Клятва на мизинцах: магия вне времени

Эпилог

      Пока я вспоминал свою юность, успел дойти до ворот. Я в последний раз обернулся и посмотрел на величественный замок. Он подарил мне много счастливых и печальных моментов. Это всё я бережно хранил в памяти и в сердце. ***       После финальной битвы мы с Гермионой неделю не выходили из дома, отдыхали и отсыпались, если так вообще можно назвать то нервное, искорёженное, опустошённое состояние, в котором мы пребывали. Постоянно озираясь из-за выработавшейся почти за год скитаний привычки осторожно вышли из дома лишь для того, чтобы проводить в последний путь друзей, павших во время битвы за Хогвартс. Это было самое тяжёлое время. Мы не справлялись. Нам постоянно снилась битва: раненые, убитые, друзья, враги, стоны боли, звучащие проклятия, разноцветные вспышки света, грохот крошащейся кладки и дрожь замка.       Хуже всего было что, что от нас опять чего-то ждали. Ждали, что мы бросимся помогать разгребать тот бардак, который остался после Пожирателей Смерти. Кто бы нам помог? Никто, кроме Гермионы, не знал, чего мне стоило смотреть в глаза матерям и отцам погибших. Никто, кроме неё, не знал, чего мне стоило не закатить истерику на похоронах и не начать биться головой о первый попавшийся гроб. А на меня опять надеялись и ждали какого-то чуда. Будто я мог по мановению волшебной палочки всё исправить. Кингсли едва ли не потребовал, чтобы я вступил в аврорат и вместе с остальными гонялся по стране и отлавливал удравших Пожирателей Смерти. Он не ожидал встретить решительный отказ, однако принял мой ответ.       Наше с Гермионой психическое состояние требовало смены обстановки. Поездка в Австралию стала глотком свежего воздуха. Она помогла осознать и принять всё, что с нами произошло. Мы разыскали мистера и миссис Грейнджер, вернули им память и все вместе вернулись в Лондон лишь в конце июля.       В августе того же года мы с Гермионой поженились. Обвенчались в маленькой церквушке в Годриковой Впадине, которую видели при первом посещении деревни. Церемония была скромной. Присутствовали лишь родители Гермионы, Луна – подружка невесты – и Рон и Невилл – мои шаферы. После того как Рон назвал Гермиону во всеуслышание “миссис Поттер”, все были уверены, что мы уже женаты, а мы не стали никого убеждать в обратном. Да и праздновать пышную свадьбу во время продолжавшегося траура по погибшим было бы неуважением к ним и их жертвам. Рон не сказал семье куда и зачем отлучался в тот день, несмотря на то, что потерявшая сына миссис Уизли стала ещё более дотошной, её чрезмерная гиперопека усилилась.       Гермиона пожелала закончить Хогвартс, а я не смог отпустить её одну. Она пожертвовала своей учёбой, чтобы странствовать со мной и помогать в поисках и уничтожении крестражей, я не мог лишить её возможности закончить обучение. Поэтому отправился вместе с ней, хотя мог этого не делать, а устроиться на работу в аврорат, куда меня не единожды настойчиво позвали.       Вместо сов со списком учебников перед новым учебным годом мы с Гермионой получили приглашение на собеседование к новому директору Хогвартса – профессору Макгонагалл.       – Я очень рада, что вы захотели закончить обучение. Но ваше семейное положение – это беспрецедентный случай. Однако, учитывая все обстоятельства, не позволившие вам закончить обучение в прошлом году, и особые заслуги перед всем магическим миром, я закрою на это глаза. Только прошу: следите за собой, не создавайте неловких ситуаций и ложных надежд у других учеников, что для них тоже будут сделаны исключения, – важно произнесла директор Макгонагалл.       – Разумеется, профессор, – заверил я.       Она кивнула и продолжила:       – А также не ждите поблажек в учёбе. Но лично я жду от вас высоких результатов. Не подведите меня. И ещё… – профессор Макгонагалл достала из ящика стола два значка. – Ваши значки старост школы. А на вас, мистер Поттер, вдобавок снова ложатся обязанности капитана команды по квиддичу.       