Виновники торжества

Три недели пролетели как один день. Гермиона сдала последний экзамен в пятницу утром и вышла из класса с чувством, будто с её плеч сняли тонну кирпичей. Трансфигурация, зелья, история магии, защита от тёмных искусств, травология, астрономия, древние руны - всё было позади. Она не знала, сдала ли хорошо. Но она сделала всё, что могла, и сейчас, стоя в пустом коридоре, чувствовала странную пустоту - будто вместе с экзаменами из неё вынули что-то важное. Драко ждал её, прислонившись к стене. Он курил - хотя обещал бросить, когда узнал о беременности, - и смотрел на неё своими серыми глазами, в которых смешивались гордость и облегчение. - Ну? - спросил он. - Не знаю, - ответила она. - Вопросы были сложные. Профессор МакГонагалл спросила про превращение человека в чайник - я чуть не запуталась в коэффициентах. - Ты - Грейнджер, - усмехнулся он, затушил сигарету о стену и подошёл ближе. - Ты сдала. - Я теперь не Грейнджер, - напомнила она, когда он взял её за руку. - Я Малфой. - Тем более, - он сжал её пальцы. - Малфои не проваливают экзамены. Это было бы позором для рода. Она улыбнулась - впервые за долгое время, не через силу, а по-настоящему. Потому что экзамены кончились. Потому что скоро они уедут отсюда. Потому что новая жизнь ждала за порогом замка, и эта жизнь не была страшной - она была просто другой. - Пенси сдала? - спросила она. - Поттер сказал, что да, - ответил Драко. - Она вышла из класса с улыбкой. Правда, улыбка была похожа на оскал, но для Паркинсон это нормально. - Это хороший знак. - Или она просто рада, что всё кончилось, - он пожал плечами. - И то, и другое. Они пошли по коридору, держась за руки. В замке было тихо - все ученики разошлись по гостиным, готовились к отъезду на лето. Только портреты изредка перешёптывались да где-то далеко хлопала дверь. - Странно, - сказала Гермиона. - Чувствовать, что это конец. - Это не конец, - ответил Драко. - Это начало. Другое начало. Она посмотрела на него. - Ты стал философом. - Я стал отцом, - поправил он. - Это страшнее. В субботу вечером они собрались в Выручай-комнате вчетвером в последний раз. Гермиона, Драко, Гарри и Пенси. Завтра они покидали Хогвартс - кто насовсем, кто до родов. Комната, которая была их убежищем столько месяцев, теперь казалась чужой - будто они уже выросли из неё, будто стены помнили их прежними, а они стали другими. Гарри сидел на диване, обнимая Пенси за плечи. Пенси гладила свой живот - она была на пятом месяце и выглядела уставшей, но спокойной. Драко разливал огневиски - себе и Гарри, Гермиона и Пенси пили тыквенный сок. - Странно, - сказал Гарри, оглядываясь. - Я думал, что буду здесь до июня. Что мы будем сдавать экзамены вместе со всеми. Что у нас будет нормальный выпускной. - Планы меняются, - ответила Пенси, не открывая глаз. - Жизнь - это не план. Это то, что случается, пока ты строишь планы. - Ты жалеешь? - спросил Гарри, поворачиваясь к ней. - Нет, - она покачала головой, и в её голосе не было сомнений. - Ни капли. А ты? - Нет, - он взял её за руку, переплёл пальцы. - Ни о чём не жалею. - Какие у вас планы? - спросила Гермиона. - Пенси переезжает ко мне на площадь Гриммо, - сказал Гарри. - Ремонтируем дом. Готовим детскую. Сириус оставил мне его в таком состоянии, что стены крошатся, но мы потихоньку приводим всё в порядок. - А вы? - спросила Пенси, поворачиваясь к Гермионе. - Мы в поместье, - ответила Гермиона, и в её голосе прозвучала непривычная твёрдость. - Нарцисса уже всё подготовила. Комната, кроватка, пелёнки - всё есть. - Твоя свекровь - страшная женщина, - усмехнулась