Клятва на мизинцах: магия вне времени

Глава 10. Пока я жив

      Вернувшись из воспоминаний Снейпа, я упал на пол, съёжившись в комок и упираясь лбом в пыльный ковёр. Мысль, что я должен умереть, пульсировала в голове. Я так хотел жить. Прожить жизнь вместе с Гермионой, любить её и быть любимым ею… А теперь от понимания, что ничего этого не будет, меня всего разрывало на части. Лучше бы я погиб, когда бежал из дома тётки прошлым летом, или защитил бы собой дорогого человека. Погиб внезапно. И не испытывал бы сейчас таких мук. Теперь же придётся хладнокровно идти на собственную смерть. Как на это решиться? Я дрожал, не дыша и не видя ничего перед собой.       – Гарри… – Гермиона обняла меня. – Ты не обязан этого делать. Мы найдём другой способ! Я найду! Клянусь! Я найду способ вырвать кусок его души из тебя и уничтожить! Верь мне!       Она рыдала. Голос её срывался, то звенел, то переходил на шёпот.       Нет другого способа. Если бы был, Дамблдор подумал бы о нём. Дамблдор… хитрый, жестокий, манипулятор-интриган. Он играл чужими жизнями по своему усмотрению. Он знал! С самого начала всё знал. С первого курса, с первого дня в Хогвартсе он подвергал меня опасности, закалял в боях, учил, чтобы у меня были силы сделать всё, что он задумал. Я не ожидал такого предательства. Оно горечью осело на языке. Затошнило.       Гермиона цеплялась за меня до боли и рыдала. От её слёз опять проснулась хладнокровная тварь. Внутренний демон быстро сообразил, что только пожертвовав собой, я смогу защитить самого доброго человека. Только со смертью Волдеморта тирания прекратится. А он не погибнет, если часть его души будет во мне.       – Я должен. Должен это сделать. Ты сама видела, что он сам должен убить меня, – слова дались тяжело.       – Нет! Не отпущу! – Гермиона рыдала и цеплялась за меня.       От этого мне было ещё хуже.       – Не ходи… умоляю… не ходи…       Она судорожно целовала моё лицо и повторяла, чтобы я не уходил.       – Я должен, – твердил я.       Сейчас нужно было отречься от всего, и в первую очередь от чувств, чтобы не противиться судьбе.       – Тогда поклянись! – она обняла моё лицо руками и всмотрелась в глаза. – Поклянись, что вернёшься ко мне!       – Гермиона…       Она ведь понимала, что это невозможно… Зачем она делала мне больнее?       – Гарри, поклянись, что выживешь! Я не смогу без тебя! – кричала Гермиона.       Она вся дрожала.       – Гермиона, это ты поклянись мне, что выживешь! Что будешь жить…       Слёзы текли по её щекам, размазывая грязь.       Она судорожно вздохнула. Глубоко выдохнула, уверенно посмотрела мне в глаза, обхватила мой мизинец своим и твёрдо произнесла:       – Гарри Поттер, я клянусь тебе, я буду жить, пока живёшь ты. Я буду любить тебя до самой смерти. Мне никто не нужен, кроме тебя.       – Гермиона… режешь без ножа…       – Повтори…       Как я мог повторить такую клятву? Гермиона смотрела так проникновенно, что внутри меня всё завязалось в тугой болезненный узел.       – Гермиона Грейнджер, я клянусь, я буду жить, пока живёшь ты… И пока я жив, я буду любить тебя, – это были самые трудные слова на свете, ведь я знал, что не смогу сдержать эту клятву.       Вокруг пальцев обвилась тонкая золотая ниточка и впечаталась в кожу. Я стиснул зубы. Полоснуло острой болью. Гермиона, тоже стиснув зубы, смотрела, как след стал алым. Это место горело огнём. И когда свечение погасло, на коже остался обожжённый тонкий след рядом со светлыми полосками.       Гермиона обняла меня за шею.       Я тоже обнял её.       – Жаль, что тебе не останется даже частицы меня, – посетовал я.       – Могла бы остаться, если бы не пытки Беллатрикс Лестрейндж… – горько сказала Гермиона.       Что?       До меня не сразу дошёл смысл её слов.       – Я не была уверена в своих подозрениях. Не было возможности проверить… А потом стало поздно… – говорила она приглушённо.       – Гермиона…       Всё стало на места. Её вопросы и слёзы. Пусть я умру, я стану призраком и прикончу Беллатрикс!       Я с трудом разжал объятия и положил руки Гермионе на плечи.       – Я бы хотел, чтобы ты отсюда уехала, убежала подальше и оставила остальное на Рона и других. Но ведь ты этого не сделаешь. Ты слишком упряма, чтобы отступить и спрятаться, поэтому… Убей Беллатрикс вместо меня, – уверенно попросил я. – Отомсти за всё, что она сделала.       – Гарри…       – Убивать можно не только авадой. Взрывающие, режущие, ломающие заклинания тоже справятся. Но ты должна захотеть причинить боль. Прости, что сам не смогу этого сделать…       Я поцеловал Гермиону, вложив в этот поцелуй всю свою любовь. Её губы были солёными от слёз.       Я ушёл, оставив Гермиону разбитую и рыдающую в кабинете директора. Моё сердце рыдало вместе с ней.       Когда-то я самонадеянно утверждал, что не буду играть по чужим правилам, но теперь шёл по предначертанному старым интриганом пути на собственную смерть, оставляя любимую страдать. И не видел, как этого избежать.       Перед выходом из замка я встретил Рона.       – Гарри… Вот ты где…       – Рон… – я сглотнул застрявший в горле комок. – Гермиона в кабинете директора…       Я сделал шаг в сторону двери.       – Ты что, к нему собрался? Гарри, не смей! Мы выстоим! – заверил Рон.       – Закончите то, что мы начали. Убейте змею! – приказал я.       Я не оборачивался. Слишком тяжело было смотреть ему в глаза.       – Мы вместе её убьём! Стой! Я с тобой! Ты не пойдёшь к нему один! – уверенно заявил Рон и подошёл ближе.       – Я должен идти один. А ты… – я тяжело вздохнул. – Присмотри за моей женой, чтобы она глупостей не натворила…       Называть Гермиону женой оказалось так легко и естественно, как будто мы действительно были женаты. Хотя, после всего, что между нами произошло, формально так и было.       – Женой?! Когда вы успели? – удивился Рон.       – А разве для того, чтобы любить и быть вместе нам нужен клочок бумаги или согласие священника? – в моём голосе было море горечи и невысказанных сожалений. – И руки не распускай…       – Я всё сделаю! – пообещал Рон. – А ты… возвращайся! Слышишь?! Не смей там умирать!       – Ага…       Мы оба знали, что я солгал. Возможно, именно он станет утешением для Гермионы. Рону ведь она нравилась.       Я шагнул за дверь, на ходу накидывая мантию-невидимку. На крыльце едва не столкнулся с Оливером Вудом. Он нёс мёртвого Колина Криви. Стало дурно. Он ведь ещё несовершеннолетний. Зачем только вернулся? И сколько ещё погибло волшебников, защищавших замок?       Во дворе был Невилл. Я скинул мантию-невидимку и дал последний наказ другу и соратнику: убить змею.       Вот и всё.       Моё дело закончат друзья.       Накинув мантию, я отправился в Запретный лес.       Я шёл, чтобы умереть. Решимость таяла с каждым шагом. Я дрожал от страха и холода и переставлял ноги лишь от одного “надо”. Чтобы защитить всех. Защитить Гермиону. Чтобы она жила. Жила за нас двоих. Смотрела на небо, чувствовала ветер и тепло солнца и вспоминала меня и время, проведённое вместе.       Снитч пойман, игра окончена. Игроку пора покидать поле.       Я вспомнил про снитч. Достал его из мешочка на шее и прикоснулся губами.       – Я скоро умру, – сказал я.       Снитч открылся. Как я и думал, воскрешающий камень был в нём. Мне явились мама и папа, а ещё Сириус и Люпин. Их присутствие, которое видел только я, придало сил идти дальше.       Меня ждали двое Пожирателей Смерти, но я не снял мантию. Они решили вернуться к своему хозяину, я проследовал за ними к месту, где обосновался Волдеморт.       – Я думал, он придёт, – расстроенно сказал Волдеморт. – Я ожидал его прихода.       Все молчали. Вспотевшими ладонями я стащил с себя мантию-невидимку и затолкал под одежду вместе с волшебной палочкой, а камень положил в карман брюк.       – Я, видимо… ошибся, – разочарованно сказал Волдеморт.       – Нет, не ошиблись, – ответил я, придавая голосу как можно больше уверенности.       Я посмотрел на своего врага. Все другие перестали существовать.       – Нет! Гарри! Нет! – закричал Хагрид.       Он был привязан к большому дереву. Поймали даже его.       Беллатрикс соскочила со своего места и приблизилась к хозяину. Как же мне хотелось расквитаться с ней. Но пока я достану палочку, меня убьют. Что же. Стану призраком и найду способ превратить её жизнь в ад!       Я смотрел на неё в упор и не слушал, что там шипел Волдеморт. Всё равно ничего нового не услышал бы.       Я хотел, чтобы всё поскорее закончилось.       “Гермиона, прости. Я люблю тебя!” – были мои последние мысли перед тем, как я увидел летевшую в меня вспышку зелёного цвета и прикрыл глаза, принимая свою судьбу. ***       Я очнулся нигде и абсолютно обнажённым. Всё было белым туманным, бесконечным. Я не знал сколько времени прошло: мгновение или вечность. Сел. Огляделся. Всё вокруг по-прежнему было туманно-белым.       Ну и где я? Чистилище? Как-то тут слишком беленько.       Неясный, жалобный, скулящий звук доносился из ниоткуда.       