая пятнистая футболка из глубин шкафа. Но Вар смотрит на него так, будто Ин – самое прекрасное, что он когда-либо видел. Всё тот же влюбленный взгляд карих глаз, ставших со временем еще прекраснее. Ин снова кружит его и придерживает, когда они слегка спотыкаются. – Мы не очень сильны в танцах, да? – говорит он, прижимая Вара к себе. Тот ухмыляется, глядя на него снизу вверх. – У меня обе ноги левые, – шепчет Вар, удовлетворенно прижимаясь к груди Иня. Ин целует его в макушку. – Тогда нам стоит попрактиковаться? – спрашивает Ин, и его сердце замирает при мысли о приближающейся свадьбе. Они не торопились с приготовлениями и только несколько недель назад получили благословение на их счастливый день. Ин не может дождаться, когда женится на нем. Увидеть его в белом костюме, произнести клятвы, пообещать себя ему, назвать его своим мужем. Провести вместе остаток жизни. – Попрактиковаться для чего? – спрашивает Вар, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в глаза. Он очаровательно наклоняет голову. – Для нашего первого танца, конечно, – отвечает Ин с дерзкой ухмылкой. – Если только ты не хочешь, чтобы я отдавил тебе все пальцы. Вар хихикает и ласково берет его лицо в ладони. Он наклоняется для мягкого, медленного поцелуя, едва касаясь его губ мгновение, прежде чем слегка отстраниться. Ин тонет в его глазах. Любовь, которую он в них видит – доверие, уверенность – делает его счастье почти осязаемым. Таким же сладким и теплым, как руки Вара, держащие его сердце. Таким же, как улыбка Вара – невероятно яркая, словно ничто и никогда больше не сможет её омрачить. – Думаю, у нас всё будет просто замечательно.

🌸 ✧˖°.⊹ The End ⊹.°˖✧ 🌸