Такими новостями я был, мягко сказать, удивлён. Это же сколько дополнительной работы Макгонагалл на нас взвалила! Памятуя гору домашних заданий на шестом курсе, я смел предположить, что на седьмом их будет больше, а ещё подготовка к квалификационным экзаменам.       – Директор, мы не подведём вас, – заверила Гермиона.       – Мисс… то есть миссис Поттер… у меня будет к вам ещё одна деликатная просьба: повременить с детьми до окончания школы…       Я хотел сказать: “Профессор, с предстоящей кучей дел, нам поспать будет некогда, не то, чтобы предаваться утехам”, – но Гермиона ответила первой:       – Об этом не беспокойтесь профессор, я могу принести обет, что этого не случится…       – Мерлин! Не нужно таких радикальных мер! Я к тому, что выпускные экзамены очень волнительные и могут плохо на вас сказаться, – пояснила директор Макгонагалл.       – Профессор, мы пока не стремимся стать родителями, – уверил я.       И это была абсолютная правда. После скитаний, лишений, войны, кошмаров хотелось пожить обычной жизнью простого студента, не подвергая себя смертельной опасности. Да и как она себе всё это представляла? Это же Хогвартс, мы будем жить в разных комнатах.       – Хорошо. В таком случае, вот ключ. – Макгонагалл положила перед нами небольшой латунный ключ. – Можете выбрать любые гостевые покои на четвёртом этаже и жить там. Ключ подходит ко всем дверям, но после того, как вы откроете и закроете им одну дверь, он будет открывать только выбранную вами комнату.       – Спасибо, профессор, – удивился я.       Не ожидал я от директора такой щедрости.       Гермиона взяла ключ.       – В башне Гриффиндора просто нет подходящей для вас комнаты, – пояснила профессор.       Она с неожиданной нежностью посмотрела на нас. Мне показалось, что в уголках её глаз показались две слезинки, но не успел я рассмотреть так ли это, профессор несколько раз моргнула, и влажный блеск в глазах пропал. *       В отличие от других курсов, последний год обучения прошёл без опасных приключений и необходимости рисковать жизнью. Рон не стал заканчивать Хогвартс и не пошёл в аврорат, куда его пригласил Кингсли лично, а стал помогать Джорджу с магазином, потому что один, без Фреда, он не справлялся.       Джинни снова стала встречаться с вернувшимся к учёбе Дином, но я не раз слыхал, как они ссорились. В его отсутствие в прошлом году она встречалась с другим или с другими. Я не вникал. Лишь радовался, что не попался в её сети. Джинни со мной и с Гермионой общалась более чем прохладно, и то только по необходимости.       Я не раз замечал направленные на Гермиону завистливые и неприязненные взгляды девушек. Быть спутницей Избранного, Героя войны, победителя самого Волдеморта и прочее, что там на меня навесили, было непросто, но Гермиона с достоинством отлично справлялась со всем: и с учёбой, и с обязанностями старосты, и с негативом, направленным на неё. Но мне это не мешало особо наглеющих подвешивать вниз головой. Заклинание времён учёбы в школе моих родителей мои сверстники не знали, а я привык колдовать невербально. С любимой палочкой это было не сложно. Поэтому и выяснить, что это такое, у них не получалось. Вот только сердобольная Гермиона быстро возвращала подвешенных на землю. ***       Я вышел за ворота замка и отошёл на расстояние, достаточное, чтобы запрет на аппарирование перестал действовать, уменьшил букет цветов, убрал его во внутренний карман мантии, чтобы не повредить, и переместился домой, по привычке на верхнюю ступеньку крыльца. Я вернул букету его истинный размер и вошёл в дом.       Семья обнаружилась в гостиной. Я замер в дверном проёме, любуясь ими.       – Храбрый рыцарь и прекрасная принцесса поженились и жили долго и счастливо, –Гермиона закончила читать сказку.       – Лучше бы рыцарь оставил дракона в качестве питомца! – выкрикнул Джеймс, наш с Гермионой старший сын. – Глупые они, эти сказки! – высокомерно заявил он.       В свои девять лет он мнил себя очень взрослым и смышлёным.       – И далась ему эта принцесса! Она же капризная девчонка! – запротестовал средний сын. – Без неё ему жилось бы лучше! Он мог бы путешествовать! Зачем она женилась на нём?       – Ал, ты прав! – подхватил Джеймс. – Путешествовать надо на драконе!       – Вы оба болваны! – с досадой выдала младшая дочь и хлопнула себя по лбу ладонью. – Джеймс, Аластор, девушки замуж выходят, а не женятся! – очень знакомым нравоучительным тоном заявила Лили. – И вообще, это же сказка! В жизни рыцари на принцессах не женятся! И на драконах никто не летает!       – Зануда! – в один голос протянули сыновья.       В свои шесть лет Лили была очень смышлёной. Умом она пошла в мать. И внешностью тоже: миловидное лицо и буйная копна каштановых непослушных волос. Только глаза мои. Такие же зелёные. Мальчишки же унаследовали мои чёрные непослушные волосы, с которыми не каждая расчёска могла справиться, и мой непоседливый любопытный характер.       – Тут ты ошибаешься, Лили, – сказал я. – Бывает так, что рыцари женятся на принцессах.       – Гарри! – воскликнула Гермиона и отбросила книгу на диван. – Давно пришёл?       Она быстро подошла ко мне.       – Папа! – завопили все трое сразу.       Я приобнял Гермиону одной рукой за талию и протянул букет.       – С днём рождения!       – Подснежники? – удивила она, забирая цветы. – В сентябре? Откуда? Спасибо!       Она обняла меня за шею и поцеловала.       – Фе-е-е, – услышал я голос Джеймса.       – Бе-е-е, – поддержал брата Аластор.       Гермиона мягко отстранилась.       – Попросил Невилла вырастить в теплице. Он передавал привет, – ответил я на её вопрос. – А ещё, старшенький передал тебе это.       Я вытащил из кармана небольшую деревянную фигурку гиппогрифа ручной работы.       – Как там Тедди? Я уже соскучилась, – спросила Гермиона, забирая подарок.       – Ему шестнадцать! Он красавчик и капитан команды по квиддичу! Что он может делать? Наслаждается жизнью и своей популярностью, – ответил я.       Гермиона звонко засмеялась.       – Папа! – встряла Лили и с интонацией всезнайка заявила: – Не женятся рыцари на принцессах! На них женятся принцы!       – Ещё как женятся! – ответил я, с любовью глядя на Гермиону. – Только завоёвывать сердце принцессы надо ещё в юности, пока другие не опередили.       – А как? – неожиданно заинтересовался Ал.       – Например, спасти её от тролля… – ухмыльнувшись, ответил я, не отводя взгляда от Гермионы.       – И не только, – подхватила она. В её глазах блеснуло лукавство. – Спасти от тролля, от василиска, от дементоров, от русалок, от назойливых поклонников, победить дракона, разнести министерство и ограбить банк, одолеть тёмного волшебника, покатать на гиппогрифе, фестрале и драконе. Меньшим принцессу не впечатлить, – улыбаясь, перечислила Гермиона.       Её слова снова навеяли воспоминания о школьных годах.       – Никогда не забуду полёт на драконе, – мечтательно вспомнил я. – Я замёрз и всё время думал, что он нами закусит.       Гермиона усмехнулась.       – Это было страшно, – согласилась она.       – Ух ты! Вы катались на драконе?! – заинтересовался Джеймс.       – Катались? – переспросил я. – Да мы его украли!       Дети с минуту молчали, пребывая в ступоре и разглядывая нас. Наверное, пытались понять, шутили мы или нет. Первой отмерла Лили.       – Так вы сейчас о себе говорили, а не просто перечисляли всё подряд? – спросила ошарашенная Лили.       – Я много раз слышал, что папа одолел тёмного волшебника, но ни разу про всё остальное, – обиженно засопел Аластор. – Расскажите!       – После ужина, – ответил я.       – Ну, папа! – заныли все трое. – Расскажи!       – Джеймс Сириус! Аластор Ремус! И Лили Луна! – грозно сказала Гермиона. – Марш мыть руки и за стол! Кричер расстарался сегодня с ужином, не стоит заставлять его ещё больше ждать!       Дети обиженно надули губы и отправились мыть руки.       – Я быстро, – сказал я Гермионе и чмокнул её в нос. – Тоже помою руки и переоденусь.       Гермиона кивнула. Я отпустил её и поднялся в нашу спальню.       