Неприятно было расхаживать голым. И только я подумал об одежде, как она появилась. Не раздумывая, оделся. Бесформенное белое пространство постепенно обретало черты какого-то здания. Я бесцельно бродил, пока не нашёл источник шума: маленькое, изувеченное, сжавшееся под скамейкой существо. Я рассматривал его с отвращением.       – Ты не можешь ему помочь, – раздался рядом знакомый голос.       От неожиданности я вздрогнул и резко обернулся. Альбус Дамблдор. Такой, каким я его помнил.       – Но вы же умерли!       – Несомненно, – подтвердил он.       – Значит, и я тоже?       – Нет, похоже, что нет.       А это было интересно.       Первым делом я хотел наброситься на него и высказать всё, что думал о его плане и моём самопожертвовании. Но хладнокровная тварь во мне цинично цыкнула и решила сначала его выслушать. Может, он расскажет что-нибудь стоящее и как отсюда выбраться, раз уж я жив.       Разговор вышел долгим и запутанным, объяснения Дамблдора, как всегда, туманны, местами не логичны и непонятны. Но я их принял. Мне оставалось надеяться, что хотя бы сейчас он сказал правду. Во всяком случае, лучше такая правда, чем ничего.       – Спасибо за объяснение, профессор, – равнодушно сказал я, когда разговор был окончен. – Раз я жив, то мне пора возвращаться. У меня ещё много дел. Как отсюда выбраться?       Он не ответил.       Я моргнул. И снова лежал на земле и чувствовал запах леса. Я вернулся.       Но не стал подрываться и бросаться в бой. Как и в других сложных ситуациях, голова стала работать быстрее. Холодная ярость снова превозобладала. Нельзя действовать опрометчиво. Я опять остался жив после убивающего проклятия. Такой подарок судьбы профукать я не имел права. Меня ждала Гермиона. Я обязан сдержать клятву любым способом и вернуться к ней.       Не подавая признаков того, что жив, я думал, что теперь делать. Как победить Волдеморта, когда вокруг целая армия Пожирателей Смерти? Будь я хоть трижды Повелителем Смерти, мне с ними не справиться. Повелитель Смерти! Ха! Вот насмешил же Дамблдор. Человеку за сотню лет, а он в сказки верил. Я так, максимум подмастерье!       Не успел я порадоваться своему возвращению, как почувствовал боль во всём теле. Это точно доказывало, что я жив. Прекрасно то как! Восхитительно! Похоже, Волдеморт своими авадами повредил мне мозг: я радовался боли. Ох! Не застонать бы, чтобы не выдать себя, пока не придумал план.       – Повелитель… мой повелитель… – голос Беллатрикс звучал так, будто она обращалась к возлюбленному.       Меня едва не стошнило. Надо продержаться.       – Мальчишка… мёртв? – спросил Волдеморт. - Ты. – Осмотри его. Доложи мне, мёртв он или нет.       А это уже была проблема.       “Придётся драться здесь и сейчас. Успеть бы палочку достать и щит выставить. А там под мантию спрячусь и буду перебегать с места на место, отбиваясь”, – пытался хоть что-то придумать я.       Меня коснулись и ощупали неожиданно нежные руки.       – Драко жив? Он в замке? – спросил женский голос.       – Да, – одними губами ответил я.       Вот как знал, когда бросился спасать этого засранца! Жизнь за жизнь? Да? Тогда мы квиты.       – Он мёртв! – громко объявила Нарцисса Малфой.       Вот спасибо! Теперь у меня было время придумать нормальный план.       Толпа вокруг радостно зашумела. Серьёзно? Эти стариканы радуются, что избавились от одного мальчишки, который даже школу не закончил? Вот же психи.       – Вы видели? – голос Волдеморта перекрыл шум толпы. – Гарри Поттер пал от моей руки, и отныне на земле нет человека, представляющего для меня угрозу! Глядите! Круцио!       “Вот же зараза!” – подумал я и приготовился к боли. Конечно. Теперь можно поглумиться над телом врага. Меня подбросило в воздух. Один раз, второй, третий, прежде чем упал на землю. Но боли не было. Приятный сюрприз. Но почему?       “Надеюсь, ему не взбредёт в голову сделать, как в старые добрые времена: отрубить мне голову и насадить её на пику?” – подумал я.       – А теперь, – сказал Волдеморт, – мы отправимся в замок и продемонстрируем им, что осталось от их героя. Кто потащит тело? Нет… Подождите… Ты понесёшь его. Он будет хорошо смотреться у тебя на руках, да и видно издалека. Ну, подбирай своего маленького дружка, Хагрид. И наденьте на него очки: мальчишка должен быть узнаваем для всех.       Слетевшие очки кто-то, не церемонясь, нахлобучил мне на нос. Не скривиться стоило немалых усилий, а уж о том, чтобы дышать незаметно – и подавно. Хагрид бережно подхватил меня на руки и из-за рыданий не заметил, что я жив.       – Вперёд! – скомандовал Волдеморт и вся процессия двинулась к замку.       Волдеморт пафосно объявил, что убил меня. Я не смел открыть глаза, чтобы посмотреть, что происходило, но слышал шаги и взволнованный шепот.       А потом тишину разорвали вопли.       – Нет! – кричала профессор Макгонагалл так как никогда в жизни.       Крики слились в один. Но из всех я слышал лишь голос Гермионы.       – НЕТ! ГАРРИ!!!       Этот крик, полный отчаяния и боли, разрывал сердце. Так она не кричала даже во время пыток. Огромных усилий мне стоило продолжать изображать труп. Ещё не время героически воскресать. Чтобы сдержаться, представлял себе, как буду убивать Беллатрикс и Волдеморта.       Я слегка приоткрыл глаза и сквозь ресницы видел, как Рон и Джордж вдвоём с трудом удерживали рвущуюся ко мне и кричащую Гермиону.       Я отомщу за каждую её слезинку!       Волдеморт торжествовал, упивался своим величием, глумился над сопротивлением. Хагрид бережно положил меня на землю. Я незаметно приоткрыл глаза. Пафосную речь Волдеморта о том, что я пытался сбежать, прервал Невилл, ринувшись на Волдеморта. Вот же бесшабашный. Некстати, мелькнула мысль: если бы моим лучшим другом, с которым я постоянно ввязывался в неприятности, был Невилл, дожил бы он до этого дня со своей безрассудностью? Волдеморт попытался его переманить, а получив категоричный отказ, разозлился. Он похвалялся, что больше не будет факультетов и распределения. Останется только один – Слизерин. В качестве демонстрации он приманил Распределяющую Шляпу, заморозил Невилла заклятием оцепенения, надел шляпу ему на голову и поджёг ее.       Пока все в ужасе смотрели на Невилла и не могли ничем ему помочь, я решил, что пора действовать. Как раз в этот самый миг на помощь пришли кентавры и Грохх. Все отвлеклись на них. Я набросил на себя мантию-невидимку, чтобы спасти Невилла, но он сам стал двигаться и вытащил из шляпы меч Гриффиндора. Огромную змею, свой последний крестраж Волдеморт больше не держал в защитной сфере после того, как решил, что убил меня. Он верил в свою непобедимость и что ему ничего больше не угрожало. Невилл одним движением отрубил змее голову. Молодец! Остался только сам Волдеморт.       В невообразимом месиве защитники Хогвартса и Пожиратели Смерти отступали в замок от града стрел кентавров, разъярённых фестралов и гиппогрифов, обрушившихся на великанов и сторонников Волдеморта. Сам он в первых рядах укрылся в замке. Все торопились в Большой зал. Я, сокрытый мантией-невидимкой, без препятствий посылал в Пожирателей Смерти оглушающие, обезоруживающие и связывающие заклинание по очереди. Пусть отдохнут.       Все вокруг сражались. Это была настоящая мешанина из людей.       Вдруг к сражению присоединились домовые эльфы Хогвартса, вооруженные кухонной утварью. А вёл их в бой Кричер. Страшное зрелище.       Когда я добрался до Большого зала, увидел, что в центре Волдеморт сражался разом с Макгонагалл, Слагхорном и Кингсли. Недалеко от него Беллатрикс сражалась с Гермионой, Джинни и Луной. Они напрягали все силы, но не могли одолеть Беллатрикс.       Я обезумел, когда увидел, как близко от девчонок пролетали вспышки зелёного цвета. А ненормальная ведьма всё глумилась и хохотала.       Внутренний демон и так не спал, не давая наделать глупостей, а теперь и вовсе взбесился. Холодная, решительная ярость подсказала, что лучшего момента для мести может не быть. Волдеморт подождёт, решил я. Сначала Беллатрикс. Она задолжала мне слишком много.       Кто страшнее: тот, кому нечего терять или тот, кто перевернёт весь мир, пойдёт хоть в ад, ради счастливой и безопасной жизни своих близких? Вопрос философский. Но я был из вторых. Защитить ту, что дороже всего на свете, отомстить за её крики, слёзы и раны, ответить за убийство крёстного – вот что я сейчас должен был сделать, не мешкая.       Миссис Уизли решила вмешаться в бой и побежала на выручку девчонкам, но не успела.       “Левикорпус!” – выпущенное невербально заклинание подвесило Беллатрикс вверх ногами, дезориентировав.       Молли Уизли опешила и закрутила головой, пытаясь понять, кто и откуда атаковал её цель.       “Экспеллиармус!” – тоже отправленный мною невербально, выбил палочку Беллатрикс, и та улетела в неизвестном направлении. – “Протего Максима!”       Опешивших от неожиданности девчонок оградило щитом. Мне не нужно, чтобы их случайно зацепило.       Во мне осталась лишь холодная, решительная ярость. Я вспомнил, как она мучила Гермиону. Её крики так и звенели в голове. Я хотел мести.       “Круцио!” – впервые использовал это заклинание невербально.       Раздался крик. Беллатрикс неестественно выгнуло. Все её тело сотрясалось от боли. Она так любила мучить этим заклинанием других, так пусть сама его испробует!       “Круцио! – повторил я, когда заклятие стало ослабевать. – Круцио!”       Волдеморт не мог прийти ей на помощь, отбиваясь от троих сразу.       Беллатрикс шлёпнулась на пол.       Главное ведь – хотеть ранить.       “Диффиндо!” – ещё одно безмолвное заклинание.       На теле Беллатрикс появились неглубокие порезы. Но мне этого было мало. Я хотел слышать, как она кричит.       “Редукто!” – Беллатрикс подбросило метра на три, и она упала на каменный пол. Раздался противный хруст сломанных костей. Она хрипло кричала сорванным голосом.       Как хорошо, что я в прошлом году очень усердно занимался и поднаторел в невербальных заклинаниях. Просто блеск!       – Повелитель… спа…сите…       Ни Волдеморт, ни другие не могли понять, кто и откуда атаковал, так как я не просто использовал невербальные заклинания, но и перемещался по кругу, подходя ближе к Беллатрикс. Макгонагалл, Флитвик и Слагхорн не давали Волдеморту и секунды передышки, постоянно атакуя, чем очень выручили меня.       Жаль, не было времени поиграть с Беллатрикс подольше, чтобы она сполна насладилась своим любимым круциатусом. Пора с ней заканчивать.       “Левикорпус! Сектумсемпра! Конфринго!” – отправленные невербально три заклинания улетели сразу же друг за другом.       Беллатрикс подбросило вверх. И два последних заклинания устроили фейерверк из её плоти и крови. Эффектно вышло. Кроваво.       Я скинул мантию-невидимку, сунул её в руки опешившей от происходящего Гермионе и шагнул вперёд. Капли крови моего врага падали дождём на голову, на лицо, на руки.       Со всех сторон раздались вопли изумления Пожирателей Смерти и ликование друзей:       – Гарри! Гарри жив!       – Ты следующий! – я направил палочку на Волдеморта и слизнул с видом безумца каплю крови, попавшую мне на губы.       Наступила тишина. Мы с Волдемортом смотрели друг на друга, начиная двигаться по кругу.       – Пусть никто не пытается мне помочь, – громко сказал я. – Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я.       Макгонагалл, Слагхорн и Кингсли отступили, не сводя с нас глаз.       – Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле. Кто сегодня послужит тебе щитом, а, Поттер? – зашипел Волдеморт.       – Никто. Крестражей больше нет. Остались только ты и я. Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда…       – Один из нас? – насмешливо повторил Волдеморт. Всё его тело напряглось, взгляд красных глаз стал неподвижным, точно змея перед броском. – Ты ведь понимаешь, что это будешь ты, Мальчик, Который Выжил благодаря случайности и козням Дамблдора?       Я криво и нахально усмехнулся, чем ввёл его в замешательство.       – Случайностям? И ты в это веришь, Том? – с пренебрежением спросил я.       Его лицо исказилось.       – Ты посмел…       – Да, я посмел, – перебил я Волдеморта, показывая, что нисколько его не боялся. Это была правда. Страха во мне не осталось. – Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Реддл. Много очень важных вещей, тебе неизвестных.       – Что, опять любовь? – сказал Волдеморт с насмешливым выражением на змеином лице. –Так что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю?       – Только одно, – сказал я.       Мы продолжали кружить по залу, и лишь последняя тайна не давала Волдеморту наброситься на меня. Ему было любопытно. Такая маленькая слабость у такого сильного волшебника.       – Если не любовь должна спасти тебя на этот раз, – сказал Волдеморт, – то, значит, ты думаешь, что владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием?       Я ещё шире улыбнулся. Безумная улыбка вкупе с уверенностью и долей загадочности заставили Волдеморта сомневаться в себе.       – И то и другое, – сказал я и увидел панический страх, мелькнувший на змеином лице, хотя оно тут же приняло прежнее выражение.       Он ждал ответа. Насмехался с показной уверенностью в своём превосходстве, но в глубине его змеиных глаз мелькнуло сомнение. Я же был холоден, уверен в себе и спокоен. Я разговаривал с ним неспешно, глядя прямо в глаза. И разговор этот имел одну цель: вселить в него сомнения. Палочка выбирает волшебника, палочка служит тому, кто её завоевал и прочие пояснения, которыми снабдили меня Олливандер и Дамблдор – я рассказал ему об этом. И всё для того, чтобы его вера пошатнулась. Одно из главных правил удачного заклинания: безоговорочное внутреннее желание и вера в достижение результата.       