Пенси, но без прежней злости - скорее с уважением. - Знаю, - Гермиона улыбнулась. - Но она заботится о нас. И это главное. - Это главное, - согласился Гарри. Они сидели в тишине, слушая, как потрескивает огонь в камине. Никто не хотел уходить. Это место стало для них чем-то большим, чем просто комната. Здесь они перестали быть врагами. Здесь они стали семьёй - странной, нелепой, но настоящей. - За встречу, - сказал Драко, поднимая бокал. - За встречу, - повторили остальные. Они выпили. Огонь кашлянул искрами. За окном шумел ветер. *** В воскресенье утром Гермиона собирала вещи. Джинни помогала ей складывать книги в чемодан - старые учебники, любимые романы, толстые фолианты по древней истории, которые она брала в библиотеке и так и не вернула. МакГонагалл, наверное, будет ругаться, но это уже не её проблемы. - Я буду скучать, - сказала подруга, застегивая ремни. - Ужасно. - Я тоже, - ответила Гермиона. - Невыносимо. - Приезжай в гости, - Джинни обняла её, прижалась щекой к её плечу. - Когда сможешь. Как только родишь. Хоть на следующий день. - Обязательно, - пообещала Гермиона, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. - Я приеду. - И пришли сову, когда родишь. Я хочу первая узнать. И не смей говорить Пенси раньше меня. - Договорились, - рассмеялась Гермиона сквозь слёзы. Джинни отступила на шаг, посмотрела на неё - на её округлившийся живот, на спокойное лицо, на руки, которые лежали на животе. - Ты счастлива? - спросила она. - Да, - ответила Гермиона. - Впервые за долгое время - да. По-настоящему. - Тогда всё правильно, - Джинни вытерла свои слёзы. - Иди. Он ждёт. Драко ждал её у выхода из гостиной. Он стоял, прислонившись к стене, с палочкой в руке - наколдовал дымовую завесу, чтобы никто не видел, как он нервничает. - Всё собрала? - спросил он. - Почти, чемодан в комнате. - Эльфы заберут, идём. Они спустились в холл. Там уже стояли Гарри и Пенси. Гарри держал в руках старый потрёпанный рюкзак - тот самый, с которым он приехал в Хогвартс семь лет назад, когда был просто мальчиком со шрамом на лбу. Пенси сжимала маленькую сумку и смотрела на стены замка так, будто прощалась с детством. - Готовы? - спросил Гарри. - Готовы, - ответил Драко. Они вышли на улицу. Солнце светило ярко, несмотря на начало декабря. Снег ещё не выпал, но воздух был холодным и прозрачным, и дыхание превращалось в белый пар. Замок возвышался за ними - величественный, древний, хранящий их секреты. - Удачи, - сказал Гарри. - Удачи, - ответила Гермиона. Они обнялись. Гарри и Гермиона - долго, молча, как в старые добрые времена, когда мир был простым и понятным. Потом Пенси и Гермиона - две бывшие соперницы, ставшие подругами, беременные, напуганные, но готовые. - Приезжайте в гости, - сказала Пенси. - Когда родите. Обязательно. - Обязательно, - повторила Гермиона. В Малфой-мэнор они аппарировали ровно в полдень. Нарцисса встречала их в холле - в изумрудном платье, с идеальной укладкой, с лёгкой улыбкой. Но в её глазах было тепло, которого Гермиона раньше не замечала. Она смотрела на них - на сына и его беременную жену - и видела в них не просто наследников, а семью. - Добро пожаловать домой, - сказала она. - Я приготовила вашу комнату. - Нашу? - переспросила Гермиона. - Вашу, - ответила Нарцисса. - Драко переезжает к вам. Драко усмехнулся - довольно, по-малфоевски. - Давно пора, - сказал он. Комната была большой, светлой, с видом на сад. Стены были нежно-кремовыми - не привычные тёмно-зелёные цвета Малфоев, а что-то новое, мягкое. Мебель - из светлого дерева, с резными узорами. В центре стояла широкая кровать с