Прошло уже много лет, как мы вместе. Мы счастливы. После всего, что с нами случилось, мы долго не решались стать родителями. Нам хватало и того, что мы заботились о Тедди Люпине. Я твёрдо решил, что не буду таким же безответственным крёстным, каким был мой. И Гермиона меня всецело поддержала. Когда через год после окончания Хогвартса я сказал Андромеде, что хотел бы усыновить Тедди, она была против. Внук – единственное, что осталось ей от дочери. Я понимал её. И уверил, что не собираюсь его отнимать, и что Тедди должен расти в полноценной, любящей семье. Фактически Тедди жил на два дома: у нас и у бабушки Андромеды. Когда он станет совершеннолетним и закончит Хогвартс, я передам ему наследство семьи Блэк. Почти всё, что оставил мне Сириус. За исключением домового эльфа. У нас с Кричером, как это ни странно, сложились хорошие и доверительные отношения. Гермиона очень много раз порывалась освободить его, но он упорно отказывался и умолял не прогонять его, давя на жалость тем, что пропадёт один, без защиты хозяина. В конце концов, Гермиона смирилась и больше не настаивала на свободе Кричера. Старый эльф преобразился, словно помолодел, стал чистым, опрятным и вежливым. Однажды он пришёл ко мне с просьбой разрешить ему завести семью. Он на кухне Хогвартса познакомился одной эльфийкой, которая тоже обратила на него внимание после битвы. Я не мог ему отказать. Гермиона была в шоке, когда узнала, что вместо того, чтобы освободить эльфа, у нас появился второй. Вот тогда-то Кричер и высказал ей, что эльф может завести свою семью только в том доме, где чувствовал себя в абсолютной безопасности и безусловно доверял хозяевам, имел стабильность, защиту и заботу хозяев, а также ощущал себя частью этой семьи. Чем заставил Гермиону расчувствоваться и наброситься на него с объятиями.       Когда у нас появились дети, Гермиона помощь домовых эльфов оценила в полной мере: Марли оказалась отличной нянькой.       От своих идей по улучшению качества жизни эльфов Гермиона не отказалась. Она буквально насильно продавила несколько законов для этого. Эльфы больше не были безголосыми и бесправными. Без опасения они могли пожаловаться на хозяев, если их истязали. Правда, таких случаев было немного, и их ещё следовало доказать. Да и эльфы всё ещё боялись гнева хозяев и не торопились бежать и жаловаться.       Перед тем, как спуститься к ужину, я проверил защитные заклинания тайника. Старая привычка. Так мне было спокойнее. В тайнике, в мешочке из ишачьей шкуры надёжно спрятаны первый и второй Дары Смерти, принадлежавшие когда-то братьям Пе́верелл, – настоящая Бузинная палочка и Воскрешающий камень. Это опасные артефакты и оставлять их без присмотра нельзя. Мантия хранилась в другом месте. Иногда я использовал её. Никто, кроме Гермионы, не знал, что все три Дара у меня. Я долго искал в старинных книгах и нашёл способ, как их зачаровать, чтобы пользоваться ими могли лишь мои потомки, а для других они стали бесполезными. Меня тревожила кровавая жажда Бузинной палочки, но я пока не нашёл способ её унять. Возможно, моё первое предположение: для того, чтобы она успокоилась её хозяин должен умереть своей смертью, – единственно верное. Но я был уверен, что это случится не скоро. Возможно, однажды я разделю три Дара между своими детьми. А возможно, следующим хранителем Даров будет только следующий глава рода. Я еще не определился, как лучше поступить. *       – Милый, ты скоро?       В спальню вошла Гермиона, возвращая меня мыслями в настоящее.       – Уже иду, любимая. У меня для тебя ещё есть подарок, – ответил я.       Я протянул ей небольшую коробочку и открыл её.       – Гарри… – ахнула жена.       – Примеришь?       Она повернулась спиной, и я застегнул на изящной шее золотую цепочку с кулоном гоблинской работы. И не удержался: поцеловал за ухом.       – Идём? – спросил я, протягивая руку Гермионе. – Пока дети кухню не разнести.       Она легко засмеялась и вложила свою руку в мою.       После ужина дети атаковали нас с Гермионой расспросами о тролле и других приключениях.       – Хорошо. Слушайте, – согласился я, поудобнее усаживаясь на диван в гостиной. – Наша история началась с тролля в подземелье Хогвартса, пробравшегося туда на Хэллоуин…

*the end*