Я видел, как в нём росло сомнение, а значит, я уже победил. И когда его сомнения достигли апогея, он с отчаянием выкрикнул:       – Авада Кедавра!       – Экспеллиармус! – в тот же миг выкрикнул я.       Два луча, зелёный и красный, схлестнулись с громовым звуком. В самом центре образовалось золотое пламя.       Я увидел, как Бузинная палочка взмыла ввысь и пронеслась по воздуху ко мне. Я поймал её свободной рукой. В тот же миг Волдеморт упал навзничь, раскинув руки, и его красные глаза с узкими зрачками закатились.       Я победил.       Гермиона бросилась мне на шею.       – Живой!       Я подхватил её и без раздумий впился в такие желанные губы. Она прильнула сильнее.       – Не-е-е-е-ет! – пронёсся истеричный вопль, кажется, он принадлежал Джинни. – Он должен быть моим!       А потом в нас полетела большая яркая слепящая вспышка.       Тому, что случилось дальше, я не сразу нашёл объяснение. Я не успел бы выставить щит при всём желании – слишком стремительно приближалась вспышка. Да и занят был. Краем сознания понимая, что вот теперь это конец, я сильнее сжал Гермиону, приготовившись к неминуемому, и не размыкал наших губ.       Но боли не последовало. Яркий свет, наткнувшись на преграду, рассеялся во все стороны. Когда он погас, я прекратил целовать Гермиону и увидел, что мы оба были покрыты золотистым тусклым свечением, окутывающим нас как вторая кожа. Оно уплотнёнными нитями тянулось к правым мизинцам и погасло так же быстро, как и появилось.       Я тут же догадался, что это. Читал же. Правда давно, ещё на пятом курсе, и особо не разбирался в тонкостях. А сейчас понял: Клятва обязательно должна быть исполнена. А у нас ни одна клятва ещё не выполнена. Сама Магия Клятвы защитила нас. А может, тогда, в лесу, тоже именно она спасла мою жизнь, отделив часть души Волдеморта и перенаправив убивающее проклятие только на неё? Ответ на этот вопрос я вряд ли узнаю.       – Что ты творишь?! – первым отмер Рон. Он подлетел к Джинни и влепил ей звонкую оплеуху, такую сильную, что Джинни упала. – За Беллатрикс следом захотела?! – он виновато посмотрел на Гермиону: – Простите, миссис Поттер, моя сестра ещё от битвы не отошла, не понимает, что творит.       – Миссис Поттер?! – закричали со всех сторон.       Поднялся невероятный шум: все отмерли и заволновались, задвигались, как будто спало заклятие оцепенения.       – Он должен быть моим! – крикнула Джинни.       – Нам это обещали! – одновременно с ней выкрикнула в сердцах миссис Уизли.       Их слова потонули в общем шуме от радости победы, от невероятной новости о нас с Гермионой, но я услышал, что сказали мать и дочь Уизли.       – Не помню такого, – спокойно сказал я, глядя, как миссис Уизли помогала встать Джинни. – Лично я ничего вам не обещал.       Краем глаза я видел, как Пожиратели Смерти пытались удрать, пока царила неразбериха, и задержал их щитовыми чарами.       – Куда собрались?! Я вас не отпускал? – угрожающе сказал я намеренно очень громким голосом.       В пытавшихся сбежать волшебников полетели одно за другим разоружающие заклинания. Бузинная палочка отлично слушалась, мне даже не требовалось выкрикивать заклинания.       – Вяжи их, – сказал я Гермионе.       Она и ещё много других волшебников вспомнили, что со смертью Волдеморта битва не кончилась, и приспешников павшего Тёмного Лорда следовало бы арестовать.       Пока обезоруживал противников и оглушал, я стал чувствовать жажду убийства: “Они враги. Они убили моих друзей. Они заслуживают смерти!” Я не понимал, откуда пришло это желание. Ведь, кроме Беллатрикс и Волдеморта, я не собирался никого убивать. Но сейчас, стоя в центре Большого зала, видя возобновившееся сражение, так и хотелось произнести самое страшное заклинание. Я убрал Бузинную палочку за пазуху и взмахнул палочкой Драко, обезоруживая ещё одного врага. Это была самая обычная палочка. Но именно ею я победил Волдеморта. Она никогда никого не убивала проклятием, из неё никогда не вылетала зелёная вспышка. Возможно, именно из-за этого желание убить пропало.       Я посмотрел на распростёрое на полу тело Волдеморта и направил на него струю огня, уничтожая полностью.       Теперь точно всё. От него не осталось ничего, кроме страшных воспоминаний. ***       Все были уставшие, измученные, раненые, но, несомненно, довольные, что битва закончилась, Волдеморт мёртв, а большинство его приспешников арестованы.       