балдахином из белого шёлка, у окна - письменный стол, заваленный книгами, в углу - детская кроватка. - На всякий случай, - сказала Нарцисса, заметив взгляд Гермионы. - Чтобы ребёнок был рядом. На первое время. - Спасибо, - тихо сказала Гермиона. - Я не знаю, как благодарить. - Не за что, - ответила Нарцисса. - Вы - семья. Моя семья. Она вышла, оставив их вдвоём. Гермиона села на кровать, провела рукой по прохладному шёлку покрывала. - Мы будем спать вместе? - спросила она. - Мы будем жить вместе, - поправил Драко, садясь рядом. - Как муж и жена. Настоящие. - Это странно, - сказала она. - Что? - Привыкать. Я привыкла, что ты уходишь. Что мы встречаемся тайно. Что никто не знает. - Привыкнешь, - он поцеловал её в висок, и его губы задержались на её коже дольше, чем обычно. - У нас есть время. Вся жизнь. *** Первые дни в поместье прошли в тишине. Гермиона привыкала к новой жизни - к тому, что не нужно ходить на занятия, что можно спать до обеда, что за ней ухаживают эльфы. Драко привыкал к тому, что теперь они всегда вместе - не на час, не на ночь, а навсегда. Что он может проснуться и увидеть её лицо на соседней подушке. Что может заснуть, чувствуя её дыхание. - Ты не устал от меня? - спросила она однажды вечером, когда они сидели у камина в гостиной. Она читала книгу, он просматривал документы фонда. - Нет, - ответил он, не отрывая глаз от бумаг. - А ты от меня? - Нет, - она улыбнулась. - Странно. - Что? - Что мы не ссоримся. Раньше мы ссорились постоянно. - Мы всегда ссорились, - напомнил он, откладывая документы. - Значит, повзрослели. - Или просто устали, - он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла. - Или просто нашли друг друга. Она взяла его за руку. - Я рада, - сказала она. - Что ты есть. - Я тоже, - ответил он. - Что ты есть. Через неделю приехали родители Гермионы. Они остановились в гостевой комнате и проводили с ними всё свободное время. Мама училась вязать - купила спицы и мягкую белую пряжу, хотела связать ребёнку одеяло. Папа читал книги по уходу за младенцами - купил целую стопку в Лондоне и делал пометки на полях. - Вы не обязаны, - сказала Гермиона, когда увидела, как они стараются. - Обязаны, - ответила мама. - Мы - бабушка и дедушка. Это наша работа. - И мы хотим быть полезными, - добавил папа. - Не отказывай нам. Гермиона обняла их. - Спасибо, - сказала она. - За всё. - Не за что, - ответили они хором. Нарцисса смотрела на них из коридора. На бывших стоматологов, которые вязали и читали книги, на их дочь, которая носила её внука. И улыбалась. Второй триместр принёс облегчение. Токсикоз прошёл, усталость отступила, и Гермиона наконец почувствовала себя человеком. Живот рос - теперь его нельзя было скрыть даже под самой свободной одеждой. Но она перестала стесняться. Она гладила живот на людях, разговаривала с ребёнком, пела ему колыбельные по вечерам. - Ты красивая, - сказал Драко однажды, когда она стояла перед зеркалом, рассматривая своё отражение. - Врёшь, - ответила она, поправляя платье. - Не вру, - он подошёл, обнял сзади, положил руки на её живот. - Ты красивее, чем когда-либо. Я никогда не думал, что беременная женщина может быть такой красивой. - Это ты говоришь из-за гормонов, - усмехнулась она. - Моих гормонов. - Может быть, - он поцеловал её в шею. - Но я говорю правду. Она чувствовала его тепло, его дыхание на своей коже. Он был рядом. Всегда. На пятом месяце Гермиона почувствовала первые шевеления. Она сидела в библиотеке, читала книгу по древним рунам - готовилась к тому, чтобы когда-нибудь вернуться к учёбе, - когда внутри что-то шевельнулось. Тихо, едва