Профессор Макгонагалл вернула в большой зал столы, и все сидели вперемешку без сортировки по факультетам, волшебники и эльфы вместе. Я до невозможности устал и хотел тишины и покоя, но бесконечная вереница желающих пожать руку, поздравить и поплакать о погибших не хотела меня отпускать. Им и в голову не приходило, что герой устал. Я еле держался и обнимал одной рукой Гермиону за талию, демонстрируя всем, что сердце моё занято. Скрываться больше не было ни одной причины, и я этому радовался.       За соседним столом сидело всё семейство Уизли. На меня они не смотрели. Ещё успеем пообщаться. Я хотел уйти, но ответ на один вопрос хотел узнать сейчас.       Я взял Гермиону за руку, подошёл к Молли Уизли и применил заклинание от подслушивания.       – Кто вам меня обещал? – спросил я сразу в лоб.       Она потупила взгляд и тихо произнесла:       – Дамблдор… в обмен на помощь с Орденом… Он обещал, что ты полюбишь Джинни…       Я не сдержал истеричного смеха. Она в недоумении на меня посмотрела.       – Он вас обманул. Он вообще рассчитывал, что я умру, следуя его плану, – с вызовом сказал я. – Но просчитался. Волдеморту нужно было что-то посильнее Авады, чтобы от меня избавиться.       Она открыла рот, чтобы что-то сказать и застыла.       Я развернулся и повёл за собой Гермиону из Большого зала. Рон догнал нас, когда мы вышли.       – Вы это… простите Джинни… – виновато бормотал он. – Оказывается, она влюбилась в тебя, едва увидела. Она ведь росла, постоянно слушая историю Мальчика-Который-Выжил… Я не знал, что мама внушила ей, что ты будешь принадлежать ей… Простите…       – Не вини себя, Рон. Ты ведь сам видел, что я всегда относился к Джинни только как к твоей сестре. Я не давал ей ни малейшего повода думать, что она мне интересна как девушка, – ответил я, топая вперёд по пустому коридору.       – Знаю… – ответил Рон.       – Идём, расскажу, как всё было в лесу. Вам ведь интересно.       Мы отправились в кабинет директора, где я всё подробно рассказал, что произошло, начиная с воспоминаний Снейпа. Притихшая и уставшая Гермиона сидела у меня на коленях, прислонив голову к плечу, и крепко обнимала. Моя рука машинально гладила её по спутанным волосам.       Рон покачал головой, глядя на нас.       – Ты больше так не делай, – пожурил он. – Не уходи и не бросай Гермиону в таком состоянии. Мне пришлось наслать на неё сонные чары. Она была в истерике и не хотела успокаиваться. Я не знал, что делать.       Мне стало совестно. Но тогда я не мог поступить иначе.       – Спасибо, – тихо ответил я.       – Это ваше свечение… что это было? – спросил Рон.       – Последствия Магической клятвы. Магия не позволит её нарушить. Её условия таковы, что Клятву можно только исполнить, – коротко ответил я. – До этого момента магия защитит, если понадобится. По крайней мере, я так понял из того, что прочитал в библиотеке.       – Ух ты. Здорово! – улыбнулся Рон. – Вы принесли Непреложный обет? Он ведь иначе действует… – озадачился он.       – Нет. Это совершенно другое. Чем меньше ты знаешь, какая у неё подоплёка, когда произносишь Клятву, тем она сильнее. Поэтому я и не стал разбираться досконально, что там и как, – пояснил я и резко вскрикнул: – Ай!       Гермиона меня стукнула кулаком в грудь.       – Ты знал, что не умрёшь, когда шёл к Волдеморту? Знал и мне ничего не сказал? – возмутилась она.       – Я не знал. Я верил, что умру, и был готов к этому. Потому что должен был так поступить. Не знаю, Клятва ли меня защитила от Авады Волдеморта или нет, во всяком случае, никакого золочёного свечения не было. Я же только что рассказал вам теорию Дамблдора о том, почему Волдеморт не смог бы меня убить. Может быть, он прав. А вот Джинни целилась в Гермиону и вполне могла ей навредить. Видимо, Магия Клятвы расценила это как угрозу жизни, и сработало что-то вроде защитного механизма. Говорю же, я сильно не вникал.       – Что же вы там наобещали друг другу? – пытливо поинтересовался Рон.       Я широко улыбнулся и с издёвкой ответил:       – Нарожать целую армию лохматых ребятишек!       И рассмеялся, видя обескураженное и изумлённое лицо Рона. Я посмотрел на мизинец правой руки: последняя отметина стала такой же светлой, как и предыдущие. Если сильно не присматриваться, линии сливались в одну, образуя неширокий светлый золотистый ободок, напоминающий след от кольца.       