заметно - как бабочка, бьющаяся о стекло. Как первая капля дождя на раскалённый асфальт. Она замерла. - Драко, - позвала она. Он поднял голову от газеты - читал «Пророк», хмурился на заголовки о новых налогах для чистокровных семей. - Что? - Иди сюда. Он подошёл, настороженно, будто ждал плохих новостей. - Ребёнок шевелится, - сказала она, и голос дрогнул. Он опустился на колени, положил руку на её живот. Затаил дыхание. - Шевелись, - сказал он. Тишина. Гермиона боялась дышать. - Он не слушается, - усмехнулась она, чтобы разрядить напряжение. - Он Малфой, - ответил Драко. - Они никогда никого не слушаются. Внутри снова шевельнулось - сильнее, увереннее, будто ребёнок услышал отца и решил доказать, что он здесь. Драко замер. Его глаза расширились. - Я почувствовал, - сказал он. - Я тоже. Он посмотрел на неё - и в его глазах были слёзы. Настоящие, не скрытые, не замаскированные под аллергию. Слёзы, которых она никогда не видела. - Ты плачешь? - спросила она. - Нет, - ответил он. - Аллергия. - На что? - На тебя, - он поцеловал её живот. - На него. На всё это. На шестом месяце Гермиона начала готовиться к родам. Она читала книги, смотрела колдографии, разговариваля с целителями. Драко ходил с ней на все приёмы, держал за руку, задавал вопросы - иногда глупые, иногда очень важные. Например, сколько вещей нужно взять в роддом и можно ли приносить с собой еду. - Ты боишься? - спросила она однажды после осмотра, когда они шли по коридору Мунго. - Нет, - ответил он. - Врёшь. - Немного, - признался он. - Я тоже, - сказала она. - Но мы справимся, - он взял её за руку. - Ты сильная. Я сильный. Мы сильные вместе. - Справимся, - повторила она. На седьмом месяце Гермиона перестала спать по ночам. Живот был большим, ребёнок толкался, и найти удобную позу было невозможно. Она ворочалась с боку на бок, вздыхала, иногда тихо ругалась. Драко просыпался вместе с ней, приносил чай, читал вслух - всё подряд, от статей в «Пророке» до древних легенд из фамильной библиотеки. - Ты не обязан, - сказала она однажды, когда он читал ей о битве драконов в третьем часу ночи. - Знаю, - ответил он. - Я хочу. - Почему? - Потому что я люблю тебя, - сказал он. - Потому что ты носишь моего ребёнка. Потому что ты моя жена. Она посмотрела на него - на его бледное лицо, на тени под глазами, на руки, которые держали книгу. - Я тоже тебя люблю, - сказала она. - Знаю, - он поцеловал её в лоб. - Спи. Она закрыла глаза. Он продолжил читать - тихо, монотонно, успокаивающе. Она уснула под звук его голоса. На восьмом месяце приехала Пенси. Она была такой же большой, как и Гермиона, и ходила с трудом - опираясь на руку Гарри, который не отходил от неё ни на шаг. Джеймс должен был родиться через месяц, и Пенси была одновременно счастлива и напугана. - Ты выглядишь ужасно, - сказала она, увидев Гермиону. - Ты тоже, - ответила Гермиона. - Спасибо, - усмехнулась Пенси. - Пожалуйста. Они сидели в гостиной, пили травяной чай - Нарцисса настояла, чтобы им подавали только лучшее, - и болтали, как старые подруги. О том, как страшно рожать. О том, как трудно готовиться к материнству. О том, как они скучают по Хогвартсу. - Гарри с ума сходит, - сказала Пенси, кивнув на парней, которые стояли у окна и о чём-то тихо спорили. - Купил детскую кроватку, собрал её сам. - Сам? Всегда думала, что ручной труд не его конёк, - удивилась Гермиона. - Сам, - подтвердила Пенси. - И чуть не сломал. Инструменты летали по всей комнате. Я думала, он взорвёт дом. - Драко тоже с ума сходит, - сказала Гермиона. - Проверяет детскую каждый день. Трогает кроватку. Гладит