Чтобы увести разговор от этой темы, я встал, подошёл к портрету Дамблдора и спросил:       – То, что было спрятано в снитче, я выронил в Запретном лесу. Я не запомнил места и не собираюсь отправляться на поиски. Вы согласны со мной?       – Согласен, мой мальчик, – сказал Дамблдор. – Знает ли кто-нибудь, где ты его выронил?       – Никто, – ответил я, и Дамблдор удовлетворенно кивнул.       – Но я сохраню дар Игнотуса, – сказал я.       Дамблдор просиял:       – Конечно, Гарри, он навсегда принадлежит тебе, пока ты не передашь его своим потомкам.       – Остаётся вот это.       Я указал на Бузинную палочку. Рон глядел на неё с благоговением. Даже сквозь усталость я заметил эту реакцию.       – Мне она не нужна, – сказал я.       – Что? – громко спросил Рон. – Ты с ума сошёл?       – Я знаю, она многое может, но мне больше нравилась моя. Так что…       Я порылся в мешочке, висящем на шее, и достал оттуда две половинки своей первой палочки, всё еще соединенные пером феникса. Я положил обломки на директорский стол, коснулся их кончиком Бузинной палочки и произнес:       – Репаро!       Палочка срослась, из её кончика полетели красные искры. Замысел удался. Я взял палочку из остролиста с пером феникса и почувствовал неожиданное тепло в пальцах, как будто палочка и рука радовались встрече.       – Я положу Бузинную палочку туда, откуда она была взята. Пусть она остаётся там. Если я умру своей смертью, как Игнотус, то она лишится своей силы, правда? Её предыдущий хозяин не потерпит поражения. И её могуществу придёт конец, – поведал я портрету бывшего директора.       Дамблдор кивнул.       – Ты уверен? – спросил Рон. Он глядел на Бузинную палочку, и в его голосе слышался слабый отголосок подавленного желания.       – Я думаю, Гарри прав, – тихо сказала Гермиона.       – От этой палочки больше тревог, чем выгод, – сказал я. – Гермиона, сходишь со мной?       – Да.       Распрощавшись с Роном на крыльце, мы отправились к озеру, а Рон ушёл к семье.       Возле могилы Дамблдора я поднял с земли небольшую веточку и, взяв в руку Бузинную палочку, трансформировал с её помощью веточку в копию Бузинной палочки. Затем своей палочкой из остролиста уменьшил настоящую и убрал её в мешочек на шее.       – Гарри? Что ты делаешь? – удивилась Гермиона.       – Ты же должна понимать, как опасно оставлять настоящую Бузинную палочку здесь. Будет лучше, если она будет храниться в другом месте. Помоги мне.       Гермиона взмахнула своей палочкой, и надгробная плита отъехала в сторону. Я положил поддельную палочку внутрь, и Гермиона закрыла надгробие.       – Надо найти для Бузинной палочки надёжное место, как оказалось, даже сейф в «Гринготтс» можно ограбить.       Гермиона устало засмеялась. Я продолжил объяснения:       – Знаешь, у этой палочки слишком долгая кровавая история. Возможно, за сотни лет она обзавелась своей волей, и только Дамблдор мог ей противостоять. Я же для этого слишком слаб. И если у палочки действительно есть своя воля, то эта палочка безумна. Она столько раз причиняла боль и убивала, что ей это понравилось. Когда она появилась в моей руке, я почувствовал жажду убийства. Ни со своей старой палочкой, ни с палочкой Драко такого не испытывал.       Гермиона ахнула.       – Никто, кроме меня не знает, что настоящая палочка у тебя. Я клянусь, что никому об этом не расскажу, – пообещала она.       Я достал из кармана брюк Воскрешающий камень и убрал его в мешочек на шее к другим вещам.       Гермиона удивлённо похлопала глазами.       – Ты же сказал, что потерял его…       – Сказал. Что мне ещё оставалось? Не стоит никому знать, что все три Дара у меня, – признался я.       – Согласна, – кивнула Гермиона. – Что дальше? Спрячем их? Но где?       – Дальше? Если честно, я валюсь с ног… А о палочке и камне подумаем потом, – и сосредоточившись, позвал: – Кричер!       Эльф с хлопком появился через секунду.       – Хозяин Гарри! – со слезами он бросился ко мне.       – Кричер, прости, что не давал о себе знать. Нельзя было. Как там дом? Цел? – спросил я, поглаживая по голове старого эльфа, вцепившегося мне в ногу.       – Цел! Никто не смог в него проникнуть! Хотя очень хотели! Но эльфы умеют стеречь свои дома! Я верил, что вы вернётесь, хозяин! – горячо заверил Кричер.       – Отлично, нам бы отдохнуть… Идём домой.       Кричер протянул одну руку Гермионе, а другую мне, и крутанулся на месте.       Знакомая темнота перемещения поглотила нас, чтобы через мгновение мы оказались прямо посреди гостиной дома номер двенадцать на площади Гриммо.