пелёнки. - Хорошие мужья, - вздохнула Пенси. - Странные, - поправила Гермиона. - Но хорошие. - Но странные. Они засмеялись - устало, но искренне. *** В конце декабря Гермиона наконец-то получила результаты экзаменов. Сова прилетела утром, когда она завтракала. Драко сидел рядом, читал газету, но отложил её, как только заметил знакомый герб на конверте. Руки у Гермионы дрожали. - Открой, - сказал он. - Боюсь, - ответила она. - Открывай. Она разорвала конверт дрожащими руками. Пергамент был длинным, с золотыми буквами - официальное письмо из Хогвартса, которое меняло всё. «Миссис Гермиона Джин Малфой. Вы сдали все экзамены. Ваши результаты: Трансфигурация - Выдающееся. Зелья - Выдающееся. История магии - Выдающееся. Защита от тёмных искусств - Выдающееся. Травология - Выдающееся. Астрономия - Выдающееся. Древние руны - Выдающееся. Поздравляем с окончанием Хогвартса. Директор школы, М. МакГонагалл». Гермиона заплакала. - Что там? - спросил Драко, хотя уже всё понял по её лицу. - Выдающееся, - ответила она сквозь слёзы. - Всё. - Всё? - Всё. Он обнял её, прижал к себе. - Я знал, - сказал он. - Знал? - Ты - Грейнджер, - он усмехнулся, гладя её по волосам. - Малфои не проваливают экзамены. В январе, на тридцать восьмой неделе, Гермиона проснулась от боли. Она села на кровати, замерла, прислушиваясь к себе. Схватка - не ложная, не тренировочная. Настоящая. Сильная. Она вцепилась в простыни и стиснула зубы. - Драко, - позвала она. - Что? - он проснулся сразу, как всегда - будто и не спал. - Кажется, началось. Он вскочил. - Я позову мать, - сказал он, натягивая штаны. - Позови сначала меня, - ответила она, стиснув зубы от новой схватки. - Я рожаю. Роды длились двенадцать часов. Нарцисса вызвала лучших целителей - тех, кто принимал роды у чистокровных семей веками. Мама и папа Гермионы ждали в гостиной, не находя себе места, пили успокаивающее зелье и молились всем богам, которых знали. Драко не отходил ни на шаг - держал её за руку, вытирал пот со лба, шептал что-то бессвязное. - Дыши, - говорил он. - Сам дыши! - Я помогаю. - Не помогаешь! - А что сделать? - Замолчи, - выдохнула она. Он замолчал. В шесть часов вечера родилась девочка. Маленькая, с пушистыми белыми волосами и серыми глазами - точная копия Драко, только крошечная. Она запищала, когда целительница перерезала пуповину, и замолчала, когда её положили на грудь Гермионе. - Пандора, - прошептала Гермиона, гладя тёплую кожу дочери. - Пандора Люцерна Малфой. - Пандора, - повторил Драко. Голос его дрожал. - Красивое имя. - Твоя очередь, - сказала она. - Что? - Держать. Он взял дочь на руки - неловко, боясь сделать больно, как будто она была сделана из стекла. Маленькая, лёгкая, тёплая. Его дочь. - Здравствуй, Пандора, - сказал он. Девочка открыла глаза - серые, как у него - и посмотрела на него. - Здравствуй, папа, - сказала она. Конечно, она не сказала. Она только пискнула. Но ему показалось. И этого было достаточно. *** Через неделю приехали Гарри и Пенси. Пенси держала на руках своего сына - Джеймса Сириуса Поттера, крепкого темноволосого мальчика с мамиными глазами и отцовским упрямством. - Познакомься, - сказала Пенси, осторожно наклоняясь к коляске Пандоры. - Джеймс. - Пандора, - ответила Гермиона, поправляя одеяло. Дети смотрели друг на друга. Пандора моргнула. Джеймс тоже. - Они понравятся друг другу, - сказала Гермиона. - Или возненавидят, - усмехнулась Пенси. - Как мы, - сказал Драко. - Лучше, - ответил Гарри. - Пусть будет лучше. Они стояли в детской, два бывших врага, два бывших школьника, два отца, и смотрели на своих детей